В сердце справедливости

      Было уже далеко за полдень, когда в дверях гостиной возникла заспанная и опухшая Наоми. Сказать по правде, она с удовольствием поспала бы подольше, но больная челюсть и пустой желудок в конце концов подняли её с постели. Она приняла горячий душ, переоделась в свежую одежду и спустилась узнать, не принесла ли её полуночная вылазка чего-нибудь полезного для дела.              L обнаружился на диване. Он сидел, скорчившись и подтянув колени к груди, цепляясь пальцами ног за диванную обивку. Перед ним кучей лежали какие-то бумаги, которые он поочерёдно, внимательно изучал. Подняв один из документов за уголок, он быстро просмотрел его сверху донизу, после чего второй рукой поднёс к глазам другой документ и тоже принялся читать, что-то невнятно бормоча себе под нос.              — Привет, — сказала Наоми, заходя в гостиную. Она до сих пор чувствовала себя так, словно только что сошла с карусели в парке развлечений.              L повернулся, опустил обе руки и вопросительно посмотрел на неё.              — О, привет, — сказал он, откладывая документы на журнальный столик. Казалось, он был удивлён тем, что она уже встала. — Как ты себя чувствуешь?              Наоми осторожно потрогала синяки на опухшем лице.              — Болит… но уже не так сильно.              — Это хорошо, — медленно кивнул L, наблюдая за тем, как Наоми садится рядом и скрещивает ноги, потом наклонился к ней, внимательно осмотрел избитое лицо. Всю его нижнюю левую сторону покрывали синяки всевозможных оттенков красного и фиолетового, маленькую рану на челюсти стягивали две тонкие полоски пластыря.              Изучая эти повреждения, L покусывал палец, то и дело наклоняя голову то вправо, то влево, его вторая рука как-то по-обезьяньи свисала вниз, и этим он невольно напомнил Мисоре Любопытного Джорджа.              Она вдруг осознала, что его лицо снова находится очень близко.              Наконец, L хмыкнул, вышел из её личного пространства и со вздохом сложил руки на коленях, глядя на неё покрасневшими от недосыпа глазами.              — Мне жаль, что с тобой такое случилось, — тихим, искренним голосом проговорил он. — Должен признаться, я чувствую себя в какой-то мере ответственным.               Наоми покачала головой.              — L, для меня такое не в новинку. Это неотъемлемая часть работы, — она чуть дёрнула плечом. — Но спасибо.              L кивнул.              — М-м… да, что ж… в любом случае… — он отвёл взгляд и снова принялся грызть палец, обняв другой рукой колени. — Ты ценный агент, и мне не хотелось бы тебя потерять. Впредь я постараюсь быть более осторожным.              Голос L звучал плоско и невыразительно, но что-то в его тихой серьёзности выдавало, что он говорил искренне.              Наоми успокаивающе ему улыбнулась:       — Спасибо, L. Я это ценю. Но честное слово… всё нормально. Я в порядке.              L снова кивнул и заёрзал, словно от этого обмена чувствами ему стало некомфортно. Потом, прикусив кончик пальца, повернул голову в сторону кухни.              — Ватари, перед тем, как уйти спать, приготовил тебе поесть.              — Ой, большое ему спасибо! Вообще-то я…              Острая вспышка боли в челюсти заставила её замолчать и схватиться рукой за подбородок.              — А-ай!              L снова посмотрел на неё и обнял колени руками:       — Ты уверена, что тебе стоило вставать с постели?              Наоми, всё так же прижимая ладонь к лицу, устремила взгляд в сторону кухни и заговорила, стараясь произносить слова как можно разборчивей, но они всё равно звучали немного невнятно, поскольку она старалась не разжимать челюстей.              — Вообще-то мне, наверно, надо попробовать что-нибудь съесть… — она искоса посмотрела на L и махнула рукой в сторону стола, заваленного кучей бумаг и папок. — И мне бы хотелось узнать, чем ты занимался.              L перевёл взгляд на стол.              — Что ж, если ты уверена, что справишься, я могу рассказать тебе ход своих мыслей.              Наоми заверила его, что полностью готова обсудить дело, и направилась на кухню поискать себе еду, желательно помягче, чтобы не напрягать сломанную челюсть. Проинспектировав шкафы и холодильник, Наоми с благодарностью обнаружила, что Ватари снабдил её всем необходимым. Спустя пару минут она вернулась на диван с тарелкой яблочного пюре.              — Ладно, рассказывай, — кивнула она детективу. Устроившись лицом к нему, она подобрала под себя ноги и прислонилась спиной к подлокотнику. Её по-домашнему уютная одежда — толстовка на молнии, легинсы и тёплые, пушистые носки — конечно, не кричала: «Смотрите, вот сильный и профессиональный тайный агент величайшего в мире детектива», но, тем не менее, к работе Наоми была готова.              — Хорошо. Итак, — L выхватил из лежащей перед ним стопки бумаг один лист. — Здесь досье на всех, кто работал в парижской полиции в течение последних пяти лет. Я просматриваю их все, чтобы узнать, есть ли среди них наш подозреваемый.              — Считаешь, он настоящий полицейский? А не просто выдавал себя за него?              L кивнул.              — Складывается именно такое впечатление. Человеку изнутри легче всего получить доступ к полицейским отчётам.              — Но тогда он ведь мог удалить из базы и собственное досье? — с сомнением предположила Наоми. — Он же наверняка уже в курсе, что этим делом занялся L, поэтому давно мог это сделать.              — Да, я тоже так подумал. Именно потому здесь всё это, — он указал на бумаги. — Это налоговые документы всех сотрудников полицейского управления, кто отчитывался о доходах за последние пять лет. Я сравниваю личные досье с этими документами, чтобы узнать, не будет ли каких-либо расхождений.              Наоми кивнула. Логично.              — А как же… — она сунула в рот полную ложку яблочного пюре и продолжила: — ...отметины? На полу? Что насчёт них?              Она вдруг осознала, что сидит с прижатыми к груди коленями и говорит с набитым ртом. Опустив взгляд в тарелку с пюре, она медленно повозила в нём ложечкой.              — Господи боже, я превращаюсь в L… — пробурчала она.              — Что?              — Ничего. Так что со следами?              — Ах, да. Что ж, я на восемьдесят пять процентов уверен, что они от штатива… нет, даже на девяносто. Размеры и расположение идеально совпадают, а убийцы нередко фотографируют своих жертв.              Наоми снова кивнула. На прошлой работе ей тоже не раз попадались преступления, совершённые в похожих обстоятельствах.              — А что насчёт средства для волос? И… тел?              Она до сих пор была недовольна тем, что L решил выкопать тела жертв без согласия их семей. «Но что сделано, то сделано», — рассудила она.              — А, м-м… — L поднялся из своего скрюченного положения, шагнул босой ногой на журнальный столик и протянул длинную руку, чтобы достать лист бумаги, лежащий в дальнем его углу. А потом, из такого положения, стоя одной ногой на диване, а другой на столике, протянул бумагу Мисоре.              Та взяла её и рассмеялась:       — Ты выглядишь так, будто играешь в «пол — это лава».              L упёрся рукой в колено и удивлённо на неё уставился:       — Во что?              — Такая игра, когда нельзя касаться пола.              Судя по лицу L, о более дурацкой игре он в жизни не слышал.              Наоми закатила глаза:       — Ты что, в детстве никогда не играл в глупые игры? Например… а, ладно, неважно, — она взмахом руки отмела эту тему в сторону и переключила внимание на документ. Это было распечатанное электронное письмо с результатом лабораторного анализа волос жертв. И, разумеется, на всех них содержалось одно и то же вещество: масло для волос с ароматом розы.              L, снова скрючившись на диване, показал на бумагу пальцем:       — Вот от чего были эти следы. Каким-то образом масло попало на штатив.              Наоми в очередной раз молча кивнула — говорить она старалась поменьше. Дело постепенно начинало складываться. И конкретно его она закрыла бы с превеликим удовольствием.              Наоми крепко зажмурилась, потом снова открыла глаза. Нарастающая в голове тупая боль напомнила ей, что у неё ещё и сотрясение мозга. Отложив лабораторный отчёт на журнальный столик, Наоми потёрла лоб.              — Тебе нужно принять обезболивающее, — заметил L.              Наоми, не открывая глаз, кивнула, её пальцы сжимали переносицу.              — А где оно? — спросила она, начиная вставать. L жестом велел ей оставаться на месте.              — Ватари оставил на кухонном столе. Сиди, я принесу. Мне всё равно туда нужно, я проголодался.              Не успела Наоми возразить, как он поднялся на ноги, перешагнул с дивана на соседний стул и, держа руки в карманах, упёрся одной ногой в его спинку, чтобы опрокинуть. С лёгкостью удержав равновесие, он дождался, пока стул упадёт, и одним длинным прыжком перескочил на порог кухни, после чего обернулся к Наоми. Та с озадаченным видом выглядывала из-за спинки дивана.              — Пол — это лава, — пояснил он.              Лицо Наоми просветлело. Откинув голову назад, она ухмыльнулась, насколько позволило её израненное лицо.              Уголки губ L дрогнули в улыбке, и он пропал в глубине кухни, но вскоре вернулся, неся в одной руке две маленькие белые таблетки, в другой стакан воды, а в зубах — шоколадный пончик. Протянул Наоми стакан и таблетки.              — Нужно принимать по две штуки каждые четыре-шесть часов, — невнятно проговорил он сквозь пончик.              — Спасибо, L, — девушка взяла у него таблетки, положила на язык и заставила себя выпить всю воду. L стоял рядом, наблюдая за ней — одна рука в кармане, а вторая деликатно держит уже наполовину съеденный пончик. Приняв у неё пустой стакан, он поставил его на край столика, рядом с тарелкой из-под пюре.              — Вряд ли я сейчас буду очень полезна, — заторможено проговорила Наоми. Её голос вдруг стал очень вялым, перед глазами снова закрутилась карусель. Весь этот сценарий уже начинал надоедать. — Извини.              — Это вполне объяснимо, — заметил L. — Почему бы тебе не поспать прямо здесь? Я могу вести себя очень тихо.              Наоми согласно кивнула. Голова кружилась так сильно, что сейчас подняться по лестнице в спальню ей было бы не легче, чем на Эверест.              — Разве что недолго, — пробормотала она.              L запихнул в рот остатки пончика, снял с ближайшего кресла плед и протянул его Наоми. Девушка благодарно его приняла и улыбнулась. Это так мило.              — Спасибо. Уверена, я скоро оклемаюсь, — Наоми закуталась в мягкий плед и свернулась клубочком. Последним, что она увидела перед тем, как закрыть глаза, был L, запрыгнувший в одно из кресел, чтобы продолжить сравнивать документы.              Однако сон не пришёл к ней сразу. Где-то внутри себя Наоми чувствовала то, что не хотела признавать. Но оно там было. Тёплое, трепещущее чувство, которого она не испытывала уже очень давно.              И Наоми, честно говоря, не знала, что с ним делать.              Оно было ошеломляющим, но вместе с тем едва ощутимым. Ошеломляющим оно было потому, что возникло очень неожиданно, но это не было похоже на фейерверк или хотя бы на бабочек в животе… ну, возможно, на одну единственную крошечную бабочку. И сейчас, своим затуманенным рассудком Наоми не могла понять, как она относится к её присутствию.              Единственное, что она знала наверняка, это то, что, несмотря на боль и головокружение, она совершенно довольна. Прямо здесь и сейчас.              С ним.              В конце концов, Наоми решила отложить размышления об этом на потом и задремала под знакомый шелест бумаг и осторожное звяканье фарфоровой чашки, в которой сахара было куда больше, чем кофе.