Габриэль

      Как только Габриэль шагнула через портал, она рефлекторно схватилась за грудь. Её внезапно захлестнула пьянящая волна свободы и могущества. Дышать стало невообразимо легко, а изматывающая мигрень растворилась без следа. Она уже целую вечность не ощущала такой кристальной ясности ума.       Однако рука об руку с этим чувством пришёл первобытный, необъяснимый страх. По спине пробежал ледяной холодок, словно она угодила в захлопнувшуюся ловушку, но ещё не осознала масштабов катастрофы. И в то же время Габриэль чувствовала себя как дома, словно вернулась туда, куда отчаянно стремилась долгие годы. Она уже видела эти пульсирующие фиолетовые звёзды и всей кожей ощущала бесконечную энергию безвременного «кармана» Астрального плана.       Но… когда это было?..       Как внезапно это наваждение появилось, так же стремительно оно и исчезло, стоило ей лишь попытаться проанализировать причину этих эмоций. Всё это было пугающе странно, но Габриэль решила промолчать, чтобы не тревожить спутников по пустякам.       — Весьма… экстравагантное местечко, — протянул Астарион, с лёгкой брезгливостью осматривая парящие обломки камня.       Впервые за всё время их знакомства Лаэзель буквально светилась от благоговейного восторга, с любопытством исследуя окрестности. Шэдоухарт держалась к гитьянки как можно ближе, помня о данном Астариону обещании не спускать с неё глаз.       Но Габриэль было совершенно не до изучения астральных достопримечательностей. Прямо перед её взором соткался ещё один портал, и его структуру явно плела не королева Влаакит. Жрица успела сделать всего два шага, когда в её сознание властно вторгся чужой голос. Тот самый голос ночного гостя, что когда-то осмелился влезть в её сны.       — Заходи. Я хочу поговорить. Наедине.       Габриэль хмуро уставилась на светящийся разлом. Оглянувшись, она убедилась, что остальные увлеклись осмотром парящих скал и отошли на достаточное расстояние. Проскользнуть незаметно не составит труда. В конце концов, просить прощения всегда легче, чем разрешения, верно? К тому же её снедало жгучее любопытство: почему Влаакит, наделённая божественной мощью и способная сокрушать целые империи, до дрожи в коленях боится того, кто сидит внутри?       Как она и предполагала, по ту сторону разлома её ждал знакомый визитёр, только теперь его тело укрывали вычурные доспехи. Он стоял к ней спиной, задумчиво разглядывая бескрайние просторы Астрала.       — Нам давно пора было поговорить, — произнёс он, поворачиваясь к ней.       — Давно, — кивнула Габриэль. — Почему от артефакта исходит странная магия? Почему твоя энергия как две капли воды похожа на ту, что излучает червь в моём мозгу? И почему я сейчас не чувствую твоего физического присутствия?.. — она подозрительно прищурилась. — Тебя ведь здесь нет. Это лишь проекция? Изощрённый аватар?       Гость сперва посмотрел на неё с лёгким изумлением, но быстро взял эмоции под контроль и с печальной улыбкой усмехнулся.       — Стоит ли удивляться твоей проницательности, учитывая твою истинную природу? Значит, именно поэтому ты с такой яростью прогнала меня из своих снов? Испугалась, распознав энергию паразита? Но тебе нечего бояться. Я искренне хочу помочь вашему отряду. Я такой же, как вы. В моём разуме тоже сидит личинка…       — Ложь, — перебила Габриэль, скрестив руки на груди. — Будь ты одним из нас, твоя собственная аура смешалась бы с энергией паразита. Но то, что я чувствую — это чистый концентрат личиночной магии. Точь-в-точь как у самого… иллитида.       Собеседник умолк, пристально и оценивающе глядя на жрицу, словно ожидая её следующего хода. Габриэль же принялась нервно мерить шагами парящую платформу.       — Я прекрасно знаю, кто ты такой. Я поняла это ещё тогда, во сне, поэтому и вышвырнула тебя со своей территории. Мне неясно лишь одно: каков твой мотив? Сперва ты принимал соблазнительные облики, пытаясь втереться в доверие дешёвыми трюками. Затем сменил тактику: начал игнорировать меня, переключившись на моих спутников. Но даже при этом ты продолжаешь укрывать мой разум от приказа превращаться. И это при том, что ты в курсе: договориться с представителями моей породы — задача не из лёгких. Торговаться и заключать контракты — это у нас в крови. Ты рассчитываешь сыграть на этом? Поэтому вызвал на разговор без свидетелей?       — У меня и в мыслях не было заключать с тобой дьявольских контрактов. Я защищаю вас по одной простой причине: моя конечная цель — уничтожить Абсолют.       — Значит, ты знаешь, кто скрывается за этим именем, — догадалась Габриэль, резко остановившись и вперив в него тяжёлый взгляд.       — Знаю. Но и вам вскоре откроется эта истина, как только вы разгадаете мрачный секрет Лунных Башен.       — И именно из-за этого знания Влаакит жаждет тебя прикончить?       — Её цель — не я. Королева жаждет смерти узника, что заперт в самом сердце этой призмы.       — Значит, это его энергию я ощущаю повсюду?       — Абсолютно верно. Именно его скрытая мощь позволяет мне удерживать щит над вашими разумами.       — Но почему мы? — с отчаянием выдохнула Габриэль. Этот вопрос терзал её с самого крушения наутилоида. Почему из тысяч заражённых именно их пёстрый отряд оказался в центре интриг? Иллитид их защищает, им даруют невероятную силу, даже дьявол Рафаил плетёт вокруг них свои сети.       — Потому что лишь ваш отряд обладает потенциалом сломить Абсолют и положить конец этому безумию.       Габриэль неотрывно смотрела на иллюзорного рыцаря, отчаянно пытаясь взвесить его истинные намерения. Можно ли вообще доверять свежевателю разума? Её светлая половина, вскормленная учениями Ильматера, страстно желала верить, что даже такой монстр способен на благородство. Но её тёмная, дьявольская кровь цинично нашёптывала иное: этого иллитида нужно просто использовать как инструмент. Она могла бы солгать, пообещать полное содействие, а в финале нанести удар в спину и забрать власть себе. И Габриэль не сомневалась, что смогла бы удержать эту силу в узде.       — Но почему именно я? — глухо спросила она. — Почему ты раскрываешь карты передо мной?       — Ты — признанный лидер вашей группы, — ровным тоном отозвался он. — Если я смогу завоевать твоё доверие, ты сумеешь направить остальных.       Холодный, безупречный расчёт. Если всё выгорит и Габриэль решит, что живым этот союзник принесёт больше дивидендов, чем мёртвым, она без труда убедит в этом отряд. Её авторитет в группе был уже достаточно крепок.       — Я изучил тебя. Я вижу ту первобытную тьму, что течёт в твоих венах, и то, как отчаянно она рвётся наружу каждый день. Но ты держишь оборону с потрясающей стойкостью. Ты милосердна и всепрощающа, как и подобает истинной жрице. Я делаю ставку на то, что ты примешь верное, праведное решение.       Он бил точно в цель. Она — служительница Ильматера. Её священный долг — служить свету, а не амбициям тиранов вроде Влаакит. К тому же королева гитьянки обладает всеми ресурсами для борьбы с иллитидами, но вместо этого зациклилась на уничтожении того единственного узника, что бережёт их от цереморфоза. С этой бессмертной деспоткой явно было что-то не так.       — Хорошо. Я доверюсь тебе.       — Я в тебе не сомневался, — с нескрываемым облегчением выдохнул собеседник, и его иллюзорное лицо смягчилось. Габриэль коротко кивнула и уже развернулась к порталу, но гость окликнул её. — Прежде чем ты вернёшься в реальность, позволь рассказать тебе кое-что о Влаакит.       

***

      Вернувшись в лагерь, Габриэль без утайки пересказала отряду всё, что узнала внутри Призмы. Уилл и Гейл были откровенно потрясены тем фактом, что Лаэзель не только выжила после столкновения с инквизицией своей богини, но и вернулась в их ряды, пусть и с разбитой верой.       Оставив спутников переваривать новости, Габриэль побрела в свою палатку, мечтая хотя бы о получасе тишины. Этот короткий визит в Астрал выжал из неё все соки. Кто бы мог подумать, что обычная разведка обернётся такими глобальными откровениями. Веки налились свинцом, и жрица чувствовала, что рухнет в сон прямо в сапогах.       Но отдохнуть ей так и не дали.       Как она и опасалась, Астарион явился в её палатку. Правда, в этот раз он молча и жёстко сгрёб её в объятия, всем своим видом показывая, что любые попытки к бегству будут пресечены на корню. Габриэль искренне собиралась обсудить с вампиром нарастающую проблему их физического контакта. Её демоническая природа бунтовала. Она физически не могла спокойно лежать в его руках после того, как однажды отведала запретный плод. И если он намерен и дальше выдерживать эту платоническую дистанцию, то ему придётся сильно урезать свои тактильные вольности.       Но сил на споры не осталось. Сон сморил её быстрее, чем она успела открыть рот.       Наутро Габриэль чувствовала себя так, словно по ней проехалась тяжелогружёная телега. Бессонные ночи и сдерживаемый голод брали своё. Вдобавок ко всему, во время утреннего привала на них вышли гитьянки. Каким-то немыслимым образом они вбили себе в головы, что Лаэзель — их единственная надежда в грядущем бунте против Влаакит, и со слезами умоляли помочь. Стоит ли говорить, что Габриэль не смогла отказать тем, кто смотрел на неё с такой отчаянной, искренней мольбой?       Мигрень вернулась с удвоенной силой. Та эйфорическая ясность, что наполнила её в Астрале, выветрилась без остатка, оставив после себя лишь звенящую пустоту. Это состояние пугающе напоминало первые дни после похищения, когда она с ужасом ждала появления щупалец. Но почему остальные выглядят такими бодрыми? Неужели только её резервы истощаются с такой катастрофической скоростью? Казалось, вся энергия утекает из её жил сквозь невидимые прорехи.       «Мне жизненно необходимо восполнить резерв», — панически осознала Габриэль после напряжённого разговора со спасённым лесным духом. Она чётко понимала: дальше тянуть нельзя. Если слабость настигнет её в пылу сражения, она погубит весь отряд. Но просить об этой специфической услуге Астариона она не смела. Жрица слишком дорожила его недавней откровенностью и категорически не желала давить на его травмы. Впрочем, она не сомневалась: озвучь она свою проблему прямо — он бы перешагнул через панику и подчинился. Но это было бы верхом эгоизма.       Глубоко вздохнув, Габриэль решительно развернулась и зашагала к Гейлу.       С тех пор как отряд узнал её истинную породу, Шэдоухарт настоятельно советовала перестать шарахаться от собственной силы и научиться хоть какому-то контролю. Маг с научным восторгом вызвался стать её персональным наставником, и они ежедневно тратили пару часов на теорию и манипуляции с Плетением.       — Готова грызть гранит магической науки? — бодро поинтересовался Гейл, отрываясь от фолианта. Габриэль лишь коротко кивнула.       Обычно уроки давались ей на удивление легко. Врождённая предрасположенность помогала схватывать плетения на лету и без труда зеркалить жесты мага. Но сегодня концентрация рассыпалась в прах. Голод сводил с ума, и Габриэль решилась на крайние меры.       В далёком прошлом, в моменты критического истощения, ей приходилось искать обходные пути для питания. Чтобы никого не убить случайным порывом страсти, она научилась использовать базовые чары очарования. Механика была проста: полностью подавить волю смертного, ввести его в состояние эйфории и заставить излучать жизненную энергию, которую можно было впитывать прямо из воздуха, даже не прикасаясь к жертве.       Габриэль прибегала к этому грязному трюку в исключительных случаях — ей было физически тошно от осознания того, что она ворует чужую волю.       Но сейчас выбора не оставалось. Пробуждённый лесной дух вынес вердикт: проклятие не падёт, пока бьётся сердце Кетерика Торма. И чтобы бросить вызов бессмертному некроманту в его собственной цитадели, Габриэль обязана была подойти к бою на пике своих сил. Таинственный союзник из Призмы тоже ясно дал понять, что их путь лежит прямиком в Лунные Башни.       Откинув остатки совести, Габриэль смело посмотрела в тёмные глаза волшебника.       — Гейл, — проворковала она. — Не мог бы ты показать мне ту последнюю связку ещё разок?       — Не вопрос, — жизнерадостно отозвался он. Выставив руки вперёд, маг принялся грациозно чертить в воздухе сложные, светящиеся узоры. — Запомнила последовательность?       Для вида Габриэль подняла ладони, силясь повторить пассы, но её взгляд мёртвой хваткой вцепился в его лицо. В ту же секунду она беззвучно активировала ауру, целенаправленно обрушивая на мага густое облако одурманивающих феромонов.       — Что-то никак не выходит… — с притворной беспомощностью протянула она, не разрывая зрительного контакта. — Я вроде помню позиции, но пальцы совсем не слушаются. Может, ты поможешь мне? — она сделала плавный, хищный шаг навстречу. — Встанешь позади и сам направишь мои руки?       — Эм… ну, хорошо, — маг запнулся, неуверенно оглядываясь.       По его лицу было видно: он отчаянно пытается отвести взгляд, стряхнуть внезапное оцепенение, но не может. Яд уже проник в кровь. Воля мага оказалась сломлена, хотя он ещё не успел этого осознать.       Габриэль до боли прикусила губу, чтобы не расплыться в торжествующей улыбке.       — Гейл? — почти мурлыча, позвала она.       — Ах да, разумеется, — он вздрогнул, резво обошёл её со спины и осторожно накрыл её ладони своими.       От обострённых чувств дьяволицы не укрылось, с каким благоговейным трепетом его пальцы скользнули по её коже. Как мелкая, предвкушающая дрожь пробила его тело. Идеально. Прямой физический контакт позволит ей вскрыть его резервы в разы быстрее. Паладин Тира не преподавал ей подобные уроки, но демонические инстинкты работали безотказно.       Внезапно она ощутила чужой, обжигающий взгляд. Слегка повернув голову, Габриэль встретилась глазами с Хальсином. Огромный друид замер в нескольких шагах от них, неотрывно глядя на её лицо. Ах да, конечно. Облако феромонов бьёт по площади.       И у этих благородных мужчин не было ни малейшего шанса противостоять древним чарам Бездны.       — Хальсин, — певуче позвала Габриэль, растягивая слоги. — Не желаешь присоединиться?       — Я, смею надеяться, и сам прекрасно справляюсь, — ревниво огрызнулся Гейл у неё над ухом.       Его хватка на её запястьях собственнически усилилась, но Габриэль лишь довольно прикрыла глаза. Она физически ощутила, как искрящаяся энергия мага начинает сочиться наружу, заполняя её изголодавшиеся вены. О, боги праведные, она и забыла, насколько это изысканно. Вкус его ауры кружил голову похлеще любого выдержанного вина.       — Я всегда готов помочь, — с улыбкой пробасил друид, тяжело шагая к Габриэль. Однако стоило ему заглянуть в её сияющие глаза, как благодушная улыбка сменилась хищным оскалом. Дьяволица ответила ему такой же ухмылкой, слегка обнажив клыки. — С чем… угодно… — хрипло закончил Хальсин, останавливаясь вплотную.       — Премного благодарен за энтузиазм, но мы обойдёмся без суфлёров, — прошипел Гейл. — Я обучаю её тонким магическим материям, а не тому, как обниматься с соснами.       — Чувствовать природу — не менее полезный навык, — угрожающе парировал друид. Опустив налитый кровью взгляд на сплетённые руки волшебника, он рыкнул: — И сдаётся мне, ты сейчас обучаешь её совершенно иному.       — Не твоё медвежье дело, — выплюнул маг.       — Во имя Преисподней, что здесь творится? — раздался третий голос.       Габриэль скосила глаза. В паре шагов застыл Уилл. Стоило их взглядам пересечься, как колдун дёрнулся, словно от удара хлыстом, и оцепенел.       Просто фантастика. Ещё один на крючке. Сегодня у неё намечался воистину королевский банкет!       Дьяволица сделала глубокий вдох: энергия друида пришлась ей по вкусу — дикая, пряная, с ароматом озона перед грозой. И тут Габриэль посетила крамольная мысль: а каков на вкус Клинок Фронтира? Слышны ли в его ауре горькие нотки серы из-за контракта с Мизорой? Или же его благородная человеческая натура перебивает адский яд? Ей ещё ни разу не доводилось питаться силой тех, чья душа заложена Бездне.       Движимая чистым инстинктом, Габриэль медленно, провокационно облизала пересохшие губы, не отрывая взгляда от Уилла. В ту же секунду внимание всех троих намертво пригвоздило к ней. Зрачки мужчин поглотили радужку, а лица исказила маска неконтролируемого возбуждения.       — Проваливай, Уилл, — глухо скомандовал Гейл. — Ты здесь лишний.       — Ты делаешь ей больно, — рука колдуна угрожающе легла на эфес рапиры.       Гейл, словно ошпаренный, разжал руки. Он судорожно склонился над плечом Габриэль, неровно дыша, будто в самом деле причинил ей физический вред и теперь сам от этого страдал.       — Прости, я не хотел, — горячо зашептал волшебник, пытаясь заглянуть в её лицо. Габриэль лишь лениво повернула голову и одарила его пьянящей улыбкой. Заворожённый маг подался вперёд, готовый впиться в её рот отчаянным поцелуем.       — Отойди от неё! — в один голос взревели охотник и друид.       Уилл молниеносным движением выхватил клинок, направляя его точно в грудь волшебника. Хальсин издал низкий, вибрирующий рык, и его тело начало угрожающе трансформироваться. Но и Гейл не собирался уступать свою добычу. Перехватив посох, маг принял боевую стойку, и воздух вокруг него затрещал от готовой сорваться с пальцев разрушительной магии.       Пока трое союзников, ослеплённые чарами, готовились пролить кровь друг друга, Габриэль стояла в центре этого безумия, не в силах согнать с лица торжествующую ухмылку.       О, она даже в самых смелых мечтах не предполагала, что всё обернётся столь грандиозным шоу! Жалкая горстка феромонов довела троих могущественных воинов до состояния бешеных псов! Они стояли насмерть, готовые разорвать друзей на куски ради одного лишь её поцелуя. Ещё пара неверных движений — и отряд не досчитается бойца.       На что же она будет способна, если выпустит свою силу на полную катушку?..       — Хватит!       Резкий оклик и стальная хватка на плече вырвали Габриэль из экстаза. Суккуб раздражённо обернулась, готовая испепелить наглеца, посмевшего испортить ей трапезу. Перед ней возвышался Астарион. Его пальцы безжалостно впились в её ключицу, а на побледневшем от ярости лице читалось откровенное бешенство.       Но почему он злится? Разве ему не весело? Ведь это же потрясающе смешно! Разве нет?       Погодите-ка…       Разве она затеяла всё это ради развлечения?       Прошла секунда. Вторая. Кровавая пелена перед глазами Габриэль лопнула. На неё ледяным водопадом обрушилось осознание того, в какое чудовище она только что превратилась. Боги милосердные, она ведь просто хотела тихо восполнить резерв перед схваткой с Кетериком! Как всё скатилось в эту извращённую бойню?!       Моргнув, Габриэль волевым усилием задавила излучение ауры. Стоило ей перекрыть канал, как чары мгновенно развеялись.       Трое мужчин пошатнулись, тяжело дыша. Они растерянно озирались, с ужасом глядя на обнажённое оружие в своих руках. На их телах и лицах кровоточили свежие ссадины от первых, хаотичных ударов, нанесённых в состоянии аффекта. И вся эта кровь была исключительно на её совести.       — Мне так жаль… — срывающимся от ужаса шёпотом выдохнула Габриэль, пятясь назад.       — Во имя Плетения, что это сейчас было? — Гейл потрясённо опустил искрящийся посох.       — Что за наваждение на нас нашло? — Хальсин потёр лицо мощной ладонью, пытаясь сфокусировать взгляд.       — …Зачем ты это сделала? — глухо спросил Уилл. Колдун смотрел в землю, явно не находя в себе сил поднять глаза на ту, кого считал воплощением чистоты.       — Давайте обойдёмся без лишнего пафоса, господа, — встрял Астарион. Натянув на лицо фальшиво-доброжелательную улыбку, эльф изящно развёл руками. — Уверен, у нашей дорогой жрицы найдётся исключительно веское и логичное объяснение этому маленькому недоразумению. Я ведь прав, бусинка?       Под перекрёстным огнём их взглядов Габриэль почувствовала, как её буквально расплющивает колоссальным давлением вины. В глазах Уилла зияла горечь предательства. В глазах Гейла метался страх, смешанный с болезненным научным любопытством. Хальсин выглядел совершенно потерянным. А Астарион… Астарион просто ждал.       Что она должна была им сказать? «Простите, мальчики, я просто использовала ваши души как ходячие батарейки, потому что боялась попросить помощи честно? Простите, что моя тёмная сущность сорвалась с цепи и едва не заставила вас перерезать друг другу глотки? И простите за то, что если бы не вмешательство Астариона, я бы с упоением досмотрела вашу смерть до конца?»       Слова застряли в горле комом. Габриэль не понимала, как выпутаться из этого кошмара, поэтому инстинкты подсказали ей единственное действие, в котором она была по-настоящему хороша.       Она сбежала.