Калейдоскоп историй

Белые мраморные колонны, просторное светлое пространство. Где-то вдалеке зеленеют деревья и кусты. Свежо. Посреди всего этого великолепия стоял красивый темноволосый мужчина, и, воздев руки, с мольбой смотрел в голубое небо, будто чего-то оттуда ожидая. И, словно в ответ на его молчаливую просьбу, что-то вверху сверкнуло и молниеносно направилось вниз. Стоило этому "чему-то", бесформенному, непостижимому, достичь верхних частей ближайших колонн, как всё вокруг озарил яркий свет - и так же резко потух, оставляя человека в одиночестве стоять на коленях посреди пустого храма. Глаза открылись не сразу. Оу, так видят мир их создания? Всё стало неожиданно таким большим. А руки? Разве вот этими очевидно хрупкими руками, изящными длинными пальцами можно что-то сделать нормально? Они ведь... сломаются? Хотя... Дети и женщины ещё более хрупкие. Да и... Он же... Высокий? Молодой? Это хорошо. Не придётся смотреть на смертных снизу вверх или в лицо, словно они равны. Да и ощущается в целом всё... нормально. - Арсений! - окликнул чужой голос, и к нему подбежал невысокий крепкий мужчина. - Арсений! Ну я же зову! Нельзя же так погружаться в свои мысли! Арсений? Это имя этого парня, в которого он вселился? Хмм... Ар-се-ний. Мужественный? А звучит... Приемлемо. Подходит. - Извините, - вежливо отозвался "Арсений", тут же ловя на себе удивлённый и недоверчивый взгляд и понимая, что что-то сделал не так. И, чтобы не запутаться ещё сильнее и осторожно выяснить, в чём же собственно была ошибка, выбирает быть... лаконичным. - Что? Священник, что назвал его имя, точнее имя предыдущего хозяина тела, был обладателем восточной внешности и милой полноты, что ничуть не отталкивала - наоборот, красила его. А мягкие черты лица и добрый взгляд - притягивали, располагали. Именно таким люди, как правило, готовы сразу доверить всё, что есть... главное только, чтобы такие личности не оказались мошенниками. - А чего это такой официальный? Вроде прихожан нет, - изумился собеседник, озадаченно вертя головой в поисках лишних глаз и ушей, однако таковых не наблюдалось. - Я... Не отошёл ещё от утренней службы, - чуть подумав, произнёс Арсений. Сейчас как раз около девяти утра, поэтому такое оправдание должно подойти. Если только я хорошо запомнил человеческие обязанности служителей храма. - Ох, точно! Сегодня же была куча народу, - закивал согласно священник и шутливо ткнул его в бок. - А всё из-за твоей красивой мордашки. - Спасибо, - помня о правилах вежливости, едва улыбнулся в ответ собеседник, отмечая, однако, что чужое лицо тем временем вдруг отчего-то переменилось, начиная мрачнеть на глазах. - Блин, епископ, - растерянно, с толикой недовольства проговорил парень, спешно склоняя голову перед вышедшим к ним мужчиной в чёрном одеянии. Второй священник был ниже ростом, чем он, но выше первого. Судя по одеянию и характерным чертам лица, грек. Видимо, так он и получил своё место. Всё же, люди далеки от своих создателей. Они... грешны. Развратны. Эмоциональны. Жадны. Завистливы. Так много отличий - несовершенств - бросающихся в глаза. - Епископ, - поприветствовал тихо Арсений, вслед за своим собеседником склоняя голову, интуитивно понимая, что так следует сделать. - Доброго дня, - спокойно поздоровался мужчина, окидывая склонивших головы священников внимательным взглядом. Голос его был негромким, приятным и хрипловатым. - Как вы? Как утренняя молитва? - Как и всегда, епископ. Всё было согласно правилам, - решил ответить Арсений, когда понял, что взгляд был сфокусирован на нём. И действительно, серьёзные карие глаза мужчины будто бы впились в чёрную макушку, буравя её пристальным взглядом, как если бы епископ пытался заглянуть в чужую голову и прочитать его мысли. Едва заметный ветерок всколыхнулся рядом, словно кто-то протянул руку, желая коснуться... но тут же раздался звук быстро удаляющихся шагов, и епископ покинул их. И только после того, как шаги совсем стихли, они подняли головы. - У тебя волосы в беспорядке, - решил пояснить собеседник, указывая куда-то на голову, будто отвечая на немой вопрос. - А Дмитрий не выносит беспорядка, особенно во внешнем виде. Дмитрий? Он посвящён Деметре? Почему здесь находится тот, кто обещан и должен быть предан другому божеству? Почему именно в этом храме? Какой абсурд! Какое кощунство! - Слушай, ты сегодня какой-то сам не свой. Утром ходил, как в воду опущенный, а теперь стал неожиданно вежлив... что с тобой происходит? - обеспокоенно поинтересовался мужчина, осторожно беря его за локоть, чтобы привлечь внимание. - Кошмар, - вновь применяя спасительную лаконичность, выбрал самый универсальный ответ Арсений, одновременно мягко высвобождая руку и стараясь не показывать, как ему неприятно. - Никак и не могу отойти. - Ох, Арс, снова? - растерянно переспросил мужчина, смотря жалостливо. - В последнее время тебя так часто мучают эти чёртовы непонятные образы. Что ж, теперь ясно, почему согласие было дано так легко. Это тело было слишком измучено душевными терзаниями. Он желал избавиться от боли... - Да. Мучают... - медленно ответил Арсений, раздумывая о том, что ещё можно добавить к сказанному. Однако и такой ответ удовлетворил собеседника. - Слушай, может тебе благовония на ночь зажигать? - сочувственно предложил священник и тут же добавил виновато. - Я бы с радостью поделился своими, да вот только запасы я отдал Антону. Антон? Он любит состязаться? Он враг? Почему этот человек отдал ему все свои благовония? Он его... заставляет? Может быть, даже истязает? Судя по имени, он является мучителем. Возможно, именно он и довёл прежнего Арсения до столь ужасного состояния. - Ему тоже плохо спится? - осторожно спросил Арсений, решив прощупать почву, ведь сомнения в сложившемся мнении всё же были. - Ну, ты же знаешь, что Антошка очень много нервничает, - чуть смутился собеседник, тепло улыбаясь при воспоминании об Антоне. Наоборот, хорошие отношения. Что ж, не так плохо. Однако точно стоит найти того, кто мучил хозяина этого тела, чтобы в будущем оно его не подвело, из-за прошлых инстинктов. - Точно! У Дмитрия спроси! В его келье часто витает запах благовоний, - неожиданно оживился собеседник. У главы этого храма? Разве отношения с подчинёнными не строятся на уважении и страхе? А какие вообще у них отношения? - Не смотри на меня так! Он ведь человек, и ничто ему не чуждо, - начал тут же оправдываться мужчина, ловя на себе недоверчивый взгляд. - Причём, нам всем здесь, вместе, предстоит сосуществовать до конца жизни, поэтому не пошлёт же он тебя. - Хорошо... Я попробую, - неуверенно согласился Арсений, сам не понимая - зачем вообще согласился? Вот зачем ему благовония? Создать вид человека, истерзанного кошмарами? Ну хорошо, если только для поддержания образа страдальца, жертвы ужасающих ночных видений. Хотя, в них ли вообще дело? Хозяин тела мог и не говорить этому человеку всей правды. Комната Дмитрия оказалась неподалеку, поэтому долго пребывать в своих мыслях не удалось. Постучав в старую деревянную дверь, Арсений замер в ожидании, чутко прислушиваясь к шорохам в комнате. Через пару мгновений дверь отворилась, и перед ним вновь оказался невысокий грек. - Что-то случилось? - на этот раз голос Дмитрия не показался ему столь приятным, он, на удивление, прозвучал слегка грубовато... властно? - Не могли бы вы одолжить благовоний? - попросил Арсений, сдерживая поднимающееся в душе возмущение. Необходимость в очередной раз проявлять покорность, чтобы не показаться слишком подозрительным, претила ему, но была неизбежной. - Дело в том, что меня мучают кошмары. - Конечно, Numen, - вновь удивил его епископ, на этот раз сменив не только тон, но и обращение... а взгляд его, прежде напряжённый, наполнился теплотой и... благоговением. Арсений отшатнулся, растерянно глядя в карие глаза. Он искал и не находил ответа, когда же, в какой момент этот епископ понял, что перед ним не Арсений, а божество? Увидев его замешательство, Дмитрий медленно поднял руку и указал на свои глаза. Но Арсений, не понимая намека, лишь продолжил смотреть на него. До тех пор, пока Дмитрий, не сдержав полуулыбки, не прошептал: "Твои глаза, Numen. Они голубые".