Клей для разбитого сердца

Жилище Какаши не отличалось уютом, однако Ируке это сейчас было совсем не до этого. Он сидел в прихожей и прислушивался к негромкому, исходившему из кухни, шуму, стараясь отвлечься от мыслей и чувств, походивших все более на клубок ядовитых змей, нещадно жалящих его изнутри. Не поддаваться этим нападкам с каждым разом было все труднее. Из глубины души выходили все новые и новые слова, ударяющие в самые больные места. Обида. Унижение. Ирука не думал, что его сердце разобьется вновь так скоро. Успокоительное, конечно, сделало свое дело, но он не мог избавиться от мучительной тяготы в душе. Все конечно. Его не любят, а может, и не любили. Умино невольно погрузился в эти горькие мысли. Замер, уставившись перед собой потухшими глазами. Хатаке некоторое время наблюдал, понимая, что Ирука сейчас слишком уязвлен, чтобы контактировать с кем-то. Шок прошел, остались реальные ощущения. Наконец Какаши решился окликнуть чунина. — Ирука, — позвал он почти шепотом, подходя ближе. — Пойдем. Я чай заварю. Умино медленно перевел на него взгляд, затем встал и проследовал по знакомому маршруту на кухню. От этого молчаливого согласия Какаши немного взбодрился — вроде Ирука не совсем разбит. Спустя несколько минут вскипел чайник. Хатаке поставил на стол 2 горячие кружки. К чаю, к сожалению, у него дома ничего не было. — Там, в пакете, еще остались данго, — вдруг сказал Умино. — Не пропадать же. Какаши кивнул и принес коробочку с угощениями. Данго были немного помяты, но все равно пахли аппетитно. Ирука помог ему выложить их на тарелку. — До сих пор руки дрожат. — пробормотал Умино, окидывая взглядом свои ладони. — Ох, поскорее бы это прошло. — Я бы предложил тебе выпить, чтобы уж наверняка забыться, — с невозмутимой улыбкой сказал Какаши. — Но… — он с хитрым прищуром посмотрел на чунина. — О, не надо! Я начну приставать и плакать. — Ирука слабо улыбнулся. Он изо всех сил старался окончательно не впасть в подавленное состояние, но чувствовал, как крепнет ком в горле. — Лучше отвлеки меня рассказом о своем знакомстве с Наруто. Какаши эта просьба по неясной причине смутила, но он был очень рад тому, что сумел немного развеселить Ируку. — Ну, он и был тем учеником, который обратился ко мне за помощью. Подошел ко мне, когда я сидел в закусочной, попросил спасти тебя от Мизуки. — протянул он, поправляя маску. — Мы вместе пообедали, Наруто был чертовски голоден. Потом я еще пару раз угощал его. Так и подружились. Какаши решил, что раскроет Ируке полную картину их взаимоотношений с Наруто как-нибудь позже. В более подходящий момент, когда сам Умино будет чувствовать себя лучше. — И тебя ничего в нем не оттолкнуло? — на лице Ируки мелькнуло изумление. Он замер, поднеся кружку с чаем к приоткрытым губам. — Нет, разве что его обжорство. — Хатаке пожал плечами и отпил из своей кружки. На маске остался маленький едва неразличимый след. Некоторое время он пытался развлечь Ируку разными байками и историями со службы. За этим делом данго быстро кончились, причем Умино ни разу не увидел лица Какаши, когда тот ел. Впрочем, оно его не так уж интересовало. Ирука был изумлен совсем другим, отчего иногда невольно задерживал пристальный взгляд на Какаши. От Хатаке не укрылось, что чунин как-то странно на него смотрит. Но Какаши списал это на сильное потрясение. Решил, что, возможно, отголоски горечи все равно прорываются сквозь его россказни, возвращая мрачные мысли в голову Умино. Когда в очередной раз Ирука взглянул на Хатаке, тот невольно вздрогнул. Рин. Одно имя закрутилось у него в голове, разом выгнав все остальные мысли. Какаши вспомнил, как горечь и отчаяние, словно раскаленное железо, разлились в груди сразу после ее слов, выжигая все внутри. И то же самое сейчас он увидел в глазах Ируки. — «Обито позвал меня на свидание. Мы даже целовались, спрятавшись в парке! Наверное, после этого нам с тобой лучше больше не гулять вдвоем…» — безликий образ в голове Какаши поправил кофточку, встал с лавки, аккуратно пригладив подол юбки. И вновь перед глазами появилась изуродованное смертью лицо Рин с застывшей улыбкой. — Какаши? — тихо позвал Ирука. — Ты так резко замолчал. Что-то не так? Хатаке вскинул голову, вынырнув из воспоминаний. — Все нормально. — кивнул он. — На чем я остановился? Ах, да. Так вот, в той деревне жил один ниндзя, который с помощью чакры делал свои ногти невероятно прочными и длинными, а затем поджигал их и получалось нечто вроде огненных когтей… — Погоди, — прервал его Ирука. — Извини, что перебиваю, просто… — его лицо исказилось страдальческой гримасой. — Ох, мне это совсем не помогает. Я всегда выговаривался Генме, когда был расстроен, но теперь… Послушай меня, пожалуйста, вместо него. — Ты хочешь попросить меня об этом? — пораженно спросил Какаши. — После всех моих поступков? Умино неопределенно мотнул головой, поглядел сначала на свои руки, затем перевел взгляд на Хатаке и вдруг едва заметно улыбнулся уголками губ. — Да. — сказал он тихо. Хатаке, не веря собственным ушам, широко раскрыл глаза, приготовившись быть самым внимательным слушателем. Он не знал, означает ли это, что Ирука наградил его вторым шансом, но очень хотел, чтобы чунину стало хоть немного легче. — Все так хорошо начиналось, — жалобно протянул Ирука, после одобрительного кивка, означавшего, что Какаши готов слушать. — Почти сразу после той миссии. Мы много общались, гуляли, но как друзья. Мизуки был немного вспыльчивым и иногда мог не уследить за языком, но для меня это не проблема. Я ведь сам очень эмоционален. — Умино немного пожал плечами и поерзал на стуле, усаживаясь поудобнее. Выдержав недолгую паузу, он продолжил: — Наверное мне нужно было насторожиться. Я не думал, что все зайдет так далеко. — Ирука вскинул голову, и Какаши, все это время пристально смотрящий на него, встретился с его влажными глазами. Хатаке понял, что Умино ждет, что Какаши каким-то образом отреагирует, и попытался поддержать его. — Ты просто был в заблуждении. — осторожно сказал он, всматриваясь в лицо Ируки. — Так бывает. Ты вовсе не виноват. — после этих слов Умино покачал головой. Хатаке уже было решил, что у него ничего не получилось. — Наверное, ты прав. — вздохнул Ирука. — Потом все пошло немного в другую сторону от дружбы. Я принимал его ревность. Иногда мне это даже льстило. — Умино закрыл лицо руками и сгорбился над столом. — Но он ревновал и к моим друзьям, и к незнакомцам, и даже, черт подери, к начальству. Я поругался из-за него со всеми, кто пытался донести мне, что это ненормально. Потому что мне казалось, что уж лучше ревность, чем безразличие. — Блять, — Какаши и положил ему руку на плечо. — Так делают только гнилые трусы и слабаки. Настоящая падаль. Сначала травит… — у него в груди бушевала смесь стыда и злости. Хатаке жалел, что не добрался до Мизуки еще тогда, когда весь этот ужас только зарождался. Из-за этого Какаши считал себя косвенно причастным к тому, что в итоге произошло, но все, что мог сейчас делать – осторожно гладить разбитого Ируку по тому же плечу. — Как только он может называться человеком? — Он ударил меня, Какаши, — неожиданно громко воскликнул Ирука, стискивая в кулаках собственные волосы. — Ударил. — Умино прерывисто вздохнул. — Неужели я такая тряпка, раз позволяю так нахально и грубо вытирать об себя ноги? — Ирука задрожал, еще сильнее сжал руки, выдирая собственные волосы и даже не замечая этого. Хатаке смекнул, что у чунина начинается настоящая истерика. Благо, он знал, что делать. Истерики были обычным делом среди новичков в АНБУ. Они часто случались после того, как новобранцы впервые сталкивались со всей жестокостью службы в этой организации. — Нет, Ирука, это неправда. — как можно спокойнее сказал Какаши, одновременно разжимая пальцы Умино. Тот брыкнулся, подавился собственными словами. — Да? — закричал Ирука, откашлявшись. — В приюте все, кому не лень, это делали! Когда я учился в академии – тоже! Даже ты это делал! — Умино издал звук, похожий не то на всхлип, не то на стон, прежде, чем снова сорваться на крик. — Ну, почему бы и нет? Ирука ведь все стерпит! Я думал на работе такого не будет! Я думал, что в отношениях такого не будет! Но раз за разом! — голос подвел его, и следующие слова Ирука прохрипел. — Повторяется одно и то же! Я все равно позволяю так с собой поступать! Какаши участливо кивал, давая Умино понять, что прекрасно знает, каково ему сейчас. — Ты не виноват. — тихо повторял он, поглаживая Умино по спине. — Ты не должен так говорить о себе. — Когда я попросил не кричать на Наруто в академии, мы очень сильно поссорились, — сбивчиво выпалил Ирука. — Я видел, что он был готов выяснять отношения прямо перед классом. Я просто вышел из себя. Благо, мне хватило выдержки, чтобы выйти с ним в коридор и только потом все высказать. — Умино мелко задрожал. — Блять, он… влепил мне так, что аж в глазах потемнело. Ты еще тогда встретил меня и помог обработать этот ужас. — чунин скривился и уронил голову на руки. — А я как мямля все стерпел! Еще и выгораживал этого придурка! Какаши покачал головой. Он прекрасно помнил Ирукину разбитую губу, которую тот пытался списать на неудачную тренировку с детьми. К счастью, рана почти зажила и стала совсем маленькой корочкой. Даже шрама не должно было быть. — Боже ты мой, и даже после этого ты все равно защищал его! — Хатаке чуть сжал Ирукины плечи. — Ох, прости меня еще раз… Я совсем не понимал, что вообще происходит в твоей жизни. Умино тяжело вздрагивал, сбивчиво дышал и шумно сглатывал. Выражение его лица менялось резко, хоть и не слишком часто. — Я верил, что он так проявляет волнение за меня! Я так хотел быть любимым и нужным! — просипел Ирука. — Я был готов на любой компромисс! Но все равно! — Ты сделал все, что от тебя зависело.Ты не заслужил такого отношения к себе. Ты очень добрый человек. И очень много делаешь для Конохи и для ее жителей. — Хатаке осторожно приобнял Умино. — Ты хороший и без поступков в ущерб себе, без унижений и терпения всякого дерьма. И есть много людей, которым ты очень дорог и без всего этого. Просто ты. Лицо Умино исказила мученическая гримаса, словно чунина вот-вот накроет истерической волной во второй раз. Но вместо этого он тихо всхлипнул, склонившись к Какаши. Тот аккуратно подставил плечо, позволяя чунину положить на него голову и успокаивающе поглаживая его по волосам. Хатаке где-то в глубине души с облегчением выдохнул. Ирука выпустил все и начал успокаиваться. — Воды? — вполголоса спросил он у чунина. Тот кивнул, но не отстранился. Хатаке налил ему еще теплой воды из чайника. Ирука дрожащими пальцами взял кружку, сделал несколько судорожных глотков, стуча зубами о края, затем тяжело выдохнул. — Легче? — все так же тихо спросил Какаши. Умино снова кивнул. Некоторое время они провели в тишине. Ируку все еще била дрожь, он восстанавливал дыхание, усмирял кипящие в голове мысли. — Спасибо и извини, — сказал он чуть хриплым голосом. — Я не ожидал, что не смогу сдержаться и…— Ирука сделал короткую паузу, чтобы прочистить горло. — Сорвусь. — Все в порядке. — отмахнулся Какаши. — Я ведь сам предложил помочь. Хорошо, что тебе легче. — Я могу что-то сделать взамен? — спросил Умино. — Мне неловко от того, что я выплеснул все на тебя. — Ты ничего мне не должен. — Хатаке покачал головой. В глубине души он чувствовал себя виноватым перед Ирукой. — Ведь если бы я после той ночи нормально объяснился, то, возможно, этого и не случилось бы никогда. — Это уже случилось. И ты совсем не обязан был помогать мне. — возразил Умино. — Мне кажется, мы можем доверять друг другу. Какаши опустил глаза. По нему было видно, что он что-то обдумывает. — Я наслышан о твоей жизни, — начал Ирука немного издалека. — О том, что она совсем непростая. Ты можешь поделиться со мной тем, что тебя гложет. Какаши изумлённо взглянул на него. Десять минут назад чунин трясся в истерике, не в силах сдержать в себе все свои чувства, а сейчас предлагает ему, как ни в чем не бывало, поделиться своей болью. Ирука продолжал его удивлять. В глазах Умино читалось искреннее желание отплатить за помощь в трудную минуту той же монетой. — Ох, спасибо, конечно, дружок, но тебе бы самому сперва оклематься. — Хатаке в шутку фыркнул, хотя в глубине души был благодарен. Ирука был первым, кто пожелал его выслушать, хоть и сам пока нуждался в поддержке. И, похоже, он все же дал Какаши второй шанс. Ирука немного улыбнулся и поубавил пыл. События сегодняшнего дня были с ним жестоки. Умино, вдобавок ко всему, был поражен тем, что на помощь к нему пришел Какаши. Между ними было много недопониманий и недосказанностей и еще больше конфликтов. В какой-то момент Ирука не понимал, как ему относиться к этому человеку, и как этот человек относится к нему. Но сегодня Умино окончательно убедился, что Хатаке в глубине души лучше, чем кажется сперва.