Ты полюбишь меня?

      Гости медленно перетекли в какой-то зал. День медленно перетёк в вечер. Всё близилось время первой супружеской ночи.       Сегодня Ринтаро нацеловался на год вперёд, выпил множество алкоголя и отведал много вкусной еды. Свадьбы — это весело, особенно, когда они не твои, но сейчас не до этого. Сегодня Огай узнал, что больше всего предпочитает Юкичи, какой алкоголь нравится ему самому и седовласому, ну, а ещё то, что целоваться вообще-то очень интересно. А вот то, что твои ребра сжимают во время поцелуя, Мори не нравится. Ему в этом корсете и так дышать нечем, а тут ещё и эти крепкие объятия.       В общем, день был неплохой и Ринтаро вдоволь отдохнул. А сейчас самое время незаметно уйти, чтобы больше никогда не появиться. Он смотрит на мужа, смотрит на гостей, медленно поднимается и зевает. Вот она, блять, его ошибка. Это заметили родители Юкичи и начали выпроваживать их в покои, а то как… Невеста, точнее, уже жена уснёт, и никакой ночи не получится.       Так вот, Ринтаро снова вручили этому серьёзному дядьке. Снова… Аж бесит. Фукудзава уводит Ринтаро в спальню и закрывает дверь, расслабленно выдыхая.       — Если ты устала, то ложись спать. Я не хочу заниматься «этим», да и ты желанием тоже не горишь, да? — с надеждой произносит тот, снимая пиджак и принимаясь за пуговицы на рубашке.       — Не горю… А теперь, можно мне выйти? — Ринтаро наконец скидывает фату и вытаскивает заколки из волос, вздыхая.       — Подожди. Пока нельзя, хотя бы около получаса сидим здесь. Давай я расслаблю корсет и ты снимешь платье, чтобы подозрений не было.       После таких слов Юкичи подходит к тому, скидывая рубашку, обнажая довольно-таки красивое тело. Только вот, на эти слова он получает странную реакцию: девушка, по его мнению, как-то сжимается и боязливо смотрит на того, отрицательно помотав головой, мол, не надо.       — Не беспокойся… Нам с тобой всю жизнь жить, можешь не стесняться, тем более я не есть тебя буду, а просто спать уложу, — пытается уговорить тот, протягивая руки к верёвкам сзади, из-за чего девушка возмущённо фыркает, отпихивая его.       — Не надо, пожалуйста… Тебя это не устроит, уходи и дай уйти мне, — тараторит тот, кажется, позабыв о том, что он — Мари и жена этого человека.       Юкичи удивлён, ничего не сказать. Но он не сдаётся и пытается разобраться во всей этой непонятной ему ситуации, поэтому он берёт руку Ринтаро и уводит его на кровать, бросив грубое «давай поговорим».       Вот теперь перед брюнетом стоит выбор: рассказать всё или сбежать, ударив бесстрашного наглеца чем потяжелее. Что ему будет, если он расскажет? Можно ли доверять мужчине напротив или нет? Огай не знает этого, но смотря на его тело, понимает, что крепкий, поэтому вздыхает и начинает разговор.       — Ты ведь не хотел этой свадьбы? — задаёт первый вопрос алоглазый, замечая сомнение на чужом лице, но Юкичи всё же кивает.       — Не хотел, вот именно… Ты бы был рад, если меня бы не было? — продолжает спрашивать тот.       — Смотря с какой стороны. Ты — один из хороших вариантов, которая не спешит залезть в постель с мужчиной, поэтому нравишься мне как кандидатка в жёны. Да и бойкая ты.       — Ой, всё… Замолчи. Ты не хотел свадьбы и рад был бы, если бы меня не было, — не обратив должного внимания, произнёс парень и вскоре продолжил, от чего седовласый лишь недовольно фыркнул, неприятно ведь, когда разговор идёт в одно русло и по плану этого вредного человека.       — Я тоже не хотела свадьбы и мужа, вот… Поэтому я сбежала несколько дней назад, а перед тобой сидит не Мари, — с каждым словом голос говорящего становился тише, да и более робким тоже.       Закончив говорить, Ринтаро исподлобья посмотрел на собеседника, ожидая бурной реакции. Прочитал удивление и смятение на его лице и опустил голову, ожидая возмущённого восклика, ора или даже удара, но ничего из этого не последовало. Фукудзава лишь произнёс:       — Матерь Божья… Я женат на мужчине, да это ж вы всех подставили, грешники недоделанные. Такой брак церковью и властью запрещён.       — Это единственное, что смущает тебя? — интересуется брюнет, недовольно хмурясь на такие слова об их прекрасном плане. Обидно же, как никак они старались, а этот… Только про церковь с властью и балаболит, будто его каждый день на мужчинах женят.