Габриэль

      Спать совершенно не хотелось. После стычки с наглым гостем, осмелившимся вторгнуться в её сон, состояние Габриэль лишь ухудшилось. Головные боли участились, тело ломило, и даже божественная магия приносила лишь жалкие крохи облегчения.       Сон не шёл. Жрица честно пыталась провалиться в забытьё, лежала неподвижно и мысленно считала баранов, но всё было тщетно. Окончательно отчаявшись, она решила, что смена позы поможет расслабиться. Но стоило ей перевернуться и открыть глаза, как она обнаружила нависшего над ней Астариона.       — …Твою мать, — только и выдохнул эльф, шарахнувшись назад.       — Что ты?.. — начала было Габриэль, но её тут же перебили.       — Нет-нет! — выставив руки перед собой, вампир вскочил на ноги. — Это совсем не то, что ты думаешь, клянусь! Я не хотел причинить тебе вред! Мне просто нужна была… — он замялся, — э-э… кровь.       — Что? — опешив, переспросила она. На мгновение даже мелькнула мысль: а вдруг она всё-таки уснула, и это первый в её долгой жизни кошмар, который она не способна контролировать?       Но затем пришло осознание. Габриэль уставилась на Астариона широко распахнутыми глазами. Теперь она действительно смотрела на него. Красные радужки, мертвенно-бледная кожа, удлинённые клыки… Как она могла не замечать этого раньше? Всё это время она делила лагерь с вампиром? Неужели иллитидский червь настолько притупил её инстинкты? Чего ещё она в упор не видит?       Его признание многое объясняло. Например, почему она никогда не видела, чтобы он спал, и куда он постоянно исчезал по ночам. Боги, а ведь она подумала совершенно о другом, когда он к ней наклонился! За всю свою жизнь она впервые встретила вампира и даже не предполагала, что они существуют вне страшных сказок.       Но вот он стоял перед ней — настоящий, живой, точнее, неживой вампир. Однако за время их недолгого знакомства Габриэль усвоила одно: верить ему на слово слишком рискованно. Нужно было узнать наверняка, чего именно он хочет. Вспомнив, что благодаря личинке она может заглянуть в его разум, жрица потянулась к этой связи.       — Я… В чём дело? Что происходит? — пошатнулся эльф, явно почувствовав чужое вмешательство.       Разум Габриэль дрогнул и отшатнулся, словно от укуса. Сознание Астариона раскрылось, обнажая извивающийся клубок воспоминаний. В центре этого хаоса — чужой, властный взгляд, приказывающий есть. И Астарион подчиняется. Он открывает рот и кусает. Но не нежную шею, а дёргающуюся тушку грязной крысы — единственное, что жестокий хозяин дозволял ему вкушать.       Когда видение рассеялось, Габриэль посмотрела на своего спутника совершенно иначе. Её захлестнула жалость. Она словно наяву ощутила всю ту беспомощность, которую испытывал он в те моменты. Его взгляд, сейчас устремлённый на неё, был полон… застарелой печали и горького унижения.       — Тебя всё это время заставляли, да? — тихо спросила жрица.       — Я… — Астарион растерялся и отвёл глаза, словно прячась от её проницательности. — Да. Я должен был высасывать любого мерзкого грызуна, на которого указывал хозяин. Теперь ты понимаешь, почему мне так тяжело доверять. Но я доверяю тебе, — произнёс он, снова посмотрев на неё. — И ты тоже можешь на меня положиться.       Их отношения трудно было назвать тёплыми, порой они и вовсе скатывались в открытую неприязнь. Однако Габриэль прекрасно понимала, почему он скрывал свою суть. Она и сама не спешила кричать о своей тайне на каждом углу. Ему было даже проще: он всего лишь вампир с определёнными диетическими потребностями. А вот заяви она во всеуслышание: «Привет, я камбион!», её бы тут же попытались изгнать, убить или ей снова пришлось бы пуститься в бега. А её жизнь и так состояла из бесконечных побегов.       — Ты хочешь меня укусить? — прямо спросила она. — Поэтому заговорил о доверии? Если бы ты действительно мне доверял, мог бы просто попросить! Зачем нападать исподтишка?       — У меня не было выбора! — огрызнулся эльф. — Мне, знаешь ли, совершенно не хотелось, чтобы наутро вы дружно решали, где бы раздобыть хороший осиновый кол.       — Ты думаешь, мы бы так поступили? Мы же друзья!       — Мы не друзья, — отрезал Астарион с ледяной уверенностью. — Мы — соратники по несчастью, которых заставила объединиться мерзкая личинка в головах. Не более того.       В этом он был прав. Сама Габриэль, покинув дом, старалась ни к кому не привязываться. Её настоящих друзей можно было пересчитать по пальцам одной руки, и уж точно в этот список не входили те, кого она знала пару дней.       — Послушай, мы все хотим спастись от этих червей, — тон вампира смягчился. — Ты нужна мне живой. А я нужен тебе сильным. Я не стану пить слишком много.       Много или мало — какая разница? Он просил её о доверии. Это была его первая искренняя просьба с момента их знакомства. Габриэль не боялась Астариона, и её не отталкивала его природа. Учения Ильматера гласили, что оболочка не имеет значения. Каждый заслуживает прощения, помощи и второго шанса. И всё же…       — Прошу тебя, — сменил тактику Астарион, делая шаг ближе. — Только один глоток, клянусь. Ты будешь в полном порядке, а утром всё снова станет как раньше.       Как раньше? Ссоры, колкости и взаимное раздражение? Сейчас он был так уступчив, но что будет, когда он насытится? С другой стороны, сильный боец им действительно необходим. Но была и другая проблема.       Она — камбион. Дитя Нижних планов. Её кровь явно отличалась от человеческой или эльфийской. Безопасно ли это для него? Выживет ли он вообще? Вдруг её демоническая кровь окажется для нежити смертельным ядом? Или, что ещё хуже, настолько пьянящим нектаром, что он сорвётся и высушит её досуха?       Умирать в её планы не входило. Убивать его — тоже. Но этот взгляд… и те отголоски чужого унижения, всё ещё звенящие в её разуме…       Оглянувшись, Габриэль убедилась, что лагерь спит. Никто не пошевелился. Устраивать театральное представление на глазах у всех она не собиралась.       Молча поднявшись с лежака, жрица направилась в сторону развалин.       — Так это «нет» или… «да»? — с осторожной надеждой окликнул её Астарион.       — Ш-ш! — развернувшись, она строго прижала палец к губам. — За мной.       Эльф с готовностью скользнул следом. Габриэль привела его в своё укрытие за водопадом — единственное место, скрытое от посторонних глаз. Она видела, как Астарион осторожно ступал по скользким камням, брезгливо морщась от брызг проточной воды, но всё же преодолевая инстинктивный страх.       Она всё обдумала. Если он станет сильнее, это пойдёт на пользу отряду. Если же её кровь окажется ядовитой… что ж, плакать она по нему точно не станет.       — И вот мы здесь, — тихо произнёс вампир.       Габриэль вздрогнула, отгоняя лишние мысли. Контролировать свою тёмную натуру на фоне жуткой усталости становилось всё сложнее. Решив не тянуть, она острым ногтем сделала небольшой надрез на указательном пальце и протянула руку эльфу.       — Попробуй, — нерешительно предложила она.       — И это всё? Я, конечно, просил каплю, но не настолько же буквально.       — Просто попробуй. Я всё-таки… э-э… жрица Ильматера, несу его свет, благословение и… всё в таком духе. Вдруг моя кровь тебе навредит?       — Ах, вот оно что. Возможно, в этом есть смысл, — усмехнулся Астарион.       Бережно взяв её ладонь в свои холодные пальцы, он поднёс раненый палец к губам. Как только он сделал один крошечный глоток, Габриэль тут же выдернула руку.       — Достаточно, — она стёрла остатки крови и внимательно всмотрелась в его лицо. — Ну как? Всё в порядке?       — Превосходно, — выдохнул вампир. Его зрачки расширились, заполняя радужку тьмой, а губы растянулись в блаженной улыбке. — Никогда не пробовал ничего подобного. Твоя кровь… она такая густая и… невероятно сладкая. Как изысканное вино многовековой выдержки.       На секунду Габриэль усомнилась в правильности своего решения. Астарион, уловив её колебания, напрягся. Но с другой стороны, разве не так вампиры реагируют на любую свежую кровь?       — Хорошо, — тяжело вздохнула жрица. — Но ни каплей больше, чем мы договаривались.       Прислонившись спиной к прохладной стене, она откинула волосы и открыла шею.       — Что, правда? — неверяще прошептал эльф. — Я… разумеется! Ни каплей больше.       Оперев руки о стену по обе стороны от её головы, Астарион приблизил лицо. Сначала его движения были обманчиво нежными, но затем он подался вперёд, и Габриэль почувствовала, как в кожу вонзились два острых клыка. Резкая, обжигающая боль вспыхнула на шее и тут же сменилась пульсирующим, тягучим онемением. Дыхание жрицы сбилось, сердце заколотилось как сумасшедшее. Чувство было странным, пугающе интимным. Она попыталась отстраниться, прошептать «хватит», но он словно оглох. Колени начали предательски подкашиваться.       Но страх быстро растворился в совершенно иной жажде. Он был непозволительно близко. Руки сами потянулись обнять его за плечи, прижать к себе. Дьяволица внутри Габриэль требовала перехватить инициативу, подчинить этого высокомерного эльфа, буквально оседлать его прямо здесь, на сырых камнях. Но нельзя. В последний раз, когда она дала волю своей природе, всё закончилось похоронами.       — Довольно! — собрав последние крупицы воли, Габриэль с силой оттолкнула вампира.       Она тяжело дышала, испуганная собственным срывом не меньше, чем его жадностью.       — Я слегка увлёкся, — признался Астарион, слизывая красную каплю с губы. — Но это сработало! Мне стало намного лучше. Я полон сил! Я… счастлив!       Каким бы раздражающим он ни был, как бы сильно она ни желала ему отравы минуту назад, Габриэль всё равно испытала облегчение, услышав слово «счастлив». Боги, она была готова услышать это от кого угодно, лишь бы знать, что её сострадание не напрасно. Но злость на его несдержанность никуда не делась.       — Ты должен был остановиться раньше, — прошипела она, зажимая ранку на шее. — Ты меня едва не убил.       — Но ведь не убил же. А это главное, — отмахнулся он. — И только посмотри, что мы получили взамен! Вместе мы сможем править миром.       Инстинкты дьяволицы алчно заворочались внутри, откликаясь на слова о власти, но Габриэль привычно задавила этот порыв.       — Теперь я не желаю больше слышать ни единого слова о том, что моя стряпня невыносима, — только и смогла выдать она, чтобы перевести тему.       — Эй, ну серьёзно, не мог же я настолько задеть твои кулинарные чувства, — искренне рассмеялся Астарион. Габриэль ещё никогда не видела его таким живым и расслабленным. Одарив его мрачным взглядом, она промолчала. — А теперь прошу меня простить… — он отвесил шутливый поклон. — Ты, несомненно, бодришь, но мне необходимо плотно поужинать. И поверь, этот дар я не забуду, — бросил он на прощание и, легко оттолкнувшись от земли, одним прыжком перемахнул через ручей.       Оставшись одна, Габриэль сползла по стене, чувствуя себя выжатой как лимон. Эльф стал пугающе быстрым и сильным. Действует ли так любая кровь, или всё дело в её демоническом происхождении? В любом случае, теперь у них был могучий союзник в поисках лекарства. С другой стороны, если она вдруг потеряет контроль над собой, этот усилившийся союзник без труда её прикончит.       Оставалась лишь одна деталь: как отреагируют остальные, узнав, что по ночам их охранял голодный вампир? Утро обещало быть напряжённым.       Сон, которого и так не было, испарился окончательно. То ли из-за кровопотери, то ли из-за вспыхнувшего возбуждения, но Габриэль понимала, что глаз уже не сомкнёт.       Пока Астарион рыскал по лесу в поисках дичи, жрица заняла место у костра. Лагерь спал. Ночь дышала тишиной и умиротворением, но сидеть на месте не получалось. Дьявольская кровь всё ещё кипела. Габриэль остро ощущала каждую каплю пота и прилипшую грязь. Влажная одежда раздражала кожу, а липкие волосы лезли в глаза.       Оставив пост на несколько минут, она направилась к берегу, скрытому за валунами. Сбросив одежду, Габриэль осталась в белье и шагнула в ледяной поток. Вода приятно остудила разгорячённое тело. Лёжа на спине и глядя на звёздное небо, она наконец-то почувствовала, как успокаивается сердцебиение. Теперь она понимала, почему Астарион так любил разглядывать звёзды.       Но стоило подумать о нём, как умиротворение дало трещину. Из всех её новых спутников именно этот невыносимый эльф оказался вампиром. Уж лучше бы это был Уилл, Гейл или Шэдоухарт — к ним у неё было куда больше доверия.       Внезапно по спине пробежал ледяной холод. Габриэль всем своим существом ощутила чужой, давящий взгляд. Резко выпрямившись и откинув мокрые волосы с лица, она окинула берег тревожным взором. Никого. Но инстинкты вопили: за ней наблюдали. И этот взгляд был пропитан такой густой, голодной злобой, словно хищник выслеживал добычу. Обхватив себя руками за плечи, жрица поспешила выбраться на берег. С этой ночи покой был потерян окончательно.       

***

      Астарион вернулся в лагерь только утром, когда все уже сидели у костра. Но стоило ему театрально объявить о своей вампирской природе, как аппетит у присутствующих мигом пропал. Эльф поведал историю о том, как двести лет был отродьем деспотичного хозяина, и поклялся, что никогда не тронет своих спутников без их согласия. В его голосе скользила тщательно скрываемая надежда на понимание.       Отряд воспринял новость в штыки. Кое-кто даже предложил изгнать кровопийцу, но Габриэль вмешалась и убедила всех, что эльф может быть полезен. Она решила дать ему шанс, благоразумно умолчав о том, что этой ночью он едва не выпил её до дна.       Когда жаркие споры утихли, жрица отозвала вампира в сторону.       — Ты опять сверлишь меня взглядом, — протянул он, как только они остались одни. — Чего тебе?       — Слушай, насчёт вчерашней ночи…       — Я уже извинился, дорогуша. Чего тебе ещё нужно? — отмахнулся Астарион. — Разве что… ты хочешь спровоцировать ещё одну дегустацию? — его губы растянулись в лукавой улыбке.       — Ха-ха, очень смешно, — закатила она глаза. — Мне просто нужно понимать, чем тебя кормить в будущем. Теперь-то ясно, почему ты так воротил нос от моей похлёбки…       — Уверяю тебя, мой вампиризм к твоей стряпне не имеет ни малейшего отношения, — ядовито парировал эльф, заставив Габриэль недовольно нахмуриться. — Но будь спокойна: никаких невинных жертв, я обещаю, — его тон стал серьёзнее. — Только злодеи, которых нам так или иначе придётся убить. В конце концов, теперь вы знаете мою тайну, и я могу пустить в ход весь свой арсенал, включая зубы. Если в пылу сражения я случайно обескровлю парочку бандитов, в чём проблема? Им всё равно умирать.       В этом была своя железная логика. К тому же, укус вампира явно был более милосердной смертью, чем те, что обычно раздавал этот эльф с помощью кинжалов.       — Ладно. Но помни: никаких невинных.       — Великолепно! — просиял он.       Она обещала присматривать за ним, но уже следующей ночью он снова куда-то запропастился. А когда вернулся, его буквально распирало от восторга. Он слегка пошатывался, но глаза горели триумфом.       — А, вот ты где! Подруга моя!       — «Подруга»? Ты что, пьян? — Габриэль скептически выгнула бровь.       — О да, я выпил. Но, разумеется, не алкоголь. Медве-едя.       То, с каким наслаждением он растянул последнее слово, заставило её брови поползти ещё выше.       — Выглядишь подозрительно довольным. Значит, кровь разумных существ тебя больше не привлекает?       — Ты сравниваешь дешёвую бормотуху с коллекционным вином. Напиться можно и тем, и другим, но разница колоссальна, — в голосе Астариона скользнула театральная обида. — Касадор два века держал меня на дохлых крысах и жуках. Для того, кто столько лет питался из сточной канавы, даже медведь — королевский пир.       — Разве есть какая-то разница? Кровь есть кровь.       — Отнюдь! Кровь — это сосуд жизненной силы. И в некоторых существах этой силы несравнимо больше.       Жизненная сила. Уж в ней самой её было в избытке. Выходит, она зря переживала. Вампиры забирали силу через кровь — это было грубо, но эффективно. Суккубам же требовались куда более изощрённые, хоть и приятные методы. Проблема была лишь в том, что она не умела останавливаться.       — Касадор выдавал мне ровно столько пищи, сколько нужно было, чтобы я не обратился в пыль. И ни каплей больше, — голос эльфа вырвал её из мрачных раздумий. — Но теперь всё изменилось. Я свободен. И больше никогда не буду пресмыкаться перед ним.       — Это так. У тебя есть шанс начать всё заново. Стать лучше, чем тот монстр, которым он пытался тебя сделать.       — Именно! Я могу стать лучше него. Сильнее. Могущественнее… — Астарион воодушевлённо улыбнулся, но, перехватив суровый взгляд жрицы, осёкся. — А. Ты имела в виду — стать добрее? Спасать котят с деревьев и всё в таком духе? Ну, я не против быть милым, если при этом буду обладать абсолютной властью. Сильному позволено всё.       — Думаешь, сила даёт право творить всё, что вздумается, без оглядки на последствия? — Габриэль скрестила руки на груди.       — Вообще-то… да, — пожал он плечами. — Оглянись вокруг и попробуй доказать мне обратное.       — Докажу. Долг сильных — защищать тех, кто слаб.       Этому её учили с раннего детства. Это было фундаментом её веры в Ильматера.       — Отлично же они справляются со своим долгом, — горько усмехнулся вампир. — Где прятались эти хвалёные «сильные», пока Касадор истязал меня двести лет? Меня вызволили не паладины, а свежеватели разума. Для меня их паразит — это дар. Мой билет на свободу. Я принимаю его с распростёртыми объятиями, и тебе советую сделать то же самое.       Этот червь не был даром. В любую секунду они могли превратиться в тентаклевых чудовищ. Неужели он действительно смирился со своей участью, лишь бы не возвращаться к бывшему хозяину?       Габриэль никогда не знала подобного рабства. Несмотря на демоническую природу, она выросла в любящей семье. Отец привил ей строгие моральные принципы, а мать научила состраданию. Они помогли ей обуздать внутреннего дьявола. Она познала счастье и тепло, и теперь лишь хотела дарить его другим. Осознание того, через что прошёл этот эльф, больно кольнуло сердце.       — Двести лет… — тихо выдохнула она. — Ты был в плену двести лет. Это… невообразимо.       — Только не надо меня жалеть, — брезгливо скривился эльф.       — Но… ты же не охотился на невинных людей все эти годы, правда? — с затаённой надеждой спросила Габриэль. Ей было жизненно важно услышать положительный ответ.       — Я… — Астарион замялся. — Я вообще никого из разумных не ел, если тебе так интересно. По правде говоря… ты была у меня первой.       Суккуб замерла, ошеломлённая признанием. Она ожидала услышать что угодно, но только не эту жутковатую в своей невинности фразу.       — Все эти годы я питался исключительно животными. Человеческая или эльфийская кровь — это совершенно иной уровень. А твоя была просто восхитительна, — к нему быстро вернулась прежняя игривость. — И теперь я невольно фантазирую, каковы же на вкус остальные.       Несмотря на серьёзность момента, Габриэль не выдержала и тихо рассмеялась. Вампир довольно прищурился, заметив её реакцию.       — Молись, чтобы они тебя не услышали, — улыбнулась она, — а то кол между рёбер тебе обеспечен.       — Увы и ах, — театрально вздохнул Астарион. — Но фантазировать-то мне никто не запретит.       Пока он с энтузиазмом перечислял их спутников, прикидывая вкусовые качества каждого, Габриэль тревожно озиралась по сторонам. Отряд был неподалёку, и один неосторожный выкрик мог разрушить всё то хрупкое доверие, которое она выстраивала утром.       — Тише, Астарион, они же рядом, — шикнула жрица. Она полдня убеждала всех в его безопасности, а он тут меню составляет!       — Расслабься, это просто светская беседа.       «Обычно после таких светских бесед кто-то прощается с жизнью», — подумала она.       — Ну так вот, чисто теоретически, — продолжил неугомонный вампир, — если бы тебе вдруг пришлось кем-то из них перекусить, кого бы ты выбрала?       — Ты серьёзно спрашиваешь меня, кого из наших спутников я бы съела?       Иронично, учитывая, что Габриэль каждый божий день боролась с инстинктом «поглотить» их жизненную энергию. Правда, совершенно иным способом. Каннибализм её точно не прельщал.       — Фу, какая вульгарность. Я имел в виду лишь изящный глоточек крови. Жевать никого не нужно.       — Всё, разговор окончен, — жрица круто развернулась и зашагала к костру.       — Да что такого-то? Я просто пытаюсь поддержать беседу! — крикнул он ей в спину. — Святые небеса, у тебя совершенно нет чувства юмора!