Калейдоскоп историй

Под действием ветра огонь неизбежно разгорается сильнее, превращаясь в прекрасное, свободолюбивое, неистовое пламя. Однако ветер может как раздуть огонь, так и погасить его своим дуновением. Антон радуется, что Арс подхватывает почти каждую его идею, дополняет необходимым, и всё становится таким красочным, ярким, фееричным. А вот Серёжа его усмиряет, остужая, делает едва заметным, ровным, но слабым огоньком, что может легко потухнуть. Однако они вместе, как вместе Дима и Арс. Арсений переменчивый. Он способен быстро становиться злым и так же быстро остывать. Но он не огонь или вода, он ветер. Он легкомысленно относится ко многим вещам и лишь отмахивается от предупреждений. Сильный ветер может быть невообразимо холодным, даже ледяным, или, наоборот, обжигающим, как в самой жаркой пустыне. Арсений, словно ураганчик, носится везде, но стоит ему заметить неподалёку знакомую фигуру, что, сгорбившись, трудится над небольшой клумбой в саду, склонившись к самой земле, он тут же спешит к этому человеку. - Димка, - радостно выдыхает Арсений, повиснув на том, обнимая со спины и одновременно целуя его в щеку. - Что делаешь? - Да вот, лилии начали облетать, - вздыхая, сетует Дима и выпрямляется, поднимаясь на ноги прямо с новоиспечённой живой ношей на спине. - Я бы тебя обнял, да только руки грязные. - Плевать, - отмахивается Арсений, чуть отступая, чтобы дать Позову развернуться к нему лицом, и сразу же снова стискивает его в крепких объятиях, мурча под нос что-то довольное. - Я соскучился. - Да-да. Я тоже скучал, мой дорогой, - улыбается Дима, осторожно приобнимает Попова и заботливо интересуется. - Как твои дела? Как отдохнул? Понравилось на съёмках фильма? - Ага. Было круто. Всё так чётко, слаженно и профессионально, и при этом по-домашнему тепло и комфортно. Ты бы видел эти декорации!.. И, самое главное, костюмы просто шикарные! - скороговоркой делится Арсений и по-детски мило морщит нос, улыбаясь, но тут же разбавляет свой рассказ и ложечкой дёгтя. - Черт, кино и наше шоу - это вообще разное! Вроде, это ведь то о чём я так давно мечтал, но ... Что-то будто не так. Не знаю... о! Мне жутко не хватало знакомых и родных лиц рядом! Может это? - Я в курсе. Ведь это же меня ты терроризировал каждую свободную минуту, - с притворным тяжким вздохом произносит Дима, но в глазах его при этом плещется родное тепло, а руки нехотя и не сразу выпускают Арса, что, словно птичка, спешит вырваться на свободу. - М-м-м? А ты был против? - мурлычет Арсений и сам бережно берёт Димины руки в свои, невесомо и нежно поглаживая их и игнорируя тот факт, что они всё ещё немного перепачканы в земле. - Конечно же нет, - качает головой Дима и с улыбкой смотрит ему в глаза, отчего Арсения по макушку затапливает теплом. Рядом с Димкой Арс может позволить себе быть любым: громко кричать о том, что ему что-то не нравится, тихо и трепетно шептать слова любви, танцевать и дурачиться, когда ему весело и комфортно, молчать о чём-то, когда больно, выражая своё душевное состояние одним лишь взглядом, но всё же... Ветер переменчив. Уснув не до конца, лишь присмирев, он мягко и бережно, словно что-то хрупкое, подхватывает с поверхности земли самые малые песчинки и, играя и обнимая, весело кружит их в своём танце. Но нередко случается, что даже сильный вихрь, разбиваясь о землю, постепенно утихает, исчезая, и практически полностью растворяется, будто никогда и не было его. Так и Арсений, словно сдаваясь на милость родной земле, не смея ослушаться, всегда покорно следует за Димой, влюблённо смотря на своего дорогого человека, что отвечает ему тем же тёплым, наполненным безграничной нежностью взглядом. Случается, что Антон, проявляя характер, инстинктивно огрызается, "покусывает" Арсения, что любит отчитывать младшего, словно нерадивого ученика. Их эмоциональное противостояние всегда ярко и зрелищно. Но если в их вышедший за рамки спор, решая поддержать своего возлюбленного, деликатно или напористо вмешивается Дима... Сильный ветер закручивается возле небольшого огонька, что беснуется всполохами, но уже едва держится, чтобы не потухнуть от такого давления. И в этот момент к ветру прибавляются небольшие частички земли, и на бедный огонь обрушивается безжалостная песчаная буря. Под этим двойным давлением Антон быстро сдаётся и спешно переводит тему, ощущая детскую обиду, что Серёжа, как часто бывает, его не защитил. Хотя Антон и сам понимает: спорить с этим дуэтом упрямцев-эрудитов и сложно, и опасно, и зачастую попросту бессмысленно. Но ведь попытаться-то можно было? А вот Арсений в эти минуты очень доволен и, пожалуй, счастлив от того, что его поддержали. И особенно - потому, что это был именно Дима. На мёртвой земле даже трава не растёт, а вот плодородная, богатая минералами почва щедро делится обсыпным урожаем, радует яркой зеленью и пёстрыми цветами. Арсений с удовольствием принимает подаренный Димой букетик лилий, что с такой заботой и любовью вырастили для него. Только для него одного так старались. И от этого ощущения избранности и разливающейся в душе нежности даже немного щиплет в глазах. Однако даже самой благословенной земле нужен перерыв, отдых перед тем, как вновь порадовать чужие глаза своими дарами. Дни, когда Дима подолгу молчит, сосредоточенно или отрешённо втыкая в телефон, что-то в нём пролистывая или читая, случаются с завидной регулярностью. Попов знает: для Позова это способ перезагрузки. Возможность восстановиться, поставив дела и даже мысли на паузу. И Арс, понимая, что его дорогому и любимому нужно побыть в тишине, не пытается его разговорить, а лишь находится рядом. Правда, не забывая при этом с любопытством заглядывать в чужой телефон, зная, что ему это позволено. - Тебе удобно вообще? - с тихим смешком уточняет у Димы Антон, что минуту назад вернулся в комнату отдыха за забытыми ключами и застал в ней одновременно и озадачившую, и позабавившую его картину. А удивиться было чему. А может быть, и растрогаться или даже слегка позавидовать, но уж в этом Антон себе точно не признается. А дело было - всего лишь? - в том, что, разомлев в атмосфере покоя и комфорта, Арсений задремал на плече Позова, словно телефон, из-за вынужденного бездействия перешедший в режим сна. И то, сколько доверия и ничуть не прикрытой нежности было в этом простом факте, в них обоих, почему-то выбило Антона из колеи. - Удобно, весьма, - едва слышно в ответ ему шепчет Дима, задумчиво улыбаясь и подняв насмешливый взгляд на друга, будто издеваясь, интересуется. - А тебя, я вижу, Серёжа уже усмирил? - Нет. Я с ним даже не общался, - нагло, но торопливо врёт Антон, скрещивая руки на груди в защитном жесте и всем этим сдавая себя с потрохами. - Верю. По твоим зацелованным губам это прям видно, - издевательски-покорно "соглашается" с ним Дима, лукаво прищурив глаза, и на какое-то мгновение они кажутся Антону... голубыми. - Два сапога пара, - смущённо бурчит Антон, спешно ретируясь обратно к Серёже, чтобы пожаловаться ему на острый язык друга, а заодно обсудить вопиющий факт, что Попов так бессовестно прижался к тёплому боку Поза и спит. И что это, вообще-то... мило и нечестно. И ему тоже хочется оказаться в крепких теплых объятиях своего медвежонка.