У нас сегодня дождь

Сегодня небо чистое. Третий час, непривычно тихий сонный Сеул семью этажами ниже. Увидеть звезды среди мегаполиса ― редкость, но этой ночью они решили выбраться и последить за неспящими. Любопытные. Прохладный ветер наглеет еще сильнее: без приглашения залетает в окно нараспашку и гуляет по углам. Знает, что здесь ему всегда рады. Намджун не включает свет: полной луны и монитора достаточно, чтобы разглядеть в себе изменения. Ему нужны были эти ночи в одиночестве, сколько себя помнит. Чтобы получать от родителей выговор, когда те замечали тонкую полоску света под дверью, а наутро в школу надо. Чтобы бродить по знакомым улицам и удивляться, какие непривычные они при фонарном свете и пустоте. Чтобы садиться за ноутбук и утопать в работе, пока солнце не спугнет: его вдохновение боялось яркого света. Он тоже недолюбливал. Дитя андеграунда из подвалов, на всё хорошее в своей жизни натыкался в тени. Сначала не понимал, с чем столкнулся, но на ощупь, давая глазам привыкнуть, узнавал. Для него дружба, мечты и даже призвание проявлялись постепенно, негативами в темной комнате, где лишь бы ничего не засветить. Поэтому Джин так выбивал из колеи. Человек-сияние, которого заметишь издалека. Который уже несколько месяцев заливает собой всё вокруг. Намджун твердо знал, что нельзя долго смотреть на солнце, если не хочешь, чтобы это было последним, что увидишь в своей жизни, а в следующий момент забывал отвести взгляд. С каждой встречей всё чаще. И однажды с удивлением понял, что чем больше смотрит, тем больше видит. Потому что Джин светил ярко, но не ослеплял. Он был «слишком» только на первый взгляд. Показался броским в день их знакомства, но это с непривычки, как когда выходишь из темного помещения на улицу. Его надменность оказалась просто причудливой защитной реакцией на малознакомые компании, и то случайное признание в чувстве неловкости заставило задуматься: а такие ли они непохожие? Как Намджун вообще мог забыть, что ошибаться в людях ― его второе имя? В Джине даже не нашлось такого ожидаемого тщеславия. Все вокруг четко понимали, что с его внешностью и связями можно было давно покорить пол мира, а то и весь, но нет. Он оставался за кулисами по своей воле и на трон не претендовал. ― Еще бы, я ж красавчик, ― в очередной раз бросает он привычную фразу. ― Я вот не понимаю, ты убеждаешь себя или окружающих? ― наконец решает докопаться Намджун. ― Я их опережаю, ― неожиданно серьезный ответ после короткой паузы выбивает из колеи. ― Так проще, знаешь… Не реагировать потом на очевидные комплименты. Тоже попробуй как-нибудь. У Намджуна впервые подозрительно ёкнуло, когда заторможено понял смысл последней фразы. Они давно обменялись номерами по какому-то пустяковому поводу, но, не сговариваясь, держали дистанцию и встречались только в общей компании. Джин влился в их с Хосоком дуэт, будто был там всегда, и время от времени начал приходить на выступления и баттлы. В те дни строчки из Намджуна выходили особенно хлесткими. Кипящими энергией больше, чем требовалось. Коллегам по сцене оставалось лишь разводить руками и поздравлять с возвращением в строй после затянувшегося затишья. Позабытое приятное чувство. Намджун списывал это на естественное желание доказать свою силу, но начинал догадываться, кому именно. В один из таких вечеров на полпути от бара до дома Хосока их троицу встретил дождь. Прохладный посреди еще жаркой летней ночи. Не настолько, чтобы от него прятаться. Намджун любил дождь любым, хотя именно такой аккуратный ― чуть больше остальных, но эгоистично заставлять друзей мокнуть не хотелось. Он вдохнул разреженный воздух, чтобы предложить переждать под навесом в конце улицы, повернулся… Да так и не смог выдохнуть. Джин шел наугад, запрокинув лицо к небу и не волнуясь о неровной дороге под ногами. Контровой свет неоновых вывесок вырезал его силуэт из кадра и превращал всё вокруг в не имеющий значения фон. Размытые ливнем декорации. Казалось, что его расслабленная улыбка ― то единственное в мире, что заставляет капли притягиваться к земле и притягивать чужой взгляд, оседая на губах. Картинка не могла стать еще кинематографичнее. Но Джин был не в курсе и в очередной раз расширил границы возможного, когда наложил на нее саундтрек. Хосок тут же узнал напеваемую мелодию и подключился, потому что он человек простой: слышит Rainism ― подхватывает Rainism. Тем более когда есть компания, и когда ситуация настолько в тему. Да и кому вообще нужны поводы, чтобы танцевать под дождем? Никто не понял, как безобидная шутка переросла в полноценное выступление для случайных прохожих, но этих двоих было уже не остановить. Хоби на автомате выдавал знакомую хореографию, повторяя I’m gonna be a bad boy и разбрызгивая начинающиеся лужи. Джин пародировал его в полную силу, добавлял совершенной отсебятины и подхватывал вторым неожиданно красочным голосом высокие ноты на куплетах. Он выглядел так, как никогда прежде. Абсолютно по-дурацки и счастливо. Его ни капли не смущало, что прогулка до дома превратилась в импровизированное шоу сомнительных талантов. Что движения, особенно на фоне Хосока, казались нескладными и комичными, а голос то и дело срывался на поскрипывающий хохот. И что Намджун наблюдал за этим с первого ряда, но совсем не хотел смеяться. Впервые в жизни он жалел, что не научился вот так отпускать себя и танцевать. Впервые видел Джина таким открытым. Не держащим гордую осанку, без причудливых манер и этого серьезного-язвительного рентгеновского взгляда. Его привычный образ хрустального принца разлетелся вдребезги, а тот лишь сиял и продолжал танцевать на битых стеклах. Зачаровывало до мурашек. Дождь капля за каплей смывал вуаль из сахарной пудры, которая всё это время покрывала Джина туманом загадочности, сложносочиненных оттенков и недостижимой красоты. Под ней он оказался еще красивее. Намджун тогда захотел, чтобы дождь никогда не кончался, и испугался сам себя. На последнем волоске удавалось держаться за мысль, что еще получится не утонуть, что он одним глазком досмотрит и всё, вернется на поверхность. Что еще рано бить тревогу. Недавно вспоминал ту минуту и понял, что было уже поздно. Да и дождь его не послушался и исчез так же незаметно, как появился. Будто приходил исключительно ради этой сцены. Без его аккомпанемента продолжать не было смысла, и Джин, отвесив во все стороны поклоны и бросив на Намджуна нечитаемый взгляд, без слов двинулся дальше. Что за резкая монтажная склейка? Всё-таки необъяснимый. Они шагали через тот самый парк с качелями и красивыми рассветами, когда Хосоку приспичило отлучиться в кусты. Впервые за вечер они остались с Джином наедине. Молчание вдруг наэлектризовало воздух, и Намджун судорожно пытался найти способ развеять неловкость, давящую со всех сторон. ― Ты совсем промок, ― всё, на что хватило его гениального мозга. ― В этом и смысл дождя если что, ― усмехнулся Джин, взглядом сканируя его, такого же облепленного мокрой одеждой ― Тебе идет… ― Тебе нравится? ― вот черт. Намджун хотел спросить про погоду, но последняя случайно перебитая фраза повернула разговор не туда. ― В смысле… ― Нравится, ― обрывают его, не отводя прищуренный взгляд. ― А ты думаешь, зачем я попросил его начаться? Джин ведет бровью, тихо смеется с зависшего лица напротив и по-детски дергает ветку раскидистого дерева над головой, устраивая им новый личный ливень. А Намджун в тот момент понимает три вещи. Первое: Джин имел в виду точно не погоду. Второе: те давние слова Хосока «в стельку наш» ― верные, они ведь все и правда из одного теста. Третье: всё это время в каждом прохожем Намджун искал конкретного человека. Того, которого полюбит дождь. Остаток пути он крутил мысль, что что угодно в неправильном контексте дает ровно обратный эффект. Намджун не мог без смеха смотреть, как герои обливаются слезами, если ничего, кроме желания режиссера вот сейчас устроить трагедию, к этому не вело. Сумка Гуччи у дамы в метро автоматически выглядит грустной подделкой, даже если настоящая. Витиеватые литературные обороты в классике ― удовольствие, в научпопе ― закрытая книга, дайте следующую. Бывает встретишь человека и на сто восемьдесят градусов в нем ошибешься просто потому, что ситуация была неподходящая. Потому что дождь не шел. Вот как они должны были познакомиться. Тогда, в самый первый вечер, показалось, что они из разных вселенных. Сейчас очевидно, что ему до Джина, как до луны. Люди почему-то говорят это, когда имеют ввиду далекое и недостижимое, но даже до любой из звезд ― несколько световых лет, а до нее ― всего одна световая секунда. Так близко. Единственная из звезд, которая нарушает негласное правило держаться подальше ― солнце. Люди веками поклонялись ему, но в Намджуне, как всегда, было всё наоборот. Или это в тех, кто придумал правила, наоборот? Да, источник жизни, да, дает энергию и тепло. Но самыми темными ночами освещает путь совсем не оно. Людям всегда хочется больше, сильнее и ярче, но ведь достаточно, если увидит тот, кто присматривается. Вот луна дарит свет без фанатизма, зато им можно любоваться бесконечно. Она ― самое близкое, что есть среди бескрайнего мрачного космоса. Понимает, утешает и заботливо разрешает прятать то, чем пока не готов делиться. Намджун думал, что нашел свое полуночное солнце. Того, рядом с кем сможет находиться, не обжигаясь до мяса и не сгорая до костей. Пару часов назад, когда луна выглянула из-за сеульских крыш, эти мысли снова захватили, и он уже по привычке поделился ими с Джином. Правда не уточняя, кто их навеял, и даже не удивляясь, что тому тоже ночи ближе. SoakJean Тебе стоит об этом написать RM Так и подумал, вот и пишу SoakJean Да не мне, дурень. Трек SoakJean Нас больше, чем ты думаешь, кому стоит это услышать RM Аа дошло. Слушай, может и стоит, но не представляю как RM Лиричное должно быть, вообще не в моем стиле RM Не буду же я выть на луну SoakJean Тогда придется мне завыть, не вынуждай SoakJean И я бы хотел услышать тебя таким. Зря думаешь, что людям не зайдет мягкое и нежное RM Им да, но во мне этого нет SoakJean Не начинай. Я не слепой SoakJean А ты не трус, чтобы бояться делать шаг и пробовать новое О нет, Намджун именно такой. Хотя дело не только в страхе. Его уже приняли с очевидными неровностями и шипами, здесь даже не возникало вопросов, примут ли целиком. И тяжело было не заметить, как Джин иногда протягивал руку, почти вслух говоря: «Давай, иди сюда, я не кусаюсь». Но рисковать? Того, что между ними сложилось, уже достаточно, чтобы сказать спасибо вселенной и каждый день чувствовать себя чуть менее паршиво. Конечно врет, конечно недостаточно. И все-таки оно слишком ценное, чтобы опрометчиво ставить на кон. Да, одной вещи Намджун боялся. Того, что их бережно выстроенный карточный домик рухнет, если на его фундаменте начать строить нечто весомее. В науке о человеческой химии ― сплошные пробелы, а решаться на такой опыт, когда не способен предсказать результата… Страшно, чего скрывать. Может, лучше он будет улыбаться, даже если больно, зато точно не в одиночестве? Он не любит. Это громкое слово. Он не влюблен, это пустое слово. Он изучает, черпает силы в открытиях, растет, чтобы еще приблизиться. Ночами, как сегодня, забывается и по-детски верит, что всему свое время, и его тоже настанет одной лунной ночью. Что красивая сказка может случиться даже с ним. А потом возвращается к вопросу: как быть, если не случится? Намджун так надежен в своих сомнениях. И безнадежен в своей надежде. Вот вроде сел трек писать, а в итоге опять в облаках витает. Где вообще их нашел на чистом небе? Не улетать в них было бы безопаснее, не думать о Джине было бы проще, чем думать, но нет. Тот такого не заслуживал. А вот услышать обещанный ему трек ― более чем. Поэтому Намджун откладывает свои мысли до утра и возвращается к обещанию. Ведь если с этим справится, то как знать. Может еще на что решится.