звёздная пыль в стаканчике

***

      В Хокинсе очень редко бывают туманные вечера, а если быть откровенными - почти никогда. Но на фоне постоянных убийств, и рассказов Дастина о порталах, туман в девять часов вечера кажется буквально мелочью.       — Эй, Мансон! — кто-то машет ему с той стороны дороги.       Девушка в форме группы поддержки, но не Мераль. Слишком низкая, и с короткими волосами. Иззи Болдуин. «Подруга» Мераль, и всегда именно та девушка, на которой держится их фирменная пирамида в номерах.       — Извини-ка? — Эдди не шевелится, даже не дышит.       — Прости, не хотела тебя напугать. Ты идёшь домой? — она перебегает через дорогу, и только тогда тянет руку для приветствия.       — Ты следила за мной? — девушки из группы поддержки жуткие прилипалы, поэтому, дабы избежать неловкого разговора, он разворачивается и продолжает диалог на ходу.       — Я? Да ни в коем случае, — Иззи не хотела признавать, что в Эдди есть нечто особенное, мощное, ошеломляющее, хотя она и понятия не имела, что это может быть, — просто подумала, составишь мне компанию. Как-никак нам в одну сторону.       Ясное дело, что она подошла к нему из-за его лица - такие лица любили воспевать поэты XIX века. Оно казалось ей слишком пронзительным, чтобы его можно было назвать прекрасным, и в то же время таким обычным, что иначе его не охарактеризуешь.       — Я правильно понял, ты хочешь, чтобы я тебя проводил, или типа того? — Эдди достал сигарету, и закурил, — куришь?       — Нет, спасибо, — она с усилием сглатывает, чтобы восстановить дыхание.       — Отлично, — Эдди кидает взгляд на имя вышитое на кофточке, — Иззи. Теперь могу я узнать, с каких пор, чирлидерши, которых любит вся долбанная школа, общаются с фриками и сатанистами?       Он приподнимает один уголок рта в кривой улыбке. И эта самодовольная ухмылка ясно говорит о том, что он отлично понимает, какой эффект производит на девушку. И, что еще хуже, наслаждается им.       — Я так никогда не считала, — Иззи охватывает волна раздражения.       — Мне помнится, что «убери этого фрика отсюда, иначе меня вот-вот стошнит» в столовой на прошлой неделе, Джейсону сказала именно ты, — Эдди останавливается, делает шаг к ней, и пристально смотрит в глаза. Он все ещё улыбается, — Разве нет?       — Давай забудем об этом недоразумении, Эдди, — Иззи топчется, делая все, чтобы не встречаться с ним глазами, она пытается смотреть куда угодно, только не на его лицо.       — Ты и правда думаешь, что я забываю такие вещи? — Эдди всегда ведёт себя необузданно, и ядовито, когда дело доходит до неприятных разговоров.       Они все ещё стоят на опасно близком расстоянии, и держат зрительный контакт. Иззи отводит взгляд первая. В этом моменте, он даже не замечает, как её рука легла на его бедро.       — Извини, как ещё раз твоё имя? — он выпускает клуб сизого дыма ей прямо в лицо.       — Иззи.       — Слушай, Иззи, — он медленно опускает голову вниз, чтобы убедиться, что это действительно её рука, а не его больные фантазии, — Я понятия не имею, чего ты от меня хочешь, но скажу тебе всего один раз.       — И что же ты скажешь? — в её глазах ясно читается надежда.       — Я не хочу играть в ваши дурацкие игры. У меня есть подружка, и, по-моему, твои руки немного ниже, чем должны быть. — он медленно берет её руку в свою и отпускает, оставляя болтаться в воздухе, — Я. Понятно. Объясняю?       — В самом деле? — выражение её лица не изменилось, но в тоне звучала насмешка, как будто ошибку допустила не она, а он. — У Эдди Мансона кто-то есть?       — Невероятно, — Эдди делает шаг назад зажимая сигарету в зубах, и поднимает руки. — Надеюсь это была наша последняя встреча, Иззи.       — Даже не мечтай, Эдди Мансон.

***

      Самый длинный в жизни день не спешил начаться: Эдди проснулся поздно, очень долго принимал душ (это подразумевало лишь то, что он сорок пять минут стоял под кипятком и слушал музыку), так что завтракать сухими хлопьями и яблочным соком ему пришлось в 9:35 в машине.       Обычно он ездил в школу вместе с Гарэтом, но он сегодня вышел вовремя, и не оставил записку. Первые тридцать минут школьного дня были самым значимым пунктом в графике общественной жизни клуба: они собирались у черного хода в актовый зал и разговаривали.       Скоро им надо будет выступать перед всей чертовой школой, так что они решили, что почти всё свободное время будут проводить в радиусе двадцати футов от их «репетиционной».       Эдди опаздывал на двадцать минут, что означало, что он все же не приедет за десять минут до начала второго урока.       В школьном коридоре было тихо и темно хоть глаз выколи. Директор что-то говорил о неполадках со светом, но никто не обратил внимание.       За дверью в женский туалет послышались всхлипы и удары.       — Эй? — Эдди аккуратно постучал в дверь, еле касаясь костяшками.       — Мансон! — его окликнул Гарэт, только что вышедший из-за угла, и теперь стоящий напротив.       Он мотнул головой и развернулся. Эдди двинулся за ним в «репетиционную».       — Мераль с тобой? — барабанщик сдвинул брови. Он ждал обоих, чтобы  отрепетировать песню.       Эдди с Гарэтом дружили с пятого класса - с того самого момента, как оба наконец признали тот факт, что никому больше в качестве «друга» не сдались. К тому же он очень старался быть хорошим, и Мансону это нравилось - по большей части.       — Нет, наверное опаздывает, — мрачно объявил он. — Ну че, ты как?       — Порядок. Поиграем без неё. Правда это не совсем то, чего я хотел.       — У нас есть запись её голоса без музыки, что не так? — Эдди отвечал без особого энтузиазма, хотя бы потому что сегодня был понедельник, и расписание уроков ему вообще не нравилось (не то, чтобы он ходил на все, но две биологии подряд - было слишком).

***

      Мераль услышала хруст ломающихся ребер, и закричала.       — Туговато, давай немного ослабим шовчик вот тут, — донеслись до неё слова, по ту сторону кабинки.       Она забилась в самый угол поджимая ноги под себя и молилась, чтобы хлипкая дверь выдержала.       — Убирайся! Убирайся!       Во рту у неё скопилась жижа из собственных слез и металлической на вкус крови, которая стекала по подбородку, и ей скорее все это хотелось выблевать, а не разговаривать со своей галлюцинацией.       — Ну что же ты, Мераль? Форма должна сидеть идеально.. — голос становится громче, дверная ручка трещит и дёргается.       Ей становится дурно, она переползает по полу в соседнюю кабинку, но это едва ли помогает. Закрывается, и старается не вымыть в унитазе волосы и не выплюнуть собственные внутренности, потому что, кажется, внутри уже не остается ничего (кроме сожалений).       — МЕРАЛЬ, ПОЧЕМУ ТЫ МЕНЯ НЕ СЛУШАЕШЬ? — она уверена, что эти крики со всех сторон слышит только она, но это не помогает справиться с нехваткой воздуха.       Прикладывая ладони к лицу, она наконец понимает, что посинела, потому что все это время не дышала.       Поэтому молится, забившись в угол, и возводя взгляд к потрескавшемуся потолку: господи, если это сон, позволь мне проснуться, я больше так немогунемогунемогу. Избавь меня от этого ужаса, потому что, кажется, я схожу с ума.       Мераль закрывает глаза, считает до пятнадцати (господи, пожалуйста), но резко вздрагивает прежде, чем успевает очнуться: дверь выламывается с характерным треском.       — Эй? — тихий голос, и несколько постукиваний доносятся за дверью, и всё прекращается.       Времени на раздумья нет, да и думать совсем не хотелось. Подняв дверь, она несколько секунд дышит (пытаясь восстановить кровообращение, потому что все ещё была синяя и холодная), моет лицо, и выбегает из туалета, придерживая рюкзак.       Эдди зашёл в репетиционную именно в тот момент, как вышла Мераль, так что они даже не заметили друг друга.       — В безумии виноват лишь возбудитель. Никто нарочно не сходит с ума, — мантра повторяется до самого кабинета директора.       — Вот ты где, — мама скучающе повернулась. — будешь сидеть дома неделю. А потом приходить после уроков, чтобы наверстать упущенное.       Мераль молчала. У неё тряслись ноги, но взгляд директора и мамы благо был устремлён на её лицо.       — Насчёт вашего выступления, мисс Агнес. Мы перенесём его, как только вы вернётесь, — директор прокашлялся.       Твердо решив овладеть ситуацией, и самой собой, Мераль делает большой шаг назад. Затем, стараясь не обращать внимания на бешено колотящееся сердце и нервную дрожь, говорит;       — Понятно.       — Да что с тобой? Чего тебе не хватает? — мама ведет себя как взбесившийся белый медведь.       На её лице играет агрессивная ухмылка, она явно гордится тем, что смогла усмирить дочь, и прекратить её встречи с Эдди. На мгновение у Мераль мелькает мысль о том, как приятно было бы всадить кулак в её мерзкий рот.       — Не указывай мне, какой я должна быть, а какой не должна. Тем более, что ты понятия не имеешь, во что ты ввязалась.       — О, только не это! — мама изображает испуг.        Молчание тянется одну… десять… двадцать пять секунд, прежде чем Мераль наконец говорит:       — Я иду домой.

***

      Она без оглядки побежала прямо в лес и поспешила к дальнему берегу. Как можно быстрее начала карабкаться на травянистый склон, хватаясь за торчащие корни и ветки кустов, а добравшись до верха оглянулась.       Кусты так и норовили ударить по лицу. Мераль отталкивала ветки в стороны, шипы цеплялись за одежду и кололи. Она пыталась не обращать на это внимания, и, наконец, вышла к ровному участку черной болотистой земли. Дорогу постоянно преграждали густые заросли, отдаленно напоминающие бамбук.       — Мераль…. — голос доносился прямо из головы. Словно внутри сидел маленький человечек.       — Ай! Ай! Ай! Тьфу! — она начала с силой стучать себе по голове.       В то время как она прошла через пустошь на окраине леса и почти вышла к своему дому - кроссовки пропитались влагой от мха, волосы спутались, и приобрели зеленоватый оттенок, руки стали красными от царапин, а белые носки и вовсе пропитались кровью. Ей было тошно смотреть на себя.       Лидия только что проснулась, и разгуливала по кухне в синей пижаме с кроликами. Она не умела готовить ничего, кроме тостов, поэтому вся кухня была заставлена тарелками с неудачными чёрными кусками хлеба.       — А где мама? — она вопросительно подняла бровь.       — Как всегда занята планами по уничтожению моей жизни, — Мераль отшутилась, но ей было не до шуток. Как же сильно кололо в боку (господи, помоги).       Её слова немного успокоили Лидию - а потом она снова посмотрела в окно.       — Почему ты так выглядишь? Ты шла через лес? — девочка задумалась, прежде чем перевела взгляд на окровавленные кроссовки, — Просто на улице вроде бы так холодно. Так… так неприязненно.       Она не знала этого слова, но понимала, что хотела сказать. Что-то только что случилось… но что?       — Я в порядке. Пойду спать, — Мераль покашляла в кулак.       Когда Лидия ушла играть на улицу, в доме внезапно замигал свет. Она была готова поклясться, из-за частого мигания, у неё в глазах двоилось, что привело к очередной галлюцинации.       — Только не это. Господи, пожалуйста, избавь меня от страданий и мук, — теперь было точно ясно - за ней кто-то гнался.       Но когда Мераль добежала до своей комнаты, рыдающая и обессиленная, с безумно бьющимся сердцем, удары которого отдавались в ушах, и когда наконец-то оглянулась, выяснилось, что никто за ней и не гнался.       Остаток дня она пролежала в комнате, сжимая в руках деревянный крестик, и молилась, чтобы не сойти с ума.

***

      — Э… Привет, — Эдди упёрся руками в стойку Мисс Белл.       Мисс Белл была доброй старушкой, которая составляла расписание уроков для старшей школы и принимала записки от родителей, когда ученики уходили на больничный. Простыми словами - она знала всё и про всех.       — О, Эдди Мансон. Я уже хотела внести тебя в список неуспевающих в этом году, — она по-доброму посмеялась, поправляя зелёные очки в толстой оправе.       — Я хотел спросить…. — Эдди замялся. Возможно его вопрос сейчас покажется странным, — Мераль-Агнес сегодня была в школе? Ну, я имею в виду, вы же знаете тут всех посещающих.       — Мераль- Агнес Миллер ?Старшеклассница из группы поддержки?       — А у нас есть другие? — Эдди наклонился вперед, его карие глаза сверкнули. Лицо стало хищным, но голос оставался мягким.       Старушка повернулась. Сзади неё висел список отсутствующих, и имя Мераль было закрашено красным цветом. Эдди задержал дыхание - неужели её исключили? Да нет, у неё очень высокий средний балл.       — Ах, её родители попросили отстранить девушку на неделю. Она неважно себя чувствует, — ответила Мисс Белл, и снова вернулась к своим бумагам.       Эдди опустил голову, охваченный паникой, жалкий, все еще неспособный осознать колоссальные перемены, которые только что произошли.

***

      — Мы не можем заменить её! — яростно запротестовал Эдди.       Гарэт достал из нагрудного кармана жилетки пачку «Мальборо», сунул сигарету в рот. Потом предложил пачку Эдди:       — Сигарету?       Он взял. Гарэту пришлось гоняться пламенем спички за кончиком сигареты, потому что губы Мансона тряслись, словно его ударили шокером.       — В том числе и потому, что она твоя подружка? — спросил Майк.       Эдди глубоко затянулся, опустил голову, длинные волосы упали на глаза, и он выпустил дым через нос.       — Да, — едва слышно выдохнул Эдди.       — Господи… — Дейв закатил глаза.       — Согласен, это просто абсурд, — поддакнул Гарэт.

Дейв вновь закатил глаза и обошёл по кругу.

      — Вам не кажется, что это странно? Типо, очень странно, — Дастин потёр лоб.       — Типо? — Эдди отмахнулся и кинул в него спичку.       — Господи….успокойся.       — Ладно, это странно. Зачем отстранять её от уроков, если можно принести записку? — он предложил.       — Потому….. — Дастин задумался, — потому фто…. когда тебя отстраняют, ты не можешь приходить в школу…       В молчании прошло несколько секунд, прежде чем Дастин прекратил ходить туда-сюда.       — Они фто-то узнали! Из-за чего решили оставить её дома, — он поднял руки.       — Домашний арест? — предложил Эдди.       — Точно, — Майк согласился. — Может быть они узнали про «вас»?       — Пиздец какая глупая ситуация.       Эдди больше ничего сказал. Он молча развернулся, потушил окурок, и двинулся на выход из леса.       — Эдди! — Дастин попытался его остановить.       — Не обращай на него внимания, — предложил Дейв Дастину, — занимайся своими делами и оставь этих голубков в покое. Развлекайся.       — Эдди не тряпка, и уж точно не будет психовать без повода, — Гарэт насладился последней сигаретной затяжкой. — Но, согласись, если бы твою подружку вот так вот резко и в день оградили от всего мира - было бы чутка обидно.

Не поворачиваясь, Эдди поднял левую руку, и помахал пальцами.

***

      Уэйн Мансон и шеф Рейдмахер оба молчали. Мансон старший сидел, наклонив голову, и говорил в пол.       — Когда я приехал, тело уже было здесь. Я понятия не имею кто она такая.       Именно эту часть его рассказа полицейские хотели услышать, ту самую часть, которая отправила бы Эдди Мансона в тюрьму штата как минимум на двадцать лет.       — Мистер Мансон, успокойтесь, — полицейский прошёл внутрь трейлера. — ваш племянник вчера был дома?       — Я понятия не имею, последний раз я был дома два дня назад, тогда он был дома с подружкой, говорил, что в понедельник останется допоздна у каких то друзей, — Уэйн захрипел, словно в горло попала груда песка. Эдди не мог этого сделать. Нет, не мог. — я даже звонить не стал, не видел необходимости.       — Хорошо, мы разберёмся с этим.

И так уж вышло, что сложилось все наихудшим для всех образом. Эдди Мансон и Крисси Каннингем вышли из бара «Джангл», выпив по два стакана пива, миновали автобусную станцию, а потом разговаривали, касаясь друг друга локтями. Ни один об этом не подумал, они делали так инстинктивно. Часы показывали девять ноль одну. На углу они повернули налево, и сели в машину.

      Хотя Уэйн Мансон отрицал активное участие своего племянника в том, что произошло, их соседка Донна рассказала полиции другую историю. По её словам, Эдди выскочил из дома чуть ли не спустя пятнадцать минут. А приехавшая с ним девушка осталась внутри.       — Донна, ну что ты несёшь? — воскликнул Уэйн Мансон.       У них состоялся разговор. Не очень хороший разговор. Она без лишних ушей рассказала, что в тот вечер Эдди выглядел так, словно ему было не до красноречия или ложного кокетства. И Мансон понял, что Эдди в беде.

***

      — Почему ты снова не влезаешь в свою форму? — женщина разворачивается на пол-оборота, из её рта вытекает чёрная жидкость.       Она выглядит как худощавая фигура, с длинными костлявыми руками, и большими глазами. У неё на голове затянут тугой пучок из рыжих волос - вместо резинок спицы для вязания.       — Подойди сюда, я зашью форму на тебе, — длинные худые пальцы тянутся к лицу.       Фигура извивается и хрипит. Сначала зашивается разошедшийся шов на чирлидерской форме, а затем тонкая игла проходит сквозь кожу.       — Почему ты делаешь это? — у Мераль колет в боку. Старуха пришивает форму прямо на неё саму.

***

      Этот дурной сон снится ей уже два дня, но, похоже, она каким-то образом контролирует себя, потому что может вырваться из него. На этот раз проснуться вовремя не получается.       — Никто нарочно не сводит с ума. Никто нарочно не сводит с ума….       Что-то затаилось под кроватью. Мераль слышит, как оно жует. Она знает, каково это – действительно испугаться. Такое ощущение, что сердце останавливается, язык прилипает к нёбу, кожа холодеет, мурашки бегут по всему телу. Плавное движение шестеренок в голове сменяется безумным вращением, и весь двигатель перегревается.       — Уже утро… — она сдерживает крик, а потом видит потолочный вентилятор, вращающийся на минимальной скорости.       Свет раннего утра, просачивается в узкий зазор между задернутыми шторами. Мераль видит каштановые спутанные волосы Лидии, спящей на другой половине кровати, и думает: я здесь, в своём доме в Хокинсе, на втором этаже, и все хорошо. А звуки из-под кровати…       — Немедленно открывайте дверь! И спускайтесь сию секунду! — мама бьет кулаком по двери с такой силой, что со стола падают все карандаши.       Мераль вскакивает с кровати, поправляет пижаму и целует Лидию в лоб. Та крепко спит и пускает слюни во сне. И правильно, нечего ребёнку лезть в их дела.       — Что случилось? — она выкрикивает  прямо маме в лицо. — Что, черт возьми, здесь происходит?       — А на что это похоже? — мама берет пульт от телевизора, ставит громкость на максимум и слушает.

«Доброе утро, я репортёр Линн Гэйтман, и сейчас мы находимся в трейлерном парке, у трейлера Мансонов. Сегодня утром в нем было найдено тело старшеклассницы школы Хокинса. Полиция пока не раскрывает личность жертвы. Мы будем держать вас в курсе событий.»

      — Эдди Мансон убийца! — мама срывается на крик. Она в ярости наматывает круги по гостиной и трясёт в руке пультом.       Мераль ищет на шее сонную артерию - это единственный способ сейчас грохнуться в обморок, и проснуться с мыслью, что это шутка.       — Ты слушаешь меня или нет? — она наконец останавливается.       — Нет, — голова гудит, словно в неё заколачивают гвозди, — и не хочу слушать. Ты чокнутая, если думаешь, что школьник, играющий в фэнтези игру - убийца.       Она идет в ванную и официально открывает день чисткой зубов (потому что где-то прочитала, мол утром ротовая полость наиболее заполнена микробами).       — Дастина на землю, — чирлидерша пытается словить нужную волну по рации. — ДАСТИН!

Ответа не последовало. Ну и черт с ним.

      Включается душ – вода очень горячая. В душе ей лучше всего думается, и в это утро она думает о своем сне, и репортаже об убийстве. Она знает (и знает абсолютно точно): что-то ужасное обязательно произойдет. Если она это допустит.

***

      — Мечтаю накопить столько денег, чтобы подстроить убийство, посадить всех в тюрьму и уехать жить во Францию, — она высовывает руку из окна машины, и ловит ветер пальцами.       — Накопишь, — хмыкает Нэйт, переключая скорость так, что Мераль рефлекторно вжимается в сидение, в мыслях матеря его всеми ругательствами, которые только существуют, — хотя вряд ли.       — Скажи, если ты такая умная, то где твои деньги? — невзначай спрашивает друг Нэйта, не для того, чтобы задеть, скорее из любопытства. У него веселое настроение сегодня, так что он любопытствует, задает вопросы, много-много разных, а Мераль отвечает, но - красуются при этом оба.       — Я достаточно умная для того, чтобы не таскать их по всему городу, — вранье конечно, большая часть денег уходит на одежду и развлечения.       Сто по дороге, они приезжают даже раньше намеченного; Нэйт не спрашивает куда она так спешит, ему и не нужно это знать, но желает удачи, прищуриваясь, когда сестра выпрыгивает в чирлидерской форме и бежит к магазину проката фильмов.

«До скорой встречи».

      Нэйт поднимает на неё взгляд и мрачно смеется.       — Не дай бог. Опять сидения от сажи оттирать придется.

***

      За стойкой стоит парень в наушниках и перебирает кассеты. Кажется, он не слишком заинтересован в обслуживании посетителей.       — Эй, привет? — Мераль опирается всем телом на стойку.       — Привет, вообще-то мы ещё не обслуживаем, — он выглядит злым( или озадаченным ).       — Это правда очень важно, и к тому же, на двери не было таблички. Поэтому я надеюсь ты поможешь мне.       — Ладно, фильмы для взрослых дальше, третья полка снизу, — парень косится на неё с лукавой усмешкой.       — Что? Нет! Я не это ищу. Фу, — внезапно ею овладевает застенчивость, и она боится услышать собственные слова.       — Тогда что?       — Я ищу парня, он возможно тут пару раз появлялся. Он пропал, и я пытаюсь найти хоть какую-то зацепку в этом деле, — Мераль протягивает ему десять долларов. — Так…. ты поможешь мне?       — Любой каприз за твои деньги. Как его зовут? — наконец то в его глазах появляется азарт. Конечно, деньги интересует всех. Он садится за компьютер.       — Эдди Мансон. Эдвард.       Он откладывает кассеты в сторону, и начинает бегать пальцами по клавиатуре. Мераль смотрит на него с легкой улыбкой, хотя изрядно взволнована. Парень наконец одобрительно склоняет голову.       — У нас в базе таких три, — говорит он, — я тебе помог. Теперь твоя очередь.       — Эм, ладно, слушай. У него длинные кучерявые волосы, и… челка, тоже кучерявая. Он мог быть одет в кожаную куртку и белую футболку с дьяволом, надпись;« Hellfire Club », или в джинсовую жилетку с кожаными рукавами, сзади рисунок. Бандана в заднем ЛЕВОМ кармане, и цепь… — она яростно жестикулирует руками, пытаясь показать его походку, — такая массивная. Чёрные рваные джинсы и белые кроссовки.       — А-а! — он хлопает себя по лбу. — Фрик, Мансон!       — Да, он был тут недавно? Может быть вчера или типа того?       — Взгляни вот на это, — говорит он и протягивает ей первую полосу раздела «Криминал Хокинса».       Мераль берет газету и видит фотографию. На ней запечатлен похожий на засушенное растение улыбающийся Эдди. Надпись сверху гласит «Школьник из старшей школы оказался не только главарем сатанинского клуба, но и убийцей?!».       — Вот ведь нахалы! — она восклицает, и кидает газету на пол. — Он был тут вчера или нет?!       — Был. С Девчонкой. Форма точь-в-точь как у тебя. Светленькая такая. — в его голосе читается удивление.       — Что они брали? Во сколько пришли? — Мераль странно затряслась.       — Взяли «Клуб Завтрак», походили ещё минут десять и ушли. В районе 11. Может чуть позже. Не помню.       Повисло молчание. «Клуб завтрак» Эдди с ней смотрел буквально пару дней назад в кинотеатре. Почему он взял этот фильм снова? Из-за Крисси, или с ней ему было смотреть неинтересно…       — Мда, отвратительно.       — Этот фриковатый тип, типа, твой бойфренд? — он смотрит на неё чуть наклонив голову.       — Я даже не…. а какая разница? — говорит Мераль, растягивая это свое «разница» на четыре слога. Или даже на пять.       — Да ладно тебе! По тебе видно, что ты вне себя от ревности, — парень машет рукой. — Не парься. Даже если эта девчонка смотрела на него большущими глазками и улыбалась всё время…. — он помедлил, — этот Эдди явно думал о ком-то другом.       Мераль уже было развернулась, чтобы уйти, но заметила Джейсона и его друзей проходящих мимо. С ними шёл Лукас.       — Твою мать! — она села на корточки, словно это спасло бы её от всевидящего Карвера.

— Так, а почему мы сразу не пойдём к его дружкам? — Ты про этих фриков? Одного из них я помню… Гарэт Миллвил? — Точняк. Садитесь в тачку.

      — Вот черт, — тело затряслось, словно в эпилептическом припадке, — Гарэт.       — Эй, так что с твоим фриковатым дружком? — парень крикнул в след её отдаляющейся макушке.       Она была нужна Эдди, и она бежала, не видя ничего перед собой кроме конечной цели. Колени были разбиты, и белые носки насквозь пропитались кровью, волосы прилипли ко лбу, сердце больно жгло. Но она бежала. Раздавшийся совсем рядом свист шин и волна обжигающего воздуха подтолкнули вперед. Только от нее теперь зависит, вернется ли Эдди. Мераль чувствовала это так явственно, как никогда раньше. И крепче сжимая в руке рюкзак, бежала, не давая себе времени на раздумья. Нужно было найти его, помочь, спасти, как когда-то он спас ее.

***

      Эдди просыпается с осознанием, что одну бутилированную воду невозможно пить.       Не имеет значения, какую сторону выбрать - встать на одной с победителями и при этом себя не предать это настоящее везение, либо тщательно спланированный ход; Эдди в этом даже повезло, ему сделки с совестью жизнь не облегчат в любом случае. Ты завоевываешь доверие, чтобы в конце предать его ради своих интересов.       — Господи….       Эдди плохо помнит что было потом. Он не помнит, как бежал, и как вёл машину, он не помнит, по какой дороге ехал, и как вылез потом( зато до сих пор помнит как ноги тряслись, и как ему было страшно), он не помнит, как оказался в лодочном сарае у дома Рика. Он вообще, мало что помнит. Всё было как в тумане. Как в чёртовом фильме ужасов, где он - главный герой, на которого создатели выльют больше всего испытаний. И ради чего? Да, только для того, чтобы он стал сильнее. Только и всего.       — Я схожу с ума… — после бессонной ночи, и постоянных криков во сне, он решил, что пора объявить о себе. Хотя бы Дастину.

***

      Она не успела. В паре метров от неё Джейсон Карвер молотит по лицу со всей силы Гарэта. Лукас стоит неподвижно, и, словно за немым кино наблюдает со стороны.       — Я тебе сказал фрик, надо было по-хорошему! — они уходят к припаркованной машине за квартал отсюда.       Мераль хладнокровно оттягивает его, говорит не бросаться в погоню, у них нет времени. Зато она знает, кому звонить.       — Давай Гарэт, — она прикладывает ледяные ладони к его лицу, чуть наклоняя его голову к свету - зрачки реагируют, — ты просто умница, вставай.       Они поднимаются, у Гарэта из носа водопадом льётся кровь, попадает на юбку и колени - ничего страшного, мама постирает.       — Ты слышала, что они говорили? — он хватается за дверную ручку, и сам себе обещает - эти парни заплатят сверх самой высокой цены.       — Мы найдём Эдди. Я только должна дозвониться Стиву, — Мераль на ходу снимает чистые кроссовки(мама приучила держать полы в чистоте), и толкает барабанщика на диван.       Гарэт держится за её руку, пока она меняет ему салфетки одну за другой - мусорник уже забит кровавыми ошмётками. Кажется, они никогда не были так близки как сейчас.       — Я испачкал твою юбку. Прости Эм (слава богу он сейчас не назвал её полным именем).       — Не страшно, — она встаёт с дивана, убирает мусорное ведро на место, и идёт на кухню.       Хочется кричать, взять стеклянную кружку со стола и разбить ею окно. Лечь на пол и изобразить приступ истерики. Что угодно, лишь бы это всё оказалось сном.       — Крисси мертва, — он сглатывает, чувствуя, как подступает.       — Что…       Это повергает в натуральный шок, и Мераль присаживается, чтобы переварить сказанное. Они были близки последний год.       Смерть всегда происходила с кем-то другим, но Крисси - друг общий, стало быть, лучший из всех.       — Крисси… так вот почему к тебе пришёл именно Джейсон. Каннингем… — она помассировала виски.       Теперь теория о том, что Эдди убил Крисси становится более бредовой. Она знала, что их связывает что-то вроде «родства душ», они пару раз зависали вместе, ну, конечно, до того, как Крисси стала популярной.       — Я могу позвонить? — Мераль садиться рядом с Гарэтом, набирает номер Стива и ждёт гудки.       — Да? — по ту сторону послышался женский голос. Это миссис Харрингтон.       — Здравствуйте, я подруга Стива. Он забыл отдать мне мой кошелёк. Я могу с ним как то связаться? — она держит телефон на плече прижимая головой.       — Да, конечно. Сти-и-в!       Тридцать секунд ожидания хватило, чтобы Гарэт снова начал терять драгоценные капли крови.       — Ух, дерьмо, черт черт черт! — Мераль потрепала его по голове - чтобы привести в чувства, и приложила салфетку к носу, — держись мой хороший.       — Мераль? Ты видела Эдди? Что с ним?       — Я понятия не имею где он! — она кричит ему в трубку, чтобы он понял — пора искать Эдди. — Слушай, Джейсон Карвер с его друзьями приходили искать Эдди сюда…       — И? — Стив заметно напрягся. Это было слышно по хрипящему голосу. — Они сказали? Они знают?       — Нет, они ничего не сказали. Но избили Гарэта, — она поменяла салфетку. — Я должна разобраться с делами тут, пожалуйста, я тебя очень прошу, найдите Эдди.       — Я тебя понял, мы выезжаем.       — Держи в курсе, — Мераль понимала, что если они сейчас упустят Джейсона - в следующий раз уже не выкурят.

***

      — Он не придет сюда, Лукас, и он знает, что вы его найдёте, — Мераль чувствует, что хочет выбить ему зубы и засунуть их куда подальше.       Вместо этого она проводит рукой по волосам, слегка вздрагивая, когда костяшки вспыхивают болью. Никто её такому не учил, и она знает, что это неправильно. Потому что в один момент спокойная чирлидерская жизнь превратилась в череду разбитых конечностей и кошмаров наяву.       — Убирайся отсюда, мелкий засранец, — говорит она и толкает его с такой силой, что Лукас падает на асфальт, — или я сейчас засуну тебя в этот мусорный бак.       — Мераль! — он поднимается и делает шаг назад, словно ожидает еще одного нападения.       — Лукас! Ты вообще слышишь себя? — крик звонкий, и бьет по перепонкам не хуже баскетбольного мяча. — Ты ищешь Эдди! Моего, блин, Мансона! Для чего? Ты и сам знаешь, что он не убивал Крисси!

Она хватает его за плечо, и он слегка вздрагивает.

      — Я понимаю твое негодование, но Крисси была девушкой Джейсона, и он узнал, что она… ну в трейлере Эдди… и… — он впервые чувствует себя настолько уязвимым перед девушкой( которая лишь на пару сантиметров выше его самого, и всего на четыре года старше ).       — Держись от него подальше.       Мераль хрустит пальцами; их лица разделяет всего пара сантиметров. Лукас дрожит, потому что снова втянул в неприятности того, кто их совершенно не заслуживает. Эдди.       — Я знаю, что ты тоже по нему скучаешь, — продолжает он, оперевшись на забор дома Гарэта,— и Дастин, и весь клуб. Но не строй из себя жертву. Хуже всего сейчас только самому Эдди.

Его слова заставляют Мераль застыть на месте. Вот это наглость..

      — Как думаешь, каково это? — она делает шаг в его сторону, бурно жестикулируя. — Я перестала общаться с мамой из-за какого-то «Мансона»! Я оббежала весь город, у меня содраны колени, и я чуть не умерла в нашем школьном туалете, нахрен! Каково мне пытаться двигаться дальше, и искать Эдди, когда ты стоишь у меня на пути? Ты просто не знаешь, когда нужно остановиться! Вот и остановись прямо тут, перестать шпионить на СВОЕГО ЖЕ ДРУГА, чертова ты крыса.       Лукас молчит, так что Мераль с радостью продолжает свою тираду. Какая-то часть её говорит, что она слишком жестока, но он предал Эдди самым отвратительным образом, а значит, это заслужил.       — Так что не надо тут мне говорить, как тебе плохо из-за твоего же поступка! Ты все испортил, черт возьми! Собственно, я так и думала, и знаешь что? Мне тебя не жалко… Хотя нет. Мне тебя жаль, потому что ты никогда не будешь прощен за эту хрень лично мной, — после такой долгой речи она едва не задыхается, а Лукас смотрит на неё, раскрыв рот.       — Знаешь, что самое ужасное? То, что меня предупреждали, говорили, что вокруг Эдди Мансона плохие ребята, но я не слушала.       Отчаянно она пытается остановить слезы, но не может. Обжигая глаза, они безжалостно стекают по лицу вместе с тушью.       — Прос… прости. Я пойду, — тихо говорит Лукас.       Он выглядит окончательно и бесповоротно поверженным - Мераль его одолела, но это не приносит ей никакого удовлетворения, хотя она думала, что будет довольна.       Может, в самом начале она могла бы простить его, если бы он рассказал ей правду, но сейчас, хочется только кричать и биться головой об стену.       — Я все равно буду только рад, помочь вам найти Эдди, — говорит Лукас.

Голова кругом. На что он ещё надеется?

      — Если ты ещё хоть слово скажешь про Эдди своему другу Джейсону, который сейчас ведёт себя как чертов головорез, — она медленно приближается к нему, — я. сожгу. твой. дом. до. самого. блин. плинтуса.       — ТЫ МЕНЯ УСЛЫШАЛ?! — Мераль кричит, странно трясётся и бледнеет.

***

Гарэт ухмыляется держась за нос.

      — Настойчивый парень, да?       — Видимо, да. Я просто хочу, чтобы он перестал сдавать Эдди своим дружкам. И осознал это, — она вздыхает. — Но я быстро прощаю. Он всего-навсего подросток.       — Осознал, что? — спрашивает Гарэт.       Мераль забыла, что он слышал их спор, и знает об унижении Лукаса. Ему известно даже то, что они с Эдди сейчас переживают не лучшие времена. И даже несмотря на это, Мераль защищает его.       — Не знаю, вообще все. Сейчас столько всего происходит, и я по-прежнему скучаю.

Он качает головой, а Мераль говорит:

      — Выпей со мной, Гарэт, — и хватает коричневую бутылку и два бокала со стола.       — Ладно. Всего один, — он соглашается.