Клей для разбитого сердца

Какаши еще раз встретился с Наруто. На этот раз мальчик потащил его в «Ичираку», попутно рассказывая, как один раз ходил туда с Ирукой. Про себя Хатаке отметил, что Наруто искренне доверяет Умино. И что болтая с мальчиком, он узнавал еще одну Ирукину прекрасную сторону. Влюблялся в него все сильнее, хотя казалось бы – куда еще сильнее-то? В ресторанчике умоляюще хлопая огромными глазами-озерами Наруто выпросил сразу две самых больших порций рамена. Хатаке было не жалко денег. Он жил на широкую ногу, если это так можно назвать. По крайней мере, редко себе в чем-то отказывал, поэтому без сожалений протянул деньги хозяину забегаловки Теучи. Этим, к тому же, он надеялся немного обрадовать Наруто, перед тем, что собирался ему сказать. — Ирука не захотел меня слушать, когда я пришел к нему насчет Мизуки. — произнес Какаши, когда Наруто прикончил первую порцию и яро взялся за вторую, отчаянно хлюпая бульоном и чавкая. Он долго не решался заговорить, не зная, как будет лучше рассказать ребенку о своей оплошности. Тем более, что Наруто и не был обычным ребенком. Услышав его слова, Наруто оторвался от миски, уставился на него немигающим взором. С подбородка стекали капли бульона, со вздернутого кверху кончика носа — сопли. Он шмыгнул носом и вытер губы грязным рукавом старенькой кофточки. — Как это? — тихо спросил он. Светлые бровки медленно нахмурились. — Он сказал, что все в порядке, и он не хочет, чтобы кто-то влезал в его жизнь. — сказал Какаши, глядя прямо мальчугану в глаза. Хатаке было вдвойне стыдно – перед Наруто и перед своим учителем. Его глаза сейчас укоризненно смотрели с лица оборванного мальчика, дергая у Какаши в груди какую-то больную струну. — Прости. — сказал он. — Возможно, действительно не нужно вмешиваться. — Нет! — Наруто рассерженно стукнул рукой по столу, так, что тарелка с недоеденным раменом звякнула, а из кухни взволнованно выглянул Теучи. — Этот Мизуки! — он едва не задохнулся от злости. — Он! Он наложил на Ируку-сенсея какую-нибудь гадскую технику! — закричал мальчик. — Поэтому Ирука-сенсей все терпит! Мы должны его высвободить! Какаши тяжело вздохнул. Как бы ему хотелось верить в то, что на Ируку действительно наложили дзюцу. — Какаши! — взмолился Наруто. — Ну как же ему помочь? — Не знаю. — честно ответил Какаши. — Но я обещаю, что придумаю. По лицу мальчика были видно, что такой ответ его не совсем устроил. Наруто опустил голову и вяло стал доедать. Когда миска была закончена, он, еще раз шмыгнув носом, тихо попросил: — Обещай, — Наруто сделал серьезное лицо и глянул на Хатаке исподлобья. — Что поможешь Ируке-сенсею. — Обещаю. — сказал Какаши. А про себя добавил: — «Потому что мне он тоже очень дорог». *** Просидев около получаса на лавке в сквере недалеко от академии, Какаши все никак не мог понять, с какой же стороны ему следует подступиться к Ируке. Разговор напрямую не сложился. Интуиция подсказывала Хатаке, что все обстоит хуже, чем выглядит. А значит нужно решать быстро. За час до этого и на следующий день, после встречи с Наруто, Какаши, скрипя зубами, пошел к Генме, чтобы разузнать у него, как у чунина обстоят дела, поскольку знал, что они друзья. Ширануи отворил дверь с непривычно тусклым и вялым для него видом. — Мы поругались. — только и сказал он, перекатив сенбон из одного края губ в другой. — Как дела не знаю. Мизуки к нему никого не подпускает. — Генма тяжело вздохнул. — Все, что могу сказать. Ладно, бывай. Я после задания отсыпаюсь. — и закрыл дверь. Какаши попрощался и, сунув руки в карманы, направился поначалу на полигоны, но потом все же под действием своих размышлений свернул в сторону сквера, где сейчас и сидел. От тягостных мыслей его отвлекли странные звуки, похожие на хлюпанье, которые он услыхал почти одновременно с торопливыми шагами. Рефлекторно Хатаке подался вперед, чтобы увидеть источник этих звуков. Это был Ирука, шедший по мощенной дорожке и зажимая лицо обеими руками. Присмотревшись, Какаши заметил у него меж пальцев струйку крови. Не раздумывая ни секунды, Хатаке подскочил с лавки и ринулся навстречу чунину. Тот, испугавшись столь неожиданного появления, отпрянул назад широко раскрыв глаза. — Какаши… — глухо сказал он сквозь пальцы. — Ни слова, садись. — приказал Какаши, усаживая Ируку на лавку. Благо, сумка с аптечкой была при нем. Хатаке раскрыл ее, достал все необходимое: вату, маленькую баночку с антисептиком и пластыри. — Нет-нет, — начал было упираться Умино, но был награжден фирменным свирепым взглядом. Сжавшись, он стал ждать, пока Какаши соорудит из ваты тампоны и смочит их антисептиком. Наконец, Хатаке повернулся к нему. Ирука жалобно взглянул на него, прося отпустить, но Какаши был непоколебим. — Убери руки. Ирука убрал и тут же почувствовал приятных холодок, исходящий от пропитанной ваты. Хатаке обработал разбитую губу и прилепил вату пластырем, чтобы остановить кровотечение, и вручил Умино еще один кусок ваты, чтобы тот обтер руки. Стирая чуть дрожащими руками кровь с пальцев, Ирука тихо поблагодарил его. — Ну а теперь расскажи, что случилось. — попросил Какаши. — Да ерунда, дети немного не рассчитали… — Ирука попытался улыбнуться. Какаши не поверил ни единому слову, но виду не подал. Сомнений по поводу того, кто это сделал не было. — Дети – они такие. — сказал Хатаке. — Воды? — Нет, спасибо. — Ирука замотал головой.— Спасибо за помощь, мне пора. — поправив пластырь, он собрался уходить. Какаши не успел возразить, как чунин уже быстро зашагал прочь. — Постой! — закричал он, бросившись за Ирукой. — Я хочу помочь! Но Умино лишь отмахнулся и ускорил шаг. — Вот черт! — прошипел Какаши. — Пришибу, пусть только попадется. Попался Мизуки на следующий же день. Только не Какаши. Тот стал свидетелем попытки расправы совершенно случайно, но очень удачно. Поначалу в планах Хатаке было перехватить его по пути в академию, к которой вела лишь одна улица. Для этого Какаши пришлось тайком наведаться в академию и изучить график работы Мизуки. Но план потерпел поражение еще на пути к улице, где Хатаке хотел остановить Мизуки. Уже на подступах он услышал детские вопли и звуки потасовки. — На, получай за Ируку-сенсея! — кричал Наруто, беспорядочно махая кунаем и прыгая вокруг покрасневшего от злости Мизуки. — Я отомщу за него! — мальчик напрыгнул на него и стал бить плоской частью лезвия. Мизуки схватил его за шкирку, отодрал от себя и стал скручивать руки. — Гаденыш. — шипел он. — Мерзкий лис! Наруто завизжал от боли. Кунай со звоном выпал из его ручонок. Мизуки вывернул ему руку в неестественное положение. — Нет! Отпусти! Я не дам обижать Ируку-сенсея! — завыл мальчик. Тут-то как раз и подоспел Какаши. Потасовка продлилась меньше минуты, но опоздай он хотя бы на одну секунду, Наруто мог бы остаться со сломанной рукой. Одним движением Хатаке отбил мальчика у Мизуки. Пальцы чунина разжались, а сам он согнулся пополам от меткого удара поддых. Наруто мигом вывернулся из его рук, подобрал кунай. Но совершить повторное нападение ему не удалось. Какаши придержал его рядом с собой одной рукой, а второй схватил Мизуки за ворот жилетки и насильно вернул в вертикальное положение. — Еще раз, — процедил Хатаке сквозь зубы прямо ему в лицо. — Еще хоть раз ты тронешь его, и я переломаю тебе обе руки. Мизуки кряхтел, шипел оскорбления, пытаясь освободиться и вдруг повернул голову, заметив кого-то. Наруто тоже обернулся и завопил: — Ирука-сенсей! Он хотел сломать мне руку! — он указал на Мизуки, который все еще извивался в попытке вырвать жилетку из пальцев Какаши. — Ты ударил ребенка? — ошарашенно спросил Ирука. — Ты посмел поднять руку на ребенка? — Этот гаденыш накинулся на меня со спины! — прохрипел Мизуки. — Я говорил тебе, что с ним нельзя по-хорошему. И этот черт в маске… Хатаке хорошенько встряхнул его, лишь потом разжал руку. Мизуки пошатнулся, но устоял на ногах. — Я мстил! За то, что ты посмел бить Ируку-сенсея! И разбил ему лицо прямо в академии! — возмущенно ответил мальчик. — Я видел. Я все видел! Ирука стоял, глядя перед собой. Небольшой пакет выпал из его рук. — Это не ребенок, а демон в чистом виде. — прошипел Мизуки. — А ты еще его подкармливал! О, ну, конечно, Шаринган тоже здесь! Шляйся с кем хочешь. — он плюнул Умино под ноги. — Я думал, ты стоишь большего. — бросил Мизуки напоследок и зашаркал прочь. — О, Всевышний, — еле слышно выдохнул Ирука, поднося руки ко рту и зажмуривал глаза. Какаши с Наруто одновременно рванулись к нему, решив, что Умино стало плохо. Тот отступил назад, сполз спиной по стене здания, возле которого стоял. Хатаке опустился рядом, взволнованно заглядывая в лицо чунину. Тот выглядел разбитым. — О, все точно кончено. — вздохнул Ирука, опуская голову на согнутые колени. — Какой же я дурак! Какаши участливо положил руку ему на плечо. — Какаши меня спас! — в надежде приободрить сказал Наруто и подсел к Умино. — Я не зря просил его помочь. Ирука поднял голову и взглянул на Наруто, грустно улыбаясь. — Ты молодец, только больше не дерись ни с кем без надобности. — он потрепал мальчика по и так лохматым светлым волосам. — Только если вас больше не надо будет защищать. — деловито сказал Наруто, а затем переключился на Какаши. — Я знал, что ты поможешь! — широко улыбаясь произнес мальчик. — Ты ведь приходил ко мне в собачьей маске! Ирука удивленно посмотрел сначала на Наруто, а потом на Какаши. Тот вытаращил свой единственный глаз. О, так вот откуда те громкие заявления, которыми Наруто оперировал на их первой встрече. Хатаке слышал, как мальчика не единожды звали глупым и бездарным, но какую же ошибку допускали злые языки. Наруто уже начал оправдывать свое родство с Желтой Молнией. — Я не мог не помочь. — усмехнулся Какаши, показав жестом Ируке, что объяснит ему все позже. — Беги на уроки, ты уже наверняка опоздал на первый. Наруто показал ему язык и сорвался с места. Пробежав несколько метров, он обернулся и через плечо крикнул: — Ирука-сенсей, увидимся! Только не грустите! — в затем скрылся в направлении академии, шумно топая по каменной плитке. — Как ты? — тихо спросил Какаши Ируку, проводив мальчика взглядом. — Вроде ничего. — сипло ответил Умино, хотя чувствовал он себя хуже, чем сказал. — Нужно успокоиться. — сказал Хатаке, помогая Ируке подняться с земли, поддерживая его под руку. — Ты наверняка потрясен. Провести тебя домой? Ирука замотал головой. — Домой я точно не пойду. Мы недавно съехались с ним. — пояснил Умино. — В моей квартире живем. — Черт, тебе есть, где переночевать? Генма или с кем еще ты общаешься? — спросил Какаши. — Нет. С ними все очень сложно. — вздохнул Ирука. Он разорвал контакты почти со всеми. Раньше, Умино бы соврал, что пойдет к кому-то из друзей или знакомых, но сейчас он чувствовал себя настолько опустошенным, что не смог найти силы на ложь. Ирука сглотнул незримый ком в горле, прежде чем озвучить свою просьбу. — Пожалуйста, можно мне нашатыря? Какаши покачал головой: — В этой ситуации лучше успокоительное. — Я что-то нехорошо себя чувствую. — сказал Ирука, поднимая на уровень глаз дрожащую ладонь. Какаши, поглядев на это, цокнул языком и выудил из внутреннего кармана жилета компактную походную аптечку, достал маленький стеклянный пузырек с чуть полупрозрачной светло-зеленой жидкостью. Не хватало только воды. К сожалению, Хатаке не имел привычки носить с собой бутылку. Он мельком осмотрелся, но нигде не было ни магазинов, ни фонтанчиков. — Есть вода? Или любой другой напиток? — спросил он Умино. Тот сперва отрицательно помотал головой, а потом указал на лежащий на дороге пакет. — Там есть чай. Какаши мигом принес пакет и принялся извлекать его содержимое: небольшую аккуратную коробку, еще теплую и от которой аппетитно пахло чем-то сладким и рисовым и емкость с чаем. — Хотел принести ему завтрак. — сказал Ирука, имея в виду пакет. — Мы не разговаривали несколько дней, я решил попробовать так с ним помириться. Просто он все эти дни не садился со мной за стол. Я встал спозаранку в свой единственный выходной! — Умино тихо сглотнул и вдруг в сердцах выпалил: — Какой я дурак! — он обхватил ладонями свое лицо и зажмурился. — Да нет, Ирука, — Какаши, явно растерянный, попытался как-нибудь его утешить, одновременно вливая немного жидкости из пузырька в чай. — Ты ведь ни при чем. — он закрыл бутылку и слегка потряс, перемешивая содержимое. — Вот, сделай хотя бы пару глотков. Тебе станет лучше, я добавил успокоительное. Ирука послушно приложился к бутылке губами. Глотнул несколько раз. — Я-то как раз и при чем. — вытирая губы, сказал Умино и поставил бутылку на землю. — Столько раз прощал, а в ответ… Я думал, что никогда не позволю с собой так поступать. Казалось, все было хорошо. — Неужели не было ясно сразу, что он урод? — удивленно склонив голову набок, спросил Какаши. — Нет, далеко нет. — Ирука покачал головой. — Ревнив – это он сразу сказал. Я не придал значения, хотя даже немного обрадовался. Но потом все переросло в это. — под «этим» Умино подразумевал недавний конфликт. — Хотя, может, если бы я изначально смотрел трезво, возможно, все бы предугадал. — он внезапно повернул голову, встречаясь печальными глазами с полумертвым взглядом Какаши. Тот выглядел взволнованным. — После той ночи, — Ирука сделал паузу, подбирая слова, дающиеся ему с таким усилием, что от напряжения он стиснул собственные штаны в пальцах. — Когда мы кое-что сделали, я проснулся один. — Грудь Умино резко поднялась и упала. — Я не находил себе места. Потому что это был твой самый мерзкий поступок. Самое унизительное, что со мной случалось. — Ирука будто отрывал эти слова с собственной плотью и бросал их Какаши в лицо. Тот замер, казалось, хотел что-то сказать, но не мог. — Я чувствовал себя таким грязным. — Но погоди, — Какаши все же обрел заново дар речи и прервал монолог Ируки. — Той ночью ничего, кроме поцелуев, не было. Ты так напился, что уснул голый в ванне. Я перенес тебя в кровать и все. — сказал Хатаке, наблюдая, как лицо Ируки меняется в считанные секунды с негодования и отчаяния на изумление. — Я ушел, потому что меня вызвали к Ибики по делу того шиноби, которого мы задержали на миссии. У меня не было даже лишней минуты, чтобы оставить записку. — Какаши с мольбой посмотрел на него, словно прося поверить. — Ирук, я же звал тебя на ужин, и даже помог попасть в академию. Умино отвел глаза, тупо уставившись в плитку тротуара, на которой они все еще сидели, и сцепил руки в замок. — Я думал, что мы сделали «это». Я считал, что после «этого», люди начинают встречаться. Тем более приглашение на ужин было очень небрежным, словно ты делал это в надежде повторить ночь. — тихо произнес он. — Тогда все вышло так… — Умино замолчал, не закончив фразу, не в силах найти подходящее слово. — По-ублюдски. — подсказал Какаши, прокручивая в голове тот разговор и припоминая, каким взволнованным был Ирука и как сильно он не хотел показать стыда и обиды на недалекость Хатаке. — Да. — выдохнул Ирука, наконец совладав со своими руками. — Именно так. — И вот тогда же ты втрескался в этого урода, который на фоне меня выглядел как хороший партнер, который никогда не бросит. — Хатаке схватился за голову, пазл сложился. — Да, все верно. — с горечью сказал Умино. — Твою мать. — сказал Какаши. — Извини. — на это Ирука отмахнулся. У него не было матери. Только сейчас Хатаке понял, как его поступки выглядели со стороны. Все его предшествующие связи во времена служения в АНБУ заканчивались именно так: Какаши исчезал, оставляя людей с их чувствами, с ощущением, что их использовали и выбросили. Только сейчас он увидел, насколько это отвратительно — Прости. — Какаши склонил голову. — Прости, я не знал. Если бы только…Ох, за все меня прости! Я так гадко себя вел с тобой! Постоянно лез! — Все нормально. Будет, я надеюсь. — сказал Умино. Успокоительное, видимо, начало действовать, поскольку Ирука стал заметно расслабленнее, а в глазах появился блеск. — Я ни за что не вернусь к нему. Какаши улыбнулся. — Нужно вставать. — прокряхтел Ирука, подбираясь с земли. — Уже люди идут на работу. Какаши поднялся, отряхнул штаны и протянул Умино руку, помогая ему встать. — Позволь мне попробовать изменить твое мнение обо мне. — попросил Хатаке. Ирука пожал плечами, выказывая тем самым, что не знает, как ответить на это предложение. — Если хочешь, можешь переночевать у меня. — предложил Какаши. — Пока Мизуки не уйдет из твоей квартиры. — Спасибо. — Ирука усмехнулся. — Мне полегче.