В сердце справедливости

      Стояло лето, и свет ласкового утреннего солнца лился в окно гостиной, отбрасывая на пушистый ковёр золотой отблеск. Наоми стояла с чашкой кофе в руке, наслаждалась чудесным напитком и наблюдала, как просыпается Париж.              Со дня того судьбоносного звонка прошло уже полгода, и за это время они с L превратились в очень динамичную команду. Благодаря их усилиям были раскрыты десятки дел, и справедливость торжествовала. Поначалу Наоми ещё беспокоилась, не пожалеет ли о том, что посвятила L всю свою карьеру, но теперь она была уверена, что то решение было лучшим в её жизни. Она обожала свою работу.              Хотя трудностей, конечно, тоже хватало. Несмотря на то, что усилия L всегда приводили к выдающимся результатам, сами методы его работы были далеки от общепринятых и редко соответствовали букве закона. Но это ещё полбеды. К причудам L и его странному образу жизни тоже нужно было привыкнуть.              Наоми и подумать не могла, что однажды станет работать на человека с хронической бессонницей. Он мог бодрствовать по сто часов подряд, а то и больше, а потом отсыпаться целый день. И было невозможно предсказать, когда он заснёт в следующий раз.              Собственно, он спал как раз сейчас, и длилось это уже пятнадцать часов.              Наоми вспомнила первый раз, когда он без всякого предупреждения отключился у неё на глазах. Это произошло на третий день её работы в качестве агента L. Наоми сидела на диване и читала полицейский отчёт, а L, как всегда, торчал за компьютером…              — L? Что-то с этим отчётом не так.              В ответ тишина.              — Просто если сравнить его с… погоди, я сейчас тебе покажу, — Наоми подошла к его стулу и хотела было продолжить говорить, да так и застыла с открытым ртом.              L сидел на стуле, как обычно, его босые ступни лежали одна на другой, чёрные пряди волос свисали на одну сторону, голова была опущена и подбородок покоился на груди. Его дыхание было медленным и ритмичным, в одной руке он продолжал сжимать пустую кофейную чашку, а глаза, обведённые тёмными кругами, были закрыты.              — Тсс.              Наоми перевела взгляд на другой конец комнаты и увидела, что Ватари подзывает её к себе. Она тихо подошла.              — Что с ним? — спросила она вполголоса.              — Всё хорошо, — успокоил Ватари. — Но скорее всего, он не проснётся до завтрашнего вечера.              Наоми посмотрела на часы. Было только два тридцать пополудни.              — О. Но… это нормально?              — Вполне, — кивнул Ватари.              И каждый раз всё было именно так — спонтанно и безо всякого предупреждения. Хотя Наоми сумела определить несколько характерных признаков. Его дыхание становилось медленнее, а фразы обрывались на полуслове. L начинал потирать затылок и слепо смотреть в пустоту из-под полуприкрытых век. Когда всё это начинало происходить, Наоми понимала, что он скоро заснёт, и старалась ненавязчиво переместить его на диван, надеясь, что тогда он проснётся с меньшей ломотой в суставах, чем от сна в компьютерном кресле.              Лежащий на столике рядом с Наоми мобильник вдруг резко зажужжал, и она подскочила от неожиданности.              Ну вот, помяни чёрта… Это было сообщение от Ватари о том, что L проснулся. Наоми надела поверх джинсов высокие чёрные ботинки и вышла из спальни. В таунхаусе, где они сейчас жили, в её распоряжении был весь второй этаж.              Спустившись по лестнице, она обнаружила детектива на полу гостиной в позе ворона: обе его ладони упирались в пол, а согнутые ноги были подняты так, что колени касались локтей, а голени располагались параллельно полу. Обычно после пробуждения L всегда занимался йогой, чтобы расслабить затёкшие мышцы.              — Доброе утро, — поздоровалась Наоми, присаживаясь за стол со своей чашкой кофе.              — Доброе, — отозвался L, медленно поднимая ноги над головой. Его руки даже ни разу не дрогнули. Постепенно он принял вертикальную стойку на руках, и его футболка задралась до подбородка.              — А на одной руке можешь? — весело спросила Наоми.              L не ответил, однако перенёс вес тела на правую руку, а левую вытянул вбок.              — Неплохо, — заценила Наоми и сделала глоток кофе. Несмотря на свою худобу, L был достаточно сильным.              — Ты закончила сравнивать фотографии? — спросил L, имея в виду дело, над которым они сейчас работали. Продолжая стоять вниз головой, он снова упёрся в пол обеими руками, но теперь чуть согнул локти и махал ногами в воздухе, как ножницами. Он был неплохим акробатом.              — Да, и все они совпадают, — ответила Наоми, допила кофе и встала, чтобы отнести кружку на кухню. В этот самый момент L качнулся, прогибаясь назад, и его босая пятка едва не заехала девушке по лицу.              — Ой! — Мисора успела затормозить как раз вовремя, чтобы не рухнуть на него.              — Наоми, смотри, куда идёшь, — донёсся до неё снизу спокойный голос L.              Девушка раздражённо прикрыла глаза, потом небрежно указала на его стойку-мостик и едко ответила: «Спасибо за чудесный вид!», имея в виду его тощий рельефный торс и трусы, видимые гораздо больше, чем нужно. L оттолкнулся руками от пола, чтобы встать на ноги, и уставился на неё, его обычно бледное лицо порозовело после долгого стояния вниз головой.              — Что? — непонимающе спросил он, искренне смущённый её язвительностью. Наоми с улыбкой покачала головой. Шуток он совсем не понимал.              — Фотографии на столе, — бросила она через плечо, проходя мимо. L покрутил головой, громко хрустнув шейными позвонками, подошёл к столу и с ногами забрался на стул.              Зайдя на кухню, Наоми обнаружила там Ватари в чёрном костюме, при галстуке и в сине-белом кухонном фартуке. Он замешивал какое-то тесто.              — Доброе утро, агент Мисора, — любезно поздоровался он.              — Доброе утро! — с улыбкой ответила Мисора и прошла к раковине, чтобы сполоснуть свою кружку. — Что вы готовите?              Но не успел старик ответить, как в проёме кухонной двери возник L, выглядевший так, словно пробежал стометровку.              — Это он! — выпалил детектив и без дальнейших объяснений рванул прочь из квартиры. Впрочем, ни Мисоре, ни Ватари не требовалось иной информации. Все трое в лихорадочной спешке бросились к машине. L почти рыбкой нырнул на пассажирское сиденье, Наоми скользнула на заднее, а Ватари, забросив им спортивную сумку, уселся за руль и завёл двигатель.              — Гони, Ватари! — крикнул L, левой рукой быстро вводя адрес в GPS-навигатор автомобиля. И Ватари погнал.              Автомобиль стрелой вылетел с парковки, и Наоми, которая как раз судорожно рылась в сумке, забыв про ремень безопасности, потеряла равновесие и завалилась набок. Кое-как выпрямившись, она вытащила из сумки мужскую чёрную рубашку и бросила детективу, тот в ответ швырнул ей свою белую футболку. Снова зарывшись в сумку, Мисора упустила момент, и джинсы детектива хлестнули её прямо по лицу.              — Наоми! — поторопил её L.              — Сейчас! Не могу найти… о, вот! — она бросила ему серые брюки как раз в тот момент, когда Ватари резко свернул за угол, и она снова не удержала равновесия. Голова Мисоры кружилась от нервозности и радостного возбуждения, хотя в происходящем не было совершенно ничего весёлого. Но девушка ничего не могла с собой поделать, это было у неё в крови. Они уже два месяца безрезультатно пытались выследить серийного убийцу, и теперь было просто невозможно не радоваться возможности получить хоть какие-то потенциальные улики. Может быть, на этот раз они его поймают.              Убийца был известен под именем Епископ.              Всех его жертв находили в различных безлюдных, заброшенных местах. Все убитые были женщинами, у каждой было ужасным образом перерезано горло, тела всякий раз лежали на спине в окружении зажжённых свечей и с распятием, торжественно помещённым им в руки над сердцем.              После того как расследование каждого из убийств раз за разом заходило в тупик, L решил, что следующее место преступления он осмотрит лично. Однако, чтобы всё получилось как надо, необходимо было организовать прикрытие, и было решено, что L и Наоми выдадут себя за агентов, работающих на великого детектива.              А для того, чтобы добраться до места преступления без каких-либо проволочек, L решил придать себе более профессиональный, чем обычно, вид. Он неплохо умел перевоплощаться в другого человека ради выполнения задания, и сейчас, глядя на него, Наоми едва сдерживала смех. В чёрной рубашке, заправленной в брюки в полоску, с ремнём и в солнцезащитных очках, он был совершенно не похож на себя. Между большим и указательным пальцами он держал палочку ярко-красного леденца. Очевидно, даже самая приоритетная операция под прикрытием не могла разлучить L с его сладостями.              Наоми передала ему ботинки.              — Уверен, что не хочешь надеть носки? — спросила она, хотя уже знала ответ. Детектив обернулся к ней, глядя поверх очков прищуренными глазами и держа леденец за щекой. Пока он говорил, палочка подпрыгивала вверх-вниз, и леденец постукивал о зубы.              — Наоми, ради раскрытия дела я готов пойти на многое, — важно заявил он, заканчивая застёгивать верхние пуговицы рубашки. — Собственно, я уже делал такое, что, возможно, тебя бы удивило. Но! — он воздел палец и отвернулся, чтобы сунуть ноги в ботинки. — Я не стану носить носки.              Он сказал это с такой убеждённостью, что Наоми в который раз поразилась, откуда в нём могла взяться настолько глубокая ненависть к такому прозаическому предмету, как носки.              Но сейчас зацикливаться на этом было некогда. Машина остановилась перед домом, по виду которого было понятно, что в нём давно никто не жил. Рядом стояли французские полицейские машины с мигалками, и территория уже была ограждена жёлтой предупредительной лентой.              Наоми вручила детективу последние дополнения к образу — серый пиджак и поддельное удостоверение личности, сунула в карман куртки свой фальшивый значок и вылезла из машины. L неловко натянул на себя пиджак и с крайне недовольным видом сунул руки в карманы брюк. Его солнцезащитные очки и торчащая изо рта палочка от леденца в сочетании с взлохмаченными волосами и плохой осанкой создавали вполне характерный образ.              Пока они шли к ограждению, Наоми не удержалась, сверкнула улыбкой и поддела его:       — Почистили пёрышки, сэр?              L в ответ что-то мрачно и неразборчиво проворчал себе под нос и языком переложил леденец за другую щёку.              К ним подскочил смуглый, дородный полицейский, взмахнул рукой и что-то залопотал по-французски. Наоми этим языком не владела, но догадалась — он сообщает им, что проход за ленту запрещён. L достал фальшивое удостоверение и быстро заговорил на французском. Наоми смогла различить только, как он назвал их псевдонимы, Рьюзаки и Сёко Маки, и вроде бы где-то мелькнуло упоминание L. Полицейский взял значок, и Наоми протянула ему свой. Офицер внимательно изучил оба, и выражение его лица сменилось с подозрительного на слегка впечатлённое.              — Le célèbre détective, L, hein? Hmm…              Затем офицер посмотрел на Наоми изучающим взглядом, улыбнулся и что-то сказал. Что это было, Наоми не поняла, но по его тону догадалась, что мужчина с ней заигрывает.              — О, je ne parle pas Français, — отрывисто сказала она, слегка отмахнувшись. Полицейский, возвращая им удостоверения, не сводил с неё глаз. Потом потёр щетину на лице, обернулся к L и сказал нечто, прозвучавшее как намёк. Наоми закатила глаза и посмотрела на детектива в поисках поддержки, но L лишь с ехидцей усмехнулся, обнажая покрасневшие от леденца зубы. Выглядело это жутковато. Махнув леденцом в сторону Наоми, L произнёс что-то развязным тоном.              Оба мужчины разразились смехом, после чего полицейский хлопнул L по плечу и поднял жёлтую ленту.              Наоми уперла руку в бедро и открыла рот, собираясь поинтересоваться, что вообще происходит, однако L пихнул её в спину, веля идти вперёд. Они поднырнули под ленту и зашагали к дому. Ухмылка с лица детектива тут же пропала.              — Так, Рьюзаки, и что это было? — спросила девушка недовольным тоном. L пожал плечами, снова ссутуливаясь и засовывая руки в карманы.              — Ничего. Он… сделал тебе комплимент. И я тоже. Это помогло нам побыстрее пройти.              — Что конкретно ты сказал? — настойчиво спросила Наоми. — И у меня ощущение, что «комплимент» тут не самое подходящее слово, разве нет?              Не дождавшись ответа, она остановилась и резко выхватила леденец у него изо рта.              — Ай! — вскрикнул L жалобно, прижимая ладонь к зубам. Наоми усмехнулась. Сейчас она преграждала ему дорогу и держала леденец, словно мать, отобравшая лакомство у своего ребёнка.              — Отвечай, что ты сказал этому извращенцу! — упрямо потребовала она. Взгляд L был ей почти не виден из-за тёмных очков, но довольным детектив не выглядел.              — Наоми, — начал он спокойным, но явно раздражённым тоном. — Я не собираюсь ничего тебе говорить. И больше не спрашивай. Мы вместе работаем, и это было бы… неуместно. Прошу тебя понять, что я буду делать и говорить всё, что потребуется для своевременного получения необходимой мне информации. А прямо сейчас ты активно мне в этом препятствуешь. Больше того, твои мелкие эмоциональные всплески сводят на нет всё то время, что я смог для нас сэкономить, поэтому, агент Мисора, очень прошу… Шаг. В. Сторону.              Он даже не повысил голос, однако ещё ни разу за время их работы его слова не звучали настолько похожими на выговор.              Наоми нервно сглотнула и кивнула. Они с L стали настолько откровенны друг с другом и проводили вместе столько времени, что Наоми совершенно упустила из виду тот факт, что он по-прежнему её наниматель и босс — и это если не упоминать о том, что он величайший в мире детектив.              — Простите, сэр, — повинилась она, потупившись и полыхая пристыженным румянцем. L, конечно, никогда не требовал с неё официального обращения, но в данный момент оно показалось уместным. Она покорно отошла в сторону. Детектив, проходя мимо и не вынимая рук из карманов, губами выхватил у неё леденец и пропал в доме. Наоми последовала за ним, полная решимости восстановить его веру в неё, как в профессионального агента.              Оказавшись внутри, они продемонстрировали свои значки всем заинтересованным лицам, и Наоми в очередной увидела, какое уважение внушает одно только упоминание имени «L». Все полицейские, как мужчины, так и женщины, отошли в сторонку, а агентов проводили наверх, в небольшую комнатку с деревянным полом. Комнатка была пустой, если не считать аккуратно лежащего там тела молодой женщины и расставленных вокруг неё нескольких десятков свечей. Их огоньки были потушены, но всё остальное осталось нетронутым. Один из полицейских как раз расставлял вокруг места преступления карточки с номерами улик. Главный офицер попросил его выйти, и после этого L и Наоми остались наедине с жертвой.              Наоми сглотнула ком в горле. Несмотря на весь опыт, ей всегда было тяжело воспринимать сцены, подобные той, что была перед ней сейчас.              Убитая была молода, на вид ей едва ли было больше двадцати пяти. Её светлые волосы были аккуратно рассыпаны по плечам, тени от длинных ресниц мягко лежали на бледном, без кровинки лице. В сложенных на груди руках она держала деревянное распятие — точно как и в случаях предыдущих убийств. Можно было бы подумать, что она спит, если бы не чудовищная, алая рана на шее.              L протянул Наоми свои тёмные очки и подошёл к телу, присел рядом, сложив руки на коленях. Грызя палочку от леденца, он сканировал своими бессонными, но внимательными глазами место происшествия, не пропуская ни единой детали. Под конец он встал на четвереньки и принялся обнюхивать тело. Понюхал её рубашку, спустился к коленям и вернулся обратно. Мисоре со стороны казалось, что он играет в «горячо-холодно». И, похоже, что он нашёл то, что искал, в волосах девушки.              — Мисора, — позвал он, снова садясь на корточки. — Подойди, пожалуйста.              Наоми опустилась на колени рядом с ним. L жестом указал ей на волосы убитой:       — Чем пахнет?              Мисора наклонилась и принюхалась.              — Похоже на… цветы?              — Да. Розы, если точнее. Тебе что-нибудь кажется в этом странным? — он держал палочку от леденца двумя пальцами и азартно её грыз, хотя конфеты там давно уже не было.              Наоми осмотрела одежду жертвы. Брюки цвета хаки и заправленная в них рубашка-поло указывали на то, что девушка одевалась для работы. Судя по состоянию одежды, она скорее возвращалась со смены, чем шла на неё. Украшавшее рубашку свежее пятно от кетчупа только подтверждало эту теорию.              — Она работала официанткой, и её волосы не могли бы так приятно пахнуть после целой смены, — сделала вывод Наоми.              — В точности мои мысли, — задумчиво отозвался L, прищуривая глаза, потом провёл палочкой от леденца туда-сюда по нижней губе. — Хм…              Поднявшись на ноги и убрав руки в карманы, он неспешно прошёлся по комнате, наклонившись, осмотрел свечи и надолго задержался у единственного окна, выглядывая наружу.              Наоми вдруг с весельем подумала, что в этом наряде он больше соответствует тому образу, что она изначально рисовала в своей голове. Хотя, конечно, она никогда бы не додумалась включить туда лохматые волосы или леденец.              Через несколько минут он обернулся к Наоми. Палочка торчала из его рта, как сигарета.              — Мисора, я хочу переговорить с главным офицером. Будь добра тщательно осмотреть эту комнату и сделать фотографии. Когда закончишь, я буду ждать снаружи.              Забрав у неё очки, он прошёл мимо, но уже у лестницы остановился, сгорбился и, не оборачиваясь, тихо произнёс:       — Наоми Мисора, я не должен был говорить о тебе с тем полицейским в таком тоне. Прими мои извинения.              Наоми опешила, но улыбнулась. Она уже хорошо знала, что если L извиняется, то делает это с предельной искренностью.              — Конечно, сэр. Спасибо.              — И пожалуйста, перестань говорить мне «сэр».              Сказав это, он спустился по лестнице, оставив Наоми заниматься тем, что у неё получалось лучше всего.              Работая, она в миллионный раз за свою карьеру задалась вопросом, что может подвигнуть человека на совершение чего-то настолько ужасного. Каким был мотив Епископа? Какая связь между случайным, на первый взгляд, выбором жертв? Ни в их возрасте, ни в расе, ни в окружении не было никакой видимой закономерности. Неужели всё это просто совпадение?              Быстро закончив работу, она спустилась вниз, где L в это время разговаривал по-французски с главным офицером. Каким-то образом он умудрился раздобыть новый леденец, только на этот раз жёлтого цвета.              Завидев Мисору, он быстро завершил разговор и повернулся, чтобы уйти вместе с ней. Пока они шли к машине, Наоми заметила в его глазах знакомое выражение и усмехнулась.              — Напал на след, да?              Детектив не ответил, но уголки его губ, держащих леденец, приподнялись в лёгкой улыбке. Он сдвинул тёмные очки на лоб, оглянулся на дом и зашагал к машине, держа руки в карманах. В его глазах, очерченных тёмными кругами, сверкала решительность, словно он бросал вызов сопернику. Дойдя до автомобиля, он вынул изо рта леденец, категорично указал им в сторону дома, где находилась последняя жертва Епископа, и сказал напоследок:       — Je suis la justice!              После чего запрыгнул на сиденье и первым делом содрал с ног ботинки.