discharge

— Начнём с разминки, отродья. Казалось бы, всё вернулось в привычное русло. Последние пару дней на тренировках звучит голос капитана, который не так давно вернулся со своей внеплановой командировки. Саша продолжает воровать еду из столовой, после чего прятать в своей комнате; Конни так же дурачится над ней; Армин вместо тренировки находится где-то у Ханджи, явно обсуждая дальнейшие действия Разведкорпуса; Эрен всё так же не показывает никаких эмоций, молча выполняя всё, что ему поручат. В глазах Леви выделялось только два персонажа: Жан и Микаса. Если со второй было всё понятно, по крайней мере, ему хотелось так думать, то поведение Кирштайна было чем-то новым. Всё чаще на его физиономии проскакивали гневные выражения, чаще всего, когда он находился в компании Микасы. Будто бы она его чем-то обидела настолько, что даже его покладистая любовь больше не помогала ему забыться. И Леви догадывался — чем. В корпусе после его приезда слишком часто слышалось имя «Жан» из всех возможных сторон. И если верить всем этим слухам, то, кажись, кого-то отшили. При том настолько явно и понятно, что он больше не мог слепо следовать своей мечте. Метнув свой взгляд на девушку, Леви лишь слегка зажмурился. Её лицо выглядело беспристрастно, холодно, как и всегда, но в тот же момент, совсем иначе. Будто она что-то осознала, то, что давно лежало на поверхности, но у неё никак не доходили до этого руки. По всей видимости, её мало волновало раздражение своего сослуживца, но оно и к лучшему. Незачем лучшему бойцу забивать свою голову подобным. Ведь её мысли были заняты совсем другим человеком, и, господи, об этом Аккерман тоже знал. В принципе, его собственная голова была забита примерно тем же. Первое, что спросила Ханджи, после его приезда: «Ну что, малыш Аккерман, ты готов попробовать ещё раз?». Знала бы она, как же его это бесит. Бесит, потому что понял, что не может выбросить эти мысли или закрыться от них, как получалось со многими другими. Микаса это нечто большее, чем навязчивое желание, это то, что ему нужно прямо сейчас и желательно навсегда. Тем не менее, он не спешил. Оставалось ещё что-то, что продолжало его сдерживать, и многие из вас подумали бы, что это страх, но нет — капитану не свойственно бояться чего-либо. В отличие от последствий, которые так и насаживались на его грудь и не давали действовать. Их будет слишком много, а с учётом нынешнего положения Разведкорпуса — бесконечное множество. Слишком часто он думает о них, настолько, что уже изнеможен этими мыслями. Так и прошла очередная тренировка, которая не привела ни к чему.

***

— Эй, Леви, подожди, я же пытаюсь тебе рассказать наш план! — кричала вслед Ханджи, пытаясь догнать мужчину. Аккерман двигался настолько быстро по замку, что совершенно не слышал, как командор следовала за ним, в попытках достучаться. — План? — резко обернулся Леви, совершенно позабыв о том, что так долго тревожило его воспалённый мозг. — Уже всё готово? — Да! Именно это я и пытаюсь тебе сказать последние пару минут! — наклонившись и облокотив ладони на свои ноги в поисках опоры, с тяжелой отдышкой, ответила Ханджи. — Уже такой старенький, но всё ещё слишком быстрый, — с усмешкой продолжила, женщина, выпрямляясь в полный рост. — Очкастая… — чуть ли не с шипением змеи произнёс капитан, намекая, что не настолько он и старый. Ему даже сорока нет. — Впрочем, неважно, — улавливая настрой собеседника, женщина быстро сменила тему. — Собери всех офицеров и выше на втором этаже, в кабинете заседаний. Начинаем через двадцать минут! — последнее, что произнесла женщина, после чего быстро скрылась в одном из многочисленных коридоров замка. — Хоть раз бы по-человечески объяснила… — потирая затылок, пробурчал капитан, после чего двинулся в другую сторону. Ровно через двадцать минут началось, так называемое, заседание. Все присутствующие, которые находились в том помещении, сняли свои зеленые плащи с гербом корпуса, оставив их за стенами этой комнаты. Поэтому на них всех красовались белоснежные рубашки и чёрные галстуки: на ком-то они смотрелись обыденно, а кто-то даже не смог нормально повязать его правильно на воротнике. В любом случае, не только эти мелкие детали раздражали Леви. На протяжении всего рассказа Ханджи и некоторых добавлений Армина, Микаса не сводила с него глаз. Она буквально то ли пыталась его таким образом испепелить, то ли застваить действовать. К слову, он смотрел на неё точно также, совершенно не вслушиваясь в речь своего командора: всё-таки в эти дела он был посвящен заранее, а до плана, о котором ему говорила Ханджи, они ещё не дошли. Время от времени, мужчина замечал, что не только Микаса смотрит на него. Боковым зрением он видел, как на них поглядывал Эрен, после чего сразу возвращался глазами к Ханджи и её абстракциям. — Ладно, пора перейти к делу, — хлопнув по столу и потерев ладошки друг о друга, громче прежнего заговорила командор. — За последний месяц мы зачистили множество титанов, но с уверенностью нельзя сказать, что они нам не помешают на нашей следующей экспедиции. — Экспедиции? — в слух переспросила Микаса, переводя своё внимание на Ханджи. Было видно, что её глаза загорелись, как и у многих других офицеров. Неудивительно, полноценных вылазок не было с момента возвращения после отбития стены Мария. Сначала все выдыхали со спокойной душой, но спустя месяца понемногу начали скучать по этому. Вероятнее всего, это ненормальное чувство, с учётом ранений и потерь, но они слишком сильно к этому привыкли. К звенящему воздуху в ушах, к крикам и адреналину в крови. К недостатку сухих пайков, ночным дежурствам возле палаток и душевным посиделкам возле костра перед отбоем. Даже Леви, подозревавший, что будет объявлено именно об этом, нервно выдохнул. Но он один из немногих, кто не разделял чувства остальных: ему хватило бы спокойных дней до конца своей жизни, и он не жаловался. Справедливо учесть, что видел он намного больше, чем они все, поэтому в этом тоже нет ничего удивительного. — Верно, — ответила женщина, виновато отводя взгляд от офицеров, однако быстро собираясь с мыслями, она продолжила: — это будет первая экспедиция Разведкорпуса, где наша цель изменится! В этот раз мы не будем ставить конечной целью титанов или же спасение того, что и так принадлежит нам! В этот раз, мы… — на секунду Ханджи запнулась, будто сомневаясь в том, стоит ли это произносить так, как оно есть, — …мы будем захватчиками! Мы захватим тех, кто приплывёт к нам с континента для установления дальнейшего контакта. Толпа офицеров переглянулась между собой, не понимая до конца, что подразумевает их командор под «дальнейшим контактом». — Я буду честна с вами, — продолжила Ханджи, видя недоумённые лица, — если они не захотят рассказывать нам всё, что знают, то нам придётся выбивать информацию всеми возможными способами. В том числе и пытками. Не забывайте, что если бы у нас был иной выход из этой ситуации, то мы никогда бы так не поступили. Но сейчас, когда мы знаем, что титаны, которых мы убивали годами — это обычные мирные граждане с материка, и превращают их те же люди, мы просто не можем оставаться в стороне и зачищать их! Пока у нас есть шанс, мы должны приблизиться к концу этого ада! После этой речи послышались поддерживающие вопли, к которым присоединились все присутствующие. По лицу командора было видно, что ей очень приятна эта поддержка, и она рада, что они разделяют эти чувства. Даже капитан молча аплодировал, продолжая стоять в дальнем углу комнаты. Да, командный дух это то, что нужно было им дать, перед отправкой. — Мы выдвигаемся завтра утром. — Как только толпа успокоилась, Ханджи перешла к основному плану действий. За её спиной Армин повесил большой плакат, на котором были выписаны все отряды и нанесена примерная местность. — По моим подсчётам, корабль должен прибыть в конце этой недели, а значит, мы должны успеть добраться туда и разбить лагерь до четверга. С капитаном Леви мы попробуем поговорить с ними мирно, всё-таки там будут и те, кого должны превратить в титанов, но для подстраховки у нас будет две группы: первая — это Эрен, находящийся под водой в обличии титана, — переводя взгляд на Йегера, женщина дополнила. — В худшем случае, тебе придётся пробыть в обличии титана более трёх суток… Твои показатели на данный момент говорят, что это реально, поэтому мы рассчитываем на тебя. К тому же, на тебе будет задача подать нам знак, как только они появятся на горизонте. Парень утвердительно кивнул, не произнеся ни слова. — Вторая группа: стрелки. Саша, этот отряд будет на тебе до нашего возвращения. — Взяв указку в правую руку, Ханджи попутно показывала на плакате всё то, о чем говорила. — На побережье есть множество камней, наваленных друг на друга, именно там вы и сядете в засаду. В случае если вы заметите, что хоть кто-то попробует достать оружие — сразу же стреляйте, без промедления. Будет ещё третья группа, для ближней защиты меня и капитана во время переговоров. — Указывая на участников последней группы, Ханджи нервно хихикнула. — По большей части, единственный человек из всех перечисленных, кто сможет защитить нас — это Микаса, все остальные являются кадетами, но они там должны находиться для численного преимущества перед врагами. Если вы не видите вашей фамилии на этом плакате, значит вы остаётесь в замке до нашего возвращения. Все остальные, завтра в пять часов утра должны быть возле конюшен с собранными рюкзаками и в полной боевой готовности. Не забывайте, что это не титаны, а такие же люди как и мы, но эта вылазка не менее опасная, чем все предыдущее. Армин передаст информацию кадетам, которые отправятся с нами. На этом все свободны. — Серьёзно, мы с тобой остаёмся в замке, с парочкой кадетов… — грустно выдохнул Конни, падая своей головой на колени к Жану, который сидел позади него на возвышенном месте. — Может, оно и к лучшему, — ответил парень, не отводя взгляда от Микасы, которая явно встревожилась после новости о вылазке. Большинство успело покинуть помещение, однако капитан продолжал стоять в углу, ожидая дальнейших действий лейтенанта. Микаса уже поднялась со своего стула, тем не менее, не спешила уходить. Её пальцы немного подрагивали, время от времени сжимались в кулак и после возвращались в прежнее состояние. Они были не последними, помимо оставались: Ханджи с Армином, которые продолжали обсуждать что-то между собой, Жан с Конни и парочка офицеров нервно перешёптываясь о предстоящем. По всей видимости, приведя свои мысли в порядок, Микаса развернулась, после чего двинулась в сторону Леви. Пожалуй, зал заседаний был одним из самых комфортных помещений во всём замке. Он выделялся тем, что вся мебель и даже пол тут были сделаны из дерева, отчего в нос бил приятный еловый запах. Дверь находилась внизу, сбоку от стола, за которым говорила Ханджи, но чтобы пройти в самый конец, нужно было подняться по небольшой лестнице, а сбоку от каждого подъёма располагались стулья, на которых сидели разведчики. Возможно, если добавить сюда столы, то получился бы неплохой кабинет для учебных заведений, но те здесь явно были бы лишними. Девушка поднималась не торопясь, всё-таки до этого она находилась в самом низу, пока Леви наблюдал за ней сверху. Можно было бы сказать, что он занял самую выгодную позицию, но и место, где сидел лейтенант нельзя было назвать проигрышным: на первом ряду, у самой стенки, можно было сесть боком и наблюдать за оставшейся половиной зала. Правда, Микасу интересовал лишь один человек. — Капитан, рада вашему возвращению из Митры, — едва наклонив голову, произнесла девушка. От её слов воротник рубашки будто начал душить своего хозяина. Слишком душно, слишком официально. — Ближе к делу, Аккерман, — в своей привычной манере бросил мужчина, не понимая, чего именно сейчас ему ожидать от нее. Обиделась, что он уехал? В чём-то подозревает? Кто знает, что там в голове у этих женщин, особенно у такой, как Аккерман. — Я смотрю, вы в добром здравии, — приподняв уголки губ, парировала Микаса. — У меня есть несколько вопросов, не могли бы мы обсудить их в вашем кабинете? Они говорили достаточно тихо, поэтому нет ничего удивительного в том, что на пару рядов ниже их уже не было слышно. Вероятнее всего, именно поэтому Жан так пристально смотрел на них, пытаясь уловить суть разговора. Может быть, именно поэтому Микаса ведёт себя сейчас так странно? Или… она всё-таки решилась поговорить о том, что между ними происходит? За одну секунду Леви успел слегка покраснеть, испугаться и решиться. Если она действительно решилась подойти к нему первой, то он не будет трусить. — За мной, — кинул мужчина, проходя мимо неё. Микаса убрала фальшивую улыбку со своего лица, после чего молча последовала за капитаном. Боковым зрением девушка видела, как чужие глаза следят за каждым её действием, и, возможно, именно это придало ей смелости подойти к Леви. Но даже если бы их там не было, если бы Жан уже ушёл, она все равно бы подошла. Ей хочется решить всё до завтрашнего дня, потому что прекрасно понимает, что потом уже будет некогда. На выходе из кабинета заседаний, они столкнулись с Эреном, который куда-то спешил. Однако, заметив свою сводную сестру в компании капитана, остановился. Микаса отчётливо видела, что он смотрел на неё, чуть ли не как на предателя. Ещё пару месяцев назад она бы остановилась, извинилась перед капитаном и ринулась к нему на шею, прося прощение за все, что сделала, либо сказала. Но сейчас, обдумав всё произошедшее ещё несколько раз, Аккерман не чувствовала своей вины. Да, был стыд, была злость и даже грусть, но точно не вина. Ей стыдно, что она так долго вешалась на него и так и молила полюбить себя. Её злило, что Эрен так грубо обошёлся с ней во время их первого раза, и то, что он поцеловал Хисторию на её глазах. И ей было грустно, что последний человек из «семьи», больше не представлял для неё той ценности, что раньше. Но всё это перекрывает чувство свободны, которую она смогла ощутить, после того, как отпустила его. Спустя долгое время она смогла вздохнуть полной грудью, стоило ей лишь снять этот шарф со своей шеи. — Микаса, мы бы могли поговорить? — неожиданно спросил парень, останавливая девушку, а вместе с ней и капитана. Услышав эту фразу, Леви не просто остановился, а замер, будто его ноги резко приросли к полу. Его сердце сжалось, ведь если девушка сейчас согласится, то для него это будет окончательным ответом на всё то, что произошло между ними. Если они сейчас уйдут, то она больше не решится подойти к нему, а будет смотреть неловким взглядом, так и говоря им, что всё, что произошло между ними было ошибкой. Взглянув мельком на Аккерман, он заметил не ожидаемую растерянность, а… ничего? Её лицо оставалось таким же холодным и спокойным, как и до того, как с ней заговорил парень. — Армин отдал мне шарф, и… — Я занята, Эрен. Давай, как-нибудь в следующий раз обсудим это? — на её лице не дрогнул ни один мускул, а слова сложились в ровное и уверенное предложение. Не дожидаясь его ответа, девушка едва ощутимо толкнула мужчину в спину, намекая на то, что они могут идти дальше. Леви не стал задерживаться, продолжая движение, уводя за собой лейтенанта. Кабинет находился на третьем этаже, как и комната новоиспеченного лейтенанта, и спальная комната Ханджи. Леви был немного ошарашен произошедшим, однако думал, что до кабинета они дойдут в тишине, но, видимо, девушка так не считала. — Вы думали, что я соглашусь? — спросила Микаса, когда они пересекли второй этаж. — Да, — без тени лжи и смущения ответил мужчина, продолжая подниматься. Несколько секунд молчания, которые давили на Леви больше, чем хотелось бы. От нервозности он начал считать про себя ступеньки, по которым они шли наверх. — Капитан, я думаю, что вы мне нравитесь. — произнесла Микаса, когда стопа мужчины коснулась седьмой ступеньки от пола. Не веря словам, которые он только что услышал, Леви обернулся, встречаясь взглядом со смущенной девушкой. Её лицо покраснело, а взгляд так и пытался убежать, но несмотря на это, она стойко смотрела на капитана. Тем не менее было видно, что эти слова принесли ей долю облегчения. — Я помню, ваши слова о том, что я солдат, и то, что мои чувства нахер тут никому не всрались, и я честно пыталась пересилить это в себе или хотя бы не показывать при вас, но, кажется, я оплошала, — с глупой улыбкой на лице продолжала девушка. — Пыталась переубедить себя или даже доказать, что дело вовсе не в вас, но тут я тоже проиграла. Все, что мне остаётся это признать собственное поражение и повторить это ещё раз: Капитан, вы мне небезразличны. Микаса призналась Леви на седьмой ступеньке. Леви поцеловал Микасу на пятой. Без животной страсти, наоборот, нежно, едва касаясь языком её губ. Засчёт своих ботинок на платформе и лестницы, он был выше, отчего девушка повисла на его шее, становясь на носочки. — Проиграл здесь только я, — оторвавшись от поцелуя, и прижимаясь к влажному лбу Микасы, шептал мужчина. — Твои чувства взаимны, надеюсь, теперь ты довольна этим, Аккерман? — Очень довольна, — улыбаясь шире прежнего, ответила ему девушка, не забыв добавить, — Аккерман. Больше не было причин сдерживаться, не было причин, чтобы отказывать себе в своих желаниях. Леви подхватил девушку на руки, закидывая ту себе на плечо. С её стороны послышался громкий вздох, после чего весёлое хихиканье. Микаса, высокая и сильная девушка, однако в его руках она весила всего ничего. То ли из-за эндорфина, скачущего в крови, то ли она действительно недоедала, но сейчас этот вопрос мало волновал мужчину. Он быстро занёс девушку в свой кабинет, после чего закрыл дверь на замок и посадил её на стол, предварительно скидывая все бумажки на пол. Плевать сейчас на них, потом потратить пару минут, чтобы всё собрать и вернуть на место не являлось особой проблемой. Серо-голубые глаза девушки потемнели сильнее прежнего, в них читалась заинтригованность и ничем не прикрытое желание. Да, они хотели этого давно, но не решались друг другу признаться, не решались сблизиться и попробовать. Вовлекая девушку в новый поцелуй, уже более страстный, мужчина первым делом стянул с себя галстук, который так и норовился его задушить последние пару часов, на секунду отвлекаясь от девушки. Больше нет смысла врать себе, больше нет смысла ни в чём, кроме разгоряченной Микасы на его столе. Её руки блуждали по его голове, перебирая волосы и же прижимая его ещё ближе к себе. На секунду оторвавшись, Леви последний раз посмотрел на то, как белая рубашка идеально сидела на девушке, после чего вновь прильнул к припухшим губам Микасы, попутно расстёгивая пуговицы. Они поддавались слишком легко, из-за чего через пару секунд вещица валялась уже где-то на полу. Вспомнив о чужом галстуке, Леви одним движением руки его развязал, кинув к рубашке. Микаса оторвалась от его губ, после чего крепко обняла и повалила за собой на стол. Скинув повисшую рубашку на пол, мужчина ловким движением пальцев расстегнул чёрный бюстгальтер, сразу же откидывая его к рубашке. Мельком взглянув на лицо девушки, Леви не увидел замешательства, либо испуганности, а значит — можно продолжать дальше. Грудь у Микасы была достаточно большой, наливной и не обвисшей; тёмно-розовые соски уже успели затвердеть, что показывало её возбуждение. Смотря на эту картину, Леви поймал себя на мысли, что ему совсем не хотелось отрывать от них своего взгляда, но ещё больше хотелось потрогать, помять и даже поцеловать. Лицо девушки загустело румянцем, ей было неловко представать в таком виде перед капитаном, но поймав его взгляд полный похоти и желания, она попыталась хоть немного раскрепоститься. Не подумайте лишнего, ей хотелось заняться сексом с Леви, но страх, опыт прошлого раза и смущение, не давали ей возможности полностью отдаться процессу. Ощутив, как холодные пальцы прикасаются к её груди, Микаса судорожно вздохнула. Непривычно и совсем не то, чего она ожидала. Мужчина тем временем, не отрывая своего взора от бюста девушки, аккуратно его ощупывал, и спустя какое-то мгновение зажал меж своих пальцев её сосок, прокручивая сначала в одну сторону, а после в другую. Из женских уст вырвался полу-стон: то ли от контраста температуры, то ли от действий Леви — однако девушка покраснела пуще прежнего. Такое странное движение оказалось приятным, и пока девушка пыталась найти в своей голове ответ, почему, мужчина подключил вторую руку, выбивая из её груди еще пару кротких стонов, заставляя вернуться в реальность. Самого Леви в тот момент одолевало два желания: довести её до оргазма прелюдиями или же сразу приступить к делу. Хотелось моральной удовлетворенности, но стоящий колом член просил совсем другого. Не выдерживая собственного давления, мужчина всё резче и грубее оставлял ласки на теле Микасы, то покусывая за грудь, то царапая. На его удивление, звуки становились всё чётче, а сама девушка приподнялась на локтях, рвано целуя его и быстро снимая пуговицы с петель. Мужская рубашка слетела на пол, после чего женские руки начали блуждать по оголенному торсу, время от времени цапая его ногтями. Леви отпустил опухшие губы девушки, после чего начал спускаться поцелуями вниз, оставляя пару заметных засосов на шее, возвращаясь к груди. Его движения стали более уверенными, хватка грубее, а ласковый язык уже приносил совсем другие ощущения, от его Микаса обхватила его тело своими конечностями, полностью прижимая к себе. Ей нравилось, очень сильно нравилось, но нарастающее возбуждение требовало разрядки немедленно. Подрагивающая рука опустилась ниже, полностью обхватывая член мужчины сквозь брюки, начиная его ощупывать. Сначала девушка хотела только дотронуться, но из-за того, что они находились слишком близко друг к другу, он сам лёг ей в руку. Плечи мужчины мелко вздрогнули от такого прикосновения, а глаза недоверчиво блеснули. Леви смотрел на неё, как на богиню, которая снизошла для земных жителей и обратила особое внимание на него. В его взгляде так и читался один вопрос: «Неужели это происходит со мной?». Микаса мягко улыбнулась, целуя его в губы, так и показывая ему, что она реальная, что она здесь и сейчас именно с ним и больше ей никто не нужен. Это подтверждало и движение её руки, продолжая надрачивать уже давно стоявший член. Не выдерживая, Леви быстрым движением стянул брюки с девушки, заставляя её чуть приподняться и отбрасывая те к остальным вещам, после чего опустил свои штанины вместе с нижним бельём. Рука сразу же вернулась к выпирающей части тела, трогая его на живую и распределяя выделившуюся смазку по всей длине. — До инфаркта доведёшь, — с хрипом произнёс мужчина, наблюдая за этой развратной сценой. — И не надейся. Микаса чувствовала, насколько он был горячим и твёрдым, отчего результат собственного возбуждения был отчётливо виден на трусиках. Стягивая последний элемент одежды с девушки и не теряя времени, Леви собрал скопившиеся выделения пальцем, после чего аккуратно протолкнул его внутрь влагалища. Особого сопротивления он не почувствовал, но видя, что лицо девушки напряглось, он положил большой палец на клитор, начиная медленно его стимулировать. Микаса испытывала двоякие ощущения: палец внутри вызывал неприятный отклик, но внешние движения очень помогали от них отвлечься, тихо постанывая в плечо мужчины. Тем не менее мышцы были напряжены, отчего девушка оставалась в сидячем положении на краю стала. Однако стоило только фаланге зашевелиться внутри неё, ощущения начали меняться одним за другим, вызывая более бурную реакцию. — Приятно, очень приятно… — скулила девушка в плечо, пока Леви пытался сохранить остатки самообладания. Пока Аккерман находилась в растерянности от собственных чувств, мужчина аккуратно ввёл второй палец, давая пару секунд на привыкания, после чего вновь возвращая движение. Стоны стали громче прежнего, а женская рука на члене начала вновь двигаться, но в сбивчивом темпе. Не доводя девушку до оргазма, мужчина с громким хлюпом вытащил свои пальцы, слыша разочарованный вздох. Но уже через пару секунд одним движением руки, Леви опрокинул девушку на стол, заставляя принять ту лежачее положение и отпустить его член. — Расслабься, иначе я кончу быстрее, чем нам двоим хотелось бы, — низко прошептал на ухо мужчина, наклонившись к ней. Микаса нервно дёрнула головой в знак согласия. Она вовсе не нервничала, просто была взвинчена из-за желания и предстоящего действа. Она чувствовала, как головка органа проходится по её промежности, собирая все больше влаги. Даже это ощущение казалось ей до одури приятным, до момента пока головка не остановилась напротив входа во влагалище. Стало страшно, и хоть девушка пыталась откинуть страх куда подальше, получалось худо. Заметив это, мужчина вновь наклонился к ней, нежно целуя в губы и одновременно входя в неё. Леви будто разделил вместе с ней всё её напряжение в этот момент, ведь стенки внутри пропускали его с трудом, сразу же туго обхватывая член. Ему было до одури приятно, но он до последнего концентрировал своё внимание на реакции Микасы. Её лицо немного скривилось от нарастающей боли: брови свелись к переносице, губы поджались, а на лбу выступили первые капли пота. Войдя полностью, мужчина не двигался дальше, шепча на ухо различные успокаивающие и ласковые слова. Видя, что это не помогает, он попытался переключить её внимание поцелуями. Сначала в ушко, потом щёки, губы и шея. Девушка смотрела на него с болью, но одновременно и с таким доверчивым взглядом, что ему хотелось доказать, что он сделает для неё все, лишь бы боль ушла. Медленно, но верно, девушка начинала расслабляться. Движения становились более плавными и как только Леви уловил лёгкий кивок, а женские руки обвили его шею, он сделал первый толчок. Послышался одновременный тихий стон, отчего парочка переглянулась между собой. Улыбнувшись, так, как никому еще никогда не улыбался, мужчина продолжил движение, не отводя своего взора от девушки. Микаса на его глазах краснела и стонала, её тонкие пальчики проходились по затылку, а Леви тем временем начинал вбиваться более грубо, вызывая только больший экстаз у двоих. Да, Аккерман бесспорно нравилась его грубость, она распыляла, давала возможность не сдерживаться и царапать спину своего партнёра, а при удачных моментах даже покусывать за плечи и ключицы. При каждом новом толчке грудь девушки красиво подскакивала, отчего она не осталась без внимания — свободной рукой мужчина сжал её до болезненности, принося новые ощущения своей хозяйке. Безусловно, им обоим нравился процесс, но предстоящее чувство оргазма висело на волоске у двоих, от чего действия становились быстрее, а хватка более грубой, как и укусы девушки. — Леви! — выскочило из уст Микасы в один момент. — Пожалуйста, я так близко… Леви… пожалуйста! Это стало последней каплей терпения, последние толчки стали самыми грубыми и резкими, на одном из которых Микаса кончила, громко застонав и, дрожа, схватившись на спину мужчины, как за спасательный круг. Сам Леви продержался на две с половиной секунды дольше неё, выходя из податливого тела и обильно кончая на грудь девушки с тихим и протяжным стоном, едва ли не попадая ей на лицо. Как только женские руки отпустили его, ноги, как последние предатели подкосились, отчего ему пришлось аккуратно уложиться щекой на живот Микасы. Тонкие пальчики быстро вернулись, поглаживая его по волосам, как бы перебирая их между собой. На удивление между ними не появилось ожидаемой неловкости, наоборот — полное чувство удовлетворения. Чмокнув девушку в пупок, мужчина резко поднялся на ноги и поковылял со спущенными штанинами до уборной комнаты, к счастью, у него была отдельная, хоть и без душа. — Ты куда? — тихо спросила девушка, не желая подрывать появившуюся атмосферу. Да даже если и захотела закричать — не смогла бы, слишком сильно голосовые связки устали от последних минут. Радовало лишь, что в замке не было ни черта слышно, будто каменные стены пожирали все звуки. Леви не ответил, возвращаясь с полотенцем в руках. Он заботливо вытер последствия полового акта с груди девушки. В какой-то момент ей показалось, что он специально делает это медленно, чтобы ещё раз её потрогать. Может, так оно и было на самом деле. Откинув полотенце в сторону, мужчина повалился сверху на девушку, крепко обнимая её. — Все равно нужно посетить душ, — в типичной манере произнёс Леви. На такое едкое замечание Микаса лишь усмехнулась. Неужели именно это люди называют идиллией?