discharge

Лицо девушки продолжало пылать, даже когда она закрыла дверь в выделенной ей комнате. Ложиться в кровать не хотелось совсем, не говоря уже о полноценном сне. Что-то в этот момент изменилось, что-то сломалось в правилах мирового порядка, и именно поэтому Капитан так поступил. Да, верно это всего лишь сбой в реальном мире, сейчас она ляжет спать, и завтра утром все будет в точности, как и раньше. Не было никакой игры, и никакая Хистория этим вечером не приезжала на своей царской карете, и уж тем более Браус не давала ей задания, и Капитан ей не подыгрывал. Она будет дальше презирать Леви и все его действия, дальше будет говорить всем, какой он бесчеловечный. А он… а почему тогда он поступил в этой ситуации намного человечнее, чем Эрен? — Остановись, Микаса, — прошептала девушка сама себе, встряхивая голову и осматривая новое для себя помещение. Эту комнату ей выделили только утром, несмотря на то, что до лейтенанта она была повышена более недели назад. Была она в ней лишь раз, и то когда переносила основные вещи. Помещение было небольшим, даже меньше, чем ее предыдущее место жительства: с левой стороны стояла односпальная деревянная кровать уже заранее заправленная; с правой же был письменный стол — абсолютно пустой; под ногами был тусклый ковёр, а напротив двери — одно единственное окошко. Выглядело это слишком тускло, будто ее не повысили, а отправили в изолятор. Но жаловаться Микаса не привыкла, поэтому молча прошла в середину комнаты, сняла с себя шарф и аккуратным движением положила его на поцарапанный стол. Мысли не давали покоя ни на секунду, постоянно возвращая к одному и тому же моменту. Помимо противоречивых чувств, у девушки оставался одна чертова мысль: «Почему?». Полупустая комната, к сожалению, не могла дать ответа на вопрос своей новой владелицы, как бы она того ни желала. — Непонятна мне ваша логика, Капитан. — Произнесённые слова улетели в пустоту, оставшись без какого-либо ответа. Утро наступило куда быстрее, чем успела заметить его Микаса. Стоило ей прилечь на край кровати, как через несколько минут она уже сладко дрыхла. Ни одна похабная мысль не залезла к ней в голову и не помешала наконец-то выспаться, отчего на утренней тренировке девушка выглядела, как никогда свежо. Чего нельзя было сказать об Эрене. Большие мешки залегли под глазами, капилляры потрескались от бессонной ночи — вид, мягко говоря, был у него помятый. Боль расползалась по его мышцам ног, ему хотелось лечь и больше никогда не вставать с кровати. Слева от него стояла Хистория в спортивной одежде Разведкорпуса, однако впервые в жизни Микасе не было до этого никакого дела. Её голова была пуста, тем самым освобождая девушку от лишней головной боли. Однако продолжалось это ровно до момента появления Капитана на поле для тренировки. Чёрная тень под глазами — всегда была отличительной фишкой Леви от других, но сегодня она была меньше, чем обычно. У многих от этого сразу появилась надежда, что Капитан выспался и будет меньше зверствовать оставшийся день. Мужчине пришлось быстро разбить бессмысленные ожидания, приказывая делать полную разминку, после чего приступать к отжиманиям. — Пятьдесят для начала? Серьезно? — чуть ли не шепотом проговаривала Саша, делая растяжку на ноги. — Я едва тридцать могу отжаться, после чего меня нужно немедленно отнести в столовую. Не рановато ли он начал издеваться над нами? — Мне бы хотелось ответить, что он всегда такой, — также тихо отвечал Жан, — но после вчерашнего… — То, что произошло вчера — никак не влияет и не может повлиять, — грубо отозвалась Микаса, привлекая к себе лишнее внимание. Свежий поток воздуха поднимал её неровно состриженные волосы в небо, заставляя вдохнуть воздух, в котором так и пахло предстоящим дождём. На небе действительно начинали скапливаться тучи, а где-то вдали слышался гром. Кадеты оглянулись, совершенно не понимая о чём идет речь, но и спрашивать из них никто не решался. Практически никто из них не имел дело с лейтенантом Аккерман, но, зная, на что способен капитан с такой же фамилией — решили промолчать. Девушка же в свою очередь чувствовала себя иначе, чем обычно. Стоило один раз посмотреть на Леви, когда он только появился, так всё стало «иначе». Её собственный взгляд больше не останавливался на чужих глазах, он спускался ниже, очерчивая рельефы мышц, выглядывавшие из-под распаханной рубашки. Как только она это осознала, на её лице появился прожигающий румянец, заставляющий её опустить голову вниз. Стыдно, безумно стыдно. На её счастье Капитан не обращал на неё никакого внимания, акцентируя своё внимание на ком-то ещё. Правда, длилось это счастье считанные минуты. — Аккерман, ко мне. — Послышался негромкий, но пронзающий её сердце голос. Микаса на секунду дёрнулась, до последнего надеясь на то, что ей послышалось, но, когда поняла, что нет, направилась быстрыми шагами к мужчине. Хотелось как прежде вскинуть голову вверх и, смотря в глаза, подойти с полной уверенностью. Только вот смущение душило за горло, не позволяя лишний раз поднять взгляд. Честно говоря, девушка сама не до конца понимала, что с ней происходит. Почему один поцелуй вызывает в ней такую реакцию, ведь с Эреном она тоже целовалась и даже больше, но подобного даже и близко не было. Возможно, мозг играл с ней злую шутку, прекрасно понимая, что с Капитаном ничего подобного и быть не может, и подкидывал ей похабные мыслишки в голову? Если это действительно так, она была готова достать нож и собственноручно вырезать его из своей головы, чтобы вернуть всё на прежнее место. Ей хотелось, и она даже пыталась воспринимать его, как своего начальника, как бойца с опытом, как она это делала раньше. Но теперь, смотря на него, она видела в нём в первую очередь мужчину, с которым у неё был поцелуй. И который показал ей, что от него тоже можно получить удовольствие. — Кадеты, внимание! — чуть громче произнёс Капитан, обращая на себя всеобщее внимание. — Сейчас мы с лейтенантом покажем вам один приём, который может помочь спасти ваши жопы в ближнем бою. — Капитан, не сочтите за грубость, но зачем нам приёмы против людей? — спросил паренёк с растрёпанными рыжими волосами, вышедший вперед. Его спортивная форма была жутко помятой, что наверняка бесило Капитана, к такому мнению пришла Микаса, посмотрев на него. Господи, ну почему она теперь оценивает других людей глазами Леви? За что ей это? — Сразу видно, кого убьют первым, — будто выплевывая яд, чем подтвердил мысли девушки, ответил мужчина. — Запомни, дубина, никогда не знаешь, кем окажется твой враг. Это может быть титан, бродящий за стенами, а может твой сосед по койке, которому в голову моча ударит. Ясно? — Да, сэр! — встав в стойку, ответил парень, совершенно не понимая, к чему клонит Капитан. Но задавать ещё один вопрос будет равносильно самоубийству, поэтому было проще замолчать и отойти назад — примерно это прочитала в его взгляде Микаса. — Начнём с простого, однако, если вы не знаете первостепенных техник рукопашки, то вы сломаете себе руку, — продолжал мужчина, становясь в боевую стойку. Микаса повторила его движения будто в трансе, продолжая витать в своих мыслях. — Крюк локтем, он же удар локтем: запомните, он выполняется не самим локтем, а предплечьем, а для особо тупых — частью руки, которая ближе всего к вашему локтю. Ваша задача подойти к противнику на расстояние согнутой руки, после чего, — показывая на своей руке, объяснял Леви, — вот этой частью нанести удар. Если вы всё сделаете правильно, то сможете уложить врага за один удар, может даже до потери сознания. Во время объяснения мужчина подошёл ближе, как и говорил, отчего по носу девушки ударил чужой тяжелый аромат чего-то неизвестного. Вряд ли это был парфюм, но запах был приятным, заставляющий девушку отключиться от реальности на несколько секунд. Она чувствовала его и раньше, находясь рядом с Капитаном, но никогда он действовал на неё таким образом. Наверное, потому что раньше ей не хотелось оказаться ближе к источнику этого запаха, а наоборот — как можно дальше, желательно в другой конец замка. — Собственно, что вам делать, если вы видите, что вас собираются ударить этой частью руки? Пытаться блокировать этот удар — самая тупая идея, которую может сгенерировать ваш мозг. В лучшем случае вы отлетите, в худшем — сломаете одну из своих рук. Следовательно, единственный для вас вариант — это уклоняться. — Посмотрев на реакцию своих подчинённых, мужчина горестно вздохнул. Леви прекрасно понимал, что они ни слова не разобрали из его речи, как бы он ни пытался им это разжевывать. Поэтому единственным решением было показать наглядно то, о чём он им говорит. — Готова, Аккерман? — Да, сэр, — слегка громче обычного ответила Микаса, в последнюю секунду собравшись со своими мыслями. Девушка молилась всем богам, чтобы Капитан был полностью занят объяснением и не видел того, что творится у неё внутри. А творилось дохрена всего. Мысли кружились скопом и, несмотря на надежды Микасы, что утром всё станет на свои места — всё стало только хуже. Ей было необходимо больше времени, чтобы переварить внутри себя то, что произошло с ней вчера. И ещё больше времени, чтобы её тело не шептало на ухо, что хочет повторить нечто подобное. А ей действительно хотелось, чтобы мужчина напротив неё повторил подобное ещё раз. Возможно даже хотелось, чтобы это зашло чуть дальше, но только для того, чтобы Микаса убедилась в том, что секс это неприятно, и совсем неважно, с кем ты этим занимаешься. Как же это отвратительно. Леви медлить не стал, сразу после ответа, ринулся вперёд, показывая «крюк локтем». Микаса понимала, что единственный способ уйти целой — это уклониться, но воспалённый мозг совсем забыл о том, что уходить нужно не вниз, а в любую из сторон, желательно в ту, откуда идёт удар. Но тело девушки ушло вниз от удара, после чего она ощутила, как её ногу выбивают подножкой, заставляя потерять равновесие и упасть на пыльную землю. Послышался болезненный выдох воздуха, который выскользнул из тела при соприкосновении с поверхностью. Глаза распахнулись то ли от удивления, то ли от боли. — Микаса! — послышался обеспокоенный возглас Жана, заставляющий прийти девушку в себя и перекатиться от следующего удара. Чужой кулак остановился в нескольких миллиметрах от земли. Девушка, до сих пор не понимала, как она могла допустить подобных промах и единственное, что ей оставалось, это посмотреть на Капитана. Его лицо, в свою очередь, было спокойным, однако в тёмном взгляде четко читалась одна фраза: «Что это за хуйня, Аккерман?». И в правду, что это за херня была? Какого чёрта она творит такую ерунду перед кадетами? Однако он ничего ей не сказал, встав на две ноги и одним взглядом утихомирив Кирштайна, Леви вновь посмотрел на новобранцев. — Если вы будете уклоняться вниз от этого удара, то окажетесь в таком же положении, что и Аккерман, — учебным голосом продолжал мужчина, не смотря больше на лейтенанта. — Если на вас несутся с таким ударом, то ваша единственная цель — это уйти в ту сторону, с которой наносится удар, чтобы противнику понадобилось больше времени на разворот. Всем понятно? Послышались возгласы согласия, однако их девушка уже не слышала. В ушах стоял звон, хотелось провалиться под землю. Как? Как она могла допустить такую ошибку? В жизни не допускала ошибок в технике, а тут… лежит на земле, без какого-либо желания подниматься. Микаса знает, что если сейчас посмотрит на свой отряд, то увидит обеспокоенные лица, а может даже насмешку. Но лучше будет, если они посмеются над ней и её тупостью, чем станут беспокоиться из-за такой ерунды. Чувство стыда прогрызало в ней дыру, огромную и без просветную. Впервые в жизни хотелось заплакать на ровном месте. Не потому, что кто-то умер или еле выжил, а потому что дала собственной слабости выползти наружу. А если бы это произошло в реальном бою? Что бы сейчас с ней было? Лежала бы трупом на такой же пыльной земле, по которому потом пробежались лошади, и, может, в лучшем случае, её бы захоронили в безыменной могилке. — Эй, Аккерман. — Послышалось прямо над ней, отчего глаза распахнулись. — Если я сказал, что все свободны — это значит, что абсолютно все. Или у тебя ноги отказали? — Нет, сэр, — тихо пробормотала Микаса, приподнимаясь на локтях. Девушка оглянулась и поняла, что на поле уже никого не осталось, кроме них двоих. Даже туч, которые кружились всё это время, они вслед за кадетами покинули тренировочный полигон. Леви продолжал сидеть подле неё на корточках, явно не желая пачкать одежду в пыли. — Соберись и выбрось всю муть из своей головы. — Через несколько молчаливых минут, подал голос Капитан. — Что? — не понимая, о чём он говорит, переспросила Микаса. — Я не слепой, Аккерман, — спокойно произнёс мужчина, внимательно вглядываясь в лицо своей подчинённой. Он видел буквально всё то, что мелькало в её голове, стоило ему лишь посмотреть в её глаза. Микаса пыталась выдержать этот взгляд, всматриваясь также в лицо Капитана, но быстро отвернулась, пытаясь скрыть полыхающее лицо за волосами. Мужские пальцы обхватили её подбородок, заставляя поднять голову и вновь посмотреть на чужое лицо. — Для меня нет ничего удивительного в том, что тебя преследуют определённые мысли, однако меня удивляет то, что ты позволяешь им себя настигнуть и взять контроль. Запомни одну простую истину, Аккерман… Чужие пальцы сжали подбородок до болевых ощущений, но девушка отдала сейчас всё, чтобы он ей его сломал. Чтобы ощутить эту боль, чтобы эта боль выместила все мысли из её головы. А ещё лучше, чтобы дала возможность возненавидеть Капитана и больше никогда не думать о нём в таком ключе. — Ты в первую очередь не девушка, а солдат. Солдатам не свойственны эмоции и чувства. Солдаты созданы для выполнения приказов и отдачи своих жизней за великую идею. Мне хватило твоих побегушек за Эреном, натерпелся. Теперь мне не хватает того, чтобы ты пропускала удары из-за своих девичьих чувств. Поэтому, — мужчина усилил свою хватку и приблизился к бледному лицу, заставляя её смотреть только на себя, — выбрось нахуй из своей головы всё, что тебе мешает быть идеальным солдатом. Эмоции, мысли, воспоминания, что бы это ни было. Чужие серые глаза горели огнём, заставляя смотреть только на них и воспринимать любую информацию, которую сейчас говорит их владелец. Его лицо выглядело устрашающе. Губы были в нескольких миллиметрах от её собственных, но в этом не было никакого сексуального подтекста, даже и близко. Микаса смотрела в его глаза, слушала его слова, и постепенно её собственные зрачки становились меньше, а румянец с щек сходил на нет. Может быть, Капитан Леви обладал техниками гипноза, ибо по-другому это было сложно объяснить. — У тебя есть ты и только ты. И поверь мне, тебе не нужен никто другой. Ни припизднутый Эрен, ни бегающий Жан, и уж тем более ни я. Успеешь ещё намечтаться, как только закончится всё это дерьмо, если выживешь. А ты выживешь, если последуешь моему совету. Уяснила? Микаса едва кивнула головой, после чего хватка ещё больше усилилась, заставляя почувствовать, как челюсть вот-вот хрустнет. — Д-да, Капитан… — еле выговаривая, ответила девушка, ощущая, как пальцы и дыхание исчезают с её лица. В следующую секунду, мужчина уходил в сторону корпуса, не думая даже о том, чтобы обернуться назад или помочь лейтенанту подняться с земли. Из-за этого всё произошедшее казалось видением, которого не было наяву, зато которое оставило на девушке отпечаток. Как физический, так и психологический. Хрупкое тело поднялось с земли, будто по щелчку пальца, а дрожащие ноги понесли её следом за мужчиной. Если бы я всё ещё любила Эрена, то точно не поняла бы, о чём сейчас говорил Капитан. Однако сейчас… он как никогда прав. Мы не имеем права на чувства или желания, на наших плечах лежит ответственность за будущее острова. Если не мы, то никто не вынесет столь тяжелое бремя и не даст нам свободу. Я должна быть сильнее. После обеда, на котором он не появился, мужчина направился в лабораторию на цокольный этаж. Коридоры были пусты, не считая постовых, которые менялись каждые три часа. Честно говоря, последнее, куда хотел бы идти Леви — это лаборатория. Разговоры с Ханджи один на один всегда были невыносимыми, даже несмотря на то, что он считал её своей близкой подругой, но после потери Эрвина, они стали ещё и напряженными. Однако она сама попросила его зайти к ней, повторяя о каких-то успехах в исследовании титана. Если бы он даже отказал, то вероятнее всего тогда Ханджи сделала это не просьбой, а приказом, что в принципе никак не меняло положение его дел. — Очкастая, я тут, как ты и хотела, — спускаясь по лестнице, на повышенном тоне произнёс Леви, совершенно не зная, откуда её ждать. Сколько бы раз он тут ни появлялся, всё оставалось точно таким же: разбросанные бумаги, передвинутые столы, какие-то пробирки, непонятные устройства… и Ханджи. Она могла сидеть под столом, могла выпрыгнуть из-за угла и попытаться его так напугать или же сидеть вниз головой на потолке с помощью УПМ. Леви мог много чего просчитать, но нахождение его старой подруги в этом месте — никогда. Хоть это помещение и называлось лабораторией — освещения тут было крайне мало, две лампочки (изобретение Ханджи, вместо свечек, чёрт знает как они работают, она говорит, что эта тайна уйдёт вместе с ней в могилу) кое-как освещали большую территорию, одна из которых время от времени начинала мигать. Они освещали все тёмно-зеленым цветом, и мужчина искренне не понимал, как при таком освещении можно работать с бумагами. А ведь именно большую часть этой комнаты занимали записи, бумажки и просто всякие каракули Ханджи. Стоило спуститься на пару ступенек вниз, как в нос ударяло запахом резиновых перчаток и спирта, и если не знать, что тут сидит в основном Зое, то можно было бы сделать вывод, что тут живут пьяницы. — О, наконец-то, иди сюда, — даже не глядя на него, с радостными нотками произнесла женщина. Ханджи стояла у одного из столов, внимательно проверяя данные на бумагах, явно готовясь их показать зашедшему гостю. На её голове был настоящий бардак, а то и неудивительно, уже несколько недель она не выбиралась отсюда. Плащ, на котором красовался герб разведки, был полностью грязным, в некоторых местах даже порванным, не говоря уже о остальных вещах. Мужчина аккуратно прошёл к ней, боясь задеть другие вещи, зная, что если они упадут, то пыль поднимется ото всюду. Если Зое не могла позаботиться о себе и своих вещах, то куда там целому помещению с множеству различных вещей. Он как-то пытался убраться тут, но после того, как на него спрыгнула лягушка со светильника — Леви сюда заходил только по делу. Мало кто знал, что одно из немногих, чего боится сильнейший воин человечества — это лягушки, но Зое явно это прознала и очень хорошо этим пользовалась. — Ну, что у тебя? — без каких-либо эмоций поинтересовался Леви, остановившись на небольшом от неё расстоянии. А то мало ли что, подхватит от неё какую-нибудь болячку. — Не поверишь… — с улыбкой на лице повернулась женщина, оставляя бумаги на столе. — По собранному материалу за несколько лет у меня получилось установить примерное время, когда эти люди были обращены в титанов! — Ханджи никогда не церемонилась и вываливала все важные новости в лицо, в отличии от Эрвина. Наверное, к этому Леви тоже не скоро сможет привыкнуть. — Ты хоть представляешь, насколько эта информация будет для нас полезной? — Материалам? — недоверчиво переспросил мужчина. — Всё, что остаётся после убийства титана — это пар, Ханджи. Ты умом не тронулась? — Да-да, то есть нет, — отмахиваясь, отвечала женщина. — Испаряется всё, только вот после крови титана остаётся жидкость, которую вооружённым взглядом не видно, да и она практически сразу же впитывается в нашу одежду. На эту мысль меня подтолкнул Армин во время одного из походов, но… В общем, это не суть важно… — Нет, это ещё как важно, — перебил её Леви, брезгливо осматривая свой плащ. — Теперь его придётся стирать в два раза чаще, а то и после каждого титана. — Чтобы вывести эту жижу, нужно постирать раз двадцать подряд, и то вряд ли поможет, так что можешь успокоиться. — Ахуеть, как успокоила… — Замолчи и послушай меня, — перебила его командующая, устав от того, что её перебивают и не дают вывалить все новости за раз. — Каждые три месяца, примерно во второй половине, титаны прибывают на наш остров. Следовательно, они тут бывают два раза за полгода. Как я смогла установить, один из титанов, точнее людей, был обращен около недели назад. — То есть… — Да, неделю назад они тут были. У нас есть около двух месяцев, чтобы подготовиться к их следующему приезду. Чтобы захватить их и узнать всю нужную информацию, понимаешь, о чём я? Мы наконец-то сможем сдвинуться с мёртвой точки. Сможем узнать, что на той стороне. Ханджи выглядела воодушевлённой, рассказывая об этом она активно жестикулировала руками, пытаясь Леви передать все эмоции, что испытывает она сама. Однако мужчина смотрел на неё скептически, не веря до конца в то, что из этого может что-то получиться. — По твоему лицу я вижу, что ты очень рад, — усмехнулась женщина, пытаясь хоть как-то подбодрить своего мрачного друга. — Ладно, ближе к вечеру я поделюсь этой информацией с Армином, и мы разработаем план: нужно будет до этого времени избавиться от оставшихся титанов, собрать продовольствия в поход, сообщить в столицу, ну, в общем и целом, если хочешь, можешь зайти к нам. — Не захочу, — выплюнул мужчина, двигаясь уже в сторону выхода. Ему нужно было время, чтобы обдумать эту информацию, чтобы подсчитать все риски подобной операции и её последствия. А главное самому подготовиться к тому, что они сдвинутся и приблизятся к той самой заветной мечте Эрвина. — Кстати, — неожиданно продолжила Ханджи, чем заставила Леви остановиться на первой ступеньке, — не слишком ли ты груб был с ней? — Ты о чём, очкастая? — Скорее о ком, — усмехнувшись, командующая продолжила. — Я слышала твой монолог про солдата на площадке, а ещё по корпусу очень быстро расползаются слухи, даже о том, что случается после отбоя. Леви устало выдохнул, совершенно не желая обсуждать это с Ханджи. У них когда-то был подобный разговор, и ни к чему хорошему он не привёл в последствии. Точнее привёл, но потом обрёк на нечто ужасное. На то, о чём Аккерман не вспоминает практически никогда. — По-моему, ты как никто другой, должна понимать о чём я говорил, — обернувшись, ответил мужчина. — Чем ужаснее я буду в её глазах, тем быстрее она отбросит всю эту девичью поеботу и вернётся в своё обычное состояние. Ханджи ничего не отвечала, продолжая копаться в своих бумажках, однако когда Леви уже повернулся и хотел уйти, женщина продолжила. — Не считаешь её достаточно симпатичной для тебя? Вопрос странный. Вопрос с подвохом. Аккерман прекрасно понимал, что вне зависимости от ответа, Ханджи поднимет одну единственную тему. Да и задаёт она этот вопрос, чтобы сделать именно это. Но даже понимая это, в голове на секунду возник ступор. Недостаточно симпатичной? Микасу? Наверное, если бы они жили в другом мире, то он бы бегал за ней хвостиком, подтирая слюни и надеясь на то, что ему хоть что-то перепадёт. Девушка была высокой и стройной, невероятно красивой для такого, как он. Однако если не брать в расчёт внешние данные, то её характер был схож с его. И как бы он не отрицал, но его привлекала строптивость в ней, не говоря уже о физической силе. Но в реальности он не мужчина, а Капитан. Солдат, точно такой же, как и она. Он уже нарушил один раз это правило, и они оба знают, к чему это привело. — Даже не думай начинать разговор о ней, — прошипел Леви, быстрыми шагами возвращаясь к командующей и беря её за грудки. Несмотря на то, что он был ниже Ханджи на голову, это не мешало ему держать вверх над ситуацией. — Да, я спал с ней, может быть даже шептал глупые слова о любви и в редкие моменты говорил о том, что мы с ней будем жить счастливо, как только титанов не останется на этой земле. Только вот женская особь оставила от неё вмятину, а после я собственными руками выбросил её труп из тележки под ноги титанам, не похоронив в каком-нибудь лесу, как это положено, а знаешь почему так произошло? — Слова мужчины отдавались приглушённо, но для женщины они были громче, чем любые крики, которые она слышала в своей жизни. — Потому что эта дура в последние секунды своей жизни, мечтала о том, что я прилечу и спасу её. Вместо того, чтобы делать, что-то самой, она надеялась на меня, пока я был в совершенно другом месте! И я не хочу, чтобы такой талантливый солдат, как Аккерман, повторила её судьбу. — Я думаю, что Петра сделала всё возможное, чтобы спастись, — сглотнув слюну, проговорила Ханджи. — Но тем не менее сдохла. Как и остальные из того отряда, они все сдохли, — сжимая в руках чужой плащ всё сильнее, парировал Леви. — Так и ответь мне, на кой чёрт ставить под лишнюю угрозу Аккерман? Или, может, мне стать для неё вторым Эреном, чтобы она летала и пыталась защитить меня, а? — Леви, не неси бред, — положив свои руки поверх его и пытаясь их убрать со своего плаща, отвечала женщина. Её попытки оказались тщетными, однако это не помешало ей сказать следующей фразы: — Интересно, насколько ты даёшь себе отчёт в том, что пытаешься защитить не её, а самого себя? Сразу после этого вопроса послышался громкий удар по столу, а после скрип от поломанных ножек, которые сползали по полу. Деревянный стол треснул пополам, а все содержимое скатилось на пол. — Я переживу, — спустя недолгое молчание, продолжил Леви. — Если она умрёт, то я смогу это пережить. Но её смерть не стоит той цены, которую ты мне предлагаешь. — Не понимаю я тебя, Леви. — Выдохнула женщина, убирая очки наверх и протирая оставшийся глаз. — С чего ты решил, что если она будет одна, то сможет избежать смерти? Или что это даст ей сто процентную гарантию на выживаемость? Может вы завтра оба скончаетесь от неизлечимой болезни, одни в холодном поту, без кого-либо рядом. — Ханджи… — Я к тому, что это лишь твои страхи. Может быть, после одной ночи она потеряет к тебе интерес, и всё встанет на свои места. Или так будет наоборот, откуда тебе знать? Знаешь, мне кажется, что, если есть возможность с кем-то сблизиться, то нужно ей пользоваться. А то потом, пытаясь защитить его, ты увидишь, как он жертвуя своей жизнью, спасает твою. Иронично, да? После этих слов, мужчина окончательно поник. Она говорила о Моблите, о том, в кого была влюблена, но отталкивала до последнего, чтобы не давать лишних надежд. Тоже думала, что сможет его так защитить, но всё оказалось совсем иначе. Леви опустил голову вниз, после чего отпустил плащ командующей, давая ей возможность отойти от него. Наверное, ему стоило извиниться. Только вот Аккерманы никогда не умели извиняться, будто их язык не пригоден для того, чтобы произносить такие простые слова. — Да, расслабься ты, — хлопнув его по плечу, неожиданно сказала Ханджи. — Подумай лучше о себе, чем обо мне. Женщина хотела сказать, что-то ещё, но быстро прикусила язык и отошла на другую сторону, начиная собирать бумаги со сломанного стола. Ничего больше не сказав, мужчина поднялся из лаборатории, желая побыть в одиночестве. В это время в комнате Микасы тоже проходил деликатный разговор. — То есть, он сказал тебе, что ты должна быть идеальным солдатом? — уточнил Армин, сидящий на кровати подле своей лежащей подруги. — Да, и я считаю, что он прав, — смотря в потолок, отвечала Микаса. — У нас нет времени и возможности на то, чтобы проявлять к кому-то свои чувства. Лучше мы потратим это на освобождение Парадиза. Смотря на состояние девушки, Армин даже не знал, какие слова ему нужно подобрать. Микаса не выглядела разбитой или растерянной, как сегодня утром. Её глаза были темнее обычными, но на лице была видна уверенность и ничто больше. — Мне кажется, Капитан имел ввиду, что тебе не стоит заострять внимание на том, что было вчера. Другими словами, что он тебе не подходит, понимаешь? — девушка перевела свой взгляд на парня и тот продолжил: — Тебе не стоит относиться к его словам так категорично, он просто беспокоится за твоё состояние, чтобы ты не сделала такой же ошибки и в реальном бою. Неудивительно, что ты могла неправильно воспринять его мысль, он всегда подбирает достаточно грубые слова, и… — Нет, Армин, — перебила его девушка, усаживаясь на кровати, рядом с ним. — Я правильно поняла его: романтической чуши не место тут, неважно с кем. Удивительно, как я раньше не понимала такой простой истины. Арлерт устало выдохнул. Ему хотелось переубедить Микасу в обратном, для её же блага, но получалось крайне плохо. — Армин, я хочу сходить в спортзал, — произнесла девушка, прямо говоря ему о том, что пора уходить. Парень понимающе кивнул и поднялся с кровати, но его остановило то, что ему в руку пропихнули какую-то мягкую вещь. — Верни его Эрену, — пояснила Микаса, поднимаясь следом за своим другом. В руке Армина оказался красный шарф, с которым девушка никогда не расставалась. Он выглядел потрёпанно, можно сказать даже ужасно, но больше мальчишку ужасало то, что Микаса решила с ним расстаться. Взглянув на неё своими большими глазами, он лишний раз убедился в её решительности, отчего ему ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия. — Помни, что если тебе нужно будет поговорить, ты всегда можешь прийти ко мне, — крикнул Арлерт вслед девушке, когда они уже вышли из комнаты. Микаса только помахала рукой, даже не поворачиваясь. Спустя час одиночной тренировки к девушке присоединился Леви. В этом не было ничего удивительного, ведь он сам назначил ей дополнительные тренировки. Следующие несколько часов прошли в убийственной тишине, прерываемой лишь падениями и болезненными вздохами. Сколько бы Аккерман не пыталась повалить Капитана, все выходило тщетно. Каждая её попытка либо была просто неудачной, либо заставляла её падать на жесткий пол. Вероятнее всего, на следующий день всё тело будет в тёмных синяках, а ещё ужасно болеть, но об этом девушка совершенно не беспокоилась. В голове крутилась единственная мысль, которую Микаса допускала: Не сегодня, так завтра. Рано или поздно, но я выйду победителем из наших дуэлей. И может тогда смогу доказать себе, что я тоже сильная.