За печатью

— Задокументируй, блин. — Проворчала про себя Людмила, она же Краунслейер, идя по замерзшей тропинке. Один черт, что еще ей еще делать сейчас. Если ближе к базе RAD тундра выглядела как снег, глухие леса и грязь с перепадом температур, то тут, глубже на севере, она представляла собой все больше одни и те же белые поля с заснеженными лесами. Язык не поворачивался назвать все это потерей времени. Скорее сворачиванием дел. Штурм Чернобога был все ближе и ближе, и ветви Воссоединения видом поддерживали активность, но на самом деле просто заканчивали дела перед днем наступления, параллельно готовясь. Важно было не терять момент и не показывать даже нотки колебания. Даже Котард, имевший явно смешанное мнение насчет взятия Чернобога, относился с осторожным оптимизмом если не к битве, то к возможностям после победы над Урсусом в городе. Ну, если, конечно, превосходящая их по числу, подготовке и экипировке армия не сотрет их в оригиниумную пыль услышав о вторжении. Урсус не прощал таких обид. Пока разведка говорила, что у них был очень даже неплохой шанс – главным было взять город под контроль как можно быстрее и быть готовым к подкреплению из главных войск Урсуса. Мнения что делать после уже различались, но надвигающаяся катастрофа, от которой город сейчас уходил, могла послужить некой защитой. Только этого нужно было еще дожить. Сама цель стоила того. Если взять под контроль системы управления и обороны – можно было по-настоящему создать первый город для зараженных. И плевать, что он был отобран у остальных. Урсус уже отобрал почти все у нее самой. Под ногами раздался шелест сухих веток под снегом, вырвав Крунслейер из рассуждений. Что могло скрываться в этом лесу? В таком глубоком севере развитые города это редкость даже без катастроф как фактора. Большая часть обширных территорий Урсуса до сих пор были не развиты. Всякие лесоповалы, рудники и тюрьмы были более частыми. Бродячие города редко сюда заезжали. Котард, небось, отправил ее за какой-то ерундой, пока будет мародерством заниматься. Глупо осуждать, ведь это его работа, да и слишком сильное это было слово, но вдруг он хотел избавиться от нее, чтобы втихаря что-то загрести. За спиной Талулы… Когда тропинка вывела их в лес, Людмила начала замечать, что для такого Климата деревья выглядели как-то…красочно. Поначалу, глядя по сторонам, она заметила странные осенние оттенки на некоторых деревьях, все еще спрятанных под снегом. По идее, еще севернее на Терре находилось только государство Сами, с которым случались иногда пограничные конфликты, но до самой ледяной пустыни, которую делили обе страны оставалось совсем немного. Сейчас они были буквально на ее пороге. Волчьи уши немножко дернулись, когда она услышала звук подлетающего поближе дрона поверху скрипа снега, слой которого становился все тоньше. Этот запах…ее ноздри постепенно наполнялись более теплым воздухом, наполненным чем-то знакомым. Спустя несколько минут ходьбы, она с удивлением увидела, что от снега оставались лишь почти растаявшие грязные кучи. Тропинка начала выводить их к поляне, полностью окруженной деревьями полными…листьев? Желто-красные осенние оттенки полностью сменили обстановку тундры. Людмила подняла левую руку вверх, сигналя остановку отряда. - Котард. Ты это видишь? — Передала она по рации. Несколько секунд молчания. Людмила нажала на кнопку еще раз, повторив сообщение. Рация в ответ пропиликала код ошибки, заставив ее вопросительно поднять брови. Помахав рукой к ближайшим дронам и получив ноль реакции, она приказала кастерам послать их вперед, и подошла к планшетам с камерами. На базу не передавали ничего, да и даже буквально с вытянутой руки тоже ничего. На момент она задумалась об арбалете. Накаркал что ли? Она уже успела зачистить бойницы и убить не одного солдата во время штурма. Сказать по правде, у нее не было ни желания, ни терпения разбираться почему здесь стало внезапно теплее и почему деревья начали переливаться красивыми цветами. Дроны внезапно упали посреди в поляне, а вместе с ними ее желание исследовать какую-то точку на карте. Бойцы вокруг нее вздрогнули, направив арбалеты в сторону поляны. — Краунслейер? — Один из кастеров обратился к ней. — Не могу поднять дронов. — Какие-то глушилки что ли? — Напряжённо ответила она, снова озираясь по сторонам и принюхиваясь. Медведями не пахло. Пахло…осенью. На какой-то момент она задумалась что стоит просто пойти обратно. Что вся эта морока не стоила того и что, наверное, раннее воспитание Котарда в более мирной части Терры дает о себе излишне знать. Хотя нет. Прагматизма, ярости в бою и жестокости при необходимости ему было не занимать. Если отбитость Мефисто напоминала капризы ребёнка, кем он, собственно, и был, тот тут было что-то другое. Было ясно, что человек пришёл в Воссоединение с опытом и чётким целями по отношению к деятельности. Про то, что он вёл диалог с группами, посылающими помощь движению секретно, она тоже знала, на что напрашивалось несколько очевидных вопросов. Пахло опавшими листьями, насколько этот бред вообще можно было передать тем, кто не обладал чутьём волков, да и им тоже. Пахло чем-то, о чём она могла вспомнить... Ещё это непонятный аристократ, свалившийся на них и временами приезжающий как турист какой-то. Какие-то манипуляции под носом Талулы определённо велись, но это было их дело. Их лидер давала автономию и пока что от RAD были хорошие результаты. Надо было отдать должное где причиталось. Старание Командира было вдохновляющим, а в бой он шёл не прячась за спиной остальных и с завидной свирепостью. Людмила бы врала, если бы отрицала, что ФростНова, Патриот и Талула отдалялись, сея волнения. И если первые двое ещё ладили с друг другом, несмотря на разногласия, то разрыв между ними и последней становился всё сильнее и нагляднее, хоть Патриот и пытался создать видимое единство. Хоть она знала где стоит сама, её волновало, что могло случиться после Чернобога, особенно с присутствием наёмников. RAD работал со всеми, но претензии к нему тоже имелись. Она надеялась, что дело не дойдет до выбора сторон. А насчёт документации… Куда он денет эти фото с трупами? Будто кому-то было дело. Триста лет назад зараженных губили в рудниках и мало что изменилось в этом плане с тех пор. Это даже вроде в каком-то журнальчике писали. Она медленно двинулась к центру поля, вместе с несколькими бойцами, пока остальные заняли периметр. Под ногами что-то хрустнуло. Людмила быстро глянула и обнаружила несколько костей, втоптанных в землю. Осторожно ступая, она снова оглянулась, замечая, что деревья вокруг нее все больше походили на выставленный круг. Несколько шагов дальше, и останков людей становилось все больше. Кто-то окрикнул ее, что у дерева лежал чей-то неполный скелет. Это не похоже было на братские могилы. Даже следов ямы нету, которую бы не закапывали, если бы свозили сюда трупы. Запах, полный красок, все больше наполнял ее голову. Что-то говорило ей, что задерживаться тут было бы нехорошо. Звук включившегося дрона заставил ее уши слегка вздрогнуть, а саму резко обернуться. — Все в порядке, походу, просто, из сил выбился. — Ее окликнул один из кастеров, выведя из транса. Выдохнув, Краунслейер помяла себе глаза с неким спокойствием. — Так, работаем в темпе! Периметр! Поводите дронов, да сфотографируйте все здесь! И чтобы всю эту поляну полным планом! — Принято! — Котард? — Она позвала по рации. — Это Котард, где вас носит?! Потеряли с вами связь на минуту, одни помехи. Уже собирался сам идти с вилами и факелами. — Интересное сравнение… Не с мечом и щитом, как белый рыцарь, хм? — Ответила она с паузой, глядя на работу бойцов. — Настроение больше под первое подходит. Дуйте назад, Патриот быстрее успел добраться. — В голосе санкты слышалась раздраженность на усталости. — Ясно. Отбой. Обратно все шли быстрым шагом и молча. Запах становился все менее густым, а затем и вовсе исчез, будто выведя сознание Людмилы из тумана. На подходе к лагерю она уже слышала рев подъезжающих грузовиков и голос партизан, отдающих приказы. Патриота долго искать не пришлось. Самый высокий и видный воин, закованный в старую броню с огромным щитом и не менее огромной смесью булавы и копья в качестве главного оружия, под стать его размерам. Он и Котард стояли около урсианского военного, на которого, походу, накинули куртку к приходу партизан, и который что-то бубнил, пока остальных связанных пленных отвели к стене, накинув петли. Командир RAD опирался на свой широкий двуручник с цепной насадкой, и с кислой рожей и пустым взглядом смотрел на происходящее, что-то добавляя между словами обречённого. Патриот просто стоял и выслушивал. Людмила решила подойти поближе и послушать, о чем разговор если не пленного, то, хотя бы двух командиров. Вокруг них уже выстроилась небольшая толпа бывших пленных, чьи позиции с вояками поменялись местами. Краунслейер не пришлось протискиваться, люди сразу отходили, давая ей пройти. На их лица она даже не смотрела. — Разговор…не окончен. Котард. — Патриот резко перебил пленного, обращаясь к санкте. На момент, Краунслейер заметила, как красный глаз в его шлеме посмотрел в ее сторону, задержавшись буквально на секунду, затем быстро вернулся в исходное положение. Внезапно патриот отвернулся. Резкость и скорость такого движения когда-то заставляла ее вздрогнуть, пока она не привыкла что, несмотря на внешний вид, старый и массивный вендинго не потерял своей мощи и вовсе не был медленным. Котард лишь покачал головой и выпрямился. — Ладно, парень, у тебя немножко времени есть. Если хочешь сказать еще что-то – давай. Это и вправду был паренек, совсем молодой. Краунслейер не могла сказать точную разницу в их возрасте, сам Котард был внешне тоже молод, но Урсианин производил впечатление совсем зеленого солдата. Один из бойцов подошел и поставил свой ботинок ему на спину, держа его торс у полена. Сам пленник, был в процессе уговоров и раскаяний, если судить по его беспорядочной и сбивающейся болтовне. Она начала неторопливо двигаться вперёд, держа руки в карманах, пока командир заносил свой меч над блеющим медведем. Он уже был прилично побитый, со следами ранений не похожих на боевые. Меч за долю секунды разделил его голову с телом, проливая кровь на чистый, белый снег. Людмила не могла отрицать, что находила эту сцену довольно удовлетворяющей. — О, привет. — Командир сказал ей, мотнув головой бойцу, который держал казненного. Тот быстро подхватил голову умершего и пошел куда-то в сторону лагеря, случайно выронив её из рук по пути. Походу волосы слишком короткими были. — Да, со связью что-то произошло. — Людмила ответила, получив вопросительный взгляд, который быстро исчез. Затем она последовала за Котардом в сторону грузовиков и мимо остальных приговоренных. — О чем с Патриотом говорили? — Да так, небольшие разногласия. —Он отмахнулся, на что лупо нахмурилась. — Что-нибудь нашли? В голове Людмилы всплыл образ круглой поляны, полной осенних красок… — Чертовщину какую-то. —Она ответила, помотав головой. — Есть останки людей, но чисто кости. Следов недавнего захоронения нету. Даже не видно копали-ли. — Котард хмыкнул, задумавшись. — Спасибо. Я посмотрю фото, но на раскопки тратить время уж точно не будем. — Котард. Людмила остановилась, дав ему пройти вперед несколько шагов по пути верёвки, привязанной к грузовику, пока он не обернулся. — Что? На какое-то время Людмила уставилась на его лицо, а внутри появилось внезапное желание задать вопросы, которые больше часть репертуара Талулы или Патриота. — Ничего. Буду в грузовике, если еще бесполезные поручения есть. —С этими словами она зашагала в сторону погрузки, где её ждало отопление внутри машины, на что командир пожал плечами. Буквально в следующий момент по рации прозвучал сигнал. Командир бросил быстрое ‘принято’ и два раза стукнул по грузовику. Тяжелые колеса медленно двинулись вперед по снегу, а веревки, привязанные к кузову и лежавшие на шеях пленных начали натягиваться… После этого погрузка ускорилась. Пошел снег. Людмила заняла хорошо отапливаемый военный внедорожник, деля его с командиром RAD и еще парой людей. Патриот ехал в кузове одного из грузовиков. Остальные – спасенные, живые и мертвые бойцы тоже были разгружены по машинам. Почти не замечая того, Краунслейер провалилась в сон на протяжении поездки, а за ней в скором времени последовал сам командир отдела закупок. Солнце со снегом все еще бились об стекло. На протяжении всей поездки обрывки воспоминаний не переставали являться в дреме. Людмиле снился Чернобог и родители. Снились моменты прошлого, будто наслаивающиеся на ее представление о скором штурме. Морда Сергея, чередующаяся с лицом Каль’цит, бледнело над ее руками, которые сдавливали горло, пока расплывчатый силуэт Алекса виднелся в стороне. Потом был парк осенью и яркие краски, с опавшими листьями... Машины окончательно вышли на старую, полную ям дорогу, заставив всех пассажиров дернуться на своих местах. Несколько скачков вывели спящих из мира грез и оповестили, что они вернулись в их временный дом. Уже начинало темнеть, а самый короткий день календаря был не за горами. Сквозь окна машины было видно вечерние огни костров и кое-как налаженных электрических светильников, вместе с древними фонарями. Опустевшие, старые покинутые деревенские дома теперь служили жилищем для отдельных групп бойцов, а впечатляющая двухэтажная усадьба с пристройкой и чердаком, по сути, бывшим третьим этажом была как командный центр и жилищный комплекс. Даже красивый балкон имелся, хоть везде и была разруха. К счастью, умелыми руками удалось восстановить слив-водопровод, горячую воду и еще несколько удобств цивилизации. Имелись колодцы с моторами, бойлерные. Остальное было дело ремонта и оригиниума. Горячий душ или ванна в вычищенных комнатах был в голове не у одного члена группы. Борис был во главе группы приветствия. Вместе с ним шло еще несколько солдат и новобранцев, которых ему было поручено тренировать. Выдав воинское приветствие Патриоту, а также с радостью и улыбкой на лице встретившись с сослуживцами, он, наконец, смог обменяться парой слов с Котардом и Людмилой, пока остальные занимались разгрузкой. —…есть. Сначала пойдет туго, но после нескольких дней, как обычно, приспособление даст о себе знать. — У нас не так-то много других занятий, кроме как тренироваться и за хозяйством следить. Надо создавать какое-никакое доверие между собой. Сержант на это немного отвел глаза, будто посмотрев на разгрузку ненадолго. В тот момент как раз начали вытаскивать умерших на задании. Никому не нравился этот взгляд. — Согласен. Лучше полностью одних надолго не оставлять – загнутся. Котард тоже бросил быстрый взгляд, но по его лицу сложно было что-то понять. Людмила же слушала краем уха, смотря в планшет и листая недавние фотографии поляны пальцем. — Много потеряли? — Голос сержанта стал необычно ровным, будто он пытался скрыть неуверенность или страх. — Восемь человек, не считая наёмников. Издали уже были слышны звуки собиравшихся людей и приготовлений. Группа подоспела домой в аккурат к ужину, но, однозначно до этого будут разбирательства. — Ясно. Похороны сейчас пройдут? — Ваших нету, сразу говорю. —Ответил Котард, переметнув свой взгляд обратно, от чего сержант сделался более расслабленным. — Сначала примем новых и разгрузимся. Начну после этого. — Определение завтра, значит? — Дадим людям передохнуть. И мне тоже. Сейчас я этим не могу заниматься. Алекс приехал? — Так точно. — Тогда все. — Добро. Командир. Краунслейер. — Простился Борис, кивнув его сторону, а затем в сторону Людмилы. Обернувшись, он уже зашагал в сторону большого дома, но ровный голос девушки заставил его обернуться: — Сержант. — Да? — Вопросительно обернулся он. Людмила впервые обратилась к нему, с момента приезда, протянув планшет в его сторону. — Такое когда-нибудь видели? Нахмурившись и проведя рукой по щетине, Борис пролистал фотографии, которые сделала Людмила. — Поле как поле. Деревья красивые. Это где такое? — Недалеко от лагеря. По идее туда трупы скидывали. На это сержант выдал совершенно удивленное лицо и принялся листать с большим усилием, дойдя до человеческих останков. — В тундре?! Это больше похоже на парк в городе! Осенью. — Сами удивились. Борис лишь пожал плечами в ответ. — Не знаю. Может кастеры что-то испытывали. Покажите капитану, он за свои годы многое видел, авось что-нибудь добавит. Обалдеть, чтобы посреди зимы такое… Проводив бурчавшего себе под нос про неправильность такого дела сержанта двумя парами глаз, оба молча разошлись по своим делам. Лагерь уже начал оживать еще до момента их приезда, но сейчас новоприбывших встречали с открытыми руками. Несколько людей объясняли группам расписание ближайших дней и рассказывали про Воссоединение. Затем определяли место для сна на сегодня, ведь завтра будет официальное распределение и опросы людей на тему кто они, откуда и что могут. Уже во время накрытия большого стола как внутри поместья, так и на улице посреди костров, пришли охотники вместе с дронами, неся на себе добычу, к разделыванию которой люди быстро приступили. Еда, доступная в городах, но редкая в глуши последовала за ней. Потом шли крепкие напитки, часть из которых была сделана в домашних условиях. Котард увидел, идя в другой конец поселка, как несколько партизан Патриота аккуратно, но быстро несли слегка гремящий стеклом ящик. Краем глаза он заметил еще несколько людей, движущихся в том же направлении. Левая рука аккуратно опустилась на эфес меча, опираясь и проводя пальцами по нему. Постояв на свежем, холодном воздухе, Котард проводил взглядом редких людей и пошел дальше. Никто не сказал бы, кому первому пришла идея использовать полуразрушенную церковь. Около нее уже было небольшое кладбище, которое понемногу расширялось членами воссоединения. Как только поселок был занят, этот участок сразу пришел всем в голову в качестве места, где бы проводилось бы 'последнее причастие'. Котард не очень много знал про религию в Урсусе, но это и не нужно было. Похоронная работа больше шла из опыта и была хорошим предлогом отойти в более спокойное место, а от трупов надо было обязательно избавляться, чтобы не дать Оригиниуму разрастись. Усевшись на поломанное надгробие, пока вокруг новых тел собиралась небольшая толпа, он начал ждать. Минуты шли, люди подтягивались. Кто-то пришел не с пустыми руками, а пара человек уже была подвыпившими. Издалека раздались тяжелые шаги по снегу, вместе с лязгом металла, заставившие людей содрогнуться. Котард вдохнул ледяной воздух и почувствовал, как температура опустилась еще ниже. Он встал, бросая взгляд на приближающуюся пару. Огромный силуэт патриота создавал впечатление непробиваемой крепости вокруг Елены, выглядевшей нежной и даже чем-то хрупкой, не смотря на годы, проведенные в условиях постоянной борьбы. Конечно, внешность бывает обманчивой. ФростНова была свирепым противником и настоящим кошмаром для врагов, с ее способностями и подразделением. Невидимым светом, он почувствовал цепной механизм, закрепленный на мече. С едва слышным лязгом он снял его, а сам меч вонзил в землю. — Итак, можем начинать. — Люди вокруг немного сузили цепь, образовавшуюся вокруг тел умерших. — Мы собрались здесь, чтобы почтить наших товарищей и в последний раз попрощаться с ними… — Командир запнулся на этом, словно подбирая слова, пока остальные продолжали молча смотреть на мертвых. —Те, кто здесь собрались, знали их как храбрых бойцов Воссоединения, борющихся правое дело. Кем бы не были эти люди до или после заражения, они отдали свою жизни за спасение людей от угнетения Урсуса. От судьбы хуже смерти. В тот самый момент, когда глаза командира прошлись по пришедшим, он заметил несколько уставших и исхудавших людей, в растрепанной зимней одежде. На них не было еще цветов воссоединения, из чего было понятно, что это их пополнение. — Но кроме как братьев по оружию, собравшиеся здесь знали их ближе. Кто-то познакомился во время жизни в воссоединении и работал и дрался бок о бок, а кто-то пришел вместе к нам. Если здесь есть те, кто хочет сказать последние слова и готов поделиться ими с нами – сейчас ваш шанс. — Господи, что я несу? Неужели я не могу лучше? — Пронеслось у него в голове. Лезвие меча начало наполняться светом, источая его вместе с теплом.