Габриэль

      — Нам нужно поговорить.       Удивлённо приподняв брови, Астарион нехотя оторвал взгляд от гримуара и посмотрел на Карлах. Рогатая воительница нависала прямо над ним, сурово скрестив мускулистые руки на груди.       — О чём же? — лениво протянул вампир, закладывая страницу пальцем.       Он, мягко говоря, не горел желанием общаться с их прямолинейной спутницей. Да, Астарион отдавал должное её сокрушительной физической мощи и признавал полезность адского двигателя в груди. Но Карлах категорически не относилась к тем, кто способен поддержать изящную светскую беседу, тем более с ним. Она заговаривала с эльфом исключительно по делу. Но что он мог ей предложить? Разве что внезапно выяснится, что тифлинг питает слабость к утончённым белокурым вампирам, но, увы, этот конкретный белокурый вампир был уже безнадёжно занят.       — О Габриэль, — отрезала Карлах.       Услышав это имя, Астарион внутренне подобрался, словно перед прыжком, но на его бледном лице не дрогнул ни один мускул. Карлах присоединилась к их отряду, чтобы избавиться от личинки и отомстить своим обидчикам, но с самого начала не скрывала неприязни к Габриэль. Да, воительница неохотно признавала, что жрица Ильматера совершала благородные поступки — особенно когда Габриэль начала тратить силы на охлаждение её пылающего сердца. Однако тифлинг свято верила: однажды дьявольская кровь камбиона неизбежно возьмёт верх, и тогда весь отряд умоется слезами из-за своей доверчивости.       С тихим хлопком закрыв книгу, Астарион украдкой бросил взгляд на свою возлюбленную. Габриэль стояла поодаль и оживлённо беседовала с Гейлом — видимо, готовилась к очередному уроку магии.       — И что не так с нашей святошей? — невинно поинтересовался вампир, одарив собеседницу своей самой обаятельной улыбкой.       — Ты ничего странного за ней не замечал в последнее время?       — Странного? — переспросил он, напрягаясь ещё сильнее. Если кто-то посторонний заметил её ночные срывы — это крайне скверно. Особенно если это заметила Карлах. — Нет, — после выдержанной паузы пожал плечами эльф. — Она всё та же. Или ты о том шокирующем факте, что исчадие Бездны маниакально помогает каждому встречному страждущему? Тогда да, это вопиюще странно. Но она с первого дня была такой невыносимой, сердобольной добрячкой.       — Я не об этом, — раздражённо фыркнула Карлах. — Я про её физическое состояние.       Астарион изо всех сил старался держать маску скучающего аристократа. Лёгкая, снисходительная полуулыбка и взгляд, лишённый всякого интереса. Но, несмотря на идеальный контроль лица, его правая рука бессознательно легла на эфес кинжала у пояса. Астарион ясно понимал: без исцеляющей магии и силы Габриэль ему в жизни не одолеть Касадора. К тому же… к собственному ужасу он осознал, что эта наивная жрица стала непозволительно дорога его мёртвому, давно не бьющемуся сердцу. И он ни за что, ни при каких обстоятельствах не позволит кому-либо причинить ей вред. Даже если ради этого придётся выпотрошить их общего товарища прямо посреди лагеря.       — Она бледная как полотно, — продолжала Карлах, понизив голос, — взгляд постоянно расфокусирован, а иногда у неё откровенно трясутся руки. Не говоря уже о том, что она постоянно морщится, словно от невыносимой боли.       — Смею напомнить, у неё в мозгу копошится иллитидский паразит, — хладнокровно заметил вампир.       — Он копошится у всех нас! Но мы функционируем нормально, в отличие от неё.       — Даже не знаю… — картинно вздохнул Астарион, медленно убирая руку от кинжала.       До него дошло: Карлах говорит совершенно не о том, чего он испугался. Воительница просто продолжала гнуть свою старую параноидальную линию. Пока речь идёт лишь об усталости, никто не забьёт тревогу, так что можно расслабиться.       — Возможно… это как-то связано с её экзотическим происхождением.       — Именно это меня и напрягает, — сурово нахмурилась Карлах, бросив тяжёлый взгляд в сторону жрицы. — Она — дьявольское отродье…       — Вообще-то, камбион, — педантично поправил её Астарион.       — Да какая разница, к какому сорту дерьма она относится! — с презрением выплюнула тифлинг, мельком зыркнув на эльфа. — Возможно, в ней и плещется капля человеческой крови, но остальное — чистый Ад. К тому же… О, чёрт.       Увидев, как резко исказилось лицо Карлах, Астарион с лёгким недоумением проследил за её взглядом.       Увиденная картина ему не понравилась.       Габриэль стояла непозволительно близко к Гейлу, почти прижимаясь к нему спиной. То, каким затуманенным взглядом волшебник смотрел на жрицу, и то, как его руки собственнически скользили по её запястьям, не вызывало у вампира ничего, кроме жгучего бешенства.       Будь это банальная пьяная интрижка на одну ночь — Астарион, возможно, и закрыл бы глаза на эту вольность. В конце концов, суккубья природа требует подпитки, а Габриэль всё равно бы вернулась к нему. Потому что она любила именно его.       Но Гейл, равно как и благородный Уилл, совершенно не относились к той категории персон, которые удовлетворятся разовой, ни к чему не обязывающей случкой. Они быстро возомнят себя спасителями её души и начнут претендовать на нечто большее. Именно поэтому вампир тогда так взбесился и устроил сцену ревности. Главная проблема заключалась в том, что эти праведники могли попытаться забрать её. А Астарион конкуренции не терпел. Что его — то его.       — Ты обязан её остановить, — напряжённо прошептала Карлах.       — Что? — он непонимающе посмотрел на воительницу. — Это просто… магический урок, — процедил вампир, прекрасно понимая, что сейчас нагло врёт самому себе. — Ничего криминального. Я уже однажды сорвался и устроил сцену на пустом месте. Повторять подобную ошибку я не намерен.       — Да какой к дьяволу урок?! — рыкнула Карлах. — Я уже видела подобное дерьмо в Преисподней! Она ими питается!       «Ими?»       Резко переведя взгляд обратно на Габриэль, Астарион с удивлением обнаружил, что декорации изменились. Рядом с магом теперь стояли Уилл и Хальсин. Трое мужчин, казалось, были поглощены яростным спором, готовым вот-вот перерасти в поножовщину.       Так она просто… ест?       Астарион даже не стал прятать ухмылку, которая сама собой расплылась на его тонких губах. А он-то уже начал накручивать себя ревностью, а это оказался банальный приём пищи! Что ж, пока суккуб не стягивает с этих идиотов штаны — ему абсолютно плевать.       — Пусть ест, — лениво пожал плечами эльф. — В конце концов, ей это пойдёт только на пользу. Она восстановит энергию. Глядишь, даже эта трупная бледность со щёк сойдёт.       — Она не просто ест! — лицо тифлинга перекосило от отвращения. — Она использует на них ментальные чары! Ломает их волю! Чем чаще она пускает в ход демоническую магию, тем сильнее дьявольская кровь берёт над ней верх. Мы оба прекрасно понимаем, чем обычно заканчиваются подобные срывы… — мрачно закончила воительница, вперив в вампира тяжёлый взгляд.       Улыбка сползла с лица Астариона. Он нахмурился и вновь посмотрел на Габриэль. Ссора между заколдованными спутниками разгоралась всё сильнее, лязгнуло обнажаемое оружие. Однако сама жрица даже не пыталась разнять их. Она просто стояла в стороне, наслаждаясь зрелищем.       Он не желал этого признавать, но Карлах была права на все сто процентов. Ему необходимо было вмешаться и прервать этот пир.       Подойдя ближе, вампир отчётливо увидел, как губы Габриэль кривятся в хищной улыбке, в то время как её недавние друзья рвут друг друга на куски и проливают кровь. Её улыбка больше походила на звериный оскал, а серые глаза лихорадочно блестели в темноте. Астарион никогда прежде не видел её такой пугающе… чужой.       У вампира была масса прагматичных причин остановить эту бойню. Да, какая-то тёмная часть его души получала садистское удовольствие, наблюдая, как эти напыщенные праведники калечат друг друга. Но холодный рассудок диктовал иное: эти идиоты всё ещё нужны ему живыми. Пока Касадор ходит по земле, Астарион не мог позволить себе разбрасываться ценными боевыми единицами. Кроме того, они так и не нашли панацею от цереморфоза, а любой дышащий организм мог пригодиться для радикальных экспериментов — пусть даже в роли подопытного кролика.       Но самой главной, тщательно скрываемой причиной было другое: эти трое были друзьями Габриэль. Если кто-то из них сегодня умрёт по её вине, жрица никогда себе этого не простит. Чувство вины сожрёт её заживо. А Астарион, как бы парадоксально это ни звучало, эгоистично желал, чтобы она была счастлива. Ради этого он готов был и дальше терпеть присутствие этих праведников. Особенно Уилла.       Однако его эффектное вмешательство закончилось грандиозным фиаско — Габриэль просто позорно сбежала.       Астарион своими глазами видел тот миг, когда морок спал. Он видел, как зрачки жрицы сузились от неподдельного ужаса, когда она осознала, что натворила с товарищами. Зная её склонность к импульсивному самобичеванию, вампир всерьёз подумывал раздобыть моток крепкой верёвки и привязать её к дереву. Увы, удержать силой крылатое существо, способное в любой момент взмыть в небеса — задача практически невыполнимая.       После её трусливого побега лагерь взорвался. Уилл и очнувшийся Гейл в красках расписали, что именно суккуб пыталась с ними сделать, а Карлах подливала масла в огонь. Жертвы чар были, мягко говоря, в ярости.       Астарион ринулся защищать свою непутёвую любовницу с таким остервенением, что сам от себя не ожидал. Каково же было его удивление, когда на его сторону неожиданно встали Шэдоухарт и Лаэзель. Мотивы жрицы Шар ещё можно было как-то логически обосновать, но поддержка упёртой гитьянки? Видимо, Габриэль всё-таки умудрилась растопить это зелёное сердце своей наивной дипломатией у Яслей.       Пока отряд раскалывался на два орущих лагеря, Астарион начал стремительно терять терпение. Он был уверен: нужно немедленно сворачивать стоянку и отправляться на поиски беглянки. В этих проклятых, кишащих тенями землях одиночку могли сожрать за пару минут. Однако никто не собирался сдвигаться с места, пока импровизированный трибунал не вынесет окончательный вердикт.       Когда страсти наконец поутихли, здравый смысл победил эмоции: отряд нехотя сошёлся на том, что присутствие могущественного (пусть и нестабильного) камбиона в их рядах гораздо полезнее, чем её отсутствие. Группу разделили на два поисковых отряда, условившись встретиться в таверне «Последний Свет».       Астарион, едва сдерживая желание перерезать кому-нибудь глотку для ускорения процесса, возглавил группу с Гейлом и Шэдоухарт. Они прочесали мёртвый город у самых подступов к Лунным Башням, стараясь не попадаться на глаза патрулям культистов, и осмотрели каждый полуразрушенный дом в поисках следов Габриэль. Тщетно.       Вернувшись в таверну мрачнее тучи, они встретились со второй группой и узнали, что их поиски оказались столь же безрезультатными.       Астарион изо всех сил старался гнать от себя самые паршивые сценарии. Он молился всем тёмным богам, чтобы этой сумасшедшей не пришло в голову сунуться в Лунные Башни в одиночку — хотя его обострённая интуиция и знание её жертвенного характера вопили, что именно туда она и направилась. С другой стороны, она могла просто расправить крылья и улететь за сотни миль отсюда. Может, чувство вины за содеянное настолько сильно выжгло её изнутри, что она решила бросить их всех на произвол судьбы?       Бросить его?       Нет. Она клялась своим Богом, что никогда его не оставит. Астарион никогда и никому не верил на слово, панически боялся доверять, но сейчас… сейчас он отчаянно хотел верить её клятвам. Хотел верить, что она вернётся.       Хотя мысль о покупке корабельного каната казалась всё более привлекательной.       Пока вампир нервно мерил шагами зал таверны, мрачно прикидывая, как будет шантажом и угрозами гнать этот сброд на штурм Лунных Башен ради её спасения, с улицы донёсся нарастающий шум. Сердце эльфа пропустило удар — любая суматоха в этом проклятом месте с вероятностью в девяносто девять процентов была связана с одним конкретным существом.       Его чутьё сработало безупречно. Габриэль действительно вернулась в «Последний Свет». Причём не пешком, а приплыла на лодке, привезя с собой целую толпу измождённых пленников из застенков Лунных Башен.       Пока они в панике прочёсывали мёртвый город, эта безумная умудрилась проникнуть в самую охраняемую тюрьму Побережья и вытащить оттуда всех, до кого смогла дотянуться. По крайней мере, именно эту фантастическую версию событий она прямо сейчас втолковывала угрюмому стражнику, который наотрез отказывался пускать спасённых внутрь без тщательного досмотра на предмет заражения.       Тяжело вздохнув, Габриэль прекратила бесплодные попытки воззвать к совести стражника. Развернувшись, она уже собиралась войти в здание, как вдруг замерла, наткнувшись взглядом на ожидающих её спутников.       На её измученном лице мгновенно отразилась целая буря эмоций: жгучий стыд, всепоглощающая вина и откровенный страх. На долю секунды она затравленно оглянулась на тёмную воду, затем вскинула взгляд к небу — явно прикидывая шансы на очередной побег. Но, видимо, остатки здравого смысла перевесили панику.       Ссутулив плечи, словно идя на эшафот, Габриэль неуверенно направилась к отряду. Астарион скрестил руки на груди, принял максимально надменную позу и сверлил возлюбленную ледяным взглядом, предвкушая её жалкие оправдания.       — Мне ужасно жаль! — сходу выпалила Габриэль, низко опустив голову.       — Тебе и должно быть жаль, — безжалостно фыркнула Шэдоухарт.       — Да, я… я ни при каких обстоятельствах не должна была этого делать. Я обязана была попросить разрешения, прежде чем… пытаться использовать вас. И тот факт, что я была на грани истощения… совершенно меня не оправдывает. Клянусь Ильматером, я больше никогда, ни при каких обстоятельствах не применю на вас чары.       — Использовать нас? — Шэдоухарт непонимающе нахмурилась и отмахнулась. — О, боги, забудь об этом инциденте. Сейчас это вообще не имеет значения.       — Не имеет? — Габриэль изумлённо вскинула голову, недоверчиво глядя на жрицу Шар.       — Ты сунулась в Лунные Башни в одиночку! — взорвался Астарион. — Мы тут битые сутки разрабатывали стратегию, собирали по крупицам информацию, ломали головы, как безопасно проникнуть в цитадель, а ты решила, что раз слегка перекусила, то теперь в одно лицо способна вырезать генерала Кетерика и целую армию сектантов?!       — Я даже близко не подходила к генералу… — жалко пискнула Габриэль, инстинктивно вжимая голову в плечи. Спина её ссутулилась, и в этот момент могущественный камбион показалась вампиру напуганным, провинившимся подростком.       — Это было очень опасно! — неожиданно рявкнула Карлах.       От этой вспышки опешила не только Габриэль, но и сам Астарион. Буквально пару часов назад эта рогатая воительница брызгала слюной, доказывая, что дьяволицу нужно прикончить во сне, а теперь орёт на неё, потому что… искренне за неё переживала? Женская солидарность в этом отряде была воистину непостижима.       — Тебя же могли там на куски порезать! — продолжала бушевать варварша. — Какого дьявола ты туда попёрлась?! Решила эффектно свести счёты с жизнью, чтобы красиво искупить вину перед нами?! Мало того, что ты ушла одна в проклятые земли, так ещё и решила устроить променад по подземельям Лунных Башен?! Прямо под носом у бессмертного психопата?!       — Я… — Габриэль окончательно растерялась, переводя взгляд с одного злого лица на другое. — Мне просто нужно было побыть одной и привести мысли в порядок. А ещё я отчаянно хотела хоть как-то загладить свою вину за тот срыв. Поэтому я решила провести разведку и поискать тайный ход в Башни. Я кружила над скалами и случайно наткнулась на пещеру…       — А потом, повинуясь своему неиссякаемому слабоумию и отваге, решила эту пещеру зачистить? — ядовито уточнил Гейл, тоже скрестив руки на груди.       — Да… — виновато шмыгнула носом жрица.       Волшебник с громким шлепком приложил ладонь к лицу.       — Но я же не могла вести отряд в слепую кишку, не проверив её безопасность!       — Поздравляю, теперь эта кишка абсолютно бесполезна, — холодно констатировал Уилл. — Культисты знают, что проход скомпрометирован. Если мы сунемся туда во второй раз, нас будет ждать тёплый приём с засадой.       — Мне безумно жаль, что моя разведка обернулась провалом. Но я ни на секунду не жалею о том, что вытащила оттуда этих пленников! — упрямо произнесла Габриэль. — Ещё пара дней в этих камерах — и они бы просто сгнили, так и не дождавшись нашей хвалёной помощи!       — Да плевать на них! — прошипел Астарион, теряя остатки самообладания. — Ну сгнили бы они в темницах, как тысячи таких же идиотов до них! Стал бы я лить по ним слёзы? Отнюдь! Но если бы там что-то случилось с тобой!..       Астарион резко шагнул вперёд, угрожающе нависнув над жрицей.       — Ты хоть на жалкую секунду задумалась о том, каково было бы мне, если бы ты там умерла?!       — Ох, надо же! Раньше перспектива моей кончины тебя не особо волновала, — огрызнулась Габриэль, вспыхнув от раздражения. Но, увидев, как исказилось от неподдельной боли и гнева лицо эльфа, она тут же прикусила язык. — Прости, я не то хотела…       — Закрой рот и слушай меня внимательно. С меня хватит этого цирка. Ты клялась мне, — он ткнул пальцем ей в грудь, — клялась своим богом, что больше никогда не уйдёшь в самоволку.       — Готова подтвердить. Свидетелем была, — мстительно вставила Шэдоухарт.       — И раз уж наш глубокоуважаемый лидер не в состоянии держать своё слово, — ледяным тоном продолжил Астарион, — полагаю, нам придётся избрать нового. Тем более ты только что наглядно доказала, что с ролью стратега и командира ты не справляешься.       — Что?.. — Габриэль ошарашенно захлопала глазами.       — Кто поддерживает предложение? — громко спросил вампир, обращаясь к группе.       Гейл неуверенно кивнул. Шэдоухарт и Лаэзель подняли руки. Уилл и Карлах хмуро, но согласно переглянулись.       — Просто восхитительно! Единогласно! — Астарион расплылся в победной улыбке. — А теперь, когда мы разобрались с этим досадным инцидентом, почему бы нам не вернуться в лагерь? В комфортной обстановке мы выберем нового командира и коллективно придумаем подходящее наказание для предыдущего. Такое, чтобы у неё больше в жизни не возникло желания играть в героя-одиночку. Ни у кого нет возражений?       Спутники лишь утвердительно закивали, явно устав от драмы и желая поскорее вернуться к костру. Астарион с нескрываемым превосходством посмотрел на опешившую Габриэль. Она была единственной, кто кипел от возмущения, но против коллективного решения демократия была бессильна. У смещённой с поста командирши не оставалось иного выбора, кроме как молча подчиниться.       Зато Астарион видел в сложившейся ситуации просто безграничный океан новых, восхитительных возможностей.