oh, burning, now i bring you hell

⠀ глава 7 – MARY’S INTERLUDE Мэри не знала, как долго она была в Тартаре. Темное небо не меняется, не уступает место дневному свету, не сияет звездами и луной в ночное время. Так что она брела в вечной темноте, казалось, днями. Ее мать не дала ей подробных инструкций по навигации; просто – доберись до сердца, найди двери – что было бесполезно, учитывая бескрайнюю пустыню ямы. Все выглядит одинаково – осколки стекла, усыпавшие землю, как дьявольские созвездия, мертвые деревья и рев рек, эхом отдающийся вокруг нее, как гром. Она даже не знала, в правильном ли направлении она движется. В конце концов она находит нишу – почти пещеру, но недостаточно большую – вырытую в склоне скалы. Ее ноги болят от усталости, но она пинает отломанную ветку дерева, пока она не оказывается достаточно глубоко в пещере, чтобы полностью защитить ее. Она с трудом сидит, полностью истощенная. И заставляет себя не плакать. Вместо этого она роется в своей сумке в поисках бутылки с водой и пакета M&M’s, которые она медленно открывает, чтобы насладиться ими. И после того, как она откладывала сон так долго, как только могла, она, наконец, позволяет глазам закрыться, и неуверенно уплывает прочь. * Когда она просыпается, за ней наблюдают люди. Или – они не люди, но человекоподобны внешне. Их рост составляет около десяти футов, их головы едва касаются верхней части пещеры, в которой она поселилась. Мэри вздрагивает, бросается назад, прочь, пока ее спина не врезается в стену пещеры. Она мгновенно обнажила свои кинжалы, держа их перед собой как угрозу. Там женщина – с такими темными волосами, что они кажутся фиолетовыми, с бледной кожей и серыми глазами, сияющими ярко, как суперлуние – и мужчина, чьи темно-каштановые волосы касаются мускулистых плеч. Женщина приседает на одно колено и поднимает руку, словно успокаивая испуганное животное. — Кто ты? — требует Мэри. Она игнорирует тот факт, что ее руки трясутся, когда она крепче сжимает свои кинжалы. — Милая, пожалуйста, убери оружие, — говорит женщина. Она проводит рукой по своему хитону, расправляя невидимые складки. — Я Астерия, богиня-титан падающих звезд и вещих снов. А это мой муж, Перс. — Титан разрушения, — вспоминает Мэри. Черт, думает она. Она никак не может сражаться с титаном, не говоря уже о двух. Однако Перс только кивает в знак подтверждения, не заботясь о том, чтобы достать оружие или использовать свои силы, чтобы разнести ее в пух и прах. — Мы здесь не для того, чтобы навредить тебе, Мэри, — говорит он. — Апата сказала нам, что ты придешь. — Моя мать вас послала? — с надеждой спрашивает Мэри. — Не совсем, — Астерия грустно смотрит на нее, как будто Мэри чего-то не понимает. — Мы слышали, что ты придешь, и хотели дать тебе совет. Наконец Мэри убирает оружие. — Какой совет? Астерия приносит еще одно бревно из устья пещеры, прежде чем кивнуть Мэри в сторону того бревна, на котором она спала. Мэри колеблется, прежде чем сесть. Астерия тепло улыбается ей, и между ними вспыхивает огонь. Мэри склоняется к теплу, приветствуя странный дым, наполнивший воздух, который дал ей передышку от серного неба. — Сделай храм моей дочери, Гекате, — говорит Астерия. Мэри хмурит брови, но прежде чем она успевает спросить, как это ей поможет, Астерия продолжает. — Ты очень важна, Мэри, — говорит она. — Может показаться, что это не поможет тебе прямо сейчас, но я видела будущее. Последствия подношения Гекате, прямо здесь и сейчас, будут весомы. — Я не понимаю, — говорит Мэри. Но Астерия не отвечает. Она смотрит в дальний угол пещеры, в сторону Мэри, словно в трансе. Она что-то бормочет себе под нос, и Мэри наклоняется к ней поближе над огнем, чтобы ее как следует расслышать. Пожертвуй ради моей дочери, принеси жертву моей дочери, Гекате, полубог. Мэри моргает. Она еще с ней разговаривает? Глаза Астерии остекленели, но в ее выражении нет ни злобы, ни боли. Как будто она мечтает. Богиня вещих снов, сказала она. Мэри не знает, что делать с этим знанием. Пожертвуй ради моей дочери, повторяет Астерия. Принеси жертву моей дочери, Гекате, полубог, сын Мэри. Взгляд Мэри остреет, когда она слышит это. Она резко поворачивает голову туда, куда смотрела Астерия с шокированным Мой сын?, что ускользают с ее губ, прежде чем она успевает их остановить. Что она имеет в виду, ее сын? Мэри никогда не хотела детей, и это не собиралось меняться. И какое это имеет отношение к Гекате? Теперь Астерия смотрит на нее, как будто ничего не произошло. Мэри бросает взгляд на Перса, но он сидит, молча, точа нож, как будто вообще не слушает их разговора. — Ты хочешь сказать, что у меня будет сын? — недоверчиво спрашивает Мэри. — Я сказала, что ты должна сделать алтарь для Гекаты, — говорит Астерия, хотя понимающий блеск в ее глазах говорит Мэри о другом. — Нет, ты сказала сын Мэри, — шипит Мэри. — Я слышала тебя, не лги мне. Астерия качает головой. — Прости, милая. Тогда я разговаривала не с тобой. Давай вернемся к сути? — она уводит разговор, поднимая ее сумку с пола. Мэри вскакивает на ноги, но Астерия поднимает руку и начинает копаться в поисках второго пакета M&M’ s для нее. Она бросает его Мэри, которая, не задумываясь, ловит его. — Принеси жертву, — ласково говорит Астерия. — Попроси Гекату защитить всех, кому это может понадобиться, в этом святилище. Мэри кивает и делает, как ей говорят. Когда она бросает конфеты в пламя, оно подпрыгивает выше, приобретая темно-синий цвет. Мэри обдумывает слова, повторяя береги, береги, береги про себя, пока запах свежецветущей мандрагоры и меда не начинает исчезать. Пожалуйста, береги моего сына, это последнее, о чем она думает, прежде чем пламя погаснет. ⠀