oh, burning, now i bring you hell

⠀ НИЛ глава 2 - if i could cast a spell, i'd send you straight to hell Милпорт, Аризона 18 / 11 / 2021 Часы на запястье Нила показывают, что сейчас 4:07 утра. Он пытался уснуть, неуклюже сидя на крошечной скамейке на автобусной остановке чуть больше часа, прежде чем почувствовал чей-то взгляд на затылке. Он даже не осознал опасность, окружающую его, прежде чем побежал. Теперь перед его глазами танцуют темные пятна, и его дыхание болезненно хрипит в груди, когда он пытается продолжать двигаться. Не останавливайся сейчас, голос его матери звенит в его голове, как тревога. Бесполезный гребаный совет, мам, думает он. Посмотри, куда тебя это привело. Он сосредотачивается на звуке своих ног, ударяющих по тротуару, отдающихся эхом, как барабанная дробь, от которых его сердце бьется в такт. Не останавливайся сейчас, не оглядывайся назад. Его зрение плывет, и головокружение почти толкает его на дно. Как давно он в последний раз спал? Доходит до 68 часов, если его расчеты верны. Его последний полноценный прием пищи был еще раньше. Он облажался. Он знает, что облажался, и все же не останавливается, потому что знает, что его мама не стала бы. А его мать мертва — сожжена и похоронена на пляже в сотнях миль отсюда. Если Нил не поспит в ближайшее время, он знает, что его ждет та же участь. Однако у него нет выбора, и поэтому он считает каждый шаг четырьмя тактами — один, два, три, четыре, один, два, три, четыре (и повторяет, и повторяет, и повторяет, и повторяет). Он не знает, что именно его преследует, но он знает, что это от отца. Он полагает, что должен быть благодарен за то, что одна из его унаследованных способностей включает в себя осознание зла Тартара, когда то окружало его, но он думает, что лучше бы за ним вообще никто не охотился. Опять же, он не может не желать, чтобы его мать была с ним; она знала, как спрятаться, как скрыть их следы, как найти им безопасное место на пару дней передышки. Все, что он умеет делать — это бегать. И даже это начинает его подводить — ноги трясутся, а мозг путается. Он не знает, как долго сможет продолжать в том же духе. Ему нужно найти место, чтобы остановиться. Он направляет свой маршрут дальше в пригород, надеясь найти пустой на вид дом, в котором можно посидеть пару часов. Милпорт был полон пустых домов — даже не заброшенных, а просто домов, которые были построены, но так и не куплены, потому что никто не хотел жить в богом забытом месте, штат Аризона. Он не уверен, как долго он бежал, но в конце концов он проходит через район, который казался довольно обжитым по сравнению с остальной частью города, которую он видел. Внезапно его осенила идея — школа. В таком месте обязательно должна была быть школа, и, учитывая, как рано было, она будет пустовать еще пару часов. Чтобы найти ее, требуется около пятнадцати минут — в этот момент он замедлил шаг, чтобы идти пешком, и брел по случайным улицам, надеясь, что идет в правильном направлении. И — наконец. Средняя школа Южного Милпорта. Взломать было проще, чем он думал; в классе внизу есть окно, которое было разбито и заклеено картоном. Все, что ему нужно сделать, это тщательно убрать ленту между трещинами, и он сможет пролезть сквозь них. Он не задерживался, намереваясь найти спрятанную где-то раздевалку, чтобы, наконец, почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы заснуть. Он следует по коридору за угол, прежде чем вернуться назад, поскольку понимает, что этот коридор ведет только к другим классам. Требуется пять минут, чтобы найти спортзал, и еще 30 секунд после этого, чтобы ворваться в раздевалку. Через 20 минут он отрубился на дальней от двери скамейке. * Когда он просыпается, над ним стоит мужчина. На вид ему около 30, у него густые вьющиеся волосы, заправленные в бейсболку, и легкая щетина на подбородке. На лице его хмурый взгляд. За десять секунд, которые требуются Нилу, чтобы это заметить, он встает на ноги и пятится в душевые. Черт, думает он. Черт, черт, черт. Мужчина вздрагивает от его внезапного движения. — Эй, малыш, я не причиню тебе вреда. — Звучит обнадеживающе, — говорит Нил, не успев подумать. — Я и имею это в виду, — мужчина говорит серьезно, не клюя на саркастический тон Нила. — Ты не учишься в этой школе, не так ли? — он не пытается приблизиться к парню, позволяя ему отступить так далеко, как тот только мог. Но он блокирует выход, а Нил устал больше, чем до того, как заснул, поэтому он не знает, сможет ли убежать от него, если попытается. Нил не отвечает… Мужчина вздыхает и с беспокойством проводит рукой по лицу. — Смотри, малыш… — Я не малыш, — говорит Нил. Мужчина не обращает на него внимания. — Ты полукровка, — вместо этого говорит он. Нил смотрит на него, ошеломленный. — Простите? Мужчина смотрит в ответ. — Ты хочешь сказать, что не знаешь? Ты почти вдвое старше большинства полубогов, которых я нахожу, и ты до сих пор не знаешь. Нил издает насмешливый фырканье. — Я знаю, но что, если бы не знал? Ты не очень-то тактичен. — Такт сейчас не совсем моя забота. И это — справедливо. Нил все равно пожимает плечами, и его плечи касаются стенки душа позади него. — А кто ты тогда? — Что там было насчет такта? — мужчина поднимает бровь. Когда Нил не отвечает, он снимает кепку, обнажая два рога, торчащих между его кудрями. Отлично, думает Нил. Сатир. Он мало что знает о сатирах; осторожность его матери держала их подальше от любых мифических существ. Он помнит ее предупреждения о том, что сатиры попытаются забрать его в лагерь – увести от нее в место, где он будет страдать больше, чем в бегах. Паника снова начинает расти; извивающиеся змеи, которые ноют в горле — он думает, что его сейчас вырвет. Взгляд снова устремляется к двери — если удастся как-нибудь убрать сатира —может быть, метким ударом по ногам— он сможет уйти. Однако, прежде чем он успевает призвать свои кинжалы, сатир снова говорит. — Послушай, малыш, я не знаю, как много ты знаешь, но я могу отвезти тебя в лагерь. Там тебе все это объяснят. — Я не пойду в лагерь, — голос Нила срывается. Что бы сделала мама? Он отчаянно думает. Он не хочет навредить сатиру — он не сделал ничего плохого, кроме как нашел случайного мальчика, сидящего в его раздевалке. Но — он не пойдет в лагерь. Он скорее выколет себе глаза, чем отправится в лагерь. Из всех вещей, которые его мать говорила ему не делать не ходить в лагерь было номером один. И он не собирался предавать свою мать — не после всего, что она для него сделала. Сатир оценивающе смотрит на него. — Ты слышал о лагере? — В наступившей тишине он продолжил. — Лагерь построен для таких, как ты, — говорит он. — Больше никакой борьбы на каждом шагу, — больше никакой борьбы. Он знал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И он знал, что нельзя доверять ничему, что звучит слишком хорошо. — Больше никаких случайных ночевок в школьных раздевалках, — продолжает сатир. Нил по-прежнему молчит. Он пытается думать, пытается снова заставить свой мозг работать и найти выход из ситуации, в которой оказался, но он так устал. — Я не пойду в лагерь, — снова говорит Нил, чувствуя, как его охватывает гнев. Он такой глупый, раз думал, что сможет спать в школе всего за несколько часов до того, как она откроется. Так чертовски глупо. Сатир смотрит на него с опаской. Затем он, кажется, замечает расстояние между ними, замечая бешеное дыхание Нила. Он снова вздыхает. — Я не собираюсь заставлять тебя идти, малыш, — говорит он. Он тоже выглядит усталым, как будто слишком много видел. — Я не знаю, какие у тебя проблемы, но я не собираюсь заставлять тебя идти в лагерь, даже если я думаю, что так будет лучше для тебя. Это привлекает внимание Нила. — Почему? — Потому что ты взрослый. — он смеется, грустным смехом. — Немногие полукровки живут так же долго, как ты. И те, кто это делают, остаются в лагере, вдали от опасности. Так что… Если не хочешь, я тебя не заставлю. Но ты выглядишь так, будто порыв ветра убьет тебя прямо сейчас, так что, если ты не собираешься в лагерь, ты будешь спать на диване в моем офисе до конца дня. Понятно? Нил не доверяет ему ни на секунду, но мысль о том, что он мог спать целый день, заставляет его напевать что-то вроде согласия. — Но ты меня отпустишь? Когда я проснусь? Сатир кивает. — Я мог бы попытаться изменить твое мнение, но да. Если ты все еще хочешь, я отпущу тебя. — Хорошо. Офис, о котором идет речь, небольшой — только стол, стул и диван, прижатые друг к другу. Окно пропускает слабый свет уличных фонарей — снаружи еще темно, а часы в углу показывают около семи. Сатир слегка подталкивает его к дивану, после чего снова направляется к двери. — Никто не будет беспокоить тебя, пока ты здесь. Я зайду позже и посмотрю, как ты. — он говорит, прежде чем добавить. — Я Эрнандес, кстати. Наступает пауза, прежде чем Нил называет свое имя. Эрнандес улыбается ему и указывает на диван. — Спи, — он говорит. А потом ушел, дверь за ним закрылась. Диван не совсем удобный, но Нил спал и в худших местах. Он пытается закрыть глаза и успокоить разум, но это трудно, несмотря на усталость, пронизывающую все его существо. Только когда начинает слышна приглушенная болтовня студентов, ему удается погрузиться в некое подобие сна. * Он просыпается в тишине. Что-то не так, но Нил не может сказать что. Эрнандеса нет в комнате — он по прежнему один. Солнце начинает садиться снаружи, а это значит, что он проспал почти целый день. Усталость немного поутихла — достаточно, чтобы он чувствовал себя вполне уверенно, чтобы двигаться. Так он и делает; он встает с дивана и идет заглянуть в маленькое дверное окошко, выходящее в коридор. Пусто. Идеально. Нил не может подавить шепот неправильно, неправильно, неправильно, который гремит в его мозгу — что-то очень не так, и он не собирается задерживаться, чтобы выяснить, что именно. Он вызывает свое оружие из теней — два кинжала из стигийского железа, которые когда-то принадлежали его матери. Дверь открывается с треском, и Нил осторожно входит в дверной проем. Далекий свет горит где-то дальше по коридору, и он падает на него, отбрасывая пыль на стены и пол вокруг зловещей тенью. Наверное, сторожи. Он думает. Надеюсь, сторожи. Это были не сторожи. Как только Нил выходит из офиса, он слышит голоса и приближающиеся шаги. Среди них он узнает голос Эрнандеса, но его мозг после сна не смог расшифровать, о чем идет речь. На какой-то необъяснимый момент он чувствует себя приклеенным к месту. А потом уже слишком поздно. Из-за угла появляется Эрнандес вместе с другим парнями средних лет и блондином примерно того же возраста, что и Нил, а может быть, и чуть старше. На Эрнандесе нет кепки, и выставлена ​​ослиная половина его тела. Блять, думает Нил. Больше полукровок? Нил случайно встречается взглядом с блондином, прежде чем остальные понимают, что он стоял, наблюдая за ними. Светловолосый смотрит на его обнаженное оружие и ухмыляется. — А он слегка воинственный, да? — его голос низкий, монотонный, но, тем не менее, вопрос кажется насмешливым. Эти слова выводят Нила из ступора; он поворачивается и бросается бежать в направлении, противоположном приближающимся к нему людям. Прежде чем он успевает пройти дальше пятнадцати футов, блондин материализуется перед ним и швыряет ему в живот ракетку для лакросса. Дыхание тут же выбивается из легких Нила, и он падает на пол, тяжело дыша, отчаянно нуждаясь в воздухе. Какого хрена? — Удачи в следующий раз, — говорит блондин. Кажется, что в его глазах мелькает веселье, но Нил моргает, и оно исчезает. — Да пошел ты, — выдыхает Нил. — Где, блять, ты взял ракетку? — Интересно, — отвечает блондин. — Не собираешься спросить меня, как я сюда попал? Нил только хмурится и говорит. — Вероятно, это подарок от того бога, которым является твой родитель. Блондин выпускает ракетку из рук, но она не падает на пол, а падает — в никуда. Он просто выпадает из реальности в воздухе. Туман, думает Нил. Он спрашивает. — Геката? Блондин снова ухмыляется, но это выглядит просто злобно. — Молодец, десять очков Гриффиндору. — Почему я в Гриффиндоре? — Ну- — Эндрю, — старший делает выговор. Остальные в группе не пытались подойти; они держались в другом конце коридора. Эндрю закатил глаза, но больше ничего не сказал. Нил, все еще лежащий на полу, поворачивается лицом к группе. — Какого хрена вы хотите? Эрнандес сказал, что я могу идти, — почти рычит Нил. Гнев предательски кипел на дне его живота. Он должен был знать, что сатирам нельзя доверять — его мама говорила ему, что они лжецы, которые не остановятся ни перед чем, чтобы отвести его в лагерь. Пожилой мужчина отвечает. — Эрнандес позвонил мне, так как он знает, что я живу в этом районе. Нил хмурится. — Почему он это сделал? — Потому что не каждый день встретишь полубога, чьи глаза чернеют, когда он злится, — следует ответ. И вот так, Нил снова чувствует себя плохо. Блять. Ему действительно нужно контролировать свои силы. Он всегда был быстр на гнев и склонен к вспышкам силы; вот почему ему было так трудно замести следы без мамы. Он продолжал оставлять за собой следы тени — пучок печали, нить вины. Волна ярости. И теперь его обнаружили последние люди, которых он хотел найти. Он чувствует, как его руки начинают дрожать. — О, смотри, — снова начинает говорить блондин –Эндрю– в его голосе снова появляется насмешка. — Он снова убегает он нас. — А кто ты, блять, такой? Почему ты здесь? — рычит Нил. — Конечно, чтобы дать тебе восторженный отзыв о лагере, — говорит Эндрю. — Брехня. — О, ты уже так хорошо меня знаешь. — Ты психованный. Выражение лица Эндрю становится мрачным. — Я определенно нечто, — говорит он. — Если бы мне пришлось рискнуть предположением, я бы сказал, что этот разговор наскучил. Ты поедешь с нами в лагерь. — Пошел. Ты. — Эта агрессия и есть причина, по которой ты в Гриффиндоре. — Гриффиндорцы агрессивны? — Ты читал книгу? Прежде чем Нил успевает ответить, в конце коридора эхом раздаются торопливые шаги. Другой парень –высокий, темноволосый– останавливается позади Эрнандеса и мужчины. Выражение его лица кажется паническим, Нил это видит, несмотря на расстояние между ними. — Нам нужно уходить. Сейчас. — новичок настоятельно призывает. Эрнандес хмурится, пораженный вторжением. — Почему? Что случилось? — Монстры, — и вот оно. Голос, который так похож на голос его мамы, вернулся, шепча неправильно, неправильно, неправильно, беги, беги, беги. Новичок продолжает. — Много монстров — всех не сосчитать. Они блокируют выход, как будто ждут нас. — Ну, Кевину нужно всего лишь сосчитать до трех, чтобы найти свою хижину, поэтому я бы не стал доверять его навыкам счета, — возражает Эндрю. Старший издает раздраженный стон. — Ты сегодня особенно раздражаешь, Эндрю. — Спасибо, Ваймак. Это много для меня значит. — Просто иди сюда. Эрнандес, можешь отвести нас в спортзал? Мы можем дождаться монстров там. По крайней мере, там будет место для полноценного боя, — сказал Ваймак. Эрнандес кивает. Затем он поворачивается к Нилу. — Давай, малыш, ты остаешься с нами. Нил усмехается. — Какого хрена я должен это делать? Все, что ты сделал, это доставил мне проблемы. Эрнандес виновато смотрит на него. — Послушай, ты не можешь сражаться с ордой монстров в одиночку. Мне все равно, как долго ты был один, сейчас ты с нами. После того, как монстры исчезнут, мы сможем решить, пойдете ли вы в лагерь или нет. Прежде чем Нил успевает возразить снова, он чувствует руки Эндрю сзади на рубашке, поднимающие его с пола. — Давай, Кролик, — говорит он, прежде чем подтолкнуть его к остальной группе. Нил спотыкается, но ему удается выпрямиться, прежде чем упасть. Он смотрит на Эндрю, когда тот проходит мимо него, возвращаясь к своей группе, но тот просто прикладывает два пальца ко лбу в знак приветствия. Нил раздраженно фыркает, но все равно следует за ним по коридору. * У монстров не заняло много времени, чтобы найти их. Они сгрудились в спортзале, стояли более или менее в кругу. Нил уже сжимал свои кинжалы, наблюдая, как остальные тоже начали доставать свое оружие; Эндрю выхватил из ниоткуда два бронзовых кинжала, которые, как предположил Нил, хранились в тумане. Новичок, чье имя, как узнал Нил, было Кевин, сжал трезубец, выросший из колец, которые он носил на пальцах. Нил не видел, откуда взялся меч Ваймака, но теперь он держал его, прихрамывая. Эрнандеса прихватил какой-то инструмент –дудка? — из своего кабинета, прежде чем они направились в спортзал. Они были странной группой, подумал Нил. Несовместимые. Ему было интересно, как они все сочетаются друг с другом. Прежде чем он успел обдумать эту мысль, здание начало трястись. Звук монстров, несущихся по школьным коридорам, был настолько громким, что напоминал гром; либо они были большими, тяжелыми монстрами, либо их были сотни. Или оба варианта. Нил понимает, что это, вероятно, и преследовало его с автобусной остановки. Вероятно, это была последняя попытка отца убить его. И теперь, поскольку он решил завалиться в школу, он собирался утащить с собой еще четырех человек. Что бы мама сказала, думает он. Она, вероятно, отреклась бы от него, если бы он был честен с самим собой. Он совершал ошибку за ошибкой с тех пор, как она умерла, и теперь он тоже собирался умереть. И с этой мыслью первый монстр врывается в двери спортзала, полностью срывая их с петель и отправляя в полет. Они врезались в самую дальнюю стену, раскалываясь, прежде чем рухнуть, как трупы. Оттуда на них безжалостно обрушились отродья ада, и они помчались в бой. Адские гончие, драцены, эмпусы, — список можно продолжить. В тумане боя Нил не останавливался, чтобы рассмотреть и половину того, с чем борется. Есть существа, которых даже он не узнает — вместо этого он становится тенью; кружась среди орд своими кинжалами, рубя, парируя, коля, пока не покрывается золотой пылью. Он не думает о том, что другие дерутся — пусть они сами за себя постоят. Он чувствует, что отчасти они виноваты в том, что он в этой ситуации; если бы они просто оставили его в покое, как сказал Эрнандес, он смог бы просто бежать. Адская гончая прыгает на него из-за голов других существ. Он пригибается и откатывается в сторону до того, как тот успевает приземлиться на него, используя свой кинжал, чтобы расчистить путь сквозь монстров вокруг него, прежде чем развернуться на коленях, чтобы нанести удар вверх другой рукой — прямо в подбородок гончей. Собака превращается в пыль, и Нил кашляет, когда немного попадает ему в рот. Он пытается не задохнуться, но он так сильно покрыт пылью, что она начинает заполнять его нос и глаза, он не может дышать. Его зрение начинает расплываться от слез. Он пытается продолжать сражаться, но это трудно, когда он не может нормально видеть или дышать; он уклоняется от копья мантикоры как раз вовремя, но это ставит его прямо на линию огня, чтобы гарпия могла поцарапать его. Ее когти впиваются в его руку –три зазубренные царапины– прежде чем он успевает оттолкнуть ее. Он наносит сильный удар ногой ей в грудь, когда она снова собирается атаковать его, прежде чем он берет себя в руки и пронзает ее сердце. Он вытирает глаза плечом, пытаясь прояснить зрение. Судя по тому, что он может сказать, они едва пробили брешь в орде. Он поднимается. Прежде чем он успевает осознать, что происходит, он слышит крик — Нил, — и на мгновение он настолько дезориентирован, что с ним кто-то борется, что почти останавливается. Однако он делает паузу на секунду, и эта ошибка фатальна. Краем глаза он видит, как Эрнандес прыгает перед дубинкой циклопа, которая собиралась ударить его по голове. Сатир тут же рухнул на пол, не шевелясь. Блять. Нил задыхается от изнеможения, но не останавливается, чтобы проверить, в порядке ли Эрнандес. Не может — нет времени. Он слышит еще один крик, и внезапно включаются разбрызгиватели; прежде чем вода ударит его, она собирается в волну, которая стирает часть монстров. Нил почти усмехается — сын Посейдона? Он думает, что трезубец Кевина теперь имеет больше смысла. Но облегчение только на мгновение; в спортзал приходят новые монстры, чтобы заменить потерянных. Казалось, что битве нет конца. Нет конца количеству монстров, готовых убить его. Его и только его. Он знает, что ему нужно делать. Из-за шума он понимает, что крикнуть остальным трем будет невозможно; вместо этого он пытается найти Эндрю среди мешанины существ и пыли. Это сложно — они оба невысокие, а монстры склонны возвышаться над ним, закрывая обзор. Но через несколько мгновений он расчищает путь и находит блондина, сражающегося с четырьмя драценами. Он хороший боец, признает Нил, но сейчас не время для комплиментов. Он пробирается, пронзая грудь одной из драцен. Эндрю внимательно смотрит на него во время короткой паузы в битве. Нил говорит, пока внимание парня не переключилось на что-то другое — Ты можешь вывести себя и остальных отсюда? Эндрю хмурит брови, но прежде чем он успевает ответить, разворачивается и разрезает адскую гончую от макушки до груди. Она взрывается в пыль. Нил тоже поворачивается, чтобы ударить существо, которое подкрадывалось к нему сзади. Стоя теперь спина к спине, блондин говорит ему, повышая голос, чтобы достучаться до него через плечо. — Почему я должен делать это? — Потому что, — говорит Нил. — Я могу избавиться от монстров. — И ты не можешь сделать это прямо сейчас, потому что…? Нил бросает свой кинжал, и он пронзает циклопов, которые атаковали Эндрю из слепой зоны. Его кинжал с грохотом падает на пол вместе с золотой пылью. Нил отвечает. — Потому что я не могу контролировать свою силу. Вы попадете под перекрестный огонь. — Звучит многообещающе, — говорит Эндрю. — Я могу передать им сообщение. Сможем ли мы выбраться отсюда — совсем другой вопрос. — Пусть Кевин уничтожит как можно больше за один раз, а затем сбежит, — предлагает Нил. Эндрю не отвечает на это. — Тебе лучше следить за моей спиной, пока я отправляю это сообщение, — говорит Эндрю. Нил согласно кивает. Сразу после этого Эндрю замирает, закрыв глаза. Черт, думает Нил. Он не знал, что Эндрю не сможет сражаться во время отправки сообщения, но тут же притягивает к себе тени, создавая непроницаемый щит, окружая парня и защищая его от нападения. Он ненавидел использовать свои силы, ненавидел раскрывать свои силы другим, но с закрытыми глазами Эндрю не знал бы, что сделал Нил. Он продолжает отбиваться от монстров, не спуская глаз с блондина, чтобы убедиться, что тот снова не открыл глаза. Как только он это делает –его глаза медленно моргают, как будто он только что проснулся– Нил тут же опускает щит. Он наклоняется, чтобы поднять свой кинжал с пола, и перекатывается, чтобы провести другим кинжалом по дуге вокруг Эндрю, чтобы уничтожить ряд монстров рядом с ними. Через секунду снова лопнули разбрызгиватели. Однако вместо того, чтобы сформировать волну, как это было раньше, она быстро превращается в мини-ураган. Он проносится по всему спортзалу, уничтожая монстров по всему помещению. На этот раз Нил улыбается. — Уходи! — призывает он Эндрю, который кивает ему, прежде чем бежать к другой двери в спортзал, напротив той, из которой толпились монстры. Нил замечает, что Ваймак также бежит к выходу. Он дает им столько времени, сколько может, чтобы сбежать, но все больше монстров продолжают заполнять спортзал, пока в конце концов он не теряет их из виду. Ему остается только надеяться, что они выберутся. Решимость проникает глубоко в его кости, когда он прячет свои кинжалы в тени. Сконцентрируйся, думает он. Он выбрасывает руки перед собой и пытается использовать свою связь с Тартаром. Края его зрения становятся темными, когда перед ним начинает открываться портал; кружащийся вихрь небытия, такой темный, что кажется твердым. Ближайшие к порталу монстры засасываются прямо внутрь — еще до того, как он полностью сформируется. Другие начинают скользить по полу, не в силах сопротивляться притяжению ада. Нил начинает пробиваться к выходу — хотя он и способен сопротивляться притяжению Тартара, ему не нравится дразнящий голос, который может добраться до него, когда портал открыт. Когда он бежит к выходу, его внимание привлекает крик — Кевин. Кевин не ушел. Кевин все еще боролся. Блять. Какого хрена. Даже не было похоже, что он пытался уйти — он казался довольным, размахивая и коля своим трезубцем, не подозревая, что портал будет становиться только больше, сильнее, чем дольше он будет открыт. — Кевин! — кричит он — и Кевин смотрит на него и хмурится. — Кевин, убирайся отсюда! — но тот отказывается. Нил бросает безумный взгляд на выход, где выжидающе стоят Эндрю и Ваймак. Мужчина видит выражение лица парня и оглядывается, понимая, что Кевин к ним не присоединился. Он видит, как Ваймак кричит ЧЕРТ, прежде чем пожилой мужчина бежит обратно в спортзал. Нил выходит из спортзала как раз в тот момент, когда Ваймак хватает Кевина, притягивая его к себе. Поторопитесь, Нил не может не призывать их мысленно. Он не знает, почему его так волнует, чтобы они уцелели — Эрнандес уже был мертв, погребен где-то под остатками чудовищ. Может быть, дело в том, что Тартар был худшей участью, чем смерть — он не знал. Пара почти была у выхода, когда портал расширился еще больше — он может видеть, как они изо всех сил пытаются бороться с его притяжением. Дерьмо. Он пытается сконцентрироваться на портале — сделать его меньше, слабее, но ослабляющего Тартара нет. И неважно, насколько велик портал, огромная сила Тартара просачивается наружу, запирая все в своем вакууме. Прежде чем он успевает вернуться в спортзал –помочь им как-нибудь– Ваймак сильно толкает Кевина, и более высокий парень врезается в Эндрю и Нила, сбивая всех троих на землю. Эндрю приходит в себя первым, сразу же встает на ноги и собирается вернуться в спортзал. Нил садится как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ваймак качает головой, глядя на Эндрю, умоляюще глядя, не вызывая никаких возражений. Лицо Эндрю не выдает никакого выражения; он просто кивает и закрывает дверь спортзала, запирая ее. Ограничивая портал в спортзале. Он поворачивается и прислоняется спиной к двери спортзала, закрыв глаза. Нил думает, что, возможно, он посылает сообщение Ваймаку, но не уверен. Все, что он знает, это то, что судьба мужчины предрешена. Он ушел, о чем свидетельствует громкий, болезненный крик, который становится все более и более отдаленным, пока… спортзал не замолкает. Ваймак ушел.