Габриэль

      Габриэль совершенно не ожидала встретить жреца в лагере гоблинов. А уж тем более — жреца Ловиатар, богини пыток, истязаний и боли. Хотя, если вдуматься в нравы местной публики, это было вполне закономерно. И всё же жрица Ильматера немало удивилась, когда Абдирак — так звали этого фанатика с плетью — любезно предложил ей принять «благословение» своей госпожи.       Габриэль прекрасно знала, как именно заслуживают это благословение, и совершенно не горела желанием подставлять спину под удары. Учения Ловиатар и Ильматера сходились лишь в одном — в принятии боли. Но если Плачущий Бог учил брать на себя чужие страдания во имя милосердия, то Дева Боли была просто покровительницей изощрённого садомазохизма.       Габриэль уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, как вдруг услышала за спиной язвительный голос Астариона, подначивающего её согласиться. О, она ни на секунду не сомневалась, что этому садисту доставит огромное эстетическое удовольствие смотреть, как её калечат. Поэтому, мило улыбнувшись, жрица предложила вампиру самому получить это незабываемое благословение.       Астарион поперхнулся воздухом. Он явно не ожидал от кроткой служительницы света такой подставы. А ведь Габриэль была абсолютно искренна: она даже была готова потом, если что, забрать его мучения на себя, как и подобало её вере. К её лёгкому разочарованию, эльф категорически отказался. Бедный Абдирак чуть не расплакался — он так надеялся получить свою долю чужой агонии.       Впрочем, пребывание отряда в гоблинском лагере не затянулось. Благодаря грамотной стратегии, а также безрассудному энтузиазму и грубой силе, они успешно воплотили в жизнь план Уилла — тотальную зачистку гоблинских лидеров.       Правда, и здесь их ожидала заминка. Колдун отчаянно рвался найти свою дьяволицу, в то время как Габриэль, напротив, совершенно не горела желанием встречаться с выходцами из Преисподней. К счастью для жрицы, той в лагере не оказалось.       Но с дьяволом в тот день она всё-таки столкнулась.       Когда в их лагере материализовался Рафаил, Габриэль узнала его мгновенно. Она безошибочно считала демоническую энергию — густую, серную, подавляющую. Но и Рафаил тоже её узнал. В его глазах мелькнула искра узнавания, и Габриэль до дрожи не понравилась та плотоядная ухмылка, которой он одарил её и остальных спутников.       Однако раскрывать её тайну он почему-то не стал. Вместо этого Рафаил предложил отряду сделку, от которой все дружно отказались, едва он сбросил человеческую маскировку. Взмахнув рукой, полудемон щелчком пальцев вернул весь отряд обратно в лагерь. Всех, кроме неё.       — Ты же понимаешь, что мне твоя помощь уж тем более не сдалась? — бросила Габриэль, не дав ему произнести и слова.       В ответ дьявол лишь раскатисто рассмеялся.       — Неужели? — произнёс Рафаил с лёгкой, снисходительной улыбкой, разглядывая жрицу своими жёлтыми глазами, жутко выделяющимися на фоне угольно-чёрных склер. — Ты такая же, как я, сестра. К чему эти дешёвые маскарады? Позволь же мне узреть тебя во всём твоём тёмном великолепии.       Габриэль не стала спорить. Вокруг неё тут же взвился обжигающий огненный смерч, в точности как недавно у самого Рафаила. Вот только, в отличие от элегантного дьявола, её трансформация выдалась разрушительной для гардероба: пламя подпалило рясу, а вырвавшиеся крылья и хвост с громким треском порвали ткань на спине и штанах.       — Ну что, доволен? — рыкнула Габриэль, обнажив острые клыки и раздражённо хлестнув хвостом по воздуху. — Чего ты от меня хочешь?       — Вот! — Рафаил театрально всплеснул руками, указывая на её лохмотья. — В этом-то и кроется корень проблемы! Моему эстетическому вкусу невыносимо больно видеть, как столь могущественное существо портит свою одежду в процессе банальной смены облика. Разве тебе не стыдно, сестра? Ведь нет магии проще.       — Есть, и ты прекрасно это знаешь, — хмыкнула она.       — Ах, ты про свои маленькие грязные трюки в чужих снах? — усмехнулся он.       Эти слова ясно дали понять: Рафаил уже давно следит за ними. Осознание чужого вуайеризма вызвало у Габриэль лишь глухое раздражение.       — Как ты совершенно верно подметила, это врождённый дар, — продолжил дьявол. — С самого рождения нас учат филигранно управлять нашим талантом и безграничной силой. А что насчёт тебя? Прямо скажем, паладин и жрица — не самые подходящие опекуны для дитя Нижних планов.       Неужели он ещё и подслушивал? Впрочем, сейчас Габриэль волновало другое.       — Они приняли меня и воспитали как родную дочь, хотя прекрасно знали, кто я такая! — с яростной гордостью воскликнула она.       — «Воспитали» — не совсем корректный термин, дорогая. Я бы сказал, скорее… «надрессировали». С самого младенчества тебе вбивали в голову необходимость подавлять свои истинные порывы. Ты напоминаешь мне бродячую кошку, к спине которой привязали мощный магический посох. Одно неловкое движение — и шарахнет всех вокруг. Зачем тебе то, чем ты всё равно боишься пользоваться?       — А-а… — протянула Габриэль, и на её губах заиграла злая усмешка. — Теперь мне всё стало кристально ясно. Ты хочешь забрать мою силу. Я сразу почуяла неладное. Моя душа тебе даром не нужна, она не представляет для тебя особой ценности. А вот сила — совершенно другое дело.       — Отрадно видеть, что ты и сама это осознаёшь. Тебе она ни к чему. Ты всю жизнь отрицала свою суть. Учиться контролю теперь слишком поздно. Если ты так панически боишься навредить своим смертным зверюшкам, просто отдай эту силу мне.       — Хм… Предложение, безусловно, интригующее, — протянула суккуб, задумчиво потирая подбородок с заострёнными чертами. — Но, к моему величайшему сожалению, я вынуждена отказаться. Даже я знаю, что процесс изъятия сущности крайне болезненный. К тому же, лишившись её, я либо мгновенно умру, либо окончательно свихнусь, либо превращусь в пускающий слюни овощ. Уж прости, но ни один из этих вариантов не вписывается в мои планы на выходные.       — Дорогая сестра, неужели ты столь низкого мнения обо мне? Неужели я позволил бы такому случиться?       — О, ещё как позволил бы! — оскалилась Габриэль. — И прекрати называть меня сестрой. Нас не связывает ничего, кроме пары капель общей проклятой крови.       — Полно тебе, к чему столько агрессии, — мягко рассмеялся демон. — Знаешь, я дам тебе время на раздумья. Ровно столько же, сколько дал твоим спутникам. Взвесь всё и реши, что для тебя важнее. А в знак своей безграничной доброй воли я верну тебя обратно в том же благочестивом виде, в каком и забрал. Даже заштопаю дыры на рясе. Мы же не хотим, чтобы твои новые друзья начали задавать неудобные вопросы, не так ли?       Как и обещал, он мгновенно вернул её обратно к костру. Отряд даже не заметил её отсутствия, что было весьма кстати. К своему глубокому стыду, Габриэль так и не научилась убедительно лгать, сколько бы ни тренировалась. Видимо, Рафаила этот факт тоже изрядно веселил.       Его предложение действительно таило в себе соблазн. Будь возможность просто отсечь демоническую половину, она бы сделала это не раздумывая. Приёмный отец годами искал способ очистить её кровь и сделать полностью человеком, но это оказалось невозможным. Особенно для Габриэль, в чьих венах адского пламени было куда больше, чем человеческого тепла.       Но даже встреча с донельзя неприятным родственником не смогла омрачить её триумф. Отряд уничтожил гоблинов и спас рощу. В честь этого события тифлинги закатили грандиозную пирушку прямо в их лагере. Рогатые беженцы притащили с собой бочонки эля, дешёвое вино и двух менестрелей. Музыка гремела, костры пылали, все пили и танцевали.       Габриэль уже и не помнила, когда в последний раз веселилась от души. Кажется, ещё в прошлой жизни, до своего побега. В родной деревне она славилась как абсолютно неудержимая гуляка. Она могла перепить любого лесоруба и отплясывать до рассвета, заставляя приёмную мать заливаться краской стыда. Соседи в ужасе прятали от неё выпивку и никогда не приглашали в хоровод. А ей было плевать — ей было весело. Мера была ей неведома, потому что она никогда не утруждала себя её поисками.       Её главное кредо звучало просто: «Чем больше пьёшь — тем ярче мир!». Эту мудрость ей привил отец, который обожал составлять ей компанию и был вторым по значимости выпивохой в округе. Лишь на праздниках ей позволяли сбросить маску благочестия и делать всё, что душа пожелает. Единственный строгий запрет: никогда не оставаться ни с кем наедине. Семья панически боялась, что кто-то из селян случайно узнает, какой монстр вырос у них под боком.       Поэтому сегодня Габриэль была счастлива как никогда. Взяв на себя бремя жрицы Ильматера, она добровольно лишила себя права на отдых — у Плачущего Бога выходных не бывает.       Когда она присоединилась к толпе, праздник уже бурлил. Жрица слегка расстроилась, что начали без неё (ведь вина оставалось всё меньше), но общая атмосфера эйфории быстро захватила её с головой.       Прежде чем окончательно нырнуть на дно бочонка, она решила перекинуться парой слов со спутниками. Все пребывали в чудесном расположении духа. Кроме одного, разумеется.       — Признаться честно, я никогда не представлял себя в роли героя, — брезгливо ворчал Астарион, крутя в руке наполовину пустую бутылку вина. — Никогда не думал, что однажды кто-то будет поднимать тост за то, сколько жизней я спас. И вот теперь, когда этот фарс стал реальностью… — эльф сделал глоток прямо из горла и скривился. — Меня от всего этого тошнит. Ужас.       Откровенно говоря, в этот момент Габриэль едва не расхохоталась в голос, но въевшаяся привычка сдерживаться взяла верх. Хоть бы раз в своей долгой, клыкастой жизни порадовался хорошему поступку! Но нет, аристократ верен себе.       — Ты совершил хорошее дело, — она скрестила руки на груди, с улыбкой глядя на танцующих тифлингов. — Расслабься и наслаждайся моментом.       — Наслаждаться? — Астарион картинно возвёл глаза к небу. — Очаровательно. У меня в мозгу копошится склизкий червь, по моим пятам идут элитные охотники, а из выпивки на этом празднике жизни — только пойло, которое ещё на прошлой неделе следовало пустить на уксус.       — Ох, расслабься, — отмахнулась Габриэль. — О проблемах будем думать завтра.       — Дорогая моя, чтобы дожить до этого «завтра», мне для начала нужно пережить эту варварскую попойку, — страдальчески вздохнул вампир. — Всё, чего я искренне желаю, — это найти хоть каплю приемлемого развлечения. Неужели я прошу о столь многом?       — Зная твои вкусы… — жрица скептически смерила его взглядом. — Наверняка да.       — О, умоляю, избавь меня от своего фирменного морализаторства. Я просто хочу приятно провести время, как и все остальные. А знаешь, радость моя, — эльф изящным жестом откинул со лба белокурую прядь и одарил её своей самой бархатной, соблазнительной улыбкой, — что мешает нам с тобой… развлечь друг друга? Так сказать, узнать друг друга чуточку глубже?       Габриэль моргнула. Ей показалось, что у неё начались слуховые галлюцинации. Но она пока не выпила ни капли, а на старческий маразм жаловаться было рано. Значит, уши её не обманули.       — Так… — протянула жрица, бесцеремонно выхватывая бутылку из его рук. — Полагаю, тебе на сегодня хватит.       — Смею заверить, я абсолютно трезв, — проворчал вампир, ловко выхватывая вино обратно и делая ещё один глоток. — Градуса в этой бурде не хватит даже для лёгкого румянца, не говоря уже об опьянении.       — Значит, всё-таки слуховые галлюцинации, — Габриэль демонстративно постучала себя по ушам.       — Ха. Ха. Невероятно смешно.       — Да уж не то слово, Астарион, — жрица выпрямилась, глядя на него со смесью шока и насмешки. — Ты только что прямым текстом предложил мне… секс. Мне. Из всей этой огромной толпы — мне. Именно мне.       — Поверь, золотце, я сам пребываю в лёгком ужасе от этой идеи, — картинно вздохнул он. — Но если трезво оценивать присутствующих, ты — единственная… эм-м… — он запнулся, подыскивая слово.       — Ну же? — Габриэль угрожающе сложила руки на груди. — Не останавливайся. Я заинтригована.       — …единственная, кто представляет собой наименее отвратительный вариант.       — Удачной вечеринки, Астарион, — холодно чеканя слова, Габриэль развернулась на каблуках.       — Зануда, — донеслось ей в спину.       Что ж, в умении делать комплименты этому эльфу равных не было. Габриэль в жизни бы не подумала, что доживёт до момента, когда этот невыносимый вампир попытается затащить её в постель. Она бы ещё поняла, если бы сама, потеряв контроль над суккубьей природой, начала распускать чары. Или если бы они хотя бы отдалённо симпатизировали друг другу! Но их общение всегда сводилось к обмену колкостями. Точнее, яд плескал он, а она, стиснув зубы, терпела. Хотя, справедливости ради, иногда в его голосе проскальзывали мурлыкающие, флиртующие нотки. Но Габриэль давно списала это на его манеру общения со всем, что движется. Шэдоухарт как-то авторитетно заявила, что это просто въевшаяся привычка аристократа или результаты специфической дрессировки.       Всё ещё переваривая этот абсурдный диалог, Габриэль решила, что пришло время как следует напиться. Да, вампир был прав насчёт вкуса вина, но когда дьявольская душа требует кутежа, качество алкоголя отходит на второй план.       Габриэль сбилась со счёта, сколько бутылок опустошила. В какой-то момент она обнаружила себя отплясывающей на огромном булыжнике в самом центре лагеря под залихватские аккорды бардовской лютни. Ей было абсолютно наплевать на сотни устремлённых на неё глаз. Даже если со стороны она выглядела как безумная, внутри царило пьяное, абсолютное счастье. Последний раз она чувствовала себя такой свободной целую вечность назад.       Слезть с импровизированной сцены её заставил лишь внезапный, предательский спазм в желудке. Ещё секунда — и её благочестивая репутация была бы безвозвратно испорчена прямо на этот самый булыжник. Не желая осквернять место всеобщего веселья, жрица зигзагами рванула в спасительную темноту леса.       Опустошив желудок под раскидистым дубом и почувствовав значительное облегчение, Габриэль решила немного прогуляться, чтобы ночная прохлада выветрила хмель из головы. Однако, пробродив среди деревьев неопределённое время, она вдруг поняла, что понятия не имеет, где находится. Заблудиться в лесу по пьяни — такого позора в её богатой биографии ещё не случалось.       В захмелевшей голове лениво ворочались варианты спасения. Выпустить крылья и взлететь? В таком состоянии она соберёт лицом все ветки и разобьётся при посадке. Кричать «ау»? Бессмысленно, за грохотом лютни её никто не услышит. А раз она сама не слышит музыки, значит, убрела неприлично далеко. Когда только успела? Был, конечно, ещё один пугающий вариант — она выпала из реальности на несколько часов, и праздник давно закончился. Но Габриэль свято верила, что банкет ещё продолжается, и душа требовала добавки.       — А это правда не больно? — раздался из-за кустов приглушённый девичий голос.       Благодаря сверхъестественному слуху Габриэль уловила его мгновенно. Обрадовавшись, что в лесу есть живые души, способные подсказать дорогу, жрица с энтузиазмом ломанулась на звук, едва не протаранив колючий кустарник. Ей повезло не рухнуть лицом в грязь, хотя треск веток наверняка распугал всю живность в радиусе мили.       — Честное слово, дорогая, — заворковал до боли знакомый бархатный баритон. — Как комарик укусит.       О, этот голос она узнает из тысячи! Габриэль торжествующе улыбнулась: теперь она точно доберётся до лагеря.       — Эге-гей, Астарион! — радостно возвестила жрица, вываливаясь из зарослей, облепленная листьями и репьями. — Хвала богам, это ты! У меня тут… маленькая топографическая проблемочка-а!       — Габриэль?! — вампир отшатнулся, и в его голосе прозвучал неподдельный, почти панический испуг.       — Ой, а чего это вы тут делаете в темноте? Я помеша?.. ла…       Только сейчас мутный взгляд Габриэль сфокусировался на картине в целом. Вампир стоял вплотную к молоденькой девушке-тифлингу. Та, послушно оттянув воротник туники и обнажив шею, смотрела на внезапно появившуюся жрицу с крайним недоумением.       В груди Габриэль мгновенно вспыхнуло адское, испепеляющее бешенство. А ведь ещё минуту назад ей было так хорошо!       — Астарион… — прорычала Габриэль.       — О, уверяю, это совершенно не то, о чём ты подумала! — воскликнул вампир, поспешно отступая от тифлинга и вскидывая руки в защитном жесте.       — Ты же собирался её сожрать! — Габриэль обличительно ткнула пальцем в рогатую девушку, которая, пискнув от ужаса, мгновенно растворилась в лесной чаще. — Перекусить ею! Поужинать! Уби-и-ить?!       — Клянусь всеми богами, я не собирался её убивать! — взмолился эльф. — Я лишь намеревался… слегка продегустировать! Буквально один глоток!       — Мерза-а-авец! — протянула жрица, надвигаясь на него.       Её походка была далека от грациозной. Споткнувшись о выпирающий корень, Габриэль пошатнулась.       — Подонок! Лжец! Уб!.. — ругательство так и осталось незаконченным, потому что гравитация взяла своё, и жрица рухнула в траву.       Астарион, повинуясь инстинкту, дёрнулся было помочь ей подняться, но Габриэль уже самостоятельно уселась на земле, яростно отряхивая рясу.       — Всё, у меня кончился словарный запас ругательств. Остальное додумай сам! — она смерила эльфа испепеляющим взглядом, тяжело дыша. А затем её глаза внезапно сузились, а в голове щёлкнул совершенно безумный, пьяный план. — Иди сюда, — властно скомандовала она.       — Послушай, я правда могу всё объя…       — Иди сюда, я сказала! — Габриэль нетерпеливо вытянула руки в его сторону.       Эльф, наивно решив, что ей всё-таки нужна помощь, чтобы встать, шагнул ближе и протянул ладонь. В ту же секунду Габриэль мёртвой хваткой вцепилась в его камзол и с неожиданной силой рванула на себя, повалив на землю.       Астарион охнул, оказавшись ровно в той же компрометирующей позе, что и в их недавних совместных сновидениях — нависнув сверху. Теперь он мог в деталях рассмотреть её раскрасневшееся лицо и ощутить жар, исходящий от её тела. Габриэль смотрела на него затуманенным, тёмным взглядом, в котором не осталось ничего от праведной жрицы.       — Ладно, — тяжело выдохнула она, откидывая голову на траву. — Твори что хочешь. У меня сегодня возмутительно хорошее настроение.       С этими словами она прикрыла глаза и демонстративно обнажила шею, открывая пульсирующую вену.       Габриэль почувствовала, как тело вампира мгновенно окаменело от напряжения. Судорожно комкая в кулаке вырванную траву, он медленно, словно боясь спугнуть видение, склонился к её шее. Но почему-то медлил, заставив её нетерпеливо вздохнуть.       — …Я доверяю тебе… — пьяно прошептала она, когда до её кожи оставались миллиметры.       Неожиданно вампир замер. Секунда тянулась за секундой, а затем Габриэль ощутила прикосновение. Но не острых клыков, а прохладных, мягких губ. Астарион принялся покрывать её шею невесомыми, дразнящими поцелуями, едва касаясь кожи кончиком языка.       — Прекрати, мне щекотно, — хихикнула она, слегка извиваясь. — Я, конечно, в курсе, что на ранку принято дуть и целовать её, но для начала эту ранку нужно сделать. Можешь кусать без этих прелюдий.       Но укуса так и не последовало. Вместо этого губы эльфа скользнули выше и властно накрыли её рот в глубоком, собственническом поцелуе.       Габриэль опешила. На долю секунды в ней проснулась паника, но алкоголь и давно подавляемая демоническая природа мгновенно взяли верх. Приоткрыв губы, она ответила на поцелуй с первобытной жадностью.       Сегодня ей было безумно хорошо. А сейчас стало ещё лучше. Суккуб внутри неё ликовал — она так долго морила себя голодом. Судя по уверенным, властным движениям Астариона, он тоже был изголодавшимся. Ей до одури нравилось то, с какой поразительной скоростью он избавил её от рясы, а затем отбросил в сторону собственный камзол. Габриэль растворялась в каждом прикосновении: в его требовательных губах, в бесстыдных, блуждающих руках, в выверенных, ритмичных движениях. Эльф словно наизусть знал карту её чувствительных точек и виртуозно играл на них.       В тот момент Габриэль категорически запретила себе думать. Запретила вспоминать о том, чем закончился её первый и последний подобный опыт. Она просто хотела раствориться в наслаждении.       И к тому же… уж кого-кого, а этого невыносимого кровососа ей было совершенно не жалко.       

***

      Пробуждение оказалось на удивление приятным. Учитывая количество влитого в себя вчера пойла, Габриэль готовилась к раскалывающейся голове и адской тошноте. Но, к её изумлению, она проснулась с абсолютно ясным разумом и бурлящей в жилах энергией. Ей казалось, что она способна свернуть горы.       А затем на неё лавиной обрушились воспоминания. Праздник. Лес. Испуганная тифлинг. Жадные, сминающие губы Астариона и его глубокие, выбивающие дух толчки. В памяти вспыхнуло всё до мельчайших деталей, но ярче всего — то ледяное, демоническое равнодушие, с которым она мысленно подписала ему смертный приговор, отдаваясь суккубьей жажде.       Сердце пропустило удар. Габриэль резко распахнула глаза и рывком села, опираясь на локти. Крик застрял в горле.       В паре шагов от неё, безмятежно раскинув руки, стоял Астарион. Он подставлял бледное лицо утренним лучам солнца, пробивающимся сквозь листву, и выглядел возмутительно живым.       Живым!       Медленно, боясь разрушить морок, Габриэль поднялась на ноги и приблизилась к эльфу.       — Добрейшего утречка, — мурлыкнул он с самодовольной улыбкой, поворачиваясь к ней.       Габриэль не ответила. Дрожащей рукой она потянулась к его лицу и невесомо коснулась прохладной щеки. Кожа была ледяной, но для вампира это было нормой. Ни единого признака иссушения. Словно прошлой ночью она не выкачивала из него жизненную энергию до последней капли.       — Ты жив… — потрясённо прошептала она.       — Признаю, твои навыки весьма впечатляют, но не настолько же, чтобы я умер от восторга, — самодовольно усмехнулся эльф.       Но жрица его словно не слышала.       — Ты жив, — благоговейно повторила она, и в её глазах зажглись безумные огоньки. — Ты жив! Слава милосердному Ильматеру!       — А вот с этого момента попрошу поподробнее… — насторожился Астарион.       — ТЫ ЖИВ! — взвизгнула Габриэль.       Схватив опешившего вампира за лицо обеими руками, она с силой притянула его к себе и впечаталась в его губы восторженным поцелуем. Затем, резко отстранившись, она развернулась, выискивая в траве разбросанные вещи.       — Это необходимо немедленно отпраздновать! — ликующе заявила она, выуживая из-под куста свои многострадальные штаны и поспешно натягивая их.       — Так, мне теперь не просто интересно, а необходимо знать… — начал было вампир, но его снова перебили.       — Ты был абсолютно прав! — выпалила Габриэль, подлетая к полуголому эльфу и сгребая его в медвежьи объятия. — Нам категорически нельзя избавляться от личинок! Мы должны найти способ подчинить их себе!       — Золотце моё, как бы я ни был счастлив впервые услышать от тебя слова согласия, — Астарион попытался отстраниться, ошарашенно глядя на неё, — меня всё же несколько напрягает контекст твоих предыдущих воплей про мою выживаемость…       — Клянусь, настанет день, и я выложу тебе всё без утайки! — сияя, как начищенный золотой, пообещала Габриэль. — Ну, рано или поздно. А пока… — она подняла с земли его камзол и всучила ему в руки. — Одевайся. У нас впереди ещё много работы!