oh, burning, now i bring you hell

⠀ ЭНДРЮ глава 13 – mary had a lamb, his eyes black as coal Тартар Когда Нил обращает на него свои черные глаза, первая мысль Эндрю – черт. Его зрачки превратились в синеву и перетекли в белки, пока его глаза полностью не окрасились чернилами. Губы Нила изогнулись в злобной ухмылке, но его глаза лишены эмоций. Его вторая мысль, когда тени начинают ползти к ним – блять. Как только его тело догоняет его мозг – когда приходит осознание, его тело, наконец, отслеживает угрозу, стоящую рядом с ним – он вытягивает перед собой руку, чтобы вытащить оружие из тумана. Однако, прежде чем он успевает обхватить рукоять пальцами, Нил – или Тартар – медленно, почти мягко поднимает руку. Вытянув руку над собой, он снова улыбается чем-то убийственно мягким, прежде чем сжать кулак. Тени, которые ползли к ним, как муравьи, начинают подниматься, проносясь над ними, как черный ветер. Оно окружает их, покрывая тьмой, как будто кто-то насыпал на их головы почву, похоронив их на шесть футов под землей. Эндрю не знал, что такая тьма существует, и как бы он не боялся темноты, ему не нравилось быть отделенным от группы, не иметь возможности видеть, что происходит с людьми, которых он пытался защищать. Он слышит, как кто-то – возможно, Элисон – кричит Нилу, чтобы он прекратил, но Тартар просто смеется, звук похож на скрежет металлических столовых приборов по обеденной тарелке – резкий, искаженный тем, как он эхом разносится вокруг них. Эндрю не верит в сожаления, но он видел жесткое напряжение в плечах Нила, когда тот смотрел в лес – видел, как он сосредоточился, но только слишком поздно он понял, что Нил делал. Он пытался заблокировать свой разум, так как чувствовал присутствие своего отца где-то в темноте впереди, и он пытался сделать, как сказал ему Эндрю. Но они попытались только один раз, и это не сработало. Эндрю чувствует, как гнев захлестывает его, как разливающаяся река, выходящая из берегов, заливающая его прежде, чем он может превратить свое выражение в пустоту. Ему не следовало приводить Нила сюда, в царство его отца, всего лишь с одной неудачной попыткой заблокировать его разум. Эндрю не верит в сожаления, но он может подумать об этом, если умрет в ближайшие несколько мгновений. Или если Нил умрет. Когда Нил делает слышимый глубокий вдох (с мычанием, как будто рад), Эндрю чувствует, что страх начинает душить его впервые за многие годы. Сражаться с Тартаром… они не выживут. Нет, без помощи Нила, да и то нет никакой гарантии… Потеряв зрение, Эндрю пытается схватить Кевина, который догнал их как раз в тот момент, когда Нил повернулся, но прежде чем его рука успевает коснуться рубашки Кевина, что-то холодное обвивается вокруг его запястья, которое исчезло во тьме перед ним. То же самое холодное чувство охватило его другое запястье и потянуло его на колени – и слабые удары и звуки хруста стекла, Эндрю может только предположить, что с остальными происходит то же самое. Теневые ограничения. Блять, снова думает Эндрю. Он пытается бороться с подступающей желчью при ощущении хватающих его рук, удерживающих его, пытается вырваться, но руки только крепче сжимают – на мгновение ему снова десять, он лежит, без чувств, в темноте, когда непрошеные руки прикосаются к нему – но он вырывается из этого, вытаскивая себя из прошлого, чтобы зарычать. — Борись с этим, Нил, — продолжая отдергивать руки от темных пальцев, оставляющих на его руке кровавые отпечатки. Когда паника достаточно утихает – когда он, наконец, вспоминает, где находится, без угрозы соскользнуть куда-то еще – Эндрю перестает сопротивляться. Он закрывает глаза, сосредотачиваясь на силе, которая тянет его живот, словно бабочки. Он использует туман, чтобы его руки исчезли, позволяя ему проскользнуть сквозь тень и вслепую схватить свою сумку, которая упала с его плеча после того, как его толкнули на землю. Он снова подавляет панику, роясь в поисках зелья, которое он упаковал, выливая его на виски и бросая на него свою магию, чтобы зарядить его череп. Он вибрирует, как кожа барабана, когда заряжается, и масло начинает нагреваться, когда Эндрю посылает завиток энергии в том направлении, в котором, как он предполагает, находится Нил, оборачивая его вокруг парня, как шаль. Он прижимает свой разум к магии, окружающей Нила, пока его разум не открывается перед ним, как незапертая дверь, и он не входит внутрь. Разум Нила – это лабиринт воспоминаний, каждая комната открывается в момент из прошлого Нила, который тот хранит в себе. Пока Эндрю бродит по коридору, пытаясь найти воспоминание, в котором прячется Нил, он слышит эхо маниакального смеха, пульсирующего, как сердцебиение, когда он гремит от стен. Когда он идет, у его ног плещутся тени, поэтому Эндрю ускоряет шаг, чтобы не попасть в потоки, проносящиеся через разум Нила. Свидетельство того, как глубоко Тартару удалось вонзить свои когти, вновь вызывает беспокойство в глубине желудка Эндрю; он хлопает дверью, когда проходит, быстро пытаясь найти Нила, пока не стало слишком поздно, и разум Нила полностью не испорчен. Он находит Нила в последней комнате на первом этаже, прямо у лестницы. Когда он толкает дверь, Эндрю окутывает запах морской соли, легкий ветерок развевает его волосы. Пляж, значит. Эндрю проходит через дверной проем, и тот исчезает, когда он закрывает его за собой. Он видит Нила примерно в десяти футах перед собой, сгорбившегося в позе эмбриона рядом с горящей двухместной машиной. В этом воспоминании сумерки, последние отголоски заката сливаются в серую ночь на краю горизонта. Океан соответствует настроению траура; он темно-синий, почти черный, отражающий сверкающий полумесяц, который преломляется, пока не смотрит на них, как заплаканный глаз. Основной источник света исходит от костра – обжигающего жара, который даже на небольшом расстоянии лежит на коже Эндрю, как горячее дыхание. Он не знает, как Нил терпит сидеть рядом с ним – пламя подхватывает ветер, пока Эндрю наблюдает, и оно раздувает пламя, пока оно почти не касается края мешковатого рукава рубашки Нила. — Нил? — зовет Эндрю. Его ноги упираются в сухой песок, долгожданная передышка от стекла Тартара, которое грозило проткнуть подошвы его ботинок. Он мягкий, полный контраст со сценой перед ним – Нил, маленький и уязвимый, машина, огненный взрыв насилия на фоне спокойной, холстовой пляжной сцены. Эндрю находит это тревожным. Нил, как и ожидалось, не отвечает, так что Эндрю идет вперед и садится рядом с ним, ожидая, когда тот заговорит. Нилу требуется всего несколько минут, чтобы нарушить тишину, поднимая голову и глядя на стоячую воду. — Я не смог это сделать, — говорит Нил. Его голос наполнен разочарованием и страхом, из-за чего он кажется злым. — Я пытался сделать то, что ты сказал – придумать что-нибудь достаточно безопасное, чтобы держать его на расстоянии, но это не сработало. — Твоя мама? — спрашивает Эндрю. Нил колеблется, прежде чем кивнуть. Эндрю начинает. — Нил– — Я знаю, — отрывисто прерывает Нил. — Но если ты еще не заметил, она – лучшее, что у меня было. У меня больше никого и нигде нет. — Возможно, не тогда, — говорит Эндрю. — Но что насчет сейчас? — Нил, снова, не отвечает, поэтому Эндрю продолжает. — Ты не думаешь, что люди, с которыми ты сейчас находишься, поддерживают тебя? Даже после того, как Мэтт свернул шею той женщине в Денвере? Лицо Нила в шоке поворачивается к нему. — Вот что случилось? — который, по мнению Эндрю, не требует ответа. Вместо этого он призывает Нила к действию. — Ты должен бороться с этим, Нил, — он ждет, пока Нил встретится с ним взглядом, прежде чем продолжить. — Мне все равно, что для этого потребуется, ты не сдашься. Раньше никогда не сдавался, так зачем начинать сейчас? Нил резко вдыхает через нос, переводя взгляд с Эндрю на океан впереди них. Его глаза расфокусированы, как будто он вспоминает что-то неприятное, но он все равно встает, кивая почти как на автопилоте. Он выглядит готовым уйти, но говорит. — Я почти сдался. Окончательно, — кивая на полурасплавленную машину, чье пламя начинает угасать. В мерцающем свете Эндрю может разглядеть силуэт чего-то на пассажирском сиденье, но прежде чем он успевает расспросить об этом Нила, его выталкивают обратно из разума Нила, спотыкаясь по покрытым тьмой коридорам, пока его зрение полностью не отключается и – Он знает, что вернулся в реальный мир, от звука крика Элисон до ритма смеха Нила – все еще искаженного, как запись со сломанными батареями, из-за чего она звучит фальшиво. Эндрю никогда не слышал смеха Нила, кроме полу веселого фырканья, но он не думает, что это звучит так – если бы он предположил, смех Нила больше походил бы на слабый шелест листьев на ветру – звук, который присутствует и затем уходит в одно мгновение (хотя, конечно, он не особо задумывался об этом). А затем Сет рычит. — Я прикончу тебя, — откуда-то из темноты, а затем — Убери от нее свои руки. Эндрю не знает, что Тартар сделал с Элисон – он даже не уверен, знает ли Сет – но он слышит, как она борется где-то позади него. Нил открывает рот, чтобы заговорить, но прежде чем он успевает это сделать, из горла вырывается какой-то обрезанный сдавленный звук, а затем темнота начинает рассеиваться. По мере того, как темнота в его глазах медленно сливается во что-то более полупрозрачное серое – возможно, дождевое облако, а не шторм – Эндрю различает очертания фигуры Нила, когда парень прижимает руки к лицу, закрывая глаза, как будто пытаясь вытеснить Тартара, впиваясь пальцами глубоко в свой череп через глазницы. Эндрю чувствует, как холодные руки-тени ослабляют хватку там, где они схватили его и снова заставили лечь после того, как он вошел в разум Нила. На мгновение кажется, что Нил сделал это – похоже, что хватка Тартара на нем медленно ослабевает, как веревка, развязывающаяся вокруг его шеи. Хотя через секунду – Тьма снова врезается в них, жестко, как приливная волна, и хватка на запястьях Эндрю сжимается настолько, что он уверен, что кровообращение в его руках прервано. Эндрю слышит движение Тартара; он слышит стук стекла под ногами, когда бог движется к нему, прежде чем он чувствует, как теплые руки мягко обхватывают его подбородок, поднимая его лицо вверх, пока Эндрю не может смутно разглядеть очертания искаженного лица Нила. Хватка усиливается, когда лицо Нила искажается в рычании. — Ты не можешь помочь ему, полубог, — голос Тартара – ровный шепот, как вода по камням, погружающий и скользящий по Эндрю с угрозой разъесть его при малейшем движении с его стороны. — Я бы даже не стал беспокоиться; ты сделаешь ему только хуже. Эндрю превращает выражение лица в мягкую скуку. Он заставляет глубокую, раскаленную добела ярость, пробуждающуюся в его груди, провалиться ниже, ниже, ниже, пока он не успокоится достаточно, чтобы произнести слова, которые не разрезать магией. Вместо этого Эндрю плюет Тартару под ноги, прежде чем прошипеть горячо. — Отвали, — и снова пробраться в голову Нила. На этот раз он находит Нила в квартире. Похоже на Берлин, насколько Эндрю может вспомнить по фотографиям города, которые он видел. Парень помладше сидит на перилах балкона, свесив ноги, раскачивая ими взад-вперед над городом, как ветви ивы. Нил, опять же, не признает его присутствия. Итак, Эндрю выдавливает. — Старайся лучше. — Я не могу, — отвечает Нил, не оборачиваясь. Он не отрывает взгляда от людей внизу. В этом воспоминании день, и Эндрю наблюдает, как Нил смотрит, как машины бредут по улицам внизу, наблюдает, как он слушает велосипедистов, когда колеса их велосипедов скребутся по вымощенным кирпичом и булыжником дорожкам. — Нил– — начинает Эндрю, когда Нил не предлагает лучшего объяснения. — Эндрю, я не могу это сделать, — снова выдавливает он. — Мне снился Тартар каждый день моей гребаной жизни, и теперь он в моей голове, и я не могу от него избавиться. — Нил– — Я не могу, — страдание в голосе Нила заставляет его звучать как рыдание, но когда Эндрю подходит достаточно близко, чтобы рассмотреть лицо Нила – все еще отвернувшееся от него, все еще обращенное к городу – оно остается пустым. Слишком пустым. Как будто Нил заставляет себя ничего не чувствовать. Ни о чем не думать. — Ты собираешься позволить ему убить нас? — Вы можете сразиться с ним. — Нет, мы не можем. Вот почему я хотел, чтобы ты был здесь в первую очередь. — Ты хотел, чтобы я сразился с ним? — Я знал, что если до этого дойдет, ты будешь нашим единственным шансом, — Эндрю перефразирует. — Ты намного сильнее, чем думаешь, почему ты сдерживаешься? Чего ты боишься? Эндрю надеется, что Нил примет вызов, как обычно, но Нил просто говорит. — Много чего, — расфокусированным взглядом, без объяснений. Он снова смотрит вдаль, и сцена мерцает, как тепловой мираж, пока они снова не сидят на пляже рядом с горящей машиной. На этот раз машина горит с большей силой, как будто подпитываемая борьбой Нила. Поскольку пламя поднималось все выше, Эндрю предположил, что это может быть своего рода ответом на его вопрос… что-то о горении и силе… — Теряешь контроль? — он догадывается и принимает молчание Нила за подтверждение. — Неужели все настолько плохо? — Ты знаешь, что так и было бы. — Помогай нам или нет, Нил. Но это между верной смертью и возможной смертью, так что решать тебе. Нил вздыхает, несчастное выражение делает его старше, глубокие морщины вдавливаются на лоб. — Ладно, — тихо говорит он. — Я попытаюсь. * Изменение происходит немедленно. В какой-то момент руки на запястьях Эндрю пробираются к его горлу, обхватывая его туго, как ошейник, и сжимают, пока он не начинает задыхаться. Далее руки опускаются. Тени удаляются, как будто их притягивает магнит – скользят назад, как отступающий прилив. Эндрю быстро моргает, пытаясь привести зрение в порядок. Он поднимается на ноги, колени болят от долгого прижимания к острому стеклу. Он игнорирует острую боль и отряхивается, пытаясь собраться и стряхнуть с себя странное чувство, окружающее его, благодаря тому, что его прижимает не только такая сила, но и руки, которые касаются, и касаются, и касаются его. Остальные кемперы вокруг него осторожно встают на ноги. В выражении лица Ваймака есть что-то похожее на скорбь, что заставляет Эндрю остановиться, когда он изучает его – его брови притянуты к глазам, рот сжат в жесткую линию, как будто он кусает себя за щеку. Что знает Ваймак? Что он понял за время, проведенное здесь? Если бы это имело какое-то отношение к Великому Пророчеству… Прежде чем Эндрю успевает расспросить его об этом, Нил наконец отходит от того места, где он смотрел в никуда, собирая свою силу. Он быстро оборачивается через плечо и поднимает руку, чтобы послать заряд силы, который вырывает с корнем деревья, растворяя их в тени, пока лес перед ними полностью не исчезнет, оставив оставшиеся пятьдесят метров до самого сердца совершенно бесплодными. Которые… Святое дерьмо. Эндрю знал, что Нил сдерживается, но насколько это… Нил тяжело дышит, когда говорит. — Нам нужно идти, — Его глаза полны бешенства, пока его трясет от такой зверской силы, вторгшейся в его разум. Эндрю не винит его. Никто не говорит, пока они следуют за торопливыми шагами Нила к дверям смерти. Когда они достигают устья сердца, слегка приподнятого на вершине зазубренной скалы, место кишит тварями, словно рой мух, окружающих гниющий фрукт. Они корчатся и толкаются друг в друга, соревнуясь, чтобы добраться до следующей двери. Сама дверь просто… лифт. Он врос в каменную стенку ямы и выглядит (с того расстояния, на котором они сейчас стоят) достаточно большим, чтобы вместить небольшую орду взрослых адских гончих. — Мы должны пройти через все это? — спрашивает Элисон непривычно робким голосом. Нил кивает. — Доберитесь до лифта. Постарайтесь не разделяться, нам всем нужно собраться вместе, потому что иначе мы попадем в разные места. Услышав согласие остальных членов группы, Нил поворачивается к толпе монстров впереди них. — Хорошо, — легко говорит он, вытаскивая кинжалы из тени. После последней короткой паузы Нил спрыгивает со скалы, на которой они сидели, и звук эхом разносится вокруг них. Внимание существ приковано к ним, и Нил ведет их в бой. * Эндрю быстро теряется в сражении. Его бронзовые мечи сверкают отблесками пламени, когда эмпусаи наносят ему удары, но он быстро переворачивает лезвие и вонзает острие прямо ей в горло, и она взрывается золотой пылью, которая падает на плечо Эндрю, чуть выше его брови, и покрывается его светлые волосы, заставляя их блестеть. Он не останавливается, чтобы перевести дух, не останавливается, чтобы вытереть пот с глаз, а просто напирает, разрезая циклопа от груди до живота и поворачиваясь, чтобы нанести удар адской гончей прямо в морду. Где-то позади него он слышит сосредоточенное ворчание других кемперов, которые тоже пробиваются к дверям. Возбужденный лай Короля Пушистиков достигает его ушей, и он может видеть, как гигантская собака вонзает когти в ногу лестригонского великана, чья дубина качалась в сторону Ваймака. Гигант воет, когда золотая кровь стекает по его ноге, и он спотыкается, падая на землю, раздавливая множество других монстров и обращая их в пыль. Эндрю снова сосредотачивается на своих боях; во время этого, он встречается взглядом с Кевином, когда другой парень пробирается к нему, слезы – или это пот? – медленно катятся по его лицу, как дождь по лобовому стеклу. Эндрю парирует и блокирует атаку чего-то, подкрадывающегося к нему сзади, пока Кевин что-то кричит, перекрывая хаос. — Что? — кричит Эндрю, проталкиваясь сквозь толпу, чтобы приблизиться к Кевину. — Сет мертв, — вылетает из уст Кевина. А затем Кевин использует свой трезубец, чтобы выбить что-то из-за плеча Эндрю. — Как? — спрашивает Эндрю. Он пытается чувствовать что-то кроме апатии, но, если быть честным, ему никогда не нравился Сет или его отдаленно гомофобные оскорбления – и все же странно думать о том, что кто-то, кого он знал почти десять лет, просто… исчез. Он задается вопросом, как держится Элисон – черт, он задается вопросом, как держится Ваймак, потерявший не только сводного брата, но и того, кто осмелился спуститься сюда, чтобы найти его… — Дракайна, — выдыхает Кевин, когда оказывается достаточно близко, чтобы Эндрю мог его услышать. Прежде чем Эндрю успевает ответить, что-то врезается ему в бок – Нил. Эндрю поднимает его на ноги с того места, где он растянулся на земле перед ним. — Осторожно, — говорит он. Нил ухмыляется, как-то игриво, как будто адреналин от боя прямо сейчас перекачивает удовольствие от всего в его крови. Чертов наркоман, думает Эндрю. Кто бы мог подумать, что Нилу так понравится драться? Казалось, он всегда старался избегать сражений, насколько это было возможно… хотя теперь он не сдерживает свою силу… — Осторожно, — кричит ему в ответ Нил, толкая его вниз, чтобы Эндрю мог избежать удара в бок посохом гиганта позади него. Однако Нил недостаточно быстр, и посох задевает грудную клетку Эндрю, разрезая его рубашку и легким постукиванием вытягивая кровь на поверхность. Мгновенно Эндрю понимает, что ему пиздец. С едва заметной царапиной Эндрю чувствует, как его магия вытекает из него, как будто он истекает кровью. Клитий. Черт, думает Эндрю. Он падает на колени, чувствуя отсутствие своей магии, как отрубленную конечность. Он прижимает пальцы к боку – рана такая неглубокая, что почти не кровоточит, но должно быть что-то было на посохе, что-то, что истощало его силу. Эндрю пытается встать, но Нил толкает его обратно на колени и создает вокруг них щит из теней. С любопытством Эндрю тянется коснуться края, а он твердый, как черный кирпич. — Что… — начинает Эндрю, но Нил шикает на него. Он лезет в карман за кусочком амброзии, передавая его Эндрю, который проглатывает его со вкусом шоколадного мороженого. Когда его силы начинают возвращаться к нему, Эндрю слышит призывы с другой стороны теневой стены – говоря им поторопиться, они были почти у дверей. Они почти выбрались. Эндрю наблюдает, как его бок снова сшивается, и, почувствовав возвращение своей магии, медленно поднимается на ноги. — Ты готов? — спрашивает Нил. Эндрю кивает. Нил поднимает руку, словно готовясь опустить щит, но колеблется, прежде чем сделать это. Он говорит через плечо так тихо, почти шепотом, почти заглушаемый шумом, поднимающимся вокруг них, словно симфония. — Прости. — Что, — говорит Эндрю, хотя знает, что услышал его. — Прости, — снова говорит Нил. И без каких-либо объяснений он сбрасывает щит и посылает мощный заряд, который толкает Эндрю на последние двадцать метров в лифт. На пути, оставленном распадающимся монстром, Нил бежит к лифту, но зависает прямо за дверью. — Нил! — зовет Дэн, и Мэтт начинает проталкиваться к выходу из лифта, но Нил умоляюще смотрит на Эндрю, говоря помоги мне, останови их, поэтому Эндрю строит свою собственную стену, используя туман, чтобы превратить воздух перед ними в полупрозрачный кирпич. — Кто-то должен остаться, — говорит Нил. — Чтобы перерезать цепи. Это не даст дверям снова открыться. Эндрю смотрит на Нила. Тот встречается с ним взглядом с вызовом, написанным на синеве его радужки. — Ты знал это еще до того, как мы ушли, не так ли? Нил грустно улыбается ему, и Эндрю хочется ударить его. Хочет схватить его, встряхнуть и отправить обратно в школу в Аризоне, чтобы ничего этого не произошло. Вместо этого он позволяет стене упасть и начинает выбираться из лифта, но Нил отталкивает его рукой и нажимает кнопку 'закрыть двери'. Последнее, что видит Эндрю, это Нил, разрезающий цепь справа от дверей, когда они начинают закрываться, и поворачивающийся лицом к орде монстров впереди них. А потом двери закрываются, и они начинают подниматься вверх, оставляя Нила позади. * Где-то во тьме, появляется другой голос. — Я готов, Мой Господин, — говорит Рико. — Нет, не готов, — отвечает Его Господин. — Должно быть, это мальчик. Привиди ко мне моего сына. ⠀