В сердце справедливости

      — Агент Мисора.              Голос пожилого мужчины был искажённым и глухим, словно доносился с другого конца длинного металлического туннеля.              Где я?              — Ватари, как она?              Это голос L.              Голова Наоми пульсировала, и ей казалось, что под череп накачали гелий. Всё вокруг безостановочно двигалось, плыло, как в тот раз, когда братья катали её на детской карусели, но сейчас к этому добавилось искажение, будто в комнате с кривыми зеркалами.              Я сплю?              — Её сильно избили, Рьюзаки. Несколько раз ударили по голове. Агент Маки, вы меня слышите? — перешёл на псевдоним Ватари.              Голоса зазвучали чётче, словно собеседники шли по туннелю ей навстречу. Веки Мисоры затрепетали, память начала возвращаться.              Он там был. Сбежал…              — Она приходит в себя.              — Наушник ещё на ней?              — Да.              — Мисора, это L. Ты меня слышишь?              Слышу.              Наоми хотела ответить, но вместо слов с её губ сорвался лишь едва слышный стон… нет, скорее писк. Голова немилосердно кружилась, девушку мутило, а вся левая сторона лица пульсировала болью. Наоми заставила себя медленно открыть глаза. Небо над головой расплывалось и завивалось спиралями, как на картинах Ван Гога, а на стенах окружающих её зданий хороводом проносились слепящие, красно-синие отблески полицейских мигалок.              — Как ты? — тихо спросил Ватари.              — В-ватари, он… — Мисора попыталась сесть, но старик прижал руку к её плечу, удерживая на месте.              — Не вставай пока.              Совет оказался своевременным. На Мисору накатила очередная волна дурноты, голову пронзила острая боль, и девушка была более чем рада улечься обратно на землю. В наушнике снова зазвучал голос L.              — Я отправил на место бригаду скорой помощи. Они прибудут в течение нескольких минут.              Наоми, наконец-то полностью пришедшая в себя, всё вспомнила и попыталась заговорить.              — Он… он сбежал… — собственный голос показался ей чужим, эхом доносясь до неё через звон в ушах.              — Мисора, мы обсудим это, когда вернёшься домой. Не разговаривай, — в голосе L прозвучало что-то похожее на беспокойство, и Наоми ощутила благодарность за то, что от неё пока не требуют полного отчёта. Прикрыв глаза, она тихонько лежала, слушая, как Ватари беседует с полицией.               Судя по всему, подозреваемый ударил её в челюсть кирпичом — его нашли валяющимся неподалёку. Мужчина, видимо, был в перчатках, поскольку порошок для снятия отпечатков пальцев ничего не выявил.              — Насколько плохо всё выглядит? — поинтересовалась Наоми, не открывая глаз. Мир вокруг продолжал вращаться, и её укачало.              Ватари успокаивающе сжал её руку:       — Уверен, всё не так плохо, как кажется.              Наоми не смогла определить, то ли он честен, то ли по доброте решил смягчить правду, но больше ничего спрашивать не стала. Вскоре приехали врачи, и спустя три часа Наоми обнаружила себя сидящей на краю койки в отделении неотложной помощи, с пакетом льда, который она прижимала к лицу. У неё было диагностировано сотрясение мозга и перелом челюсти.              Нижняя левая сторона лица опухла и приобрела багрово-фиолетовый цвет, а две тонкие белые полоски пластыря едва ли могли скрыть небольшую резаную рану на подбородке. Кроме неё шершавый кирпич оставил на коже несколько мелких царапин, а на скуле постепенно наливался большой кровоподтёк, из-за которого левый глаз теперь открывался чуть хуже, чем правый. Однако результаты компьютерной томографии повреждений не выявили, и теперь Наоми оставалось только дождаться выписки.              Девушка услышала звук приближающихся шагов, и из-за занавески донёсся голос Ватари:       — Агент Маки? Можно войти?              — Да, заходите, — неразборчиво из-за пакета со льдом ответила она. Занавеска с тихим «шшнк» отдёрнулась в сторону, и, к удивлению Наоми, в небольшое помещение вошёл L.              Она медленно опустила пакет.              L встал напротив, склонив голову и держа руки в карманах; его огромные, тёмные глаза внимательно осматривали её лицо.              — Как ты себя чувствуешь? — спросил он.              — Чудесно, — ворчливо сказала Наоми и изобразила улыбку, вложив в неё весь кураж, какой смогла в себе наскрести. Уголок рта L чуть приподнялся в ответ.              — Выглядишь ты кошмарно, — откровенно припечатал он.              Судя по выражению лица стоящего позади него Ватари, тому очень хотелось отвесить детективу затрещину. Зато Мисору столь грубая честность весьма повеселила. Она пожала плечами:       — Вряд ли меня можно винить.              — Верно, — ответил L, не сводя с неё глаз. И вдруг неожиданно шагнул вперёд, протянул руку и осторожно приставил палец ей под подбородок, а потом, немного наклонившись, принялся изучать её израненную челюсть. Наоми напряглась, осознав вдруг, что его лицо сейчас находится очень близко к её собственному.              — …мда, он довольно сильно тебя ударил, — прокомментировал L, убирая руку в карман и делая шаг назад. — Очень больно?              Наоми снова расслабилась.              — Да, но мне дали анальгетик, скоро должен подействовать. Сейчас я просто легла бы спать.              Едва она это сказала, как вернулась медсестра, и вскоре Наоми в сопровождении обоих мужчин уже шла к машине. Солнце только-только начинало всходить.              Вся обратная поездка прошла для Наоми, как в тумане. Никогда ещё в своей жизни она так отчаянно не стремилась добраться до постели. «Потерпи, ещё несколько минут, и ты сможешь заснуть…» — снова и снова уговаривала она себя.              Наконец, автомобиль остановился у входа в таунхаус. Наоми, с трудом волоча ноги, побрела по тротуару, и тут неожиданно почувствовала чью-то руку на своём локте. Решив, что это Ватари, она вскинула голову и увидела, что старик как раз отпирает двери впереди. Она посмотрела в сторону — рядом шёл L. Как обычно сгорбленный, одну руку он прятал в кармане, другой придерживал Наоми. И пристально на неё смотрел.              — Совсем не обязательно… — не успела она договорить, как мир накренился. Наоми резко остановилась, тряхнула головой, пытаясь проморгаться.              Ничего себе. Болеутоляющие оказались довольно мощными.              — Ты как? — спросил L.              — Не очень, — её язык начал заплетаться.              — Я тебя держу, — пальцы L крепче сжали её локоть.              Они вошли в дом, поднялись по лестнице, и к тому времени, как Наоми оказалась перед дверью своей квартиры, её снова немилосердно тошнило, а голова трещала по швам. Она была безмерно благодарна L за помощь, без его поддержки она наверняка грянулась бы с лестницы и расшиблась ещё больше.              L обернулся к ней:       — Дальше сама справишься?              Наоми молча кивнула. Несмотря на лекарства, чувствовала она себя ужасно, всё болело.              L не спешил отпускать её локоть. Негромким голосом, чтобы не тревожить её больную голову, он сказал:       — Отдохни и поспи столько, сколько тебе нужно.              Потом, не сводя с неё внимательного взгляда, медленно убрал руку и добавил ещё тише:       — Я рад, что с тобой всё в порядке.              Наоми слабо улыбнулась, больше не в силах держать глаза открытыми. Едва слышно прошептав: «Спасибо», она зашла к себе и закрыла дверь.              Сквозь окно в комнату проникал свет раннего утра, но Наоми задёрнула плотные шторы, скинула с ног ботинки и прямо так, в одежде, упала на постель. Ей казалось, что на теле не осталось живого места. Совершенно измотанная, она забралась под одеяло и почти сразу провалилась в сон.       

***

      L спускался по лестнице, перескакивая через две ступеньки и не вынимая рук из карманов. Сразу пройдя к своему столу, он с размаху запрыгнул на стул и повернулся к компьютеру. Ватари успел принести для него множество разнообразных сладостей, но все они остались нетронутыми. L прижал колени к груди, обнял их руками и, сумрачно глядя в монитор, принялся покусывать ноготь большого пальца.              У него уже было несколько теорий касательно этого дела, и он собирался поработать над ними. Но отчего-то никак не мог сосредоточиться. И это раздражало.              Он снова крутанулся на стуле, спрыгнул на пол и, шаркая, поплёлся на кухню. Остановившись в дверном проёме, он прислонился плечом к косяку и стал наблюдать за Ватари.              — Тебе что-то нужно, Рьюзаки?              L пошевелился, вдавил пальцы ног в пол, громко хрустнув костяшками.              — Думаю, мне просто нужен кофе.              Ватари кивнул, включил кофемашину. L оттолкнулся от косяка и встал, сгорбившись и сунув палец в рот. Как бы ему ни хотелось отрицать это, но он чувствовал себя немного виноватым. Ватари, заметив, что что-то не так, подошёл и встал напротив недовольно хмурящегося детектива.              — Тебя что-то беспокоит, L? — отеческим тоном спросил он.              L поднял на старика взгляд больших серых глаз.              — Я странно рассеян, — задумчиво поделился он, держа палец во рту. Потом шумно вздохнул, неловко опустил глаза и убрал руку в карман. — И мне не по себе от того, что Мисора пострадала.              Уголки губ Ватари приподнялись в намёке на улыбку, усы чуть дрогнули.              — Не думаю, что она винит тебя, — мягко заметил он.              L издал низкий, ворчащий звук, резко развернулся и зашлёпал обратно к своему столу. Устроившись в прежней позе, он заставил себя собраться с мыслями.              «Ладно, итак… следы. Они были там вчера утром, но теперь исчезли, — мысленно начал рассуждать он. — Если взглянуть на фотографии… — он дважды щёлкнул мышкой, и на экране возник сделанный Наоми снимок — три кружочка, треугольником расположенные на половицах, — …похоже, что это следы от штатива. Конечно, не редкость, когда убийца фотографирует своих жертв…»              Положив ладони на колени, L наклонился вперёд и внимательно вгляделся в экран.              «На следах присутствует жирный блеск… — отметил он про себя. — Некое маслянистое вещество. Средство для волос? Да, должно быть, это оно».              Палец детектива машинально прошёлся по нижней губе, пристальный взгляд замер на столешнице. «Похоже, ароматическое масло для волос попало на штатив, когда наш убийца его устанавливал. Должно быть, случайно испачкал в нём руки…»              L скользнул взглядом влево, на поднос со сладостями. Выбрав себе макарун, L сунул его в рот и продолжил размышления: «Всё указывает на то, что распаковывая оборудование для съёмки, он заметил свою ошибку… поэтому он переоделся полицейским и вернулся на место преступления, надеясь выдать себя за следователя и незаметно уничтожить улику. Но увидев прибывших на место агентов L, он запаниковал и скрылся, решив удалить фотоматериалы из отчётов, а позже ночью вернуться… все сходится».              Ватари принёс ему кофе, после чего устроился за небольшим столиком у стены и начал кропотливый и нудный процесс ввода имён жертв, а также их родных и знакомых в алгоритм, который L создал накануне. Детектив тем временем набрал горсть кусочков сахара и начал один за другим ронять их в кофе.              «Итак, он удаляет фотоматериалы из полицейской базы данных… Из этого можно предположить следующее: либо наш убийца — опытный хакер, либо… — L зажал в пальцах последний кусочек сахара и уставился на него, поднеся к глазам, — ...он уже имеет доступ к базе… кто-то из своих?»              Он разжал пальцы, и сахар, вращаясь, упал прямо в кружку. Кофе выплеснулся на блюдце. L уставился на круги, расходящиеся по поверхности чёрной жидкости, его палец задумчиво теребил нижнюю губу.              «Хмм…»              Просидев так какое-то время, он потянулся за вторым макаруном.              — Ватари.              — Да, Рьюзаки?              — Соедини меня с офицером полиции, который занимается делом Епископа, — пробубнил L с набитым ртом.              — Минутку.              Ватари воспользовался телефоном, уже настроенным на искажение голоса, набрал нужный номер и вложил трубку в выжидательно подставленную ладонь детектива. L взял телефон двумя пальцами, поднёс к уху. Какое-то время в трубке были слышны только длинные гудки, потом раздался мужской голос:       — C'est Sergent Rousseau.              — C'est L.              Руссо весьма удивился и поинтересовался, чему он обязан такой чести. В ответ L уточнил, в курсе ли Руссо, что он тоже занимается этим делом. Сержант ответил утвердительно. Тогда L потребовал полный отчёт обо всех, кто работает в парижском полицейском управлении, от уборщиков до начальников. Сержант заверил, что с радостью предоставит всю информацию, и на том разговор закончился. L передал телефон обратно Ватари.              Наконец-то он почувствовал, что напал на след. По какой-то необъяснимой причине он гораздо решительней, чем обычно, был настроен раскрыть это дело. Теперь оно почему-то казалось ему более личным.              Его снова кольнуло чувство вины за то, что случилось с Наоми, и L сердито сузил глаза. Он прекрасно знал, что часто в самом сердце справедливости кроется месть, однако сам никогда не руководствовался этим мотивом. По крайней мере, до сих пор. Теперь же, пусть это была и не единственная причина, по которой он хотел схватить Епископа, но она добавила всему этому делу оттенок мстительного азарта, которого прежде молодой детектив никогда не испытывал.              — Око за око, — с горечью буркнул он себе под нос.              А потом опрокинул в себя кофе, словно рюмку водки.