oh, burning, now i bring you hell

⠀ НИЛ глава 4 - my own personal hell, these demons know me so well Лонг-Айленд Саунд, Нью-Йорк 18 / 11 / 2021 Нил чувствует, что наконец-то может дышать, когда пегасы поднимаются в небо. Адреналин, пронзающий его, как наркотик, подталкивает все выше и выше, и ему почти хочется смеяться от радости, когда его скакун -вороной конь с белым бриллиантом на лбу- ныряет вниз, прежде чем быстро взобраться обратно в облака. Он может видеть раскинувшиеся под ним города, расплывающиеся в мешанину огней, когда они проносятся на большой скорости. Холодный воздух на его лице ощущается как свобода, и Нил не может ею насытиться. Слишком рано, они начинают замедляться. Нил смотрит вниз на то, что находится под ними, и видит холмистые зеленые поля, переходящие в лесистую местность, которая ползет к пляжу. Море простирается на много миль впереди. Они танцуют в сумерках, большие крылья пегаса задевают седеющие облака, когда закат начинает меркнуть. А потом они спускаются. Нил крепче сжимает шею лошади, когда они мчатся к яркой зелени. По мере того, как они приближаются, видение Нила более четко фокусируется на лагере; повсюду вокруг полей расставлены хижины; стена для скалолазания, извергающая то, что кажется лавой, боевая арена и обеденный павильон. К сожалению, обед, похоже, только что подошел к концу; когда пегасы наконец падают на твердую землю у края павильона, все присутствующие тут же поворачиваются, чтобы посмотреть на них. Кевин спешивается первым, за ним Эндрю. Нил остается на своей лошади, как будто он может мысленно заставить ее бежать, отказываясь слезть. Эндрю, кажется, догадался, о чем он думает -он читает мои мысли?- и вопросительно смотрит на него, ожидая, пока он присоединится к ним на земле. Кевин, похоже, не помнит, что Нил там, поскольку он пробирается в столовую, садясь за пустой столик рядом с входом. Нил неохотно соскальзывает со своего Пегаса, и как только его ноги касаются земли, тройка крылатых коней снова взмывает в небо, ни разу не оглядываясь на лагерь. Нил несколько рад, что он не единственный, кто не хочет иметь ничего общего с этим местом. Эндрю поворачивается, направляясь в ту же сторону, что и Кевин, и Нил, не зная, что ему делать, следует за ним. — Что здесь делают монстры - подождите, где Аарон? — голос поднимается сквозь тишину. Нил смотрит в том направлении, откуда он пришел - крупный парень, сидящий во главе полного стола злобных кемперов. Арес, может быть? Нил думает. — Кто этот ребенок? — спрашивает кто-то другой. Нил не может сказать, откуда взялся голос среди шепота, который начался с тех пор, как он вошел. Парень опускает голову и садится рядом с Эндрю за стол с Кевином. В центре главного стола сидит пожилой мужчина в инвалидной коляске; он смотрит на них троих добрыми глазами, но, когда они все садятся, он заговаривает; — Эндрю, ты же знаешь, что должен сидеть за своим столом, даже если официально ты не в лагере. Эндрю только пожимает плечами и начинает вонзать ногти в дерево на краю стола, пока Кевин не замечает отпечатки, которые он оставляет, и не шлепает его по руке. Мужчина за главным столом направляется к их столику, на ходу окликая остальных; — Все идите и готовьтесь к захвату флага, я собираюсь поприветствовать нашего нового кемпера, и после мы сможем начать игру - Альварес, ты останься, — после минутной паузы все начинают двигаться, медленно, как будто не хотят упустить возможность услышать о Ниле. К нему подходит девушка с самого оживленного столика; у нее смуглая кожа, а черно-рыжие волосы заплетены до талии. Ее глубокие голубые глаза выражают улыбку. Она достигает стола примерно в то же время, что и человек в инвалидной коляске. — Кевин, Эндрю, — говорит девушка, подтверждая кивком. Кевин что-то ворчит в ответ, так тихо, что Нил не может понять, что он сказал. Эндрю вообще не удосужился ответить. Девушку, кажется, не беспокоит отсутствие восторженного ответа. Она садится на скамью напротив Нила, рядом с Кевином. Под ее пытливым взглядом Нил еще садится глубже на свое место, выгибает спину, пытаясь стать невидимым. Мужчина в инвалидной коляске умоляюще смотрит на Эндрю и Кевина, ничего не говоря, и Кевин вздыхает, но встает, чтобы уйти. Эндрю идет за ним, сохраняя зрительный контакт с Нилом, когда уходит, как будто говоря Никаких Побегов. Нил закатывает глаза и смотрит на человека в инвалидной коляске. — Как тебя зовут? — спрашивает его девушка. — Нил. Тогда девушка действительно улыбается. — Меня зовут Аланна Альварес, но люди зовут меня просто Альварес - я дочь Гермеса. Советник хижины Гермеса, к вашим услугам, — она насмешливо поклонилась. — Нил, — говорит мужчина мягким, но убедительным голосом. Парень смотрит на него, и он продолжает. — Я Хирон, тренер героев- — Разве вы не должны быть лошадью? — говорит Нил. — Я имею в виду- И Альварес, и Хирон смеются. Второй продолжает. — Да, я кентавр - но мне трудно сидеть за столом в виде лошади. В голосе Альварес все еще звучит смех, когда она подхватывает то, что начал говорить Хирон. — Итак, раз ты здесь новенький, то останешься в хижине Гермеса, пока тебя не заберут. Разве что ты уже знаешь, кто твой божественный родитель? — Нил тупо смотрит на нее, не отвечая. Она одаривает его грустной ободряющей улыбкой, прежде чем сказать. — Боги должны забрать своих детей к тому времени, когда тем исполнится тринадцать - это правило действует годами, но многие из них до сих пор забывают. — Мне восемнадцать, — это все, что Нил говорит в ответ, сбивая тем самым Альварес с толку. — Но ты такой… — Низкий, да, я знаю, — Нил вздыхает. — Как давно ты знаешь о богах? — она спрашивает. — Всю свою жизнь. Затем она бросает на него оценивающий взгляд - как будто пытается узнать о нем все, просто взглянув на него. Нил знает, что это бесполезно - она даже не сможет увидеть его истинную внешность из-за слоя тумана, за которым он постоянно прячет свои черты лица. — Но ты не знаешь своего божественного родителя? — вместо этого спрашивает она. Хирон тоже смотрит на него, словно пытаясь понять. Когда Нил качает головой, тот задумчиво мычит. — Это твоя мать или отец? — он спросил. — Мой отец, — говорит Нил. — Моя мать умерла. — И она была британкой? — Какое это имеет отношение к чему-нибудь? — О, никакого, — говорит Хирон, хотя его голос затихает. — Есть еще что-нибудь, о чем вам нужно было поговорить со мной? — Не о чем, что я могла бы придумать, — говорит Альварес. — Учитывая, что ты уже знаешь о богах. Будем надеяться, что твой отец скоро заберет тебя. Будем надеяться, что он так не сделает, думает Нил. — Давай, пошли готовиться к захвату флага, — Альварес встает и ждет, пока Нил сделает то же самое. * Альварес тащит его вниз по склону к деревянным хижинам. Есть двенадцать больших хижин, разбросанных в форме омеги -греческой буквы- с более маленькими, растянувшимися над полями дальше. Она подталкивает его к остановке перед большим, выкрашенным в серый цвет, над дверным косяком которого вырезана сова. Нил неловко ерзает, чувствуя, как глаза птицы следят за ним. Прежде чем Альварес успевает подняться по ступенькам, чтобы постучать, дверь распахивается, и высокая девушка с короткой стрижкой спешит вниз по ступенькам к ним. — Альварес! — восклицает девушка. Она выглядит немного старше Нила, как и большинство полубогов, которых он встречал до сих пор. — Как тебя зовут? — она спрашивает Нила. Он не отвечает. Его внимание привлекли кемперы, которые прошли мимо них, направляясь в сторону леса. Все они были в шлемах с красными или синими перьями, размахивая разнообразным оружием, от копий до лука и стрел. И все дружно разговаривали. — Это Нил, его еще не забрали, так что он будет с нами для захвата флага, — объясняет Альварес, кладя руку на плечо парня. Он замирает в удивлении от прикосновения, и, заметив это, девушка быстро убирает руку, как будто ее обожгло прикосновение к нему. Она посылает извиняющийся взгляд в его сторону. — Это Дэн, старшая советница хижины Афины, — объясняет она. Нил слегка кивает в знак приветствия. У Дэн загораются глаза. — О, это идеально, — говорит она с лукавой ухмылкой. Альварес стонет. — Только не говори мне, что ты уже придумала план. Дэн драматично вздыхает, хлопая ее по груди в притворном оскорблении; — Конечно нет. Твой вклад будет очень ценен, — Альварес закатывает глаза от этой драмы, но, судя по остаткам улыбки в уголках ее губ, Нил предполагает, что на самом деле она не раздражена. Легкий дух товарищества между ними выводит парня из равновесия. Он был сам по себе –в бегах– так долго, что кажется странным находиться среди людей, которые не пытаются его убить. У него почти подгибаются колени, когда он думает об этом. Что бы сказала мама? Боги, она бы так рассердилась на него. Смех Альварес вырывает его из размышлений. Она фыркает. — Хорошо, выкладывай, о мудрейший. Дэн игриво подталкивает ее за прозвище, но все равно объясняет. — Новичок будет приманкой. Дети Ареса захотят испытать его, а Кевин будет в нападении, так что это уберет его и Эндрю с пути. Альварес тяжело вздохнула. — Черт, ты действительно забрасываешь новенького в омут. Именно тогда к ним присоединяются два ближайших кемпера; светловолосая девушка с идеальным макияжем, в походной рубашке, завязанной в укороченный топ, и темнокожий парень, высокий -определенно выше шести футов- с золотыми заклепками в ушах и зажатым под мышкой шлемом с синими перьями. — Дэн! Слышала, ты издеваешься над новеньким, — смеется девушка, подходя к Нилу. Дэн закатывает глаза, но все равно улыбается. — Я не слышу, чтобы он жаловался, — говорит она. Девушка переводит свои блестящие глаза на Нила, который стоит молча. — Давай, новичок, — продолжает блондинка. — Как ты вообще познакомились с Кевином и Эндрю? Монстр убил твоего сатира или что-то в этом роде? — Элисон, — упрекает Дэн, но в ее голосе нет настоящей резкости. Девушка игнорирует ее, скидывая волосы с плеча. — Дети должны были перекусить - иначе монстры бы его не выдержали. Ты не расскажешь нам, как они тебя нашли? — ее глаза -темно-серые, как разорвавшийся штормом океан- полны испытующего взгляда, пока они смотрят на Нила, но он не отступает перед вызовом, который находит там. — Школа, — говорит он, пожимая плечами. — Разве мы не должны готовиться к игре? — он просит перенаправить разговор. Элисон издает драматический вздох -Он британец!- который Дэн игнорирует. Дэн хлопает в ладоши и говорит. — Да! Все уже занимают свои позиции. Пойдем. — но внимание Элисон остается на Ниле. Дэн начинает пробираться к лесу, следуя за потоком кемперов, а парень, как позже узнает Нил, зовут Мэтт, и Альварес идут с ней в ногу. Элисон идет сзади, чтобы столкнуться плечами с Нилом. — Не думай, что ты так быстро сорвешься с крючка, — она мило улыбается, но ее тон совсем не такой. Парень игнорирует ее, предпочитая вместо этого вытащить свое оружие из тени и спрятать его на бедрах. Элисон поднимает брови. — Думаю, мы с тобой прекрасно поладим, Нил. — Она мычит, прежде чем ускориться, чтобы идти рядом с Альварес и еще одной девушкой, имени которой Нил не знал. * Как только они добираются до леса, Нил остается один у ручья. В лесу было полно деревьев и ежевики, из-за чего бежать было бы трудно -бежать и сражаться одновременно - это совсем другое дело. Сам ручей прорезает поляну. В центре, как сжатый кулак, возникает груда камней. Дэн прочно вонзила их флаг в землю у скал и велела Нилу никого к нему не подпускать, несмотря ни на что. Тот кивнул, и она исчезла в чаще. Мэтт дал ему ‘пять’, на что Нил с опозданием ответил, прежде чем последовал за кемперами Аполлона, чтобы взобраться на деревья возле поляны. Дополнительная защита на случай, если тебе понадобится помощь, сказал Мэтт перед уходом. Теперь, стоя в одиночестве на пустой поляне, Нил не может не чувствовать, что за ним наблюдают. Он знает, что дети Аполлона не спускают с него глаз с деревьев, но- это что-то другое, что-то нечеловеческое, и он чувствует это на своей коже, как холодный воздух. От этого волосы на его затылке встают дыбом, и он наполняется внезапным желанием бежать. Он заставляет замолчать мамин шепот у себя на затылке - теперь нет смысла слушать ее сейчас. Вместо этого он упирается ногами и ждет, когда гудок просигнализирует о начале игры. И как только это происходит -эхо сирены там, что раньше было тишиной природы- отдаленные звуки битвы ползут к Нилу. Через секунду - все останавливается. Нил больше не там. Он пытается дышать, пытается заставить себя вернуться в настоящее, но тишина давит на него, как твердая тяжесть. Такое уже случалось - только однажды. В ночь, когда умерла его мать. Подавляющая тьма касается его разума. Нил задыхается, глаза начинают слезиться, пока все, что он может сделать, это впитать его. Дым наполняет его легкие, и он задыхается, как будто его погрузили под воду. И когда Нил снова открывает глаза… Все, что он видит - черное. * Лонг-Айленд Саунд, Нью-Йорк 20 / 11 / 2021 Когда Нил просыпается, его конечности болят. В голове такое ощущение, будто ножи медленно пронзают каждый нерв в его мозгу. Он сильнее зажмуривает глаза, пытаясь отогнать боль, но это не срабатывает. Он чувствует, как желчь начинает ползти вверх по его горлу, но отказывается пропускать дальше, проглатывая ее. Когда боль достаточно утихает, он открывает глаза, почти сразу же закрывая их, когда флуоресцентные лампы над ним обжигают его глаза, усиливая боль в голове. Из-за век он видит темную фигуру –силуэт– приближается, а затем сквозь звон в ушах прорезается низкий монотонный голос: — Давай, кролик, открой глаза, — сказал Эндрю. — Я не собираюсь кусаться. — Помоги ему с нектаром, Эндрю, — раздается более мягкий голос Хирона чуть дальше. Парень не отвечает, но секунду спустя Нил чувствует, как холодный стакан прижимается к его губам. Он пытается немного приподняться –он лежит где-то на мягком – на кровати, как он полагает– но при этом в его голове снова нарастает стук. Он вздрагивает, но не обращает на это внимания –с тобой все в порядке– пока не садится достаточно, чтобы отпить из протянутого ему стакана. Сделав несколько глотков, Нил отодвигает его. Его мама всегда говорила ему не принимать слишком много – они всегда были на грани истощения, и в конце концов он научился справляться с болью. Нил заставляет себя сесть как следует; его головная боль уже отступает, и чувствительность возвращается к его рукам. Он открывает глаза. Эндрю сидит на стуле рядом с ним, а Хирон в инвалидной коляске у изножья его кровати. Он находится в том, что он принимает за лазарет, хотя в комнате с ними нет других людей. Кровати рядом с ним остаются пустыми. — Что случилось? — голос Нила хриплый. Такое ощущение, что он ничего не пил несколько дней. — Ты не помнишь? — Хирон спрашивает, что – уклончиво. Он пытается оттолкнуть надвигающийся приговор, который висит на его шее, как петля; — Что случилось? — снова спрашивает он, на этот раз поворачиваясь к Эндрю в надежде на прямой ответ. — Ты был одержим, — говорит блондин. Желудок Нила сжимается, как будто он пропустил шаг, взбираясь по крутому утесу. Он собирается прервать его, но Эндрю не позволяет ему, продолжая. — Твоим отцом. Ты призвал монстров в лагерь во время захвата флага. Мне удалось выкинуть Тартара из твоей головы, но ты решил вырубиться. Черт. Взгляд Нила останавливается на пустых больничных койках, чтобы еще раз убедиться, что его слабость никого не ранила. Черт, снова думает он. И Эндрю, и Хирон пристально наблюдают за ним. — Я предполагаю, что вы здесь в карауле, — говорит он им обоим. — Эндрю, возможно, — говорит Хирон, — Но я здесь для того, чтобы проверить, как ты себя чувствуешь, Нил. А еще потому, что, как только у тебя появятся силы, я думаю, ты должен посетить оракула. — взгляд Нила обостряется. — Разве не Кевин должен получить пророчество? — спрашивает он, но Хирон качает головой. — Кевин может так думать, но ты — общий знаменатель; поэтому это будет твоим пророчеством, — говорит он. Нил хочет с этим поспорить, но не может. Возможно, он сформулировал бы это по-другому. В конце концов, это была его вина. И его мама знала, что это произойдет – знала, что чем больше он будет использовать свою силу, тем больше он будет связан с отцом. Тем проще для того будет взять верх. А теперь это случилось снова. По крайней мере, в этот раз никто не пострадал. По крайней мере, в этот раз никто не погиб. — Ты сын Тартара, — говорит Хирон. Это не вопрос, но Нил, тем не менее, кивает в знак согласия. — Как, ты сказал, твоя фамилия? Нил смотрит на него равнодушно, но вместо того, чтобы указать, что он никому не назвал свою фамилию, отвечает; — Джостен. Хирон мычит, но больше ничего не говорит. Затем голос Эндрю доносится внутри его разума. Лжец, говорит он, и Нил рычит. — Убирайся из моей головы. Лицо Эндрю остается бесстрастным. Он игнорирует предупреждение Хирона Эндрю, встречая гневный взгляд Нила, ничего не говоря. Мужчина устало вздыхает, как будто в выходках блондина нет ничего необычного. — Нил, я призываю тебя проконсультироваться с Оракулом. Эндрю сказал мне, что ты говорил, что пойдешь с ним в Тартар. Без пророчества это плохая идея. Нил проводит рукой по лицу. — Хорошо, — устало соглашается он. Он перекидывает ноги, чтобы сесть на край кровати, прежде чем заставить себя встать. * На чердаке полно всякой всячины. Есть полки, заполненные банками, в которых есть все, от глаз до зубов, а пол усеян старым, сломанным оружием. На стене висят таблички, хотя Нил и не удосуживается прочитать, что на них написано. Вместо этого его внимание привлекает мумия, сидящая на вершине кресла-качалки. Он делает осторожный шаг к ней. Ничего не произошло. Он чувствует себя глупо, разговаривая с мертвым телом, но Нил все равно сдается и делает это. — Мне нужно прор- Его прерывает движение мумии; ее глаза распахиваются, а рот начинает извергать зеленый пар, который клубится по чердаку ядовитым одеялом. Нил ожидает, что она начнет говорить, но она молчит. Дым начинает возвращаться к ней, покрывая ее тело, пока та полностью не поглотит зелень. А потом она распадается. Ее тело превращается в пыль, погружаясь в зеленый пар, который задерживается в комнате. Ее голова -последняя часть ее тела- падает на землю, тревожа пыль, уже спящую у ног Нила. Ее глаза не отрываются от парня, пока они тоже не растворяются в сером песке. Он делает неуверенный шаг назад, не понимая, что только что произошло. Он не знает, как обычно произносятся пророчества, но он не думал, что дело именно в этом. Он осторожно пробирается обратно вниз, туда, где Хирон и Эндрю ждали его на крыльце большого дома. — Что она сказала? — спрашивает мужчина. — Ничего, — отвечает Нил. Он игнорирует приподнятую бровь Эндрю, не отрывая взгляда от Хирона. — Она взорвалась. — Что, блять, ты уже натворил? — спрашивает Эндрю. Он звучит почти изумленно. — Поговорил, — Хирон хмурится, и в то же время Нил говорит, защищаясь, — Я только попросил пророчество! Там был зеленый газ или что-то в этом роде, а потом она превратилась в пыль. — Ты продолжаешь доказывать насколько ты полезен, Нил, — говорит Эндрю. Он потирает вместе указательный и средний пальцы, как будто его тянет к сигарете. Парень не соизволил ответить. Вместо этого он снова поворачивается к Хирону, который глубоко задумался. — Я думаю, тебе лучше отправиться на Олимп, — говорит мужчина. — Неужели пророчество так важно? — спрашивает Нил. — Мы просто теряем время. Почему бы нам с Эндрю и Кевином не отправиться прямо сейчас? Хирон качает головой. — Это политика лагеря, каждый получает пророчество перед заданием. Таким образом, мы сможем максимально подготовиться к тому, что может произойти. — Может произойти. Однако вы никогда не сможете полностью предсказать, что на самом деле означает пророчество, так в чем же смысл? Эндрю говорит. — Не сомневайся в правилах лагеря, Нил, — но его насмешливый тон игнорируется. — Тебе нужно будет найти Аполлона и таким образом попросить пророчество, — продолжает Хирон, как будто ни один из них ничего и не говорил. Эндрю кивает. Он обращается Хирону. — Присмотри за Кевином, — и с легким согласием мужчины он хватает Нила за воротник рубашки. — Мы пошли, — кричит он через плечо. — Аргус отвезет вас, — говорит Хирон на прощание. * Сидеть в задней части фургона с Эндрю уже само по себе непросто. Блондин остается стойким, с пустым лицом, смотря вперед. Они ехали уже около двадцати минут, когда Нил почувствовал, как чье-то присутствие коснулось его разума. Парень закатывает глаза и переводит взгляд на Эндрю. — Ты перестанешь это делать? — спрашивает он, сдерживая резкость в голосе, чтобы это звучало как вежливая просьба. Взгляд Эндрю лениво скользит к нему. — Почему я должен? — его голос кажется постоянно лишенным интонации - его вопросы никогда не напоминают вопросы. — Потому что у тебя нет права читать мои мысли, — говорит Нил. Эндрю наклоняется вперед, чтобы повнимательнее рассмотреть его. Они оба заняли места по разные стороны фургона, не желая сидеть рядом друг с другом. — Нил, за те три дня, что я знаю тебя, ты послал уважаемого сына Ареса в Тартар, призвал чудовищ в лагерь и убил Оракула. У меня вообще нет причин доверять тебе. — Я здесь только из-за тебя, — возмущенно отвечает Нил. — Если ты мне не доверяешь, дай мне уйти. Блондин усмехается. — Я не дурак, Нил. Ты по-прежнему наш лучший шанс вернуть Ваймака живым. — Это не значит, что ты должен читать мои мысли. Эндрю оценивающе смотрит на него. — Я перестану читать твои мысли, — начинает он. — Если ты уберешь туман вокруг своего лица. Нил бледнеет. Конечно, он может чувствовать его, думает он, у него есть власть над туманом. Явно читая панику на лице Нила, Эндрю выдает нечто, приближенное к улыбке, говоря. — Я так и думал. Нил безропотно выдавливает ‘иди на хуй’, прежде чем смахнуть туман щелчком пальцев. Еще одно правило нарушено; он думает. Но между его внешностью и его мыслями – он знал, что важнее держать в секрете. Если бы Эндрю узнал то, что он знал о богах… Без магии, которая лежала на его плечах большую часть жизни, Нил чувствует, что вот-вот улетит, больше не отягощенный темными красками волшебства. Он решительно смотрит прямо перед собой – не смотрит на Эндрю, не ловит взглядом свое отражение в окне. — Лжец, который время от времени проявляет честность, — Нил чувствует, как Эндрю смотрит на него, но решительно игнорирует это. — Раз уж ты так любезно попросил, — выплевывает он в ответ. Остаток пути они проводят в напряженной тишине. * Тронный зал пуст. На самом деле весь Олимп пуст. Они поднялись на 600-й этаж (после некоторых необходимых угроз в адрес администратора) и обнаружили, что он совершенно пуст. Темные тучи кружились, как водовороты, над башнями дворца, отбрасывая тени на дорожку, ведущую к тронному залу. Эндрю бросил мимолетный взгляд на город внизу, как только двери лифта открылись, а затем сразу же снова посмотрел на дворец впереди. Путь до дворца занял у них десять минут. Всю прогулку – никого. Ни богов, ни нимф. Ничего. Это было странно. Сбивает с толку, на самом деле. Это сделало дом богов похожим на город-призрак. Очаг в тронном зале не горит – похоже, его давно не было. — Как нам вызвать Аполлона? — спрашивает Нил тихим голосом, чтобы не нарушать окружающее запустение. Краем глаза он видит, как Эндрю пожимает плечами, но больше ничего не отвечает. — И все равно, где все? — Вопреки распространенному мнению, я не знаю всего, — получает он в ответ. — Обязательно ли быть такой задницей? Я просто спросил. — Нил вздыхает. Эндрю опять не отвечает. Нил уходит дальше в комнату, но блондин остается у двери. Парень слышит тихий щелчок зажигалки, сопровождаемый едким запахом дыма. Он поворачивается, чтобы поднять бровь, глядя на Эндрю, но не задает вопросов. Вместо этого Нил направляется к тому, что, по его мнению, является троном Аполлона. Это мерцающее золото, на котором выгравированы изображения музыкальных инструментов и строки стихов. Тигр, Тигр, горящий ярко – читает Нил. Бог поэзии, конечно. Он ставит ступню над резным изображением солнца и использует его как опору, чтобы подняться. Он продолжает свой путь вверх, пока не подтягивается на сиденье трона руками. — Какого хрена ты делаешь? — Нил читает недоверие в морщинах на лбу Эндрю, когда тот говорит. Нил иронично смеется и говорит. — Говорит тот, кто курит в тронном зале богов. — когда блондин не отступает, он продолжает. — Это привлечет внимание Аполлона. Словно по сигналу, трон начинает гореть ярче, пока почти не обжигает плоть Нила. А потом- — О, полубоги, — раздается ровный голос из-за трона. Аполлон делает шаг вперед – светлые волосы, загорелая кожа, ярко-голубые глаза. Он в человеческом обличье, но в его внешности есть что-то неестественное, что делает его сверхъестественным. — Я советую тебе немедленно слезть с моего трона, — говорит бог. Нилу приходится сдерживать себя, чтобы не пялиться. — О да, конечно, — говорит он, соскальзывая с бока и изящно приземляясь на ноги. Эндрю бросает на него непроницаемый взгляд, который парень тут же игнорирует, обращаясь к богу. — Тебе нужно пророчество, — говорит Аполлон, прежде чем тот успевает объяснить, почему они здесь. Конечно, он уже знает, Нил хмурится. Эндрю молчит, наблюдая за ними. На кивок парня Аполлон улыбается им. — Хорошо, — начинает он. — Закройте глаза, вы оба. — Нил делает, как он просит. Ему кажется, что трон снова начинает гореть – он чувствует, как волна жара омывает его лицо, подобно волне огня, и яркость, которая, должно быть, окружает его, освещает заднюю часть его век красным. Когда тишина продолжается еще какое-то время, Нил открывает рот, чтобы спросить, что происходит. Прежде чем он успевает это сделать, его разум окутывает темный хриплый голос. Семеро последуют за течением ненависти Тьма подражает твоему нежному тирану Тот, кто ушел, падет в тень Погрузится и выйдет из-под земли Остерегайся фантомных врагов памяти И доверься реальности, чтобы исказить свои беды. Когда снова наступает тишина, Нил открывает глаза. Аполлон занял место на своем троне, теперь в гигантской форме. Он смотрит на Нила так, словно увидел привидение. — Сын Тартара, — говорит он, его голос раскатывается эхом в огромном пространстве комнаты. Нил кивает, не понимая, что собирается сказать бог. Приговорит ли он его к смерти исключительно на основании того, кто его отец. Вместо этого Аполлон просто сглатывает, словно сдерживая слова, которые хотел сказать. Когда он говорит, он просто произносит. — Сейчас я отправлю тебя обратно в лагерь, — И тут он начинает светиться. Прежде чем Нил успевает окликнуть его, чтобы задать ему все вопросы, которые копились в его голове, сзади раздаются быстрые шаги, а затем две холодные руки прижимаются к его глазам, и фосфены под веками вспыхивают все ярче и ярче, и ярче, пока они не исчезают в черном. Нил убирает руки Эндрю с лица, и когда его глаза фокусируются, они снова оказываются в лагере. Нил смотрит на Эндрю, который просто проходит мимо него к большому дому, где его ждет Хирон. — В следующий раз я просто позволю тебе рассыпаться, — кричит он через плечо. Нил фыркает, но все равно бежит, чтобы догнать его. ⠀