Габриэль

      Вот и ещё один день, до краёв наполненный ссорами. Как будто без них было тоскливо! Ни дня не проходило без его язвительных упрёков. «Зачем мы помогаем этим бедолагам? Разве у нас своих проблем мало?» «Зачем ты вообще в это вмешиваешься?» «Может, в следующий раз не будем совать нос куда не следует?» Или его коронное, растянутое с брезгливой интонацией: «Жрецы такие… жрецы…»       Однако сегодня произошло и кое-что хорошее: они наконец-то смогли узнать больше о личинке. Отряд до сих пор не трансформировался в иллитидов только потому, что кто-то подавлял паразитов мощной магией. И, как ни иронично это звучит, именно чужая магия оказалась их уязвимым местом. Зато это давало им самое ценное — время.       Когда они уже были далеко от Чайного домика, на пути им повстречался гур. Габриэль прекрасно знала, кто это такие: суровые бродяги, посвятившие жизнь охоте на монстров. Было бы удивительно, если бы за всю долгую жизнь камбиона ни один гур не попытался её выследить. И такой случай в её прошлом действительно был.       Когда Габриэль сбежала из родной деревни, некоторые жители были до смерти напуганы её рогами. Поэтому она даже не удивилась, узнав, что семья её бывшего возлюбленного наняла гура, чтобы тот выследил её и убил. Вот только наниматели не уточнили, что она камбион, назвав её просто безымянным чудовищем. Бедный охотник даже не понял, что его обманули.       Когда гур наконец выследил цель, Габриэль уже укрылась в храме Ильматера, где помогала страждущим и присматривала за сиротами. Именно за этим занятием он её и застал. Стоит ли говорить, что у него просто не поднялась рука убить служительницу света? Молодой гур, лишённый опыта, не смог разглядеть сквозь иллюзию её истинную дьявольскую натуру.       Габриэль не хотела его убивать. Не то чтобы она испытывала к нему безграничную жалость, просто в случае его смерти по её следу отправили бы кого-то более опытного. Поэтому она прибегла к тому, что получалось у неё само собой: соблазнила его, втёрлась в доверие и начала посещать его сны. Суккубу не составило труда убедить паренька соврать нанимателям о её гибели, после чего она благополучно сбежала.       Да, ей было совестно. Да, она жалела о своей манипуляции. Но умирать совершенно не хотелось. Тогда, много лет назад, она ещё лелеяла надежду, что сможет побороть внутреннее зло и вернуться к семье. И вот, когда она почти сдалась от тоски по родным, её похитили мозгоеды.       Поэтому, завидев гура на дороге, Габриэль не на шутку встревожилась. Сначала мелькнула паническая мысль, что охотник пришёл за ней. Но, к своему удивлению, она быстро поняла: целью был Астарион. Пока гур разговаривал с эльфом, жрица не могла оторвать взгляд от вампира. Какая-то её часть отчаянно хотела сдать его охотнику, чтобы дни наконец-то стали хоть немного спокойнее. Но другая часть противилась этому. Да, они постоянно цапались, но за последние дни стали настоящими союзниками. Боги, она даже добровольно кормила его своей кровью! К тому же его клинки были ей необходимы — по крайней мере до тех пор, пока они не избавятся от паразитов. Но если быть до конца честной… расставаться с ним ей просто не хотелось.       Всё разрешилось слишком легко. Слишком легко она позволила Астариону вонзить кинжал в спину гура. Силы жрицы были на исходе, с каждым днём она чувствовала себя всё хуже. Мысли путались, а решения принимались словно в тумане, по наитию. Вампир же оказался настолько благодарен ей за невмешательство, что почти весь день вёл себя подозрительно тихо и мирно. Даже оказавшись в жутком подземелье с пауками, он сам взял на себя инициативу и хладнокровно перерезал половину выводка. А когда в глубине тайной лаборатории отряд обнаружил зловещую книгу, эльф не стал язвить, а с обезоруживающей улыбкой попросил отдать фолиант ему. Как уже упоминалось, Габриэль принимала решения без особых раздумий, поэтому «Некромантия Тхая» тут же перекочевала в руки вампира. Жрице этот жуткий артефакт всё равно был ни к чему.       Только к ночи, после долгого отдыха и сытного ужина, к Габриэль вернулась ясность ума. Поняв, что помнит события дня лишь урывками, она решила проведать белокурого эльфа и узнать, как он справляется с проклятой книгой. Вампир стоял в стороне от лагерного костра, увлечённо перелистывая пожелтевшие страницы.       — Ну-ну. Что ты скрываешь? — бормотал он, обращаясь к фолианту. — Ты можешь призывать мёртвых? Или воскрешать их? Тогда… — неожиданно эльф содрогнулся, словно от невидимого удара. — Заткнись и дай почитать спокойно, хорошо?       Жрица с удивлением и нарастающим интересом рассматривала Астариона, который был так поглощён чтением, что не замечал её присутствия. Не желая прерывать его странный диалог, она замерла в тени.       — Нет, я не стану их убивать! — рыкнул он, заставив её насторожиться. — Ну, разве что Уилла…       «Эй!» — мысленно возмутилась Габриэль. На самом деле колдун нравился ей больше всех остальных. Может, из-за его безотказной доброты, так похожей на её собственную? Или потому, что его наставления напоминали ей отца? А может, она просто инстинктивно чувствовала исходящую от него родную, дьявольскую энергию покровителя? Она и сама не знала. Зато с Уиллом всегда было о чём поговорить. С другой стороны, тот факт, что Астарион сопротивлялся шёпоту книги, уже радовал, ведь совсем недавно он во всеуслышание мечтал всех перекусать.       — Я не могу. Не буду. Хватит, довольно! — вскрикнул вампир; его начало шатать из стороны в сторону. — Отпустите! Меня! — он с силой захлопнул тяжёлую обложку.       И только тяжело дыша, наконец-то заметил наблюдательницу. Габриэль стояла совсем близко, скрестив руки на груди. Отдавая ему проклятый артефакт, она явно не ожидала такого театра одного актёра.       — Ой… Привет! — он неловко махнул рукой.       — И что это было? — сурово спросила она.       — Не знаю, — тяжело вздохнул эльф. — Возможно, танец со смертью. В этой книге записаны мощнейшие некромантские заклятия, но её стерегут духи.       — Не думаешь, что это слишком опасно? — нахмурилась Габриэль. Если артефакт так легко проникает в разум, не лучше ли от него избавиться? Можно даже скормить его Гейлу — уж маг-то точно знает, как утилизировать подобную дрянь. — Может, ну её?..       — Нет, в ней что-то есть! — горячо перебил он.       То, каким отчаянным взглядом он посмотрел на жрицу, кольнуло её сердце острой жалостью. Астарион словно помешался на этой книге. Точнее, на силе, которую она обещала.       — Но голоса, эти проклятые духи-хранители, застилают мне глаза, не давая прочесть суть, — с досадой добавил он.       — Неужели ты настолько отчаялся? — тихо озвучила Габриэль свои мысли.       — Ты не понимаешь, — эльф сжал книгу до побеления костяшек. — Кто-то очень здорово постарался, чтобы защитить её содержимое. Это явно не простой сборник салонных фокусов. Это энциклопедия некромантии. Секреты воскрешения, контроль над нежитью и небеса знают что ещё. Что бы там ни было, оно может дать мне реальное оружие против Касадора. Или даже избавить от его власти навсегда. Но пока эти духи помнят своё предназначение, мне не продвинуться ни на страницу. Кажется, для них больше ничто не имеет значения.       То, как он говорил, как отчаянно старался скрыть звенящую в голосе боль, заставило Габриэль отбросить сомнения. Она пыталась понять его мотивы. Возможно, окажись она в его шкуре, пережив два века рабства и потеряв веру во всё светлое, она стала бы такой же эгоистичной и жестокой. Ей действительно было его невыносимо жаль.       — Позволь повторить вопрос, — произнесла жрица с предельно серьёзным выражением лица. — Ты действительно настолько отчаялся?       Она обязана сделать его сильным, чего бы это ни стоило. Только у этого вампира был шанс остановить её, если личинка возьмёт верх. К тому же Габриэль органически не могла оставаться равнодушной к чужим страданиям.       — …Настолько, — после долгой паузы признался Астарион.       Габриэль протяжно выдохнула.       — Хорошо. Я помогу. Приходи в моё укрытие за водопадом и… захвати что-нибудь мягкое.       — Что? — опешил вампир.       Но жрица не стала ничего объяснять и развернулась, оставив его в замешательстве. Перекинувшись парой слов с Гейлом и воспользовавшись его порталом, она перенеслась в рощу друидов. В глубине души она молилась, чтобы Нетти ещё не спала и согласилась продать несколько нужных отваров. Габриэль торопилась, боясь передумать по дороге. К счастью, целительница всё ещё суетилась у котлов и смогла помочь.       К тому времени, как она вернулась в лагерь, Астарион уже ждал её в тёмных руинах.       — Ты всё-таки пришёл, — произнесла она с лёгкой долей удивления.       — Разумеется, я пришёл, — фыркнул он, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Хотя мой разум отказывается понимать, как именно ты собираешься мне помочь.       — Я поговорила с Гейлом, и у меня появилась теория, — Габриэль подошла ближе, забрала из его рук скрученный спальник и принялась расстилать его у самой стены. — Он считает, что духи используют примитивную ментальную магию, чтобы заставить тебя делать то, чего хотят они. Они пытаются заворожить тебя, загипнотизировать. И чем дольше ты читаешь, тем сильнее эта магия пускает корни в твой разум. Тебе просто нужно научиться сопротивляться их влиянию, — закончив приготовления, она опустилась на край лежака. — Иди сюда и ложись. Желательно так, чтобы твоя голова оказалась у меня на коленях.       — Даже если опустить тот факт, что ты обсуждала меня с Гейлом, зная, что я буду категорически против… я всё ещё не понимаю, как… — он брезгливо указал на спальник и на неё, — вот это поможет мне развить сопротивление?       — Помнишь, я упоминала о своих скрытых талантах? Так вот, сейчас я продемонстрирую тебе один из них. Ложись, — она настойчиво похлопала себя по коленям.       — Я крайне не уверен…       — Астарион, — строго произнесла Габриэль, глядя ему прямо в глаза. — Ты просил меня довериться тебе, и я дала тебе свою кровь. Теперь твоя очередь проявить ответное доверие. К тому же кому это больше нужно? Это ты сходил с ума по этой книге. Мне-то всё равно. Я могу просто уйти, если ты не готов…       — Нет! Стой, — остановил её вампир, когда она сделала вид, что поднимается. — Хорошо. Мы можем попробовать.       — Вот так-то лучше, — с хитрой улыбкой победительницы произнесла Габриэль, возвращаясь на место.       Она выжидающе посмотрела на эльфа. Поколебавшись ещё секунду, Астарион всё же опустился на лежак, послушно уложив свою белокурую голову ей на колени.       — А теперь сделай глоток, — Габриэль протянула ему склянку с густой жёлтой жидкостью. — Но только один, не больше.       — Что это? — подозрительно прищурился он.       — Не бойся, это не яд. И стряпала не я. Нетти уверяла, что на вкус вполне сносно.       — Та самая друидка, что снабдила тебя смертельным ядом виверны? — он скептически перевёл взгляд со склянки на жрицу. — И ты на полном серьёзе хочешь, чтобы я это выпил?       — Я же сказала, что это не отрава, — устало вздохнула Габриэль. Ну почему он такой параноик? Любой другой принял бы помощь служительницы Ильматера с благоговением. — Ты будешь это пить или нет? Я могу и передумать.       — Ладно, ладно, — он раздражённо взмахнул рукой, выхватил флакон и сделал небольшой глоток. — И что теперь?       — Запомни главное, — голос Габриэль обрёл вкрадчивые нотки, пока её пальцы начали нежно массировать его виски. — Что бы ты ни увидел — сопротивляйся. Кто бы ни появился перед тобой — не делай того, о чём тебя просят. Это будет всего лишь сон, но ты обязан контролировать свои действия, как бы сладко тебя ни манили. Если ты сможешь выстоять против моих чар, — она тихо усмехнулась, — то тем более устоишь перед горсткой книжных духов.       — Я совершенно ничего не… — начал было эльф, но закончить фразу не смог. Его глаза тяжело закрылись, а дыхание выровнялось. Астарион уснул.       

***

      Последнее, что помнил вампир, — прохладные пальцы Габриэль на своих висках и странное зелье. Учитывая её слова, вывод напрашивался сам собой: это было снотворное.       — Астарион… — позвал его нежный, мелодичный женский голос.       Он слышал этот голос совсем недавно, но сейчас из него исчезла та усталая, болезненная хрипотца, к которой он успел привыкнуть.       — Астарион… — настойчиво повторил невидимый собеседник.       Эльф медленно распахнул глаза и обнаружил, что лежит на спине, утопая в густой изумрудной зелени. Лицо обдувал лёгкий, напоённый ароматами цветов ветерок, а на бархатном небе сияли яркие звёзды. Никогда в жизни, даже до своего обращения, он не чувствовал себя настолько умиротворённо.       — Хи-хи, — раздался смех совсем рядом. — Просыпайся, соня.       Вскочив на ноги, вампир с изумлением огляделся. Место было ему совершенно незнакомо. Обладательницы голоса тоже нигде не было видно.       — Я здесь.       Повернув голову, он наконец увидел её. Женская фигура стояла, прислонившись к стволу раскидистого дерева, кокетливо спрятав руки за спину. Астариону потребовалось мгновение, чтобы узнать в ней Габриэль.       На ней струилось воздушное, почти невесомое белое платье с нежным розовым отливом. Кожа больше не казалась болезненно-серой: теперь её украшал живой, тёплый румянец. Медовые шелковистые волосы были гладко зачёсаны назад, полностью открывая лицо и пронзительные светло-серые глаза в обрамлении густых ресниц. Пухлые губы растянулись в соблазнительной улыбке.       Она была ослепительна.       — Астарион…       Её голос звучал как заклинание, неумолимо притягивая к себе. Её смех был настолько заразительным, что вампир, сам того не осознавая, растянул губы в ответной улыбке.       — Хи-хи, — снова рассмеялась Габриэль, заметив его реакцию. — Давай поиграем!       Эльф не мог ей противиться. Взгляд, грация, запах — всё это обволакивало разум сладким дурманом. Никогда прежде он не испытывал к кому-либо такой нежности. И такого всепоглощающего желания.       — Догоняй… — горячий шёпот обжёг самое ухо.       Обернувшись, он увидел, как Габриэль с озорной улыбкой подхватила подол полупрозрачного платья и бросилась бежать, то и дело игриво оглядываясь через плечо. Астарион даже не понял, в какой момент сорвался с места и пустился в погоню.       Габриэль ловко петляла между деревьями. То она оказывалась на расстоянии вытянутой руки, дразня его близостью, то внезапно исчезала из виду. Но хищник всегда настигает добычу. В конце концов ему удалось поймать беглянку, повалив её на мягкую траву и нависнув сверху.       — Ха-ха-ха! — её смех колокольчиком рассыпался в ночном воздухе.       Вампир, словно заворожённый, не мог отвести взгляд от её манящих губ. Кожа под его руками была обжигающе горячей, и он всем телом ощущал податливость её изгибов. Он уже видел её без мешковатой рясы однажды — в ту ночь, когда вернулся с охоты и застал её купающейся в реке. Тогда он впервые разглядел её потрясающую фигуру и истинные черты лица, не скрытые за слоями грязи и спутанными волосами.       Вспомнив ту ночь, Астарион почувствовал, как внутри вновь поднимается тёмная, первобытная жажда крови. Тогда он испугался, что не сможет сдержаться и выпьет её досуха, поэтому поспешно сбежал, довольствуясь дикими зверями. Но теперь, когда она лежала прямо под ним, такая беззащитная и желанная…       — Поцелуй меня, Астарион, — прошептала Габриэль.       Каждая интонация была пропитана чистым соблазном. Пронзительные глаза заглядывали прямо в искалеченную душу, обещая покой и наслаждение.       — Ну же, поцелуй меня.       Она подалась навстречу, полностью отдаваясь в его власть. И он не собирался отказывать. Но стоило ему наклониться, когда до её губ оставался жалкий миллиметр, его тело пронзила острая, невыносимая боль, словно тысячи раскалённых игл разом впились в плоть.       Распахнув глаза и судорожно дёрнувшись, Астарион ошарашенно оглядел себя. Боль исчезла без следа, словно её и не было. Но фантомное ощущение жжения на коже заставило его занервничать.       — Что ты со мной сделала? — выдохнул он, уставившись на Габриэль.       Жрица сидела в точно такой же позе, не шелохнувшись. На ней снова была безразмерная, грязная ряса, а отросшая чёлка привычно прятала глаза. В реальности она выглядела именно так, как и должна была. Но как она сотворила ту иллюзию? Откуда в её арсенале подобные фокусы?       — Ничего особенного, — невозмутимо пожала она плечами. — Просто лёгкий ментальный разряд тока.       — Как ты это сделала? Очередной подарок от иллитидов?       — Я… владела этим искусством задолго до иллитидов, — уклончиво ответила она. — Можно сказать, это мой врождённый талант.       — Врождённый… — недоверчиво протянул вампир, сравнивая сидящую перед ним заморышку с ослепительным видением из сна. — Зачем ты устроила этот спектакль? Забавы ради?       — Эй, я же понятным языком просила тебя: сопротивляйся! — возмущённо нахмурилась Габриэль. — Я, конечно, понимаю, что это осознанное сновидение и там можно творить всё, что вздумается. Но это была не игра, а тренировка. Ты должен научиться отторгать чужие чары.       — Так этот сад и… ты — это всё были чары?       — Разумеется. Я не знаю, какую именно иллюзию подкинул тебе твой разум, но разве можно так слепо подчиняться приказам? Ты просто взял и начал резвиться на лужайке, как несмышлёный щенок! Стал бы ты целовать иллюзию, когда перед твоим носом билась пульсирующая вена на шее? Хотя… — она задумчиво потёрла подбородок. — Мы же говорим о тебе. Кто знает, какие извращения творятся в твоей голове… — последнюю фразу она пробормотала себе под нос.       — Погоди… ты не видела то же самое, что и я? — изумился эльф.       — У меня в голове нет транслирующего зеркала. К тому же я не хотела слишком глубоко зарываться в твоё подсознание, чтобы не нарушать твои… личные границы, — она тактично отвела взгляд. — Ладно, хватит болтать. Ложись обратно.       — Что? Мы ещё не закончили?       — Мы ещё даже не начинали. Ты ни на секунду не попытался противостоять моему зову. Как ты собираешься тягаться с некромантским фолиантом с такой нулевой защитой?       — То есть ты на полном серьёзе предлагаешь мне снова отключиться, позволить тебе залезть в мой разум, соблазнить меня, а когда я в очередной раз не устою перед твоим очарованием — поджарить меня током?       — Ну… в общем-то, да, — кивнула Габриэль, словно они обсуждали рецепт похлёбки.       Вся эта ситуация казалась Астариону сюрреалистичным бредом. Эта неприметная жрица, которая днём и ночью читает морали о совести, долге и милосердии, сейчас хладнокровно предлагала пытать его в осознанных сновидениях.       Ещё днём он должен был почуять неладное. С каждым днём Габриэль выглядела всё более истощённой. Может, она просто нашла изящный способ убить его во сне, не пачкая руки? Нет, это же Габриэль. Служительница Ильматера. Она мухи не обидит. Он готов был поклясться, что видел, как она плакала над телами убитых ими врагов. Единственной неразрешимой загадкой оставалось то, почему она до сих пор не прогнала его самого.       После недолгих колебаний Астарион всё же решил рискнуть. Он совершенно не доверял этой странной жрице, но интуиция подсказывала, что реального физического вреда её сны не нанесут. Ещё вчера он бы рассмеялся в лицо тому, кто сказал бы, что эта святоша способна кого-то виртуозно соблазнять.       Однако Габриэль не лгала. Провалившись в сон, он снова не смог устоять. Иллюзия притягивала его, манила с поистине дьявольской, непреодолимой силой. И впервые за долгие десятилетия вампир позволил себе отдаться совершенно иному чувству, забыв про вечный, сводящий с ума голод. Чувству, которое при жизни у Касадора вызывало у него лишь желчное отвращение.       Каждый раз, когда он просыпался, его нервную систему прошивало разрядом боли. Каждый раз жрица изобретала новые, всё более изощрённые сценарии, чтобы сломить его волю, и каждый раз он покорно шёл в расставленные сети. С каждой новой попыткой сопротивляться становилось чуть легче, но в финале Габриэль неизменно побеждала. В какой-то момент Астарион даже забыл о первоначальной цели тренировки. Для него это превратилось в азартный вызов — попытаться вырвать этот желанный, недосягаемый поцелуй до того, как ударит молния.       Астарион сбился со счёта, сколько раз они повторяли цикл и сколько часов пролетело в этом омуте. В последний раз иллюзия длилась дольше всего, сопротивление эльфа крепло, но когда он наконец распахнул глаза в реальности, своды руин уже освещало яркое утреннее солнце. На этот раз пробуждение вышло более мягким — тело уже адаптировалось к фантомным ударам тока.       Его голова всё ещё покоилась на коленях Габриэль. Она сидела абсолютно неподвижно, низко склонившись над ним. Теперь он мог в мельчайших деталях рассмотреть её лицо. Несмотря на то, что её глаза были закрыты, Астарион чётко видел каждую трещинку на пересохших губах, болезненную серость кожи и глубокие тени. Реальность разительно отличалась от манящего сна: Габриэль выглядела так, словно сама стояла на пороге смерти. Скорее всего, паразит вытягивал из неё последние соки. Да и сам вампир после бессонной ночи вряд ли выглядел как картинка, хотя не видел собственного отражения уже два века.       Постепенно его взгляд соскользнул ниже, на тонкую шею. Астарион слишком хорошо помнил вкус её крови. Ничего более пьянящего он не пробовал за всю свою не-жизнь. Из всех членов их пёстрого отряда он никогда бы не подумал, что именно она добровольно подставит ему вену. Они же… буквально ненавидели друг друга. Габриэль стремилась спасти весь мир, а он хотел спасти только собственную шкуру. Лёд и пламя. Было совершенно логично, что из всех спутников она больше всего тянулась к Уиллу — благородному герою, готовому броситься на помощь по первому зову. Уж ему-то она точно ни в чём бы не отказала. Неудивительно, что она таскала колдуна с собой на каждую вылазку. Но ведь и Астариона она тоже постоянно держала при себе, хотя логика этого решения ускользала от вампира…       От этих мыслей в горле вновь заскребла знакомая жажда.       Внезапно раздался громкий хруст веток. Услышав приближающиеся шаги, Астарион мгновенно вскочил на ноги. Из-за деревьев бодро вырулил их неизменно жизнерадостный маг.       — Доброе утро, голубки! — громогласно возвестил Гейл. — Пора вставать, нас ждут великие дела!       Габриэль резко распахнула глаза, болезненно сморщилась и мутным взглядом посмотрела сначала на мага, а затем на замершего вампира. Лишь спустя долгую минуту она с трудом поднялась на ноги и побрела к потухшему костру.       — Ох, — широко зевнула она, прикрыв рот ладонью. — Что сегодня на завтрак?       Астарион не стал задерживаться или отвечать. Ему пора было уходить — в конце концов, его собственный завтрак прямо сейчас беззаботно бегал где-то в лесной чаще.