Габриэль

      В роще друидов, как всегда, было многолюдно и шумно. Габриэль пришла сюда, чтобы решить вопросы с местными заправилами, но её внимание тут же переключилось на проблемы тифлингов.       Возле небольшого обрыва она заметила маленького рогатого торговца. Жрица была готова скупить весь его нехитрый товар не глядя. Учения Ильматера просты: помогать страждущим и оберегать детей. Они невинны, даже если в их венах течёт дьявольская кровь. Уж Габриэль-то знала это лучше других. Будь эти дети-тифлинги чуть сильнее, будь в них чуть больше демонической крови, они бы смогли скрывать свой облик так же легко, как это делает она. Но их удел был куда более горек.       Однако всё её сострадание пошатнулось, когда один сорванец попытался заговорить ей зубы, пока девчонка-напарница ловко потянулась к её кошелю. Габриэль, глубоко погружённая в свои мысли, ничего бы не заметила, если бы не цепкий взгляд светловолосого эльфа.       — А, а, а, — произнёс Астарион, одной рукой перехватывая запястье девчонки, а другой укоризненно грозя ей пальцем. — Какая вопиющая бездарность. В следующий раз настоятельно советую выбирать цель, которая не сможет оторвать тебе руки.       — Пустите! — взмолилась маленькая воришка, заливаясь слезами.       — Отпусти её, Астарион, ей же больно, — строго приказала Габриэль.       — Что? — искренне возмутился он. — Ты же не станешь отрицать, что эта мелкая паршивка — воровка. Поверь, обычно я горячо приветствую подобное ремесло, но только не тогда, когда пытаются обчистить нас, да ещё и столь примитивным способом. Могли бы хоть немного постараться ради приличия.       — Отпустите меня! — продолжала хныкать девочка.       — Астарион, отпусти её немедленно, — в голосе жрицы прорезалась непреклонная сталь.       Эльф раздражённо цокнул языком и разжал пальцы. Девчонка, не теряя ни секунды, юркнула в толпу.       — Искренне надеюсь, что в следующий раз она трижды подумает, прежде чем повторять свой жалкий фокус, — фыркнул он, брезгливо поправляя манжеты.       — Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Кому, как не тебе, это знать? — осадила его Габриэль. — Когда ты слаб, ты цепляешься за любую возможность выжить. Можешь ли ты винить их за эту попытку?       На долю секунды ей показалось, что в глазах эльфа мелькнуло что-то тёмное. Боль? Отголосок старого унижения? Или просто глухое презрение?       — Да, ты абсолютно права, — криво усмехнулся он. — Именно поэтому нам стоит стать сильнее. Например, заняться нашей общей зубастой проблемой в головах, вместо того чтобы тратить бесценное время на благотворительность. Напомни-ка, ради чего ты вообще ввязалась в проблемы этих тифлингов? Тебе своих мало?       — Исключительно ради того, чтобы позлить тебя, как же иначе? — закатила глаза Габриэль.       Они ссорились едва ли не каждый час. Астариона раздражало в ней буквально всё: её принципы, манера общения, маниакальная тяга помогать каждому встречному. Он был законченным эгоистом, пекущимся лишь о собственной шкуре. Габриэль же, несмотря на свою природу, выросла в духе сострадания и сознательно выбрала путь служения Плачущему Богу. Она не могла предать свои обеты, как бы сильно ни устала. Глядя на этого надменного эльфа, она даже представлять не хотела, какие безжалостные вердикты он выносил, будучи судьёй во Вратах Балдура.       Окончательно лишившись настроения для светских бесед с друидами, Габриэль развернулась и зашагала прочь. Она слышала, что где-то поблизости держат в плену гоблина, и это казалось куда более полезной зацепкой. Но Астарион безмолвной тенью последовал за ней.       — Зачем ты идёшь следом? — спросила она, не сбавляя шага. — Я же сказала, что мы можем встретиться у выхода.       — И пропустить всё веселье? — лукаво улыбнулся эльф. — Я здесь явно не для того, чтобы решать чужие проблемы, да и общество рогатых изгнанников меня совершенно не прельщает.       «Какая ирония, — мрачно подумала Габриэль. — Вот только у меня рога тоже есть».       Но вслух она ничего не сказала. За день её лимит терпения иссяк окончательно. Она всерьёз опасалась, что ещё одна колкость — и она сорвётся, набросившись на него с кулаками. Судорожно сжав амулет на шее, жрица попыталась подавить клокочущую внутри злость. Не помогло.       

***

      С наступлением ночи отряд вернулся в лагерь. Проведя обязательную вечернюю молитву, Габриэль выходила из своего укрытия — старых развалин за водопадом, которые облюбовала ещё в первый день. Только здесь, под мерный шум воды, она могла побыть в одиночестве. С тех пор как в голове поселилась личинка, демонические порывы, голод и первобытная жажда разрушения стали одолевать её всё чаще. Расслабляться было нельзя ни на секунду.       Обычно к моменту окончания её молитв лагерь уже спал. Все, кроме Астариона. Габриэль начинала подозревать, что он вообще не спит. И вряд ли из благородного желания охранять их покой — скорее уж из страха, что во сне кто-нибудь из новых «союзников» случайно перережет ему глотку.       — Дивное зрелище, — раздался в полумраке его мелодичный голос.       Габриэль замерла и с удивлением обернулась. Эльф непринуждённо прислонился к поваленному дереву, заменявшему им скамейку, и смотрел вверх. Таким расслабленным она его ещё не видела.       — Я имею в виду звёзды, — с лёгкой усмешкой пояснил он, переведя взгляд на неё. — Ну, и отчасти твой подбородок.       Она скептически выгнула бровь. «Всё-таки он знает толк в сарказме». Это был далеко не первый его сомнительный комплимент за день, хотя Габриэль прекрасно осознавала, как выглядит. Спутанные волосы, длинная чёлка, скрывающая глаза, мертвенная бледность, тёмные круги и въевшаяся грязь. Впрочем, ей было плевать. Меньше всего на свете ей хотелось привлекать чьё-то внимание.       — Ты чего-то хотел? — устало спросила она, втайне надеясь на отрицательный ответ. Лимит ссор на сегодня был исчерпан.       — Нет, просто размышляю, — задумчиво ответил эльф, возвращая взгляд к небу. Габриэль слегка нахмурилась. — Что будет, когда мы доберёмся до этих хвалёных яслей гитьянки? Узнаем ли мы, как контролировать червя? Закончится ли на этом наш маленький поход?       — Только не говори, что будешь по всему этому скучать, — фыркнула она.       — Ха! — он легко поднялся на ноги и вплотную подошёл к ней. — А почему бы и нет? Ты побывала в Аду и вернулась.       При упоминании Аверно по спине Габриэль пробежал неприятный холодок.       — Пережила крушение наутилоида. И всё, что последовало за ним. Знаешь, меня обычно довольно трудно впечатлить. Но ты оказалась куда сильнее, чем мне казалось поначалу.       Его похвала сбивала с толку. Особенно если вспомнить, что при первой встрече он без малейших колебаний приставил нож к её горлу. Габриэль понимала, почему кажется слабой: хрупкая, измождённая девушка, не способная поднять ничего тяжелее половника. Так выглядела вся её раса — они были созданы притягательными, но на первый взгляд совершенно не опасными. И всё же… эта внезапная лесть настораживала.       — Мне казалось, я не в твоём вкусе… — осторожно протянула она.       — О, у тебя есть определённый шарм… отдаю тебе должное, — сладостно улыбнулся Астарион, склонив голову набок.       Вот оно. Габриэль, может, и не умела лгать сама, но фальшь чуяла безупречно. Ему что-то было нужно. Или же ему просто скучно. Что ж, если он хочет играть, она подыграет.       — У меня много талантов, — она чуть вздёрнула подбородок с наигранной гордостью. — И если ты хочешь узнать о них побольше…       Она ожидала ответной колкости. Чего-то вроде: «Но готовка в их число явно не входит».       Но ответ оказался иным.       — Безумно соблазнительное предложение, но…       Его голос вдруг дрогнул, понизившись на октаву. Габриэль замерла, поймав его взгляд. Он смотрел на неё не с игривой насмешкой, а с… голодом. Как хищник на загнанную добычу. И его покрасневшие глаза были прикованы вовсе не к её лицу. Он неотрывно смотрел на её шею.       Паника холодным комом подкатила к горлу. Неужели она потеряла контроль? Неужели случайно выпустила феромоны, спровоцировав его? Зря она смыла с себя кровь и грязь у водопада.       — Я вообще-то не об этих талантах говорила… — Габриэль отступила на шаг, напряжённо хмурясь.       — М-м? — Астарион часто заморгал, словно с трудом выныривая из транса, и на его лице на долю секунды отразилась искренняя растерянность. Но светская маска тут же вернулась на место. — Да! Разумеется. Я просто подумал о том, что, возможно, твои прочие таланты не так паршивы, как твоя стряпня.       Габриэль облегчённо выдохнула. Вот теперь она узнавала своего ядовитого спутника. Уж лучше выслушивать гадости про свою готовку, чем ловить на себе этот жуткий, нечитаемый взгляд.       — Пожалуй… мне нужно немного проветрить голову. Увидимся, когда я вернусь. Непременно, — он изящно взмахнул рукой и, резко развернувшись, почти бегом скрылся в ночном лесу. Слишком быстро даже по эльфийским меркам.       Габриэль лишь пожала плечами. Завтра её очередь дежурить у котелка, так что шуток про еду она ещё наслушается вдоволь. Добравшись до своего спальника, она едва коснулась головой подушки, как мгновенно провалилась в сон. Усталость последних дней взяла своё.       Но спасительная тьма длилась недолго. Разница между реальностью и сном ощутилась мгновенно.       — Избранная, — раздался в её голове знакомый, вкрадчивый мужской голос. — Позволь мне прийти к тебе. Я могу помочь.       Моргнув, Габриэль обнаружила, что лежит на мягкой изумрудной траве. Прямо перед ней, непозволительно близко, находился молодой мужчина приятной наружности. Длинные светлые волосы, приоткрытая грудь, идеальные черты лица. О, внешне он был всецело в её вкусе. Жаль только, что это была дешёвая иллюзия. Габриэль нутром чуяла: его истинный облик скрыт так же тщательно, как и её собственный.       — Ты хмуришься во сне, — томно, с бархатными нотками произнёс Гость. — Что-то тебя беспокоит.       Он протянул руку и мягко коснулся её щеки. Его пальцы казались тёплыми и пугающе реальными. Он отчаянно хотел, чтобы она поверила в эту иллюзию уюта. Вот только он кое-чего не учёл.       — Ты думаешь, что твоё тело неизлечимо больно. Что ты умираешь, — заботливо прошептал он, убирая руку. — Ты боишься?       Габриэль искренне хотела состроить умилительную, испуганную мордашку. Хотела подыграть и обнадёжить его. Но не смогла. Заливистый смех сорвался с её губ, заставив мужчину вздрогнуть от неожиданности.       — Хотела бы я соврать и сказать: о да, мне так страшно! — отсмеявшись, Габриэль грациозно поднялась на ноги. — Но, к сожалению, врать я совершенно не умею. А вот тебе… — её лицо вмиг заледенело, а в глазах полыхнул потусторонний огонь. — Тебе стоило бы начать бояться. Прямо сейчас.       Она сделала шаг к нему, буравя Гостя тяжёлым взглядом.       — Я не знаю, как вышвырнуть тебя из своей головы. Но ты совершил роковую ошибку. Ты влез на мою территорию. Сны — это моя стихия! — её голос сорвался на вибрирующий рык. — Только здесь я могу выпустить своего внутреннего демона. Только здесь мне дозволено всё, чего я истинно желаю. И только здесь я могу наконец-то снять маску. А ты заявился без приглашения. Ай-яй-яй, как невежливо.       — Ты… — Гость попятился, на его идеальном лице проступила неподдельная растерянность. — Что ты такое?..       — Что я? — хищно оскалилась Габриэль.       В ту же секунду её облик начал ломаться. Иллюзия жалкой, измождённой жрицы осыпалась серым пеплом. Мешковатая ряса исчезла, уступив место соблазнительным изгибам отменной фигуры. Спутанные волосы цвета мёда вспыхнули огненно-красным каскадом, тяжёлой волной упав на плечи. Мертвенная бледность кожи сменилась насыщенным, порочным багровым оттенком. Теперь ничто не скрывало её лица — острых скул, горящих глаз и длинных, изогнутых демонических рогов, венчающих голову. За спиной с влажным шелестом распахнулись широкие кожистые крылья, а длинный хвост с кисточкой раздражённо хлестнул по воздуху. Дьяволица предстала перед ним во всём своём тёмном великолепии.       — Мне казалось, ты знаешь, в чью голову лезешь, — промурлыкала она, подходя ближе. — Я чувствую, как ты копошишься в моих мыслях, в моём сне, и мне это до зубовного скрежета не нравится. Я, может, и не могу тебя выгнать, но зато могу вдоволь помучить. По крайней мере, до тех пор, пока ты не сбежишь сам.       — Я пришёл поговорить! — Гость заметно запаниковал. — Я могу спасти тебя!       — Ой, да чем ты мне поможешь? — отмахнулась она. — Максимум — скрасишь мой досуг. Приступим?       Она небрежно взмахнула рукой с острыми когтями. Мирная поляна вмиг растаяла, сменившись сырым, провонявшим ржавчиной подвалом, освещённым тусклым светом факелов. Прямо по центру, угрожающе скрипнув петлями, раскрылась Железная Дева, обнажив ряды длинных, хищных шипов. Ещё один взмах — и из мрака выскользнули толстые верёвки. Они змеями обвились вокруг тела ночного Гостя, намертво сковывая его движения и неумолимо подтаскивая к пыточному орудию.       — Послушай меня! — отчаянно крикнул мужчина, но грубая верёвка тут же захлестнула его рот, оборвав крик.       — Не хочу, — холодно отрезала Габриэль, на мгновение опустив взгляд. — Уж я-то прекрасно знаю, как сладки бывают чужие речи. Как легко забраться в чужой разум и убедить кого-то отдать тебе свою душу. Сама не раз так делала… — её голос дрогнул от подавленной печали. Но она тут же вскинула голову, и на её губах вновь заиграла безумная, жестокая улыбка. — Но довольно сантиментов! Меня ждёт веселье!       Она радостно хлопнула в ладоши, словно капризный ребёнок, получивший новую игрушку.       Глаза Гостя расширились от неподдельного ужаса. Не выдержав её ментального давления, он разорвал связь и трусливо исчез.       Как только чужое присутствие покинуло её разум, пыточная камера растворилась без следа. Габриэль вновь стояла на умиротворённой лесной поляне. Хищная улыбка сползла с её губ, уступив место смертельной усталости. Обхватив себя руками за плечи, она окинула взглядом зелёную траву.       — А здесь неплохо… — тихо прошептала она, подняв глаза к ночному небу.       С небосвода сорвалась звезда. Габриэль мягко улыбнулась: это напомнило ей о далёком детстве, когда она ночами напролёт сидела у окна, мечтая поймать падающую звезду и загадать желание. Но улыбка быстро погасла. Именно в такую же звёздную ночь она впервые встретила его — единственного человека, чьё лицо не забудет до скончания времён.       Встряхнув головой, она прогнала сентиментальные мысли и строго посмотрела на пустую поляну.       — Может, зря я его так быстро прогнала? — мелодично протянула суккуб в пустоту. — Погорячилась. Но меня можно понять. Он без спроса влез на мою территорию!       Габриэль ненавидела, когда кто-то нарушал её границы. В груди от этого сразу закипала тёмная, ядовитая злоба. Только здесь, в глубине своих снов, она могла утолить жажду. Только здесь могла дать волю врождённому злу, текущему в её венах. Здесь ей не нужно было читать молитвы, сопротивляться, терпеть и сдерживать себя. Здесь она могла вдоволь насладиться властью и жестокостью.       И она молилась всем богам, чтобы так и оставалось. Только здесь, в её снах. И нигде более.