oh, burning, now i bring you hell

⠀ НИЛ глава 11 – with heaven above you, there’s hell over me 23 / 11 / 21 Лодка Харона переполнена духами, которые расступаются, как земля, когда семеро ступают на борт. Они прибыли в студию звукозаписи ранним утром. Нил провел остаток пути в тишине, пока Эндрю спал, сжимая руль побелевшими костяшками пальцев, и с вспышками воспоминаний, пытавшихся сбить его с дороги и пустить по нисходящей спирали. Каждый раз, когда Эндрю оказывался на его периферии, нарастающие и затухающие огни улицы искажали и путали его фигуру, пока она не оказывалась его матерью, задыхавшейся, схватившись за свой израненный живот и крича просыпайся, Абрам, просыпайся. Они оставили машину на парковке за торговым центром и остаток пути прошли пешком – после того, как по приказу Эндрю принесли еще одну жертву Гекате. К концу прогулки Нилу почти удалось остановить дрожь в руках – тревога была слиянием всего; первый раз за рулем после смерти матери, все ближе и ближе к Тартару, разговор с Эндрю и… татуировка Кевина. Нил довольно успешно избегал Кевина с того рокового момента, когда он увидел татуировку – трезубец, десять резких линий и буквы SPQR, выгравированные на его коже, окутанные таким густым туманом, что даже Эндрю не смог бы разглядеть сквозь него – но он знал, что не сможет делать это еще дольше. Тем не менее, если он откажется признавать этого человека, может быть, он сможет притвориться, что темноволосый зеленоглазый мальчик, которого он встретил много лет назад, не был тем самым темноволосым зеленоглазым парнем, который всю прогулку посылал ему любопытные взгляды. Однако все, что он мог слышать, это тиканье часов, когда таймер его секретов начинает истекать. Он знает, что не выберется живым, если они это сделают. От Эндрю потребовался огромный подкуп, чтобы убедить Хирона отпустить их – семерых довольно живых полубогов – пройти в Аид. Дэн также потребовалось убедить Хирона, что ему нужно запросить повышение заработной платы и улучшение условий труда, а также оплачиваемый отпуск, чтобы их переход был подтвержден. Теперь все они сидят молча, пока Хирон осторожно проводит их вдоль Стикса, тень, окутанная его плащом, стоит, как предзнаменование, впереди лодки. Нил почти уверен, что слышит крик реки – хотя и предполагает, что это может быть эхо с полей наказания. Он заглядывает через край, не обращая внимания на то, как упало его сердце, когда он смотрит в темноту внизу. Вещи похоронены в воде – Нил замечает сломанную фоторамку с безымянными лицами, смотрящими на него, старое кольцо, собачий ошейник. Осколки людей и душ, потерявшихся в ненависти. Нил пытается рассмотреть поближе, но чувствует, как кто-то хватает его за воротник рубашки и оттаскивает от края. Это Сет, чье безучастное выражение лица выдает понимание, которое он чувствует, когда он тоже наблюдает за тем, как объекты ненависти проплывают, захваченные течением реки. В конце концов Хирон швартует лодку в порту напротив входа в царство Аида. Очередь беспокойных духов тянется на многие мили – их изменчивые, полупрозрачные тела образуют свою мерцающую реку печали. Семеро задерживаются до тех пор, пока Хирон не прорывается через ворота и не направляется к тронному залу Аида. — Семеро последуют за течением ненависти, — цитирует Дэн, глядя на устье реки дальше по берегу. — Замечательно, — говорит Элисон. — Итак… мы просто прыгнем? — она спрашивает, когда никто не отвечает. — Прыгнуть в Тартар? — недоверчиво говорит Мэтт, в его голосе сквозит нотка ужаса. Элисон пожимает плечами. — Ну, это вода, не так ли? Дэн поднимает брови. — Нет. — В любом случае не думаю, что ты захочешь прыгнуть в Стикс, — фыркает Кевин. — Разве это не сделало Ахиллеса непобедимым? — спрашивает Сет. — Как и чуть не убило его, — отвечает Кевин. — Все остальные, кто пытался, погибли. — Изумительно… что ж… Нил вмешивается, прежде чем Элисон успевает предложить что-то более нелепое. — Мы могли бы украсть лодку Харона. Кевин может управлять ею, манипулируя водой. — О, так ты помнишь, что я существую, — горячо говорит Кевин, но все равно кивает. Они садятся обратно в лодку, на этот раз Кевин у руля. И, как только они устраиваются, он протягивает руку перед собой, чтобы подталкивать течения, направляя их вперед. В тот момент, когда они начинают двигаться, начинается шепот – Нил чувствует, как голос ползет вверх по затылку и шуршит у его уха. Мой сын, мой сын, мой сын, мой сын Мойсынмойсынмойсынмойсын — Держитесь крепче, — предупреждает Кевин спереди. Мой сын Мой сын Мой сын Мой сын А потом они падают. * Нил начинает нервничать, когда лодка начинает гореть. Он не знает, как долго они падали – почти ничего не видел, если быть честным с самим собой. Но порыв горячего воздуха по коже показал ему, что они все еще падают, а земли рядом с ними нигде не было. Но затем тепло становится твердой вещью, поднимаясь со дна лодки, как если бы оно вспыхнуло от воды. — Черт, — шипит кто-то. Это мог быть Кевин, мог быть Мэтт, Нил не уверен. Он полагает, что с огнем, прокладывающим себе путь через дерево к ним, он наконец может видеть, но он не думает, что это хорошо. Он предпочел бы мчаться к смерти в кромешной тьме. По крайней мере, тогда он мог бы прикинуться безымянной кометой, а не сыном ада, падающим на территорию своего отца. — КЕВИН! — кто-то кричит, и это – это точно Элисон. Нил бросает быстрый взгляд вокруг, обнаруживая, что все цепляются за свои места, медленно отодвигаясь от горящего дерева. Однако огонь живет по своему собственному быстрому течению, и Нил чувствует, как Эндрю прижимается к нему, когда огонь начинает пожирать ту сторону, за которую он цеплялся. — Еще не долго, — шипит Кевин сквозь стиснутые зубы. — Было бы здорово, если бы мы не были в секундах от смерти, — кричит Элисон, перекрывая рев водопада. Кевин хмыкает от того, что могло быть болью, и зажмуривает глаза, сжимая кулаки. В ответ Стикс поднимается вверх, формируя кулак, подражая ему. Медленно парень разжимает пальцы. Нил завороженно наблюдает, как Стикс протягивает ладонь, обхватывая днище лодки и туша огонь. Дерево начало трескаться и раскалываться, но вода держит его вместе. В передней части лодки Кевин трясется от напряжения. — Приготовьтесь! — он кричит, и вдруг Нил видит, как к ним приближается земля, и одним последним рывком Кевин выбрасывает обе руки перед собой; Стикс копирует движение, отбрасывая лодку от реки и мчась к твердой земле. * Лодка – вдребезги. Они с силой врезаются в красновато-стеклянный песок, деревянные панели лодки рушатся, как плохо построенная палатка. Нил перекатывается через плечо и ложится, растянувшись на земле, чтобы сориентироваться. Он слышит, как остальные постепенно поднимаются на ноги, стряхивая осколки стекла, вонзившиеся в их одежду. Как только воздух снова возвращается в его легкие, Нил медленно делает то же самое. Взглянув на его окружение; бесплодная, пустынная местность, за исключением того, что земля сделана из красного стекла, а небо вовсе не небо, а каменный потолок вдалеке, отбрасывающий на них постоянную тень. То, что могло быть облаками или чем-то более зловещим, плывет над головой – снова красное – оставляя постоянный запах кислотного гари. Нил почти может представить себе художника, рисующего апокалиптический пейзаж, точно такой же, как тот, в котором он сейчас стоит, названный гневом или ненавистью. Только вот – это не картина. Это реально. Это настолько реально, что Нил почти начинает задыхаться. Вместо этого он говорит. — Я хочу найти Флегетон. — Фле– что? — спрашивает Мэтт. — Река огня. — Зачем? — Моя мама зарядила свое оружие в реке, чтобы она могла ранить Тартара, если встретит его, — Нил объясняет. — Я хочу перезарядить их, просто на всякий случай. — Так… — начинает Элисон. — Как нам туда добраться? — Я как бы… чувствую это, — пожимает плечами Нил. — Не странно ли думать, что ты как бы… внутри своего отца прямо сейчас, Нил, — спрашивает тогда Элисон. — Я не думаю об этом, — отвечает он. — Так что нет. — Тартар – владения бога Тартара, — говорит Кевин. — Ты не внутри Аида, когда ты в подземном мире, не так ли? — Давай перестанем говорить о гребаных богах, пока они все не решили ударить по нам до конца задания, — предлагает Мэтт. — Боги не могут добраться до нас здесь, — отвечает Кевин. — Только те, у кого есть связи с богами, которые живут здесь, большинство из которых не дружелюбны. — Значит, Геката… — Здесь живет ее мать, — напоминает Дэн Мэтту. — Нам нужно двигаться, — прерывает Эндрю. Нил понимает, что это впервые за долгое время, когда он говорит. Он встречается взглядом с блондином, но не находит ничего неправильного. Несмотря на все их разговоры, другого парня не стало легче читать, что Нил находит в равной степени раздражающим и интересным. Он хочет знать, что с ним случилось, что сделало его таким закрытым, точно так же, как и Эндрю хочет знать то же самое о нем. Дэн кивает. — Возможно, лучше не задерживаться. Кто-нибудь нас почувствует. Нил соглашается и поворачивается, чтобы последовать за запахом огня, который тянет его к Флегетону. * Нил не знает, как долго они шли. Он не знает, как по-другому течет время в Тартаре. И он не знает, сколько еще пройдет, прежде чем они прибудут. Однако он знает, что нетерпение Сета достигло предела; он молча кипел у него за спиной какое-то время, и он понимает, что тот достиг гнева, когда внезапно остановился. Дэн слегка дергает Нила за рукав, чтобы предупредить его о паузе позади них. Он понимает, что Дэн, должно быть, помнила, что ему не нравились необоснованные прикосновения с той первой встречи, и… он не знает, что делать с этой заботливостью. — Что такое, Сет? — спрашивает Дэн. Сет стискивает зубы. — Я просто говорю, стоит ли доверять ему? — при этом он кивает в сторону Нила. — Мы шли уже гребаные часы; откуда нам знать, что он не ведет нас прямо к своему гребаному отцу? — Какого черта я должен это делать? — Нил закипает. — Ты тот, кто разрушил лагерь. — Сет отвечает. — Я был одержим, — говорит Нил. — Так ты говоришь, — Сет пожимает плечами. — Я тебе не доверяю. Ты водишь нас гребаными кругами – куда именно ты нас ведешь? Или ты просто медлишь, ожидая, пока твой отец появится и убьет нас всех. — Меня не волнует, что ты боишься, Сет, не срывайся на мне, — Нил отвечает небрежно. — Ты можешь идти своим путем. — Пошел ты. — Нет, пошел ты, — говорит Нил. — И снова, — перебивает Эндрю монотонным голосом с примесью скуки. — Нам нужно двигаться. Добраться до огненной реки и найти Ваймака. Пока не поздно. — Итак, если ты закончил жаловаться, — Нил поднимает бровь, глядя на Сета. — Мы можем двигаться дальше. — Отлично. * Жара, стоя на берегу Флегетона, кажется, ощущается как дыхание дракона. Циркуляция горячего воздуха, исходящего от потоков, кружится вокруг них, заставляя их мгновенно потеть. Нил приседает на краю, но остальные держатся сзади. Все, кроме Эндрю, который становится на колени сразу за ним. Нил чувствует, как он напрягается, когда тянется к огню, чтобы окунуть в него клинки из стигийского железа. Крепкая хватка сзади на его рубашке говорит ему, что Эндрю думал, что парень вот-вот упадет. Нил ухмыляется через плечо, на что тот закатывает глаза. — Не смотри на меня так, — говорит он. — Или что? — спрашивает Нил. — Или я тебя столкну. — Да неужели? — спрашивает Нил, и он знает, что его тон искривляется вокруг его улыбки. — Это будет до или после того, как ты меня отпустишь? Потому что я могу просто утащить тебя за собой. — Заткнись. Нил встает, Эндрю тоже. Они присоединяются к остальным кемперам в нескольких метрах от берега. Нил убирает свое оружие обратно в тень как раз в тот момент, когда Кевин начинает говорить. — Разве мы не должны опустить свое оружие? — он спросил. — Если это дает возможность ранить Тартара, разве это не умно? Дэн качает головой. — Я полагаю, что наши силы противоречат адской магии. Я думаю, тебе понадобится кровь бога Тартара, чтобы справиться с этим. Эндрю согласно кивает. — Когда я попытался удержать кинжал Нила, он обжег меня. — Почему ты держал кинжал Нила? Никто из них не отвечает на это. Дэн закатывает глаза. — Хорошо, какая разница. Как нам теперь найти Ваймака? Эндрю указывает направо от реки. — Вот так. — Откуда ты знаешь? Эндрю бросает на Мэтта многозначительный взгляд. — Мы ищем святилище моей матери, не так ли? — О да, правда. Хорошая мысль, — тот уступает. И вот они снова начинают идти. * Нил раньше всех понимает, что это ловушка. Некоторое время назад они отклонились от берега реки и снова погрузились во тьму, а за ними пылала река, поглощаемая милями расстояния между ними. К тому времени, когда они достигли опушки леса, Нил начал нервничать; зуд пополз по спине, задержался на шее, шепча это неправильно, это неправильно – беги, беги, беги. Стоя перед темной чащей, он думает – это слишком просто. Они шли часами и не видели ничего. Никаких монстров в доме монстров. Что-то не так. Эндрю продвигается вперед, чтобы войти в лес, а остальные идут за ним. Нил, однако, держится сзади. Заметив отсутствие рядом с собой, блондин делает паузу. — Что? — спрашивает он, хотя и не формулирует это как вопрос. — Лес, — говорит Нил. — Он… живой. — И что? — спрашивает Сет. — Сколько живых деревьев ты уже видел, Сет? — спрашивает Нил. — Думаешь, это ловушка? — спрашивает Эндрю. Нил кивает. Он бросает испытующий взгляд на лесистую местность перед ними; между деревьями темная масса – никаких признаков жизни, кроме зелени листьев, колеблющихся на несуществующем ветру. — Так что – в обход? — предлагает Дэн. — Нет, — говорит Эндрю. — Вход в пещеру находится на склоне утеса по другую сторону леса. Вы не можете добраться до него, не пройдя через лес. В желудке Нила нарастает беспокойство. — Но– — Задача состоит в том, чтобы найти Ваймака, — говорит Эндрю, не оставляя места для возражений. — Итак, мы находим Ваймака. — он кивает в сторону леса. — Ловушка это или нет. И тогда он шагает во тьму, не дожидаясь, чтобы увидеть, что они следуют за ним. Нил прикусывает язык, напрягает нервы и рвется вперед. * Она стоит неподвижно, как деревья, когда они находят ее. Как будто она их ждет. Если бы не ее бледный цвет лица и скрюченная осанка, Нил думает, у нее был почти идеальный камуфляж. Взгляд у нее холодный, как будто кто-то схватил его за плечи ледяными пальцами – холодными, как труп. Кроме того, похоже, что она не знает, что они там – пока, мгновением спустя, она не заговорит. — Полубоги, — говорит она. Ее голос — просто хрип, как будто его не использовали столетиями – или как будто она проглотила что-то кислое, и оно обожгло большую часть ее горла, превратив ее в терку. — Ага, типа, круто, если мы просто пройдем? — спрашивает Мэтт, от страха повышая голос. — Полубоги, — повторяет она. Позади него Нил слышит, как Сет шепчет какого хрена. — Вы нарушаете границы, — шепчет она. — Мы не хотели, — успокаивает Дэн. — Мы просто проходили мимо; мы не хотели тебя обидеть. Затем она выходит из затемненной тени дерева, и Нил может видеть ее с гротескной ясностью; она бледна, да, но кожа у нее в лихорадке, придающая лицу желтушный оттенок. Длинные спутанные черные волосы змеятся по ее спине, безвольно висят на ее плечах, вокруг шеи, как петля. Ее глаза широко раскрыты; налитые кровью, даже на расстоянии Нил может это увидеть – или, может быть, ее глаза просто красные, радужка кровоточит в белках ее глаз. Она делает еще один неуверенный шаг к ним, прежде чем Дэн выдыхает. — Ахлис. Богиня ядов. Нил слышит, как остальные вытаскивают оружие, но замирает, когда богиня встречается с ним взглядом; он завороженно наблюдает, как ее лицо искажается, узнавая его, и она изгибается в поклоне. — Мой господин, — шепчет она. Сет обрывает ответ Нила. Он бросается вперед, боевой клич срывается с рычащих губ, когда он размахивает своим копьем, угрожающе протягивая его. Внимание Ахлис ускользает от Нила, не обращая внимания на насилие, которое Сет бросает на нее. Она просто поднимает руку, вызывая ядовитый зеленый туман, который защищает ее, останавливая Сета. Туман скользит по земле к Сету, крепко удерживая его, пока он борется с любым воздействием яда на него. Оно обвивается вокруг него, как окровавленная повязка, покрывая каждый дюйм кожи, поднимаясь все выше, пока не достигает его рта. — Открой пошире, — напевает Ахлис — безумная мать, кормящая своего ребенка ядовитым воздухом. Туман, словно следуя ее указаниям, проникает в нос Сета, заставляя его рот открыться, и начинает наполнять легкие. Сет остается в подвешенном состоянии, не в состоянии двигаться, не в состоянии говорить. Нил вытаскивает из тени свои кинжалы – сияние Флегетона еще не померкло, и они освещают темный лес, как фонарь. Внимание Ахлис возвращается к нему, как будто в гневе она забыла, что он здесь. — Вы собираетесь убить меня, милорд? — спрашивает она. Голос у нее тихий, поверхностный. Нил почти уверен, что она вообще не говорила. Он крепче сжимает свое оружие и подталкивает тени к себе. Они спотыкаются о заросли ежевики, пробираются вверх по его рукам, чтобы отдохнуть, готовые к атаке, над его кинжалами. Однако паника в его животе нарастает, и все, что он видит, когда закрывает глаза, это его мать, тонущая в тени, с ножом в животе, кричащая, кричащая, кричащая. Проснись, Абрам, проснись! Мой сын, Мой сын, Мой сын, Мой сын. Ахлис ухмыляется беззубой улыбкой, которая скорее говорит об угрозе, чем что-либо еще. — Ты собираешься убить меня, как убил свою мать? С этими словами тени снова падают на землю, на свои законные места. Нил тяжело дышит, пытаясь притянуть их к себе, пытаясь уговорить мать оставить его в покое, но все, что у него остается, это паника. — Не позволяй ей залезть тебе в голову, Нил, — говорит Эндрю рядом с ним. — Я не могу, — отвечает он, не в силах подавить гнев в своем голосе – разочарование, панику, которые истекают в него кровью из его прошлого. Его мать умерла от его тени. Сейчас он находится в месте, которое прокляло жизнь его матери. Все всегда связано с его матерью. За ними Дэн продвигается вперед. Вместо пистолетов, с которыми Нил видел ее раньше, она держит бронзовый меч, который теперь сжимает как спасательный круг, стоя перед Сетом. — Отпусти Сета, — требует она. — Мы просто хотим пройти мимо. — Вы можете пройти, — говорит она. — Я просто даю вам кое-что, чтобы вы помнили обо мне. Затем она поднимает другую руку и ловит Дэна в свою паутину яда. — Дэн! — кричит Элисон. — Нил, давай! — Я не могу! Кевин толкает Нила за себя, кряхтя от боли от напряжения, когда делает что-то, чтобы заморозить Ахлис на месте; Нил не понимает, что тот делает, но Ахлис борется, как будто ее легкие наполняются водой, но она не отпускает Сета и Дэн. Она, кажется, усиливает хватку, заставляя их встать на колени, когда они хватают себя за горло, пытаясь заставить воздух вернуться в их тела. Эндрю выкапывает что-то на дне своей сумки – зелье. Он подзывает Элисон к себе, и она нервно делает шаг вперед, решимость превращает ее лицо в ярость. — У тебя есть зеркало? — он спросил. — Что, ты думаешь, только потому, что я дочь Афродиты, я ношу с собой зеркало? — она спрашивает. Эндрю только приподнимает бровь и ждет. Элисон фыркает и достает из кармана куртки маленькое компактное зеркальце. Блондин берет его у нее, бормоча предсказуемо с самодовольным видом – хотя это не видно по его выражению лица. Он выливает содержимое флакона на зеркало, прежде чем вернуть его Элисон. Она с граничащим с отвращением наблюдает, как она дергает себя за рот, пока зеркало рябит и изгибается, прежде чем остановиться. — Замечательно, похоже, мы победили нашего врага и спасли наших друзей. Эндрю закатывает глаза. — Направь на нее, — указывает он на Ахлис. — Закляни ее отражение, чтобы оно ожило и уничтожило ее. — Мое очарование не так уж сильно, — отвечает она. — Это может не убедить отражения ожить. — Ты специально глупишь, — критикует Эндрю. — Ладно, — фыркает Элисон, прежде чем сделать так, как сказал ей Эндрю. Когда она это делает, зеркало снова начинает рябить, как будто на его поверхность упал камень, смещая стекло и позволяя ему волнами расползаться по спирали. Зеленая жидкость выливается с поверхности, растекаясь вокруг них, мало чем отличаясь от кружащегося ядовитого тумана, заманивающего Дэн и Сета в ловушку. Он нарастает, пока не сформирует точный образ Ахлис, смотрящего на Элисон с тем же оцепенелым взглядом. Девушка указывает пальцем на настоящую Ахлис, которая все еще борется с магией Кевина. — Сразись с ней, — приказывает Элисон отражению Ахлис, которое кивает, поворачиваясь к своему двойнику. Отражение кладет ее руку на ближайшее дерево, и оно начинает светиться, почти ослепляя, прежде чем тает, тает и тает, превращаясь в яд. Он кружится вокруг ее ладони, и она делает шаг вперед, ступая босыми ногами по зарослям ежевики, пока не оказывается позади Ахлис. Лицо Ахлис искажается от боли – ее тело начинает рушиться, но она крепко держит Сета и Дэн, чьи тела уже рухнули на землю. Отражение прижимает свою покрытую ядом руку ко рту Ахлис, заставляя ее дышать такими мертвыми глазами, что Нил чуть не сбегает – это так сильно напомнило ему Натана, чья жестокая улыбка так и не достигла его безжизненных глаз. Вместо этого он заставляет себя смотреть, как Ахлис тоже начинает таять, пока не превратится в лужу яда на земле. Отражение следует ее примеру, растворяясь в полу – и с ее исчезновением начинает таять и лес. Деревья мерцают, пока не исчезают, оставляя семерых в одиночестве на краю утеса. Дэн и Сет медленно встают на ноги, задыхаясь от остатков яда, который чуть не убил их. Сет поворачивается. — Что это, блядь, было? — рычит он. — Я знал, что ты, блядь, попытаешься нас убить, но мне никто, блядь, не поверил. Нил делает осторожный шаг назад. К его удивлению, Дэн встает перед Сетом. — Оставь его в покое, Сет. — Ребята, это же– — Кевин указывает на расщелину в скале. Дым валит из выхода в пещеру. Они нашли Ваймака. ⠀