Клей для разбитого сердца

Прошло чуть больше месяца с разговора в «Ичираку». Ответного послания от Ируки Какаши так и не дождался, поэтому все это время ходил мрачнее тучи. Изнутри его терзала злость на самого себя. Вначале он думал, что не получил ответа, потому что Умино забыл об этом, замотавшись с документами и заботами на новом рабочем месте. Но эти надежды разбились в пух и прах, когда он, в очередной раз направляясь в книжный магазинчик, проходил мимо парка возле академии и увидел Ируку, гуляющим за руку с другим. От увиденного Какаши остановился, впав в ступор и ошарашено глядя куда-то перед собой. Он не мог поверить своим глазам. Времени с их встречи в «Ичираку» прошло всего ничего, и это стоило ему многого. Хатаке крепко сжал в руке лямку сумки, в которую намеревался сложить купленные книги, и стиснул зубы. Он понимал, что Ирука волен делать все что вздумается, гулять, с кем хочется, и ничем Какаши не обязан. Поэтому Хатаке заставил себя развернуться и продолжить прогулку, стараясь выбросить из головы навязчивую картинку. *** Сдавать отчеты в штабе теперь было проще-простого: никто не придирался, не ворчал и не фыркал. Но вместе с тем, работа как будто потеряла все краски, выцвела, подобно иллюстрации в старом потрепанном учебнике. Какаши, как обычно, уходил на миссии, долгие и не очень, возвращался, нехотя калякал отчет и брал несколько заслуженных выходных. С каждым разом их количество уменьшалось, невзирая на продолжительность заданий. Хатаке не чувствовал усталости и постоянно находился в своих мыслях. Наверное, Какаши стоило бы поговорить с Ирукой, вот только он не мог. Не мог просто взять и вывалить все на Умино. В конце концов, он не виноват, что предпочел Какаши другого человека. Возможно, чунин даже не предполагал, какие чувства смог разжечь у него в душе. Но от мыслей об упущенном шансе у Хатаке сводило зубы. Нечто подобное уже случалось с ним. Много лет назад, когда на одной из тайных ото всех прогулок с Рин. Он впервые взял ее за руку и легко поцеловал ее тонкую кисть через маску. Тогда девочка смутилась, мягко улыбнулась и…попросила его больше никогда не делать этого. История с этим отказом закончилась относительно мирно. Уже тогда Какаши уяснил, что даже самые талантливые люди не стоят ничего, по сравнению с действительно любимыми. И тогда он впервые поступил мудро, так, как сделал бы его отец. Он отступил, решив, что не имеет права калечить чувства единственных дорогих ему людей. И вот теперь он вновь вынужден освободить от своих чувств любимого человека, также, как дети выпускают цветастых бабочек из банок на волю. *** Как позже Какаши узнал у Генмы, с которым они случайно встретились в закусочной, Ирука не так давно вместе с тем человеком, с которым он был замечен на прогулке. Ничего стоящего о нем Хатаке узнать не удалось. Ширануи лишь пожал плечами и сквозь зубы процедил: — «Стремный тип». И Какаши не покидало странное предчувствие. Что-то подозрительное было в этом тощем юноше. Но Хатаке твердо решил, что не полезет выяснять это дальше. Он вообще больше не будет вмешиваться в жизнь Ируки. Чунин больше не увидит его кипящих чувств, Хатаке позаботиться об этой своей слабости. Он отсел в дальний угол и крепко задумался. — Дяденька-джонин, — внезапно позвал его кто-то снизу. — Мне очень-очень нужна ваша помощь. Какаши, застанный врасплох, отвел глаза от столешницы. Перед ним, хлопая взволнованными голубыми глазами, стоял сын его учителя и теребил в руках старый носовой платок. Хатаке не видел этого чудного мальчугана с тех пор, как ушел из АНБУ. Не считая пару раз, когда после ухода из организации, он наведывался тайком к нему в комнатушку, подкладывал деньги и продукты и быстро уходил. Какаши не имел права этого делать, но рисковал нарочно, лишь бы малыш дотянул до следующего небольшого пособия. Невероятных усилий стоило Хатаке сохранить невозмутимость. — Что случилось, мальчик? — Какаши сделал вид, что не знает его. — Моего учителя обижает другой учитель. Я должен спасти Ируку-сенсея, но он не хочет меня слушать. — выпалил он. — Ируку-сенсея кто-то обижает? — спросил он как можно ласковей, чтобы не показать мальчику свою настороженность. — Да, он теперь дружит с Мизуки-сенсеем, а он его обижает. Я видел у Ируки-сенсея синяк на руке и слышал, как Мизуки-сенсей ругался на него! Он очень злой и совсем никого не любит! А вы джонин, тем более тоже с ним дружите! Вас он может послушать! Я знаю, вы очень добрый! Дружит? О да, с Ирукой они прямо не разлей вода. Но Хатаке отбросил сарказм. Вполне возможно, что Наруто видел их с Ирукой вместе когда-то и решил, что они общаются. — Ну, тогда давай попробуем разобраться. Как твое имя, малыш? — Какаши с улыбкой наклонился к нему ближе. — Наруто! — гордо произнес мальчуган. — А зачем вы спрашиваете, если знаете? — Не знаю. Откуда же мне знать твое имя, малыш? — Хатаке постарался передать удивление тем куском лица, которое не было прикрыто маской и протектором. Наруто недоверчиво глянул на него исподлобья. Какаши напрягся. Неужели он чем-то выдал себя? — Я не малыш. Я почти генин. — сердито сказал он. — Лучше давайте спасать Ируку-сенсея! Как вас зовут? — Какаши. — Вот что, Какаши, сперва необходимо подкрепиться. — деловито начал Наруто. — Я расскажу все, что знаю о Мизуки-сенсее… Какаши улыбнулся и достал кошелек. Он отлично понимал, что мальчик жутко голоден и пытается изо всех сил скрыть это от него. *** В конце концов, Хатаке понимал, что дети могут приукрашивать действительность. Но вот уже полчаса он сжимал в руках книгу и сверлил глазом одну страницу, не в силах преодолеть даже первое предложение. Сам того не замечая он тер пальцем бумагу, от чего страничка немного изогнулась, а на месте прикосновений появилась борозда. Наконец он тяжело вздохнул, отбросил томик прочь, нервно цокая языком, поднялся с кровати и начал собираться в академию. Он решил поговорить непосредственно с самим Ирукой. Если с ним и вправду случилась беда, то Какаши должен помочь. Хотя бы потому, что сам Умино сумел хорошо повлиять на него. Погода стояла превосходная, но Хатаке не мог сполна насладиться ею. Всю дорогу он преодолел быстрым шагом, по привычке ссутулившись и сунув руки в карманы. То ли от жары и спешки, то ли от нервов у него вспотели ладони. На ходу он снял перчатки, и, прижав их в груди, небрежно вытер руки о штаны. Перчатки положил в карман. Обычно с ним такое не приключалось. Вот уже и показалась академия. Из ворот радостно выбегали дети. Учебный день был окончен. Хатаке спокойно подождал, пока все сорванцы вихрем промчатся через ворота и зашел на территорию. Здесь было непривычно тихо без детского гомона, но тем не менее можно было не беспокоиться, что кто-то из детей попадет ему под ноги. Какаши немного постоял во дворе, вслушиваясь в шум листвы и наблюдая за лучами солнца, играющими в траве. Со времени его выпуска двор почти не изменился. Казалось, что он ожил из воспоминаний, и если сделать одно неверное движение, тут же расплывется, и Какаши вновь окажется в своем холодном пустом доме. Лишь зайдя внутрь академии, Хатаке понял, что не знает, где здесь ему искать Ируку. Он неспеша шел вдоль знакомых коридоров, будто пронизанных паутиной знакомых запахов, воспоминаний. В какой-то миг ему даже померещились звуки: голоса его товарищей, первого учителя, негромкий звонок и торопливый топот ног по деревянному полу. Какаши поочередно заглядывал в кабинеты. Какие-то совсем не изменились с тех пор, какие-то были только отремонтированы, а в какие-то Хатаке до этого ни разу не заходил. Все это время его не покидало ощущение, что заглянув в следующий кабинет он увидит свой класс и себя, сидящего опустив голову. Погрузившись в воспоминания, он замер перед открытой дверью своего классного кабинета, ждал, пока эмоции и бешеные волны памяти улягутся и позволят ему вновь взять над собой полный контроль. Почти уняв свои мысли, он напоследок решил зайти внутрь кабинета, а затем продолжить поиск Ируки. Но не успел он войти, как ему навстречу вышел сам объект поиска. Едва не столкнувшись носами, они оба одновременно расплылись в неловких улыбках. — Какаши-сан, привет… — Умино слегка зарделся и отошел, пропуская Какаши в кабинет. — Здравствуй, — Хатаке немного рассеянно почесал в затылке. — Вот, пришел к тебе, проведать как бы… — он мельком осмотрелся, отмечая про себя, что до этого кабинета все же кое-где успели добраться руки ремонтных рабочих. — Да, я работаю, тебе спасибо за это, — произнес Ирука, смущенно улыбаясь. — Я ведь толком не поблагодарил и… — Все в порядке, я понимаю, личная жизнь, замотался, все такое. — Какаши приподнял руки, попытался изобразить равнодушие. — Просто… — Хатаке вздохнул, он старался подбирать слова. — Один твой ученик обратился ко мне с просьбой помочь. — Ученик? Кто? — удивленно спросил Ирука. Меж его бровей пролегла морщинка, Умино поджал губы. По выражению лица было заметно, как он припоминает всех своих воспитанников и пытается предположить, кого из них имел в виду Какаши. — Он сказал мне, что видел у тебя синяки. — Хатаке устремил свой единственный глаз прямо в глаза Умино. Решил немного схитрить: этот прием заставал врасплох, поэтому человек волей-неволей выдает свою ложь. — Я знаю, откуда они. Ирука напрягся и потер свой шрам двумя пальцами. Он не хотел показывать своего смятения. — Да, просто тренировался с коллегами. Я все-таки сенсей теперь. — он улыбнулся, но губы его едва заметно дрогнули. — Нужно держать себя в форме. — Ирука, зачем ты врешь? Я же сказал, что все знаю. — Какаши продолжил смотреть на него, только отошел чуть дальше, облокотился о парту и по привычке засунул руки в карманы. — Я лишь хочу помочь. — дабы самому не выдать волнения, он незаметно мял в кармане перчатки. — С чем? У меня все отлично. — не сдавался Умино. — И с Мизуки тоже? — с иронией в голосе спросил Хатаке. — Это, так сказать, символ великой любви? — он снова приблизился и, легко взяв руку Умино, оголил запястье. Ирука опустил голову и тихо произнес: — Это не должно тебя волновать. Со мной все… нормально. — последнее слово он будто выдавил из себя, затем легко освободил руку и пониже опустил рукав. — Оставь меня. Мизуки ревнив. Если он увидит тебя здесь… — Не продолжай. — Хатаке махнул рукой. — Я понял. После этих слов он развернулся и покинул кабинет. Разговор не сложился, но еще не закончен. Выходя из академии он нос к носу столкнулся с Мизуки. Метнув в него резким взглядом, Какаши будто случайно толкнул его плечом и буркнул «извиняй», нарочно не вслушиваясь в ответное фырканье.