Габриэль

      «Моя голова…» — эта мысль первой пробилась сквозь вязкую пелену беспамятства. Боль не была острой, но череп словно сдавило раскалённым стальным обручем. Внутри что-то копошилось, мерзко пульсируя в такт бешеному ритму сердца. Кое-как разлепив веки, Габриэль судорожно нащупала на груди медальон. На месте.       С трудом сев, она огляделась и содрогнулась. Вокруг царила биомеханическая разруха: пульсирующие, сочащиеся слизью стены из сплетения плоти и металла. Место казалось смутно знакомым, но память буксовала, выдавая лишь рваные фрагменты. Прижав дрожащие ладони к вискам, Габриэль попыталась выстроить хронологию. Последнее чёткое воспоминание: храм, молитва Плачущему Богу. Затем крики с улицы. Она выбежала, чтобы исполнить долг целительницы… И вдруг небо потемнело, а сверху обрушилось что-то влажное и гибкое, намертво обвивая её тело.       Дальше — лишь тьма и обрывки кошмаров. Женщина с жёлто-зелёной кожей. Склизкие коридоры. Склонившийся над ней иллитид — чудовище со щупальцами вместо лица. Холодное, скользкое проникновение за глазное яблоко. И боль, разрывающая сознание на части.       Личинка. Осознание ударило наотмашь: пожиратель разума вживил в неё паразита.       Пошатываясь, Габриэль поднялась на ноги. Взгляд упал на светящийся резервуар неподалёку. Инстинкты вопили, что именно оттуда тварь достала червя, который теперь копошится у неё в мозгу. Рука сама потянулась к стеклу, но девушка вовремя отдёрнула пальцы: по корпусу ползли трещины, источая едкую, дымящуюся дрянь.       — Возможно, кто-то ещё выжил… — прошептала она в пустоту.       Едва она с надеждой взглянула на соседние капсулы, как палубу сотряс взрыв. Магия или артиллерийский снаряд? Резервуар, который она только что разглядывала, разлетелся вдребезги. Медлить было нельзя. Шатаясь, Габриэль побрела к сфинктероподобной двери, и та с влажным чавканьем разошлась перед ней.       Следующий отсек оказался огромным. Пламя сюда ещё не добралось, но пол был густо усеян телами. Жрица поспешила на помощь, однако, разглядев мертвецов вблизи, в ужасе отпрянула, оступилась и рухнула на колени.       — Дьявольские отродья… — выдохнула она, разглядывая крошечные трупы с кожистыми крыльями. Бесы. Слишком много для банального призыва. — Неужели мы провалились в Аверно?       Формально этот план бытия должен был казаться её крови почти родным, но для служительницы Ильматера он оставался абсолютным кошмаром. Вскочив, она бросилась прочь от трупов к странной биоплатформе. Девушка уже собиралась бежать дальше, как вдруг услышала стон, доносившийся откуда-то сверху.       Страх сковал горло, но стон повторился. Внутренний голос отчаянно требовал спасать собственную шкуру, однако жрица внутри неё не могла пройти мимо чужих страданий.       Взобравшись на платформу, Габриэль обнаружила некое подобие операционного стола, на котором лежал изломанный мужчина. Он казался мёртвым, пока внезапно не забился в конвульсиях. Обойдя кресло, Габриэль ахнула и в ужасе прижала ладони ко рту. Верхняя часть черепа бедняги была начисто срезана, обнажая пульсирующий мозг. На глаза навернулись слёзы: какие же нечеловеческие муки он перенёс?       «Да!» — чужая мысль бесцеремонно ворвалась в её сознание. — «Ты явилась, чтобы спасти нас. Ты освободишь нас из этой темницы!»       Она воочию видела, как обнажённый мозг вздрагивает, словно от нетерпения.       «Прошу тебя, — снова раздался ментальный зов, — скорее, пока они не вернулись!»       Голос был абсолютно инородным: ни мужской, ни женский. Целый хор переплетающихся сущностей вещал прямо в её разум. До Габриэль с леденящим ужасом дошло: говорил не мертвец. Говорил сам мозг.       — Чего ты боишься? — спросила она пересохшими губами.       «Врагов. Их очень много», — ответило существо.       — Я… не знаю, как тебя спасти. Милосерднее было бы даровать тебе покой. Чего ты хочешь?       «Извлеки нас из этого тела! — взмолился хор. — Освободи нас из плена. Пожалуйста!»       Габриэль не могла отступить. Её вера требовала помогать страждущим, какую бы причудливую форму те ни принимали. Осмотрев обнажённый мозг, она поняла, что он отёк и намертво зажат осколками черепа. Тянуть силой нельзя — раздавишь. Осторожно, шепча молитвы о смирении и стойкости, она начала аккуратно раздвигать кости. Получилось. С влажным хлюпаньем мозг выскользнул прямо в её ладони.       И тут… тёмное желание ядовитой иглой пронзило её разум. Сжать. Раздавить. Посмотреть, как этот склизкий ком будет корчиться в агонии. Сладкое, порочное любопытство.       Габриэль зажмурилась, до крови прикусив губу. Нет! Она целительница, а не чудовище. Наставления Бога-Мученика всплыли в памяти спасительной вспышкой: жестокость — это путь во тьму. Усилием воли подавив мерзкое наваждение, она расслабила пальцы.       Существо тут же спрыгнуло вниз, тяжело шлёпнувшись на палубу. Из него с омерзительным хрустом выросли когтистые лапки и короткие щупальца. Жуткое зрелище. И всё же ментальный голосок прозвучал почти по-детски радостно. Видимо, новорождённый монстр счёл её другом.       «В рубку! Нам нужно в рубку!» — позвало создание и резво засеменило вперёд.       Габриэль, которую била крупная дрожь от пережитого напряжения, поспешила следом. Вся былая решимость куда-то испарилась. Она до побеления костяшек сжала медальон на груди, черпая в прохладном металле остатки сил. Пробираясь сквозь изуродованные отсеки, она изо всех сил пыталась убедить себя, что шанс на спасение ещё есть.       Но тут дорогу ей преградила фигура из недавних видений. Жёлто-зелёная воительница в странных угловатых доспехах.       — Чудовище. Тебе конец, — прошипела она, выхватывая серебряный меч.       Виски пронзила невыносимая боль. В глазах потемнело, мир закружился в калейдоскопе чужих воспоминаний: полёты на красных драконах, сверкающие астральные клинки… И её собственное лицо. Габриэль увидела себя глазами незнакомки: измождённая, неестественно бледная, в потрёпанной жреческой рясе; спутанные волосы цвета мёда, отросшая чёлка едва прячет светло-серые глаза.       «Хорошо, что рога не вылезли», — нервно промелькнуло в голове Габриэль.       — А-а-а! — воительница согнулась пополам, выронив клинок, но тут же гордо выпрямилась, тяжело дыша. В её жёлтых, с вертикальными зрачками, глазах читалось мрачное понимание. — Цк’ва! Ты не раб. Это связь. Нам повезло… пока. Путь преграждают бесы. Поможешь мне пробиться — выживем. Мы должны добраться до рубки.       — До рубки? — переспросила Габриэль. — Добраться, пока… что?       — Пока личинки не завершили работу. У нас в головах паразиты гайк. Если не сбежим и не найдём способ их вырезать, наши тела и разумы исказятся. Через несколько дней мы станем иллитидами. Уродами, пожирающими чужие мозги.       — Мозгоедами? — Габриэль похолодела. — Но ведь можно же что-то сделать? Замедлить процесс, исцелить…       — Ничего, — жёстко отрезала гитьянки. — Сначала — побег. Только это имеет значение.       Габриэль отказывалась в это верить. Какая жестокая ирония судьбы: та, кто всеми силами пыталась вытравить из себя демоническое наследие ради служения свету, теперь превратится в бездушное чудовище. Но отчаиваться было рано. Сперва нужно выжить.       Жрица решительно кивнула и бросилась вперёд. Гитьянки, ловко подхватив меч, последовала за ней. Они ворвались в следующий зал, где несколько бесов уже с упоением терзали свежий труп. Заметив выживших, исчадия ада угрожающе зашипели.       Воительница рванулась в бой с гортанным яростным боевым кличем. А в руках Габриэль, разгоняя инфернальный мрак наутилоида, вспыхнул мягкий, но непреклонный священный свет Ильматера.