Rumour has it

Каким-то образом их комната без особых проблем вмещает пятнадцать человек. За исключением Токоями, Ииды, Цую, Шоджи и Коды, которые рано уходят спать, все они сидят в разной степени опьянения, поскольку Ашидо достала алкоголь в баре без ведома Айзавы. Им всем пришлось вмешаться, чтобы прикрыть её, кроме него и Тодороки, так как они и так предоставили комнату. В середине ночи они разделились на более мелкие группы, и Кацуки чувствует себя достаточно пьяным, чтобы добровольно позволить Ашидо втянуть себя в компанию Джиро, Урараки, Яойорозу и Хагакуре. — Так, так, — давит Ашидо, свисая с его плеч. — Ты должен отдать нам все долги! — Ага, Бакуго, — говорит Джиро, покраснев от алкоголя. — Держать это в себе было совершенно не круто. В этот момент Кацуки перестал беспокоиться об исправлении людей. Он планирует пить, пока не забудет обо всём и обо всех. С той скоростью, с которой он движется, он почти у цели. — Дай мне ещё пива. Урарака открывает одну банку зубами, прежде чем передать её. — Та-да! Кацуки забирает банку и с отвращением вытирает горлышко, прежде чем сделать глоток. — У-у-у, — тянет Ашидо, выхватывая банку у него из рук. — Не быстрее, чем ты заговоришь. — Не о чем, блять, говорить. Дай сюда моё пиво, Пинки. — Ты смеёшься над нами? Ты встречаешься с самым крутым парнем в школе, — возмущённо говорит Хагакуре. — Ты можешь представить, сколько людей убили бы, чтобы иметь эти права хвастовства и гордости в виде ТАКОГО парня? Когда Кацуки пьёт, его рот работает быстрее, чем он успевает думать. Он насмешливо передразнивает: — «Он встречается с самым крутым парнем в школе», — прежде чем сообразить, что он только что позволил себе сказать. Он выхватывает пиво и делает ещё один глоток, чтобы заткнуть свой рот. … Бля, идиотизм заразен? Такими темпами его IQ упадет до уровня Пикачу (и до и после использования причуды — Бакуго не видит разницы) … — Он не отрицает этого! — Ашидо задыхается. Она трясёт его за руку, и пиво выливается у него изо рта. Он раздражённо вытирает губы. — Бакуго! Ты, маленький злодей! — Как долго вы встречаетесь? — уточняет Яойорозу. Джиро хочет знать: — Когда ты влюбился в него? Урарака, с любопытством: — Кто кого пригласил? Хагакуре, мечтательно: — Какой он в постели? Его причуда может быть очень полезной, верно? Хотя он и так достаточно горячий! — Хагакуре! — Яойорозу плачет, её лицо краснеет. Кацуки в пьяном состоянии только указывает на Хагакуре (на место, где она должна быть) и говорит слегка невнятно: — Продолжай мечтать, чёртова извращенка. — Скупой, — фыркает Хагакуре. Но как только Кацуки собирается сказать ей держать это при себе, объект его гнева подходит. Тодороки стоит над ним, его глаза всматриваются в лицо Кацуки. Кацуки щурится, пытаясь вспомнить, почему он злится на него. Когда он не может понять причину, он пожимает плечами. — Чё? — … Давайте на этом закончим ночь. — Ты называешь это ночью! Я ещё не допил своё пиво. — И сколько у тебя уже было? — Нет, сколько у тебя было? — Кацуки возражает. Тодороки видимо решает, что спорить о цифрах с пьяным человеком не стоит. Он поворачивается к Ашидо. — Не предлагай ему больше выпить. — Не говори ей, что делать. — Кацуки хмурит брови, прежде чем добавить: — И вообще сядь. У меня болит шея, когда я смотрю вверх, придурок. Через мгновение Тодороки просто говорит остальным: — Я собираюсь зайти в круглосуточный внизу. Если кому-то что-то нужно, напишите мне. С этим он уходит. Кацуки раздражённо смотрит ему вслед. — Этот ублюдок только что проигнорировал меня? Ашидо ободряюще похлопывает его по плечу: — Не обращай внимания, забудь об этом! Он просто пьян. Покончи с этим и выпей ещё, пока он не вернулся! Кацуки не спорит. Он допивает своё пиво, и Урарака протягивает ему ещё одно. Остаток ночи — туман. Он помнит, что чувствовал себя настолько приятно возбуждённым, что смеялся вместе с девочками, когда они начали игру в королевский кубок. Он растянулся на земле, его конечности казались разболтанными и тяжёлыми, его зрение размывалось всякий раз, когда он поднимался. В какой-то момент он сидел, положив голову на плечо Урараки, пока она играла в бутылочку и стрательно пялила глазами Деку, который вообще непонятно когда пришёл, но уже успел поцеловать в щёчку Хагакуре (по крайней мере, все думали, что это была щека!). Время от времени он протягивал руку, чтобы направить бутылку на кого хотел, но даже не удосужился присоединиться к этому. Он не мог сосредоточиться и пока не хотел никого целовать. В какой-то момент Тодороки вернулся, его волосы развевались на ветру и от него пахло осенним ночным воздухом. Внезапно Бакуго захотелось кого-то поцеловать. Когда Тодороки наклонился к нему, и его гетерохромные глаза сияли от беспокойства, у Кацуки возникло странное желание протянуть руку и схватить его лицо ладонями. Тодороки позволил ему это сделать. — Я собираюсь отправить остальных обратно в их комнаты. Подожди здесь и не двигайся. Кацуки гладит его щёки ладонями. — Куда бы я вообще пошёл, идиот. Тодороки снимает его руки с лица с непроницаемым выражением лица. Кацуки чувствует странное желание снова прижаться к нему. — Не уходи, — бормочет он. Тодороки смотрит на него с хмурым взглядом. Кацуки хочет ущипнуть его. Тодороки отсылает их всех, и когда он возвращается, Кацуки оказывается на том же месте, где он его оставил. Ожидаемо. Он приседает, похлопывая Кацуки по щеке. — Ещё не спишь? Кацуки не отвечает. Голова всё ещё кружится. Тодороки перекидывает его руку себе на шею и поднимает, прежде чем положить на кровать. Затем он колеблется. — Бакуго. Если я сниму с тебя одежду, ты меня убьёшь? — Зависит, — сонно произносит Кацуки. — От чего? — От того, кто ты, чёрт возьми, такой. — … Шото. Тодороки Шото. Помнишь меня? Кацуки открывает глаза, чтобы покоситься на него, прежде чем с готовностью кивнуть. — Дерзай. Он ловко снимает с Кацуки рубашку и спрашивает: — А что, если бы это был кто-то другой? Кацуки затуманено обдумывает это, пока Тодороки стягивает через голову его ночную рубашку, а затем начинает расстёгивать пуговицы на брюках. — Я бы их поддержал… очевидно. Тодороки фыркает тихим смехом, который согревает Кацуки изнутри. Его губы приподняты, и он делает такое выражение лица, какое Кацуки — нет, мама Тодороки была бы безумно рада видеть. Он садится, шарит в заднем кармане, но ничего не выходит. — Блять, где мой телефон? Я буду скучать по нему… — говорит Кацуки таким тоном, будто телефон без него уплыл в круиз и шлёт фотографии. Тодороки осматривает комнату. Он возвращается после недолгих поисков, нахмурив брови. — Я не вижу его. Завтра будем искать. Поищем, в первую очередь. Кацуки упрямо качает головой. — Нет. Мне нужно сейчас. Он пытается встать, но Тодороки толкает его обратно в постель. Дай бог, у них вся жизнь будет такая. — Я поищу. Ты можешь пока переодеться. Кацуки кивает. — Только поторопись. — …Зачем тебе он так сильно нужен? — Потому что… — Кацуки хмурится, обнаружив, что не может вспомнить. Кажется, это как-то связано с Тодороки, но сколько бы он ни вспоминал, похоже, он не может найти ответ. Тодороки терпеливо смотрит на него. Чувство разочарования нарастает в его груди — чувство, которое Кацуки не может точно определить. — Не твоё чёртово дело. Тодороки вздыхает. Но он послушно отправляется на поиски. К тому времени, когда он находит телефон, частично спрятавшийся от хозяина под их кроватью, Кацуки уже давно заснул. Шото сидит на краю кровати с телефоном Бакуго в руке. Он не запаролен, а у Бакуго есть десятки непрочитанных сообщений. Его большой палец парит над экраном. Нехорошо просматривать чужой телефон, но… разве не неправильно фотографировать людей без их разрешения? Он же не чёртов папарацци, верно? Приняв решение, он щёлкает в приложение для фотографий и находит папку под названием «половина-наполовину». В нём 127 фотографий, и пока Шото с удовольствием просматривает их, он вскоре замечает, что есть общая тема для фотографий, сделанных в течение последних двух месяцев. Где бы он ни был и чем бы ни занимался, на всех фотографиях он… улыбается. Шото протягивает руку, касаясь собственных губ. Он так часто улыбается? Нет, что более важно… он так часто улыбался рядом с Бакуго? Он оборачивается, глядя на блондина, потерявшего сознание в их постели. Бакуго спит, не обращая на него внимания, свернувшись калачиком на боку. Он накрывает его одеялом, прежде чем отложить телефон и приготовиться ко сну. Той ночью Шото долго не засыпает, глубоко задумавшись.