звёздная пыль в стаканчике

***

      — Мераль! Очнись! Просыпайся! — кто-то трясёт её за плечи, звук как будто сквозь толщу воды проникает в голову. Больно и страшно. Надо вспомнить. Что-нибудь яркое. Что разбудит наверное.

***

      — Сигаретку?       — Я не курю, спасибо..       Эдди Мансон сияет в закатном солнце. Такой высокий, худой, красивый и невероятный, в лёгкой рубашке под кожаной курткой и сигаретой между изящных пальцев.       Тот самый ужасный Эдди Мансон с пристрастием к курению. Мераль не знала когда и почему он начал курить, но знала, что от этого может развиться рак лёгких.       — Да ладно тебе, подружка, это просто сигарета, — его губы изгибаются в обманчивой улыбке, и он делает затяжку, выпуская ей дым прямо в лицо.       На первый взгляд весь из себя вредный, пропахший сигаретным дымом, травкой и солнцем, он принёс ей «Лаки Чармс», сделал комплимент, неловко обнял. Его голос звучал совсем по-другому, когда они находились вдвоём. Или так на него действовало солнце? В любом случае она считала его солнечным мальчиком.       — Тебе идет. В смысле, выглядишь красиво с сигаретой, — Мераль достаёт из рюкзака увесистый «Полароид», самый настоящий, из Бруклина, — позволишь?       Она чертыхается и наконец замирает всего на секунду. Эдди ловит её взгляд (о господи, хотелось кричать и плакать, насколько же красиво он сейчас выглядел) и позирует - чуть наклоняя голову в бок.       — Я выгляжу шикарно? — он смеётся, и от чего-то в груди разливается приятное трепещущее чувство.       — Выглядишь лучше всех, — Мераль быстро делает снимок и кладёт его в карман, чтобы проявился.       Обычно это занимает тридцать секунд, но в этот момент хотелось, чтобы всё время мира остановилось для них двоих, лишь бы ещё немного полюбоваться на его улыбку.       — Ты просто чудо, — она дрожит от этих слов, а глаза, кажется, на мокром месте.       Боже блядский, пожалуй, заплакать при Эдди на третьем свидании было бы самым постыдным поступком в её жизни, в сто раз хуже, чем тот раз, когда она споткнулась о свою же ногу и упала в мелководье прошлой осенью. — но сигареты и правда дерьмовые.

***

      Мераль широко распахнула глаза, жадно хватая ртом воздух. Именно в эту минуту, она и ступила на дорогу безумия. Сердце бешено стучало, но все тело сковало холодом. Лицо побелело, и только на щеках горели пятна лихорадочного румянца.       В голове пульсировала боль, не оставляя ни одной сознательной мысли.       — Миллер, твою мать! — Эдди с размаху ударил по огромной летучей мыши прямо перед её носом (эти жуткие существа по крайней мере именно их и напоминали).       — Что это за херня такая?! — Нэйтан кинул в неё весло, оно больно ударило её в грудную клетку.       — Не стой как столб, иначе они тебя сожрут!       — Ну уж нет… — Мераль захихикала дико и безумно, но одновременно ликующе.       Она зажмурилась, размахнулась посильнее и почувствовала, как что-то тяжелое отлетело в сторону. Затем в другую сторону и вверх. А потом она шагнула назад и с размаху снесла сразу двух существ.       — Да я сама их сожру.. хе-хе, — улыбаясь, она двинулась в направлении Нэйта.        Ноги заплетались, бешено колотилось сердце. Не замечая этого, Мераль, словно в фильме ужасов, вытирала окровавленные руки об юбку. Она даже не понимала, что плачет и смеется одновременно, и какой-то частью сознания по-прежнему остро переживала свое попадание в изнанку.       — Сзади! — Нэйт отбил летящую к ним мышь.       Он схватил её за руку, чтобы бежать, но бежать не получалось. Воздух превратился в патоку. Предательское сознание будто тормозило время.       — Ну? Кто из вас, ублюдков, ещё ко мне полезет? — закричал Эдди размахивая веслом, а затем и вовсе начал бить им по земле, вымещая всю свою злость.       Он сбил еще одну мышь на землю и от злости принялся давить её что было сил.       — Кажется, это была последняя, — Робин кинулась к раненому Стиву, Мераль обессилено рухнула на землю.       Озадаченно тряхнув головой, Эдди внимательно осмотрелся по сторонам: все-таки что-то в этой изнанке было не так.         Они были в том же самом Хокинсе, на том же самом месте, только вместо озера - пустошь без воды, здесь было темно как вечером, и повсюду торчали извивающиеся чёрные щупальца, похожие на корни дерева. Они обвивали деревья, столбы и даже землю.       — Так, это что… типа Хокинс, но со всяким мерзким дерьмом? — Эдди заворчал осматриваясь.       — У меня дома есть пистолет, вот куда нам надо идти, если хотим выжить, — Нэнси встала.       — Значит ты… Нэнси Уиллер, хочешь сказать, что у тебя дома есть пистолет с патронами? — Эдди в некотором смысле удивился, он привык думать о ней как о милой девушке, которая любит девчачьи посиделки, модные журналы, и одежду.       Он не знал Нэнси с другой стороны, хотя и был близко знаком с её братом.       — Она полна сюрпризов, правда? — как-то истерично и взволнованно выпалила Робин.       — Пистолет Макарова и Револьвер, — Уиллер пожала плечами.       — Я в шоке.

***

      Компас в голове Эдди перестал работать как следует. Он уже не мог сказать, какой путь привел бы их к выходу из леса и не понимал в каком направлении им следует идти.       — Вам не кажется, что мы идём уже целую вечность? — пробормотал Нэйт, оглядывая деревья в надежде увидеть хоть что-нибудь, что могло дать им подсказку.       — А ну, хватит нудить! — Мераль с размаху дала ему подзатыльник, прислушиваясь к разговору Эдди и Стива идущих сзади.       — Я понял, что я герой только в «Подземельях и Драконах». Когда я вижу опасность в настоящей жизни, я просто бегу от неё.. — Мансон помрачнел, осознавая жестокую правду.       — Разве мы не все такие? Но, ты хотя бы в этой игре можешь быть героем, — Стив наконец кое-что увидел.       Серое пятно, выделяющееся среди высоких коричневых стволов.

Дом.

      — Боже, ну наконец то!  

***

        — Ну что ты, Ленни? Наша дочь не имеет никаких связей с Мансонами, это ложь и провокация. — мама натянула провод телефона, судорожно сжимая и разжимая пальцы.       — А я тебе говорю - нет! И ты, Ленни, глупая корова если веришь в брехню соседей! Мераль даже не знает, кто он такой!       — Господи Иисусе, Келси, можно не орать у меня над ухом? — взбесился папа.       Он старался насладиться хоть чем-то хорошим в этом доме - крепким кофе и почти свежим круассаном из пекарни.       — Поговори мне тут ещё! — мама одним шагом преодолела расстояние между ними и ударила его газетой по голове.       Постоянные скандалы родителей – это кошмар, у Мераль в такие моменты внутри всё переворачивалось, когда она видела, как они вопят друг на друга, особенно при Лидии, которая так страдала из-за этого. Но, по крайней мере, когда Келси кричала на Билла – это значило, что они оба рядом, вместе и ещё не развелись.       — Ах, твою налево, Кел! — папа подумал, что сейчас захлебнется волной проклятий, крутящихся на кончике языка.       — Сиди у телефона, вдруг позвонит шериф Рейдмахер. Весь день жду от него звонка по поводу Мераль, — она покрутилась у зеркала, поправляя идеально завитые локоны. — Я иду на встречу с Рут, сделай для Лид ужин.       — Удачи.       Келси Миллер производила фурор везде, даже если этого не требовалось. И, пока новенькие каблуки проваливались во влажную землю, она продолжала идти и улыбаться, держа в одной руке кожаную сумку, а в другой свежую газету, которую соседский мальчишка любезно кинул ей на порог этим утром.       — Миссис Миллер! Миссис Миллер, постойте! — через свежескошенную лужайку к ней бежала невысокая чирлидерша с тетрадкой в руке.       У Келси чуть было не остановилось сердце, она уже было подумала, что это её дочь, но приглядевшись наконец поняла - Иззи Болдуин.       — Добрый вечер, чем могу помочь? — мама осмотрела её с головы до ног, в чем-то с Мераль они явно были похожи.       — У меня есть кое-что, что вы точно должны увидеть, — Иззи смахнула с лица волосы, и протянула ей тетрадь.       — Откуда у тебя это? — сердце в груди начало быстро биться, грозясь вырваться наружу.       — Не так важно откуда, но важнее то, что там внутри. Думаю, вам будет очень интересно, — чирлидерша подмигнула, — там есть записки и какие-то ещё записи Мераль про…, ну, про…       — Эдди? Мансона? — мама закатила глаза. Когда уже она перестанет слышать его имя!       — Увы, да. Кстати, милая рубашка миссис Миллер.       — Спасибо… — она поспешно запихнула тетрадь в сумку и двинулась к машине, которую полицейские вернули в целости и сохранности.    

***

      — Эдди, — дверь за спиной с треском захлопнулась от порыва ветра, и тогда оцепенение Мераль превратилось в панический страх, — мне страшно.       — Не бойся, — он взял её за руку и почти вплотную притянул к себе.       От страха затошнило, сердце превратилось в безумный барабан, отбивающий ритм в три раза быстрее обычного.       — Согласен, тут жутко, — Нэйт кивнул в сторону лестницы. — пойдёмте уже.       Эдди заметил на обеденном столе две фигурки маленьких троллей, не обращая внимание на свет, который исходил от люстры наверху.       — Я тролль-левый, — сказал Мансон, поворачиваясь к Нэйту.       — А я тролль-правый.       — А? — Нэнси сдвинула брови.       — Вы, наверное, считаете нас идиотами, но на самом деле мы два тролля в одном теле. Чур, я самый красивый, — Стив нахмурился, не понимая, о чем вообще идёт речь.       — Скоро у нас не будет ни одного тела, — пробурчал Нэйт, — мы станем всего лишь жертвами Векны. И все по твоей вине!       — Ай, прекрати свое нытье.       — Если бы ты прислушался к моему нытью, нас бы сейчас здесь не было.       — Я прислушивался к твоему нытью все эти дни.       — Неудивительно, что мы теперь так ужасно пахнем лесными… флюидами. — Нэйт поморщился, принюхиваясь к своей куртке, а затем к кофте Мераль.       — Лучше так, чем быть мертвым, — она пожала плечами.       — Ты большой трус, — Эдди закатил глаза.       — А ты просто маньяк, — парировал Нэйт, — я предупреждал тебя о том, что может случиться, если мы захотим сбежать из леса. Я предупреждал тебя, но разве ты меня слушал? Нет.       Нэнси растолкала их, потянувшись рукой к странному свету, который излучала люстра над столом.       — Кто нибудь знает азбуку морзе?       — Это типа sos сигнал? Нет?       Стив внутренне застонал от глупости Эдди. Он в принципе считал его довольно чудаковатым, но теперь сомнения отпали - Мансон всю жизнь жил в пещере.       — Кажется, работает, — чем ближе их руки были к свету, тем ярче он начинал гореть.       Люстра замигала и в доме Уиллеров на той стороне. Дастин понял - это они пытаются донести о своём прибытии.       — У меня есть идея, — Нэнси вдруг вихрем развернулась, толкая Стива в плечо. Робин ускользнула следом за ней.       — Вот, — сказал Эдди, доставая из кармана небольшой нож, — ну, на всякий случай.       Мераль занервничала, наблюдая как Нэнси, Робин и Стив впереди них скользнули в темноту, один за другим исчезая из виду.       — Эй, красотка, пойдёшь с нами, или хочешь остаться досмотреть этот цирк? — голова Стива смотрела на неё в перевёрнутом состоянии сверху вниз, сам он был уже на втором этаже, и крепко держался за перила лестницы.       Эдди кинул на него удивлённый взгляд, но Мераль не могла понять - было ли это сделано из ревности, или чистого любопытства.       — Я надеюсь ты шутишь, Харрингтон.       — Шутить я буду тогда, когда решу увести твою подружку, если ты сейчас не начнёшь тащить сюда свой зад.       Они начали подниматься, и Мераль осознала, что больше не может разглядеть ступеньки и даже свои руки, держащиеся за перила. Оглянулась через плечо – мир просто испарялся на глазах.

Тьма клубилась вокруг: черная, невесомая, кромешная.

      — Впечатление, будто стоишь у края мира.. — она крепче схватилась за перила, чувствуя, как дерево врезается в ладони, и обрадовалась его прочности.       Сосредоточилась на этом и на ощущении собственных пальцев ног в кроссовках и тут же пришла в себя, слева донеслось тяжелое дыхание Нэйта.       — Ну, чего встала? — он хлопнул её по плечу.       — Засмотрелась какой у меня красивый брат, но теперь уже думаю, что ты полный кретин.

«С нами все будет хорошо, — она твердила себе. — С нами все будет хорошо»

      Эдди почувствовал руку Мераль, она пыталась нащупать его, и Мансон схватил её за запястье быстрее заходя в комнату Нэнси.       — Жутковато… — прошептал он хриплым от ужаса голосом.       Дальше их голоса стали почти не различимы, краем глаза она видела, как Нэнси трясёт пустой коробкой, достаёт что-то из шкафа и кладёт на кровать, обрывки слов доносились до неё очень мутно.       Видит Эдди, который улыбается и Стива. Он скрещивает руки и хочет повернуться, но не может, тело не подчиняется, а настольная лампа так и манит..  

— Напиши что-нибудь…

— Водные ворота?

— Да, получилось!…

— Привет!

— Трейлер Эдди…?

      Дотрагиваясь до своего носа, Мераль видит на пальцах кровь, немного приходит в себя и чистит лицо рукавом кофты.       — Как ты это сделала? — глаза Эдди выпучиваются, будто заполняя все глазницы.       Выражение его лица трудно описать. Шок? Страх? Восхищение?       — Что? — она трясёт головой, и в тот же момент лампа на прикроватной тумбочке с треском падает, разбивается лампочка.       — Ты что, как Одиннадцать? — Стив подпрыгивает на месте, складывая руки за голову. — И ты молчала?

Паническая атака накрывает с головой.

      — Я не… я не знаю, не понимаю… я.. — Мераль чувствует, что пространство схлопывается в одну точку, и появляется желание закричать.

Её самая первая паническая атака была в школьном туалете, она просто сидела и задыхалась. Музыка в наушниках сжимала её разум в маленькую коробочку, из которой она наблюдала, как её внутренний мир превращается в труху из тревоги и негативных эмоций.

      — Стоп! — Нэнси их перебивает, замечая дрожь. — Хватит давить на неё! Нам нужно убираться отсюда прямо сейчас, и добраться до трейлера Эдди.       — Хэй, Уиллер, у тебя же есть велосипеды? — Эдди дергает уголками губ.  

***

        — Эй, ты там в порядке? — Эдди мельком оглядывается, чувствуя, как Мераль кладёт голову ему на спину.       Она молчит, потому что не может признаться в том, насколько его поддержка ей сейчас нужна. И что Мераль не может жить без него и точка.

Жаль, что они не могут говорить об этом сейчас, поскольку не знают, сколько еще проживут на этой войне.

      — Прости, — она жмурится, — я задумалась.       — И все? Я ожидал признания в любви или типа того, — Эдди дёргает плечом.       — Мечтай.       Из раздумий их вырывает крик Стива сзади.       — Эти твари приближаются!       Эдди поднял голову и в угасающем свечении молнии увидел несколько летучих мышей, пикирующих на них. Мераль крепко зажмурилась, понимая, что это бесполезно, но больше ей ничего не оставалось.       Она ощутила движение воздуха от их крыльев. Прижалась лбом к спине Эдди, услышав его шепот:       — А я говорил, что это тупо…       Что-то внутри прорвалось: от ярости, от безнадежности, от ощущения неминуемой, скорой смерти.       Летучая мышь издала громкий вопль и вонзила зубы ей в плечо. Тело прострелила боль, весь мир начал темнеть перед глазами.       — Миллер! — её откинуло в сторону словно тряпичную куклу.       Земля под ними затряслась, поднялся ветер.       — Черт, как же больно… — Мераль закрыла глаза от вспышки пронзительно-ярких молний, взорвавшихся перед ней. Они будто заполнили её голову, ослепили и оглушили. Откуда-то сверху вновь послышались жуткие вопли.       — Ты как? — Нэйтан сорвал с ближайшего забора железную пластину с надписью «осторожно злая собака» и подбежал к ней.       — Жить буду, но кофту жалко.. — она схватилась за руку Эдди, и в этот момент на них полетели две летучие мыши. Остальные окружили Нэнси, Стива и Робин.       — Эдди, как далеко нам ещё? — Стив пытался перекричать жуткие вопли и рёв ветра.       — Мы уже близко, но придётся добить этих тварей! — Мансон отвернулся всего на секунду, чтобы найти хоть что-то чем можно отбиться, и Нэйтан с размаху ударил летучую мышь.

Та в последний момент подлетела вверх, и удар пришёлся прямо по лицу Мераль.

      На секунду наступила оглушающая тишина, а потом прозвучал глухой удар, с которым её голова стукнулась об асфальт. Мир снова провалился в темноту.  

***

      Обычно на уроках Эдди сидел и сонно рисовал ромбики на полях тетрадей, а Иззи Болдуин все записывала очень прилежно: ей нужно было поступать в колледж по прихоти мамочки. Не оставалось времени ни на игры, ни на развлечения, разве что на группу поддержки, но это была игра, которая не стоила свеч. Ведь, если тебя выбрали в качестве чирлидерши, значит ты красивая, амбициозная и самое главное - харизматичная. Значит у тебя после школы все дороги открыты, хоть моделью становись. Но в суровой реальности почти все бывшие чирлидерши остаток жизни проводили в душном офисе с коллегами мудаками и боссом засранцем.       А ещё она знала, что Эдди Мансон презирал баскетбол и чирлидинг из идейных соображений и обходил за километр прямые и косвенные связи с ним. Ну, почти.       — Миллер! — Иззи помнит, как в первый раз услышала его голос с трибун, и он был не для неё.       Эдди правда не любил всё это, но его любимая чирлидерша в юбке чуть короче всех остальных, с длинными волосами, собранными в высокий хвост, и огромными сияющими глазами - была исключением. Хоть он и говорил, что не изменит своему клубу ни за что в жизни и точно не в этом году.       — Хэй, Болдуин, кто сегодня наверху пирамидки? — Эдди подкрадывается незаметно, с зубочисткой во рту и широкой улыбкой.       У Иззи пылают щеки и подкашиваются ноги, пока он шепчет ей прямо в ухо.       — А то ты не знаешь, длинноволосый фрик.       — Знаю, и тебе вот решил напомнить, — Эдди смешивается с толпой, — эй, Синклер!       Иззи думает, что он приходит посмотреть на выступление чирлидерш потому, что ему просто нечем заняться. Второгодникам уже незачем париться над домашней работой. А Мераль знает, что в этот час будет выступать для него.       Сколько бы он не отмахивался, что чирлидинг-ерунда-я-бы-помер-от-скуки, она всегда увидит знакомое лицо на дальних трибунах. Эдди скажет, что это скучно, но обязательно придёт.       — Так… ради кого ты сюда ходишь? — Иззи топчется у входа в школу, прячет руки в карманы - в сентябре рано холодает.       Она ждёт отца на новенькой Камри и не понимает, кого ждёт Эдди Мансон?       — Мне нечем заняться, всего-то, — он разводит руками, легкая и безобидная ложь.       Эдди не расскажет ей, что приходит ради улыбки Мераль, которую увидит на вершине их фирменной пирамиды и этого шуршащего изящества - «мне нравятся эти твои чирлидерские штуки».       Ей хочется плакать. Она представляет, как рвёт руками обои, переворачивает стол, и сносит дверь.       — «Свет моей души, типа, как солнышко, понимаешь?» — Иззи перекатывается на бок и одной рукой зажимает рот - всхлипнет хоть раз, мать залетит в комнату с расспросами.       Тетрадь конечно же ей пришлось отдать миссис Миллер, но одна записка предательски выпала и застряла в рюкзаке между карандашами и фломастерами.       Причиняла боль, давила, разбивала на осколки, пробуждала желание размазать себя по кровати как неудачную кляксу. Иззи Болдуин поймала себя на мысли о том, что влюблена в Эдди Мансона.       — Ну почему же не я свет твоей души, какого черта Мансон, — она плачет.       Только вот Иззи была соткана из тьмы, а Мераль свет излучала и носила в себе, как кулон на шее, потому что только ей Эдди так особенно улыбался в ответ.       — Что в тебе такого, чего нет во мне, а? Скажи мне… Миллер, — её определенно тошнило от их общей полароидной фотографии в рамочке. — Миллер, Миллер, Миллер. Ты, что конфета гребаная? Хотелось бы мне, чтобы у Эдди Мансона был аллергия на сладкое.       Желудок скручивает тугими узлами. Наверное, она бы предпочла умереть, но не сегодня. Ровно секунды Иззи хватает чтобы, открыв глаза, устало моргнуть, скидывая всё на гуляющий сквозняк.        «Надеюсь, это была наша последняя встреча, Иззи» — эти слова Мансона её ни капли не задевают.

      От грустных мыслей отвлекает крик на улице.

      Высунув голову в окно, она видит, как Келси Миллер угрожающе быстро идёт по лужайке к дому, где её встречает Ленни Болдуин. Она в ярости сносит садового гнома и топчет каблуками газету.       — Ах ты, глупая дура! Я тебе уже сказала, кончай эти игры, — Келси наклоняется ближе и буквально нависает над ухом до отвращения спокойной Ленни. — Я сотру тебя в порошок и распылю над собственным садом, если ты еще хоть раз пустишь слух о моей дочери в таком роде! Я нахрен забью тебя своими каблуками, или впечатаю твою голову в эту бетонную колонну! Я не поленюсь и выбью из тебя эту высокомерную дурь. Мераль - мой ребёнок! И только я имею право говорить о ней, и никакие глупые идиотки не будут стоять и решать её судьбу, особенно ты!         Душно как в закрытой душевой. На улице собрались несколько открывших рты от любопытства соседей, они точно уже сделали ставки.       — Келси, успокойся, прошу тебя, — Ленни делает шаг назад, вскидывая руки вверх. Это «белый флаг» - ей не нужны драки. А зная Келси Миллер - она чувствует, что сейчас будет драка.

Три, два, один.

      Разговор заканчивается, не начавшись. Келси выпрямляется резче, чем хотелось и с размаху впечатывает лицо Ленни в стену, весь её макияж и достоинство остаётся на белой стене, становится жутко и одновременно смешно.       — Пошла ты нахер, Ленни, — ее внутренний мир раскололся на части, и Келси с трудом сдерживает в себе желание убить.       Возможно, она выглядит как дура, потому что стоит посреди улицы, прислушиваясь к новому, скребущему длинными когтями чувству. Оно отдалённо смахивает на ожог гортани или астму, потому что на вдох у неё нет абсолютно никаких сил.       Но Келси Миллер поняла - любую из её двух дочерей обижать не смеет никто, иначе дырку во лбу от острого каблука, или сотрясение мозга можно получить на раз два.

***

       Мераль очнулась от толчка.       Ощутив дуновение ветра на коже, она открыла глаза и увидела перед собой нечто похожее на темные клубы дыма. Она лежала на траве у трейлера Эдди.       Потребовалось мгновение, чтобы осознать, что пелена дыма стала рассеиваться, и между темными клочьями были видны вспышки молний. Миллер снова закрыла глаза и вздохнула с облегчением: «Мы у трейлера Эдди. Не знаю как, но им удалось прорваться».

Или нет?

      Воспоминания о нападении летучих мышей затопили всё сознание. Где Эдди? Мераль попыталась сесть, боль пронзила плечо. Игнорируя ее, она оттолкнулась от земли и обнаружила, что оказалась нос к носу с чем-то острым.       — Убери от меня эту штуку, — она рявкнула, отпихивая палку прочь. Стив вернул её на место, продолжая угрожающе тыкать.       — Не двигайся.

      Она удивленно уставилась на него.

      — Да что с тобой такое?       — Она очнулась! — крикнул Харрингтон через плечо.       К нему подошли остальные – с нарастающим волнением Мераль заметила, что рукава ее белой кофты стали серыми от пыли, и красными от крови.       — Как вы меня дотащили? — она огляделась.       Нэйт стоял у трейлера с поднятыми руками. Его куртка была местами запятнана кровью. Желудок скрутило, стоило только вспомнить жуткую битву.       Все погрузились в тихую дискуссию друг с другом. Затем медленно вперед вышел Эдди. Мераль почувствовала резкий приступ жалости, она никогда не видела его таким потрепанным.       — Ты точно не превратишься в вампира? — его темные волосы торчали во все стороны, пальцы нервно теребили край джинсовой жилетки.       — Ты, что, совсем рехнулся? — она вскинула брови, прислушиваюсь к глухому стуку сердца в ушах, плечо с новой силой заныло.       — Ну и отлично, — Эдди рывком поднял её на ноги.

Никто больше ни слова не проронил.

      — Почему мы…, — начала Мераль.       Последовал толчок - Нэйтан пытался избавиться от лишних расспросов. Стив открыл дверь и вальяжно пропустил её первую.       — О боже, что за…. хрень.. — на потолке, прямо над местом, где умерла Крисси Каннингем была огромная дыра, обрамлённая чёрными «щупальцами» как их назвала Робин. По ту сторону, будто на потолке, стояли Дастин, Макс и Лукас.       — Привет!       Лукас и Дастин принесли из комнаты Эдди матрас, и кинули на пол. Макс закопошилась с самодельным канатом из простыней.       — Эти пятна…. — Эдди растерянно взглянул вверх на собственный матрас, — я не знаю, что это за пятна.       — Черт, ты не почистил его с того раза? — Мераль поперхнулась воздухом.       Глаза Эдди расширились до невозможности, он почувствовал, как щеки начинают гореть от стыда, рука быстро закрыла ей рот.       — Извращенцы… — Робин закатила глаза, — разве тебе не 17?       — 18, — чирлидерша отпихнула Эдди от себя.       — Ну, вы как знаете, а я первый, — Эдди запрыгнул на канат, мало по малу поднимаясь, пока сила гравитации не прижала его к земле.       Падение было мягким благодаря матрасу, и через секунду он облегченно выдохнул.       — Это было весело.       — Давай, чеши за своим бойфрендом, — Мераль ухватилась за верёвку покрепче, морщась от боли в плече, и инстинктивно потянулась, чтобы восстановить равновесие.       Ей удалось справиться самостоятельно, что Эдди очень удивило.       — Прыгай! — скомандовал Мансон.       Тупая боль снова отдалась в плече, захотелось завыть от чувства, будто в плечо пихают иголки.       — Добро пожаловать домой, — Эдди вальяжно подал ей руку, и смутился на секунду, когда их лица оказались так близко, что носы соприкоснулись, — отель «Мансон» пять звёзд.  

***

      — Какого хрена тут делает Синклер?       — Мераль, стоп, стоп, стоп, — Дастин становится между ними, чтобы предотвратить драку. — Я знаю, что у вас плохие отношения. Но он все это время был с нами и помогал вытащить вас с изнанки! — его голос пытался быть дружелюбным. Ключевое слово «пытался».

      Мераль выглядит агрессивно.

      Обычно на ее лице слегка расслабленное, равнодушное выражение, которое делает ее похожей на девочку с полным отвращением к жизни, но теперь челюсть крепко сжата. Эдди готов поклясться, что слышит, как у неё от злости скрипят зубы.       — В чем дело? — Макс выглядывает из-за неё, обеспокоено переводя взгляд на Лукаса.       — А, ну нихрена себе! Почему бы тебе, Лукас, не рассказать, какую херню ты совершил, а? Давай, поделись с нами своим ОТ-ВРА-ТИ-ТЕЛЬ-НЫМ поступком, покайся напоследок, — Лукас с трудом сглатывает, кажется, из тела вытекла вся кровь, что была, голове шумит.       Он мельком смотрит на Эдди, Макс и Нэнси. Но все они уставились на Мераль.       — Знаешь что? — Лукас делает шаг вперёд, — Как насчёт того, чтобы ты поделилась с Эдди ещё одним ужасным поступком, я думаю он будет очень рад это услышать. Особенно от тебя, Мераль.       Синклер смотрит в её блестящие глаза, в которых мечутся отчаяние и растерянность.       — Не смей, ты и сам знаешь, как всё вышло по итогу. Нечего мне мозги пудрить! — она заставляет всех замолчать взмахом руки.       — Нет, расскажи! Хочешь сделать из меня предателя? А сама ты.. — Лукас делает ещё шаг к ней, — хуже, чем я. Признай это.       — Если расскажу, то не здесь и не сейчас, — Мераль кусает нижнюю губу до крови.       — Нет. Ты ему скажешь здесь. При свидетелях ты не сможешь соврать.       У Эдди ноет сердце: он не готов услышать то, что может услышать..       — Я ненавижу тайны и обман, Миллер. Каждый раз, когда я думаю, что все идет прекрасно…       — Прости. Я не пыталась держать это в тайне. Но и рассказать не собиралась.       Эдди чувствует себя как котёнок, который запутался в огромном клубке ниток. Нэнси видит в его глазах внутреннюю борьбу, они лихорадочно шарят по комнате, его волнение её тревожит. Мераль делает паузу, барабанит пальцами и поворачивается к Эдди.       — Прости меня. Эдди, ты должен понимать, что это началось до того, как я познакомилась с тобой, — её взгляд молит о пощаде.

Мансон предательски молчит.

      — В тот день, осенью 83-го, была вечеринка у Иззи…на вечеринке мы играли в «Правду или действие»… И она спросила, есть ли у тебя кто-то.       Мераль закрывает глаза, словно собираясь с мыслями. Если бы сердце Эдди могло разорваться по-настоящему, так и было бы. Это невозможно.

Это не может происходить. Не сейчас. Не с ним.

      — Кто-то сказал нет, и это навело на кое-какую мысль…       — Кого навело на мысль? — прерывал Дастин.       — Иззи, навело Иззи на мысль, — признается Мераль, взгляд Эдди не отрывается от неё. Но от этого не легче, — что, ну, было бы прикольно поспорить. Подшутить над школьным фриком..       — Так это, всё был спор? Ты была со мной ради спора с этой сучкой? — он опускает голову, а у Мераль из глаз льются слезы.       — Нет, господи, ты себя-то слышишь? Как только мы познакомились, и ты отдал мне эту кофту - я сказала Иззи, что отменяю спор, — она, задыхаясь, делает шаг назад.       Сумятица в мыслях мешает разобраться, и понять услышанное. Затем растерянность сменяется болью.       Эдди поджимает губы, он не уверен, можно ли верить Лукасу, но уверен, что ему срочно надо выйти на воздух, и желательно с сигаретой.       — Это был плохой поступок, Лукас.. — глаза Робин наполняются виноватыми слезами. — У них же всё было хорошо. Любовь, и все дела. Разве можно вот так вот предать их в один момент?       — Ты уверена? — Лукас вдруг грустнеет на глазах. Впервые он чувствует себя виноватым за то, что сказал то, о чем никогда не должен был говорить.       Возможно, он только что разлучил их, не позаботившись о билете на обратную дорогу друг к другу.       — Да, Лукас, мы все уверены. Ты на черта это сказал вообще? — Стив запаниковал. Они только-только спаслись из изнанки, и не успели даже в себя прийти, как жизнь с новой силой начала бить по ним.         — Мда, — начинает Нэйт, придерживая Мераль за плечи, она сдаётся и крепко обнимает его, словно пытаясь закрыть себя от остального мира, потому что ей опять страшно, — не думал, что скажу это, но вы бы, ребятки, меньше лезли в их личную жизнь. У них всё гладко было даже когда они шарахались по лесу от копов. Душа в душу жили, ну просто голубки я бы сказал. И тут на тебе! Какой-то чудик пускает между ними стрелу раздора, а потом как пятиклассник молчит и жалеет о содеянном. Я знаю, что моя сестра может быть грубой, может быть она не самый приятный собеседник, или подруга, но она всего-навсего человек, зачем так опускать её при собственном парне?       — Нэйт прав, — Нэнси устало потирает глаза. У них куча дел, и ещё одна личная ссора только создаст раздор в команде, — зачем с ними так? Если спор и был, то он как минимум стал недействителен после их встречи.       — Иди, иди, — Стив толкает Мераль к двери - на улице Эдди пинает жестяную банку в одиночестве, — поговори с ним, успокой, не знаю, как вы ещё решаете такие дела.       — Никак не решаем, потому что не ссоримся. Точнее не… ай, неважно, — она выходит из трейлера.              Воздух на улице морозный, такой неприятный, что хочется зайти внутрь и залечь под одеяло.

***

      — Эдди? — Мераль делает шаг, и у него нет сил даже отодвинуться.       Мансон знает, что она не врет.       Знает, что она на самом деле к нему чувствует, и как давно.       Поэтому пользуется ситуацией, чтобы узнать всю правду. Ему недостаточно слов Лукаса о споре, всё намного глубже.       — Почему ты согласилась на спор, только честно? — он подкуривает сигарету, глубоко затягивается, клубы дыма быстро исчезают в ночном небе.       — Согласилась потому, что хотела быть классной. Ты же знаешь, что чирлидерши либо бывают популярны с младших классов и до конца этого ада, либо зарабатывают эту популярность. Я не думала о последствиях. Иззи постоянно напоминала мне про спор, но я просто отмахивалась мол; "Эдди сегодня не в школе, я плохо себя чувствую, нет времени". Ты был слишком добр ко мне, и я поняла, что хочу быть ближе к тебе, не ради глупого спора и выигрыша, — Мераль опустила голову, как же нелепо звучали её слова, — а ради тебя. Знал бы ты, что я чувствовала на нашем первом свидании! Я краснела каждые пять минут, а твоя фотография с того дня, когда мы сидели и на закате трескали «Лаки Чармс» у меня в личном дневнике на первой странице, и я прекрасно помню мелодию, которую ты наигрывал мне два года назад на воображаемой гитаре по пути домой. Каждую мелочь, и то, что ты любишь клюкву, а я её ненавижу. Поэтому, когда ты покупаешь эти дешёвые, но очень вкусные батончики с шоколадом и клюквой - ты съедаешь клюкву, а я только шоколад.       — Жаль, я не могу похвастаться таким же, хотя-я-я! У меня есть… твоя резинка для волос. Очень милая, правда, — Эдди растянул губы в улыбке, доставая из кармана бархатную резинку, — просто, Лукас это всё обставил так будто… — он боится своих же слов.       — Будто я всё это время была с тобой ради спора?       — Точняк, — Эдди снова не сдержал улыбку. Хоть Мераль и не видела его лица, всё равно знала - злость исчезла.       — Ты же знаешь, как я тебя обожаю, Мансон.. — Мераль помедлила, но хватки не теряла, — и твоего дядю.       — Ну и почему ты тогда так запаниковала? Миллер, жизнь полное дерьмо. Я и сам не верю, что есть хоть кто-то, кто мог бы любить меня, — Эдди осторожно обошёл Мераль, отодвинул прядь волос, заставляя сердце забиться в бешеном ритме, — изгнанный Эдди Мансон, просто фрик.       — Ты чудаковатый, но я же люблю тебя, — она заговорила тише.       Во взгляде Мансонa мелькнула нехарактерная для него, всегда такого серьезного и непреклонного, нежность, и, не удержавшись, он первый потянулся к её лицу.       Мераль поймала его взгляд и ответила на поцелуй с привкусом сигарет и мятной конфеты, смыкая руки за спиной изо всех сил. Ей кажется, что еще чуть-чуть, и позвоночник Эдди точно треснет от давления, но он лишь смеется и целует до головокружения, прокладывая для себя путь в самую глубь её сердца.       — Ты слишком милая, чтобы на тебя злиться.       Эдди на секунду задумался об их расставании. Он не мог такого представить, даже в самом ужасном, чертовом кошмаре. Было страшно подумать, что когда-либо он сможет почувствовать такую боль.       Боль потери, как ее называет Миссис Левик - их психолог. Мансон никогда ни о ком не заботился, никогда не испытывал потребности в том, чтобы кто-то был рядом, и чтобы этот человек принадлежал только ему. Эдди вообще не хотел ни к кому так страстно привязываться. Он сам себя долго убеждал в том, что их первое свидание - будет последним, потому что она-черлидерша-а-он-всего-то-фрик.       Но что-то пошло не так, когда она согласилась пойти с ним на второе свидание, потом в кино, в парк, научила двигаться в такт музыке и когда разрешила впервые взять себя за руку. Тогда Эдди Мансон просто растаял, хотя и сам не понимал почему.       — Стоп, ты сказала… что ты сказала? Ты меня любишь?       Паника – абсолютная и бесконечная чертова паника из-за того, что Мераль ему сказала, не входила в его планы.       — Ага.       У неё все должно было быть просто: переспать с ним, и утереть нос Иззи. Вполне стандартно.

Только все пошло не так.

      Длинноволосый гитарист, который, кажется, носит одну и ту же одежду хрен пойми сколько и как одержимый рубится в «Подземелья и Драконы» запал ей в самую душу, и Мераль влюбилась в него так сильно, что сама не могла в это поверить.       Она не осознавала, как сильно любит Эдди Мансона, пока её не стошнило в раковину на вечеринке, где какой-то баскетболист предложил раскурить один косяк на двоих, и начал сыпать комплиментами. Потому что он был очень высоким, не писал для неё песен, не умел шутить. Её буквально стошнило, потому что он-не-был-Эдди.       — Еб… твою, ты серьезно это сказала? — Эдди приподнял бровь.       — Я? Я ничего не говорила, у тебя глюки после изнанки! Шизик.       Эдди чуть отстранился, улыбаясь, и еле заметно кивнул. Они пару секунд смотрели друг на друга, и события последних лет словно калейдоскопом проносились в сознании - вот он встречает её с тренировки в очередной раз, вот они передают друг другу записки, и шепчутся в конце коридора за рядами шкафчиков. Мераль смеется от его шуток, а Мансону только в радость. Вот из её жизни уходят почти все, кроме него.       Он протянул ей руку и развернулся, медленно ступаясь к ступенькам трейлера.       — Да, шизик, точно.       Как только они вошли в трейлер все зашепталась. Они кивали, и Эдди обнаружил, что кивает вместе со всеми. Стив вдруг рявкнул, чтобы все замолчали, и продолжил:       — Так, мы должны поговорить о том, что ты сделала в изнанке. Как ты подняла лампу?       Все погрузились в громкую дискуссию пытаясь перекричать друг друга.       — Я ничего не делала! — Мераль запротестовала.       — Я видел! — прокричал Стив сквозь шум. — Ты подняла её силой мысли или что-то то такое..?       Отчаявшаяся чирлидерша оглянулась за поддержкой на своих выживших приятелей, и, к её изумлению, некоторые из них кивнули. Все сошли с ума? Они на самом деле считали, что это возможно?       — Это абсурд, — крикнул Эдди, — на что ты намекаешь, старик? Что нашел нам живой «щит» от Векны?       — Я ни на что не намекаю. Лишь говорю о том, что видел. И ты, кстати, тоже это видел. Она правда может помочь нам с Векной, если сумеет… использовать свои способности.       — Это невозможно, — Эдди не хотел использовать Мераль как оружие, в конце концов это может быть опасно для неё самой, — нельзя ей жертвовать, она же не игрушка какая-то. Думаешь ей самой не страшно?       — Вот именно, Стив! — Робин рассмеялась, ее голос был полон презрения. — В наших планах не было пункта жертвовать кем-то.       Все снова разразилась громкими спорами. Внезапно Мераль почувствовала себя очень уставшей. Плечо пульсировало в месте, куда летучая мышь вонзила свои зубы.       — Тишина, — Эдди едва повысил голос, но сразу наступило молчание, — может быть, спросим саму Миллер?       — Я не хочу жертвовать собой ради города, где люди не отличают клевету от правды, Хокинс дерьмовый такой городок, — она подавила дрожь, — но, если в изнанке придётся встретиться нос к носу с Векной, я лучше отдам ему себя в качестве приманки, чем буду бесполезно стоять в стороне.

Нэнси кивнула.

      — Мы должны что-то решить, но не сейчас. Все на нервах, да и к тому же… — она посмотрела на Мераль, её взгляд был полон беспокойства и усталости, никогда прежде Нэнси не видела её такой бледной. Сколько же крови она потеряла?       — Нет, я считаю, что нам нужно решить что-то с Мераль и прямо сейчас! — Стив скрестил руки. — Мы просто теряем время.

Эдди почувствовал прилив бессильной ярости.

      — Харрингтон, она была серьезно ранена, ей ну нужно отдыхать, а не стоять здесь и отвечать на твои глупые вопросы, — его холодный голос прозвучал как гром в комнате. — И вам всем тоже, надо отдохнуть, иначе развалитесь утром.       Дастин открыл рот, будто хотел что-то добавить, но Эдди поднял руку, чтобы тот умолк. На лице вспыхнуло недоумение, но он промолчал.       — Прости, Хендерсон, всё завтра. Я чудовищно устал.       — Мераль и Эдди могут остаться здесь, а мы идём ко мне, — Макс вышла на улицу. — но, не обещаю, что места хватит для всех.       — Эй, Дастин, — Эдди застрял не желая лишний раз светиться на улице позвал его внутрь.       — Спасибо за… ну это всё, ты просто чудо, — Мансон обнял его двумя руками хлопая по спине.       — Не за что, Эдди, это было меньфшее что я мог сделать - спасти твой зад. Спокойной ночи.       — Да, сладких снов.  

***

      — Итак, что ты скажешь? — Эдди открыл шкаф.       Мераль сглотнула. В горле пересохло, а сердце забилось быстрее, она поймала свое отражение в маленьком зеркале в дешевой оправе из пластика.       То, что она увидела было ужасно - бледное, тупое лицо, растрепанные волосы, большие синие глаза, красные щеки, и самое главное; грязная порванная форма.       — Вижу, ты не особо настроена болтать со мной. Ладно, тогда я сейчас найду бинт, он был где-то…       Ни с того ни с сего отражение вдруг раскололось надвое ломаной трещиной. Зеркало упало на пол и разлетелось у ног Мераль вдребезги. На двери осталась только пластиковая оправа.       — Боже правый! — она упала на пол, и забилась в угол.       — Эй, — Эдди встревоженно и неуклюже её обнял. — Эй, ты что? Из-за зеркала? Да оно уродское, ничего страшного, подружка, новое купим.       — Ничего, все в порядке, — Мераль всхлипнула. — я просто… я..       — Что такое? — он потрепал её по голове.       — Я разбила…       — Я знаю. Говорю же новое купим, ерунда.       — Нет, я не трогала его! В этом и дело, просто мое отражение показалось мне таким… отвратным, я разозлилась, и оно треснуло, — лицо хранило суровое выражение, и Мераль почувствовала прикосновение холодного страха.       Но тут Эдди улыбнулся - улыбался он всегда очень радостно, поэтому тьма чуть отступила.       — Ты эти свои новые сверхспособности использовала?       — Я какое-то чудовище… — она вдруг почувствовала к себе отвращение. Это было невыносимо.       — С каких это пор ты стала такой придирчивой к себе? — Эдди замялся, не решаясь, нужно ли продолжить то, о чем он подумал. — С тех пор как начала спать со мной?       Улыбка на его лице медленно растаяла, и он тут же пожалел о своих словах.       — Видимо, мне следовало промолчать, — Мансон встал, принялся снимать кофту, и натягивать на Мераль одну из его чистых футболок, которые сидели на ней как огромный мешок.       Его это сравнение забавляло, и то, какими короткими её ноги казались в таких больших футболках.       — Мне нравится спать с тобой, — она неловко призналась, — и какая разница, что я популярнее тебя.       — Тебе никогда не бывает противна эта твоя популярность?       — Мне? — вопрос явно удивил её. — Ты имеешь в виду, что я в группе поддержки, президент клуба, и все такое?       — Да, — Эдди осторожно отодвинул край футболки, высматривая глубокую рану на плече.       — Вообще нет, ай, больно, — она поморщилась, — а тебе?       — Школа не бог весть как для меня важна, это вообще не самое важное в жизни, — шершавый бинт закрутился вокруг руки, сразу пропитавшись свежей кровью. Стало больно. — Пока учишься, кажется, что это здорово, но потом никто даже не вспоминает о тех вещах, которыми вы занимались, разве что, когда соберутся вместе и нальются пивом. — Ты такой пессимист, в школе можно и на всю жизнь друзей найти, — она поморщила нос, словно скрывая улыбку.       Все таки Эдди Мансон был очень умён, когда дело доходило до философских мыслей, он вполне мог быть автором песен для любой группы. И Мераль всегда гордилась этой особенностью Мансона.       — Если ты фрик и изгой - вряд ли. Но, конечно, тебе легко говорить - Мисс вселенная. — Эдди щёлкнул её по носу. — Ну вот, готово. Не спи на этой руке, и скоро будешь как новенькая.       Мераль открыла глаза и посмотрела на серую пепельницу, лежавшую на комоде.       — Эдди, смотри.       Пепельница поднялась над комодом. Тяжело. Скользнула к краю, проползла за точку, где она уже должна была упасть, и осталась висеть, чуть подрагивая, словно на невидимой нитке.       — Чума..