В сердце справедливости

      Когда открылась входная дверь, Ватари очень удивился и даже полез проверять свой телефон, чтобы удостовериться, что он не пропустил звонок от L.              Не пропустил.              Он выглянул из кухни. L сбросил кроссовки и уже шёл к своему столу. Наоми, глядя на это, мысленно заворчала насчёт брошенной как попало обуви, об которую кто-нибудь мог споткнуться и упасть.              — Ей-богу, — пробурчала она, тоже разулась и бодро затопала вверх по ступенькам к себе. Они с L договорились, что обсудят дело, как только она примет душ.              Ватари вылил в кофеварку мерный стакан воды, который всё это время держал в руке. Пока кофе готовился, он достал из холодильника тарелку с различными десертами и отнёс в гостиную. L сидел за письменным столом.              — Ты пришёл пешком? — поинтересовался Ватари.              — Да, — ответил L, рассматривая ассортимент разложенных на тарелке сладостей.              — Это она предложила, да? — усмехнулся Ватари.              L выбрал себе эклер с шоколадной глазурью, аккуратно, по своему обыкновению, взял его в руку и откусил огромный кусок.              — Да, и теперь я умираю с голоду, — пробубнил он с набитым ртом. В два укуса расправившись с эклером, он тут же потянулся за вторым.              Ватари посмотрел в сторону лестницы, на которой исчезла Наоми, и снова перевёл взгляд на L. Детектив с шумом слизывал с пальцев глазурь, и, казалось бы, ничего не изменилось.              Но что-то было иначе.              Ватари знал L с тех пор, как тот был совсем малышом. Странный ребёнок с огромными глазами и тонкими губами, которые редко посещала улыбка, он всегда был наиболее счастлив, когда часами напролёт просиживал за компьютером. Тарелка сладостей и сложная головоломка — вот те две вещи, от которых его тёмно-серые глаза по-настоящему загорались.              Повзрослев, он остался таким же.              Поэтому, когда несколько часов назад Ватари увидел, как L натягивает кроссовки, он очень удивился, тем более что этим утром они уже выходили на улицу. L почти не выбирался из квартиры, но чтобы дважды за один день?              — Ватари, ты не отвезёшь меня в спортзал на соседней улице?              — Конечно, Рьюзаки, но зачем? Новое дело?              — Нет, — L для равновесия упёрся одной рукой в стену, поднял босую ногу и натянул на неё кроссовку. Потом продолжил так непринуждённо, словно это было для него обычным делом: — Наоми Мисора занимается капоэйрой, и я бы хотел лично посмотреть, как это делается.              Седые брови Ватари полезли на лоб.              L выпрямился, сунул руки в карманы и с невинным видом уставился на старика, не понимая, чего тот колеблется.              — Так что… едем?              Ватари взял ключи от машины:       — Конечно.              Короткая поездка до спортзала прошла, как обычно. L сидел на заднем сиденье, обхватив колени руками, и шуршал пакетом мармеладных мишек. Ватари, как всегда, молчал.              Автомобиль затормозил у спортзала, L выпрыгнул на улицу и ногой захлопнул за собой дверь. Потом остановился у двери водителя, и Ватари нажал на кнопку, опуская стекло.              — Я тебе позвоню, — просто сказал L.               — Хорошо.              Ватари, словно отец, провожающий сына в школу, наблюдал, как юноша, который и был для него почти сыном, идёт по тротуару к большому кирпичному зданию. Немного посидев, Ватари развернул машину и поехал обратно. Он уже столько раз высаживал детектива в том или ином месте, что и сосчитать было невозможно, но в подавляющем большинстве случаев всё это касалось расследований. Очень редко L просил подвезти его куда-нибудь ради некоего личного интереса.              Если подумать, то последний раз такое было около двух с половиной лет назад, после завершения дела ББ, когда Ватари отвёз его к определённой станции лос-анджелесского метро…              В тот раз Ватари не пришлось долго ждать. Довольно скоро L вернулся к машине, а во время поездки всё время прижимал руку к плечу и морщился.               — Ты в порядке? — спросил Ватари, глядя на него в зеркало заднего вида.              — Да, — честно ответил L и добавил себе под нос: — Бьёт она сильнее, чем я думал…              — Что?              — Наоми Мисора. Она меня ударила.              Он сказал это так просто, словно подобное было обычным делом. Откинувшись головой на спинку сиденья, он тут же поднял её обратно и пощупал рукой затылок.              — Хссс! — он опустил взгляд на руку. Кончики пальцев были окрашены кровью.              Ватари, заметив это, постарался скрыть беспокойство.              — И сколько же раз она тебя ударила?              — Один. Но потом я упал с лестницы.              И снова это было сказано с такой непринуждённостью, словно он падал с лестниц по сто раз на дню. Чистой рукой он оттянул воротник футболки, осмотрев сперва левое, потом правое плечо. Вспухшие на коже синяки в форме ботинок тридцать седьмого размера уже успели приобрести различные оттенки багрового и фиолетового.              Ватари больше ничего не сказал, однако по приезде принялся поспешно осматривать и обрабатывать повреждения. L было запротестовал, но Ватари очень редко бывал так настойчив, поэтому в итоге детектив вынужден был уступить.              — Неплохо она тебя отделала.              L сидел на стуле задом наперёд, наклонив голову, чтобы Ватари смог осмотреть его затылок, пострадавший от удара о бетонные ступеньки. На его костлявых плечах уже лежали пакеты со льдом.              — Я этого ожидал, — глухо проговорил L, уткнувшись лицом в колени. Потом осторожно положил руки на спинку стула и опустил на них подбородок. Произнёс медленно: — И всё же… должен признать, вышло немного хуже, чем я рассчитывал.              Ватари прижал к его затылку ткань, смоченную антисептиком, и детектив поморщился, когда рану защипало.              — Хотел бы я знать, Ватари... — начал он задумчиво, но тут же умолк, словно его мысли были ещё недостаточно упорядочены для того, чтобы их озвучивать. — Хм…              Он принялся покусывать большой палец.              — Готово, — через мгновение объявил Ватари, убрал пакеты со льдом, и L поднялся на ноги. Он, казалось, всё ещё усиленно размышлял. Ватари пошёл унести аптечку, но у самых дверей L его окликнул.              — Да? — обернулся старик.              L смотрел прямо на него, прижимая ладони к ушибленным плечам.              — Я хотел бы начать следить за агентом Наоми Мисорой. Возможно, я ещё не раз обращусь к ней в будущем.              — Очень хорошо.              ...Ватари вынырнул из воспоминаний и вернулся на кухню, чтобы покрыть глазурью остывающий на столе торт. Он и сам не мог сказать, отчего именно сегодня на него накатила такая ностальгия. Просто ему, как единственному отцу, которого L когда-либо знал, было странно видеть, как юноша откладывает в сторону работу — пусть даже всего на час или чуть больше — только ради того, чтобы поразвлечься.              Особенно в чьей-то компании.              Возможно, у Наоми просто обнаружились схожие интересы, и на фоне этого детективу было приятно с ней общаться? Или здесь что-то большее? Ватари пока не был уверен, как он относится ко второй возможности. Разбитое сердце L — это последнее, с чем Ватари хотел бы иметь дело. Мальчик и без того был достаточно замкнут.              Продолжая покрывать торт глазурью, Ватари постарался выбросить эти мысли из головы, убеждая себя, что просто неправильно всё понимает. Что он просто чересчур заботлив.              Скорее всего, так всё и было.              Но никто не знал L лучше, чем он. Прошло уже шестнадцать лет с тех пор, как Ватари — или Квилш Вамми, как его звали до принятия псевдонима — вошёл в кабинет британской социальной службы, как он уже делал десятки раз до этого.              Ему сказали, что для его детского дома нашёлся ещё один мальчик. Возрастом около восьми лет, ни имя, ни прошлое неизвестны. Он был не такой, как все. Странный. И никому не нужный. Мальчика передали из другого детского дома. Говорили, что он не ладил с детьми, и это создавало сложности.              Квилш в ответ на это кивнул и попросил показать ребёнка. Его проводили в небольшую комнату с длинным столом и несколькими стульями вдоль него. В дальнем углу, на полу сидел маленький мальчик с копной чёрных, нечёсаных волос и молочно-белой кожей. Он совсем не казался напуганным, напротив, сидел очень спокойно, словно так ему просто было удобней.               Ватари снял шляпу и опустился рядом с ребёнком на колени.              — Привет, — сказал он, протягивая руку. — Меня зовут мистер Вамми. А тебя?              Мальчик не ответил, но, немного поколебавшись, легонько пожал протянутую руку мужчины. В его широко открытых глазах сквозила усталость. Невероятная усталость. Эти глаза могли бы принадлежать человеку, прожившему целую жизнь, но каким-то образом они оказались на лице маленького мальчика с босыми ногами и в простой, мешковатой одежде, которая казалась слишком большой для его тоненькой фигурки.              Этот образ до сих пор был свеж в памяти Ватари.              Безымянный сирота, который вырос и стал величайшим детективом в мире, для Ватари значил больше, чем что-либо на свете. Молодой человек, чьи дедуктивные способности были несравнимы с чьими-либо ещё. Загадочный, знаменитый, гениальный L. Какой-то частью рассудка Квилш всегда считал его своим величайшим изобретением. Собственноручно изготовленным оружием, ведущим непримиримую войну с несправедливостью мира. Но прежде всего, этот босоногий, чудаковатый, замкнутый и страдающий бессонницей сладкоежка был его мальчиком.              Для всего мира он был таинственным явлением, представленным единственной буквой алфавита, но для Квилша Вамми — единственного человека, который по-настоящему его знал — он был драгоценен и любим.              Уже почти закончив глазировать торт, Ватари услышал, как по лестнице спускается Наоми, и задался вопросом, который окрашивала слабая надежда — возможно, кто-нибудь ещё тоже однажды научится любить его?