В сердце справедливости

      С резким вздохом L открыл глаза.              Он сидел на диване, подтянув колени к груди, чуть привалившись к подлокотнику и положив одну босую ступню на другую.              Наклонив голову вперёд, он медленно повернул её сначала в одну, потом в другую сторону, громко прохрустев позвонками. Потом потёр основаниями ладоней так и не отдохнувшие глаза, поморгал.              Спрыгнув с дивана, он сунул руки в карманы, оглядел просторный гостиничный номер. Ватари обнаружился на кухне — он раскладывал на подносе различные десерты, и его седые усы чуть подрагивали в улыбке.              — Ты проспал четырнадцать часов, — заметил он. — Сейчас уже три пополудни.              L кивнул, зажмурился и зевнул. Вытянув обе руки перед собой, он чуть вывернул их, хрустнув локтями, после чего несколько раз повёл плечами и пошаркал в ванную, чтобы освежиться.              Единственной вещью, которую L делал ежедневно, независимо от того, спал он в тот день или нет, было бритьё. Колючая щетина на лице выводила его из себя, и как только он начинал её чувствовать, он бросал все свои дела и шёл разбираться с проблемой. Научить юного L пользоваться станком и пеной для бритья оказалось безнадёжной задачей, поэтому Ватари купил ему первоклассную электробритву. С тех пор она гудела и жужжала по нескольку минут каждый день, и у L никогда не было даже едва заметной щетины.              Ещё одна вещь, которую L категорически не желал менять — это использование детской зубной пасты. Она, конечно, ему тоже не особо нравилась, но, по крайней мере, была лучше, чем жуткая мятная паста для взрослых.              И, несмотря на то, что он любил быть чистым, рутинные процедуры личной гигиены он ненавидел. Всё это так утомляло.              Ватари всегда настаивал, чтобы L соблюдал правила, связанные с его здоровьем и хорошим самочувствием — например, чистил зубы. Но L в своё время так яростно этому сопротивлялся, что Ватари пришлось мудро выбирать свои сражения и закрывать глаза на игнорирование других, не столь важных вещей — вроде использования дезодоранта.              Однако когда L заявил, что собирается нанять Наоми Мисору, старик проявил твёрдость и настоял на своём. L с неохотой согласился, после чего последовал долгий и изматывающий процесс поиска подходящего аромата. Эти несколько дней ни L, ни Ватари предпочли бы никогда больше не вспоминать. По всему гостиничному номеру были разбросаны все существующие варианты дезодорантов со всеми мыслимыми ароматами, но каждый из них детектив упорно отвергал. Умаявшийся Ватари не отступал. Раздосадованный L расколотил монитор компьютера брошенным в сердцах дезодорантом. Но, в конце концов, его всё же удовлетворил аромат, похожий на тот, каким пахли после стирки его футболки. Ватари немедленно заказал пожизненный запас, и на том вопрос был закрыт раз и навсегда.              Через несколько минут L, благоухающий свежим бельём и детской зубной пастой, вышел из ванной и устроился за письменным столом.              Они всё ещё находились в Лос-Анджелесе и пробыли здесь уже около двух недель. Дело, из-за которого они приехали, было раскрыто, а то, над которым L работал сейчас, переезда не требовало, так что они пока оставались на месте.              Ватари принёс готовый поднос с кофе и пирожными.              — Где Мисора? — спросил L, первым же делом принимаясь подслащивать себе кофе.              — У себя, работает над заданием, которое ты ей поручил.              — Хорошо, — кивнул L, потом с надеждой спросил: — Заказ?              В глазах старика засияла улыбка:       — Доставили. Я оставил его там, где ты сказал.              — Спасибо, Ватари, — голос L остался ровным и монотонным, но во взгляде промелькнула искра радостного волнения. Он переключился на кофе и сладости, но… не полностью. За последние две недели он о многом думал. Внезапное появление Рэя Пенбера вызвало у L такую ревность, какой он никогда прежде не испытывал. А поскольку он был человеком интеллектуальным, он, разумеется, обязан был всё это проанализировать.              Ватари немного помог ему разобраться. Он осторожно затронул эту тему в тот вечер, когда Наоми ушла на свидание…              …L с надутым видом скрючился в кресле, и Ватари, незаметно наблюдающий за ним из кухни, решил всё же поговорить со своим мальчиком. Вытерев руки посудным полотенцем, он подошёл к столу.              — L?              Детектив поднял голову. Взгляд его больших, запавших глаз был чуть более хмурым, чем обычно, руки безвольно свисали по краям кресла.              — С тобой всё хорошо? — спросил Ватари. — Тебя словно что-то беспокоит.              L отвёл взгляд, уставился на стол перед собой и не ответил. Не знал, как это сделать.               Ватари осторожно продолжил:       — Думаю, я знаю, в чём дело…              L снова посмотрел на него своими огромными глазами, молчаливо умоляя объяснить. Помочь сделать всё это логичным и понятным.              — Я думаю… — Ватари вздохнул. — Думаю, Мисора стала для тебя что-то значить.              Ну вот. Он наконец-то это сказал.              L обнял себя за ноги, уткнулся носом в колени и вперил взгляд в стол.              — А ещё я думаю, — Ватари говорил так, словно ступал по зыбкой почве, — что ты не осознавал этого, пока не появился он.              При упоминании Пенбера глаза детектива сузились, и он издал звук, похожий на низкое рычание.              Ватари снова вздохнул:       — Но если ты будешь грубить ей, то ничем делу не поможешь.              L поднял на него глаза. Обычно Ватари никогда не был таким прямолинейным.              — А я грубил? — спросил он.              — Ну, ты мог бы, наверное, сделать ей комплимент, когда она спросила о своём наряде, — усмехнулся старик. — Она ведь и правда выглядела прелестно.              L спрятал лицо в коленях и ничего не ответил. Тогда Ватари заговорил снова:       — Могу я внести предложение? Когда она вернётся, скажи ей что-нибудь. Дай понять, что она важна для тебя.              Сказав это, он ушёл, оставив L наедине со своими мыслями. Детективу о многом нужно было подумать.              Но даже теперь, две недели спустя, L всё ещё не был до конца уверен, что ему делать с собой и с теми чувствами, которые Наоми вызывала в нём. Однако Ватари был прав, и его логика была здравой.              Допив кофе, L отправил в рот остатки пирожного и встал, подошёл к входной двери, сунул босые ноги в разношенные кроссовки. Внезапно его охватила нервозность и одновременно приятное волнение, хотя его безразличное поведение ничем этого не выдавало.              L стоял перед дверью Мисоры и слизывал с пальцев крошки и остатки клубничного желе. Раньше он никогда не делал никому сюрпризов, но его зацепили слова Ватари: «Дай ей понять, что она важна для тебя».              L знал, что на словах у него это вряд ли получится и был в полной растерянности, не в силах придумать, как должным образом донести до неё это послание.              А потом они прогулялись по пляжу, и кое-что из сказанного Мисорой натолкнуло его на идею…              Слизнув с пальца последнюю каплю желе, он шагнул вперёд и постучал в её дверь.              — Мисора?              Услышав голос L, Наоми подняла голову от экрана. Она сидела на постели, вытянув ноги и положив ноутбук на колени.              — Да?              — У тебя есть минутка?              Девушка отставила ноутбук в сторону, встала и подошла к двери. L стоял в коридоре, покусывая кончик большого пальца.              — Ты не могла бы сходить со мной? — поманил он её, чуть склонив голову. Наоми сразу же обратила внимание, что он в обуви.              — А куда? — полюбопытствовала она.              Уголок его рта дрогнул — возможно, в улыбке, но может быть, и нет.              — Недалеко, — ответил он. — Но тебе нужно обуться.              Наоми была заинтригована. Это было совсем не похоже на L… Что он задумал?              L подождал, пока она натянет свои высокие ботинки и кожаную куртку, и повёл её за собой. Они спустились на лифте вниз, вышли на улицу и, миновав пешеходный переход, оказались у многоуровневой парковки, расположенной напротив отеля. L всю дорогу шёл молча, сгорбившись и держа руки в карманах.              Зайдя на территорию парковки, они поднялись на лифте на один из верхних уровней. Наоми никак не могла понять, что происходит, и напряжённое ожидание сводило её с ума.              Двери лифта открылись. Наоми наполовину ожидала, что сейчас её глазам откроется что-то вроде секретного уровня, где будет какая-нибудь тайная детективная штаб-квартира, однако за дверями не обнаружилось ничего похожего. Перед ней раскинулась зауряднейшая бетонная площадка парковки, освещаемая желтоватым светом флуоресцентных ламп.              L вышел из лифта и сразу же повернул налево. Наоми поспешила за ним и едва не врезалась ему в спину, когда детектив, завернув за угол, резко остановился. После чего повернулся к ней и сунул палец в рот.              — Ну так… что мы тут делаем? — не поняла Наоми.              L ничего не ответил, лишь кивком намекнул ей посмотреть вперёд.              Наоми повернула голову, и в тот же миг в её животе бешено заплясали миллионы бабочек. Перед ней стоял самый невероятный мотоцикл из всех, что она когда-либо видела. Гладкий и обтекаемый, чёрный, как ночь, с насыщенным сиянием фиолетовых светодиодных лент, подчёркивающих его плавные изгибы. На руле висел полностью закрывающий лицо шлем и куртка из натуральной кожи.              Наоми обернулась к L. Тот не сводил с неё своих больших, обведённых кругами глаз.              — Я подумал, что ты, возможно, снова захотела бы такой, — просто сказал он.              Наоми взволнованно прикрыла рукой рот и повернулась к мотоциклу.              Снова захотела бы.              Такого у неё никогда в жизни не было. Не было ничего даже близко похожего.              — Он… он мой? — недоверчиво спросила она.              Подобного байка Наоми даже никогда не видела в реальной жизни, он словно сошёл со страниц комикса. Словно принадлежал какому-нибудь супергерою. У него, несомненно, был впечатляющий ценник. Одна только кожаная куртка выглядела так, словно стоила целое состояние. Наоми была сражена наповал.              — Тебе нравится? — спросил L, покусывая палец.              Наоми обеими руками схватилась за голову. Она прекрасно осознавала, что сейчас её рот разинут в самой широкой и глупой улыбке, какая только бывает, но разве её можно было за это винить? Байк был великолепен! И он принадлежал ей.              Совершенно не соображая, что делает, Наоми издала радостный визг, развернулась и сграбастала L в крепкие объятия. Детектив от неожиданности попятился назад, всё его тело тут же напряглось, став жёстким, словно стальной прут.              — Иииии! Господи, поверить не могу! Спасибо, L! Спасибо тебе огромное!              Не успел L осмыслить толком её медвежьи объятия, как Наоми разжала руки и почти бегом рванула к своему новому мотоциклу. L остался стоять с круглыми глазами и напряжёнными плечами. К такому он готов не был.              Однако он почти сразу оправился и расслабился, снова привычно ссутулившись, хотя на его обычно бледных щеках ещё какое-то время сохранялся едва различимый розовый оттенок.              Наоми рассматривала байк со всех сторон, восторженно вереща совсем нехарактерным для себя высоким девчачьим голосом. Детектива это одновременно радовало и смешило. Он потратил не один час, просеивая Интернет в поисках самого лучшего и подходящего мотоцикла для своего самого доверенного агента. И то, что её так радовала каждая самая мелкая деталь, вызывало улыбку в уголках его бледных губ.              Почесав затылок, он махнул рукой в сторону мотоцикла:       — Я провёл небольшие изыскания, и думаю, что он должен быть очень неплохим.              Наоми провела ладонью по мягкой коже руля и в благоговении покачала головой, не в силах согнать с лица счастливую ухмылку.              — L, это… это потрясающе. Я в восторге, спасибо тебе огромное! — она подняла на него сияющие глаза.              L ощутил, как от её слов что-то приятно трепыхнулось у него внутри. Улыбнувшись в ответ, он коротко кивнул, принимая её благодарность.              — Поскорей бы на нём проехаться! — воскликнула Наоми, снова переключая внимание на байк.              — О, ну тогда вот, — L вынул из кармана руку и бросил девушке ключи.              Наоми поймала их и снова счастливо завизжала, потом ступила на подножку, перекинула через мотоцикл ногу, усаживаясь на прекрасную машину. Отстегнув от руля гладкий чёрный шлем, она надела его на голову, вставила ключ в замок зажигания и завела мотор. Эбеново-фиолетовый зверь пробудился к жизни с мощным, горловым урчанием бенгальского тигра.               Наоми наклонилась вперёд и сняла с руля куртку, потом обернулась и посмотрела на L. Её лицо было полностью скрыто за чёрным, тонированным визором. Она бросила куртку детективу.              — Надевай.              На лице L мелькнуло удивление, он поймал куртку одной рукой и остался стоять неподвижно.              Наоми рассмеялась:       — Это же только на один раз! А без неё ты замёрзнешь.              L уставился на неё, потом на куртку в своей руке. Предложение было столь же неожиданным, как и объятия. Бросив на девушку неуверенный взгляд, он с неохотой просунул руки в рукава. Их длины хватило лишь до середины его предплечий. L сердито прищурился и красноречиво вытянул перед собой свои длинные конечности.              — Да ладно, сэр, — хихикнула Наоми. — Вы выглядите сногсшибательно.              L со вздохом опустил руки и шагнул вперёд, уселся позади неё. Мотоцикл под ним рокотал и вибрировал.              — Держись, — велела Наоми.              — За что?              — За меня!              — А-а, — ладони L жёстко легли на её бока. Наоми раздражённо вздохнула, схватила его за тощие запястья и заставила обнять себя за талию и сцепить пальцы.              Вот теперь щёки L без всякого сомнения были розовыми. Но прежде чем он успел на это отреагировать, Наоми дала по газам. Ей так этого не хватало.              Какое-то время они неслись вперёд, избегая городских пробок и светофоров, проносясь по извилистым шоссе. L крепко держался, чуть отвернув голову в сторону, ветер трепал его футболку и куртку, взлохмачивал и без того буйную шевелюру. Детектив наблюдал, как по проносящимся мимо пейзажам растекается послеполуденный солнечный свет, смотрел на Лос-Анджелес, проглядывающий через размытые очертания деревьев. Таких ощущений он никогда прежде не испытывал. Запрокинув голову, он подставил лицо тёплым солнечным лучам и закрыл глаза, позволив себе краткий миг блаженной свободы. В кои-то веки тяжесть мира не лежала на его плечах, и кресты человечества не были его ношей. L мимолётно задался вопросом, чувствовал ли он когда-нибудь подобное удовлетворение.              Мотоцикл с рёвом остановился на площадке, с которой открывался вид на окрестности. L откинулся назад, положил руки на колени и залюбовался захватывающим видом города на закате.              Наоми подняла визор на шлеме и снова положила руки на руль.              — Ух ты… — выдохнула она. — Как красиво.              — Да…              L покрутил в голове выбранное Мисорой слово. Красота была тем понятием, о котором он никогда не задумывался, точнее, никогда до конца его не понимал.              Но сейчас, в этом мягком, розово-оранжевом свечении заходящего солнца, он понял, что красота заключается не в том, на что ты смотришь, а в том, что ты чувствуешь, когда пропускаешь это через себя.              L перевёл взгляд на Мисору. Девушка была полностью захвачена раскинувшейся перед ней панорамой. Тёплый ветерок играл с кончиками её волос, выбивающихся из-под шлема, за которым были видны её миндалевидные, ореховые глаза.              L не мог оторвать от неё взгляда, и под его просторной белой футболкой билось странное чувство. Сглотнув, он тихо заговорил, впервые в жизни произнеся это единственное слово с полным пониманием смысла.              — …красиво.