Глава 19: Возвращение
29 июля 2022 г., 14:29
— Excusez moi, mademoiselle? Êtes-vous là?
Пожилая, степенная домовладелица постучала в третий раз. Молодая квартирантка уже на четыре дня опаздывала с оплатой аренды, и дело было совсем не в сроке, четыре дня — не так уж много, просто это было совсем на девушку не похоже. Кроме того, она перестала забирать свою почту, и ящик был уже переполнен, а её автомобиль забыто стоял на морозе у подъезда.
Стояло ясное январское утро в небольшом городке недалеко от Парижа. Улицы покрывала грязно-серая слякоть, а немногочисленные оставшиеся сугробы ярко сверкали на солнце, отчего морозный день казался обманчиво тёплым.
Домовладелица со вздохом перебрала связку ключей и отперла дверь. Медленно открыла её, снова окликнула тех, кто мог бы быть внутри.
Никто не отозвался.
Соседи её не видели.
Семья ничего о ней не слышала.
После звонка в университет выяснилось, что она уже неделю не появлялась на занятиях.
Она просто… исчезла.
В конце концов хозяйка квартиры обратилась в полицию, и после более тщательных поисков студентка третьего курса юридического университета была официально признана «пропавшей без вести».
Нашли её спустя ещё три дня, в недостроенном здании, заброшенном строителями по какой-то совершенно неважной причине. Её холодное, неподвижное тело окружали оплавленные огарки свечей, фитили которых догорели несколько дней назад. На горле девушки зияла жуткая алая рана.
Когда взгляд полицейского, нашедшего девушку, остановился на деревянном распятии, которое убитая прижимала к груди над сердцем, по его спине пробежал ледяной холод.
Офицер достал рацию, нажал на кнопку и заговорил, его дыхание образовывало в морозном воздухе белые облачка пара.
— А-а… Sergent?
Рация затрещала, мужской голос спросил:
— Oui, c'est pour quoi?
Офицер посмотрел на кошмарную, но такую знакомую картину перед собой, с трудом сглотнул и снова нажал на кнопку. В его голосе звучала срочность и настойчивость:
— Appelez le détective, L!
***
Напрямую связаться с таинственным детективом, известным всему миру, как «L», было не так-то просто. Для начала необходимо было получить цифровой код, который давал сам L. А давал он этот код лишь тем сотрудникам правоохранительных органов, с кем работал над делом. Пользоваться же этим кодом можно было лишь в том случае, если дело по тем или иным причинам необходимо было возобновить. Код состоял из шестнадцати цифр, его следовало запомнить и ни в коем случае не записывать. Для осуществления связи требовалось воспользоваться длинным и сложным URL-адресом. Он был разбит на три части, каждая часть была записана на отдельной карточке, которая запечатывалась в отдельный конверт и хранилась в надёжном месте. Когда собранный воедино URL вводился в строку браузера, на экране появлялась пустая белая страница, содержащая одно единственное текстовое поле с мигающим курсором. После ввода в это поле корректного кода на экране появлялся номер телефона. Этот номер, зашифрованный пятью различными степенями защиты, автоматически отправлял Ватари всю информацию о коде и связанном с ним деле, а звонивший в это время слышал искусственный голос, приказывающий повесить трубку и ждать обратного звонка. Ватари, получивший подобное оповещение, немедленно перезванивал и, используя голосовой искажатель, задавал уточняющие вопросы, чтобы убедиться, что собеседник именно тот, за кого себя выдаёт. Как только этот факт подтверждался, у собеседника было ровно шестьдесят секунд на то, чтобы изложить причину своего звонка. По истечении этого времени звонок автоматически скремблировался и обрывался, а телефонный номер, посредством которого осуществлялась связь, с того момента становился бесполезен. Такие звонки были большой редкостью, поскольку дела, закрытые L, обычно таковыми и оставались. Однако в случае дела Епископа всё было иначе. Ватари положил трубку, встал из-за стола в своей комнате и направился в гостиную их огромного люкса, чтобы сообщить тревожные новости. — L, только что поступил звонок от сержанта Руссо из парижской полиции. L повернулся вместе со своим компьютерным креслом. В обеих его руках были зажаты листы бумаги, изо рта торчала палочка от леденца. Он устремил на старика вопросительный взгляд своих огромных глаз, молча предлагая продолжать. Наоми тоже отвлеклась от своей работы. Ватари, прекрасно понимая, что новость будет воспринята не лучшим образом, серьёзно продолжил: — Похоже, что Епископ вернулся. — Что?! — Наоми молниеносно захлопнула ноутбук и вскочила на ноги. L неподвижно застыл, его глаза расширились от растерянности и недоверия. Ватари почти видел, как в его гениальной голове крутятся и вертятся шестерёнки, отчаянно ища, в чём могла быть допущена ошибка. — Но… но как? — Наоми посмотрела сначала на неподвижного детектива, потом на Ватари. Старик пересказал им всё, что только что услышал: о девушке, свечах и распятии. По словам эксперта-криминалиста, все детали на месте преступления, а также обнаруженные при вскрытии, один в один повторяли почерк предыдущих убийств. Не было никаких сомнений — человек, совершивший это последнее убийство, совершил и все остальные. L молча слушал, пытаясь найти что-то — что угодно — чем можно это объяснить. Едва Ватари умолк, L вскочил со стула, отбросил леденец и протянул ему руку. — Ватари, дай мне телефон и займись поисками жилья в Париже. Мисора, иди собирай вещи. Мы вылетаем как можно скорее. Ватари вложил мобильник ему в ладонь, и они с Наоми разошлись выполнять поручения. L перезвонил сержанту Руссо. С ногами забравшись на диван, он говорил по-французски, то и дело умолкая, чтобы выслушать ответы на свои вопросы. Через несколько часов все трое уже были в самолёте и летели во Францию. Наоми сидела в одном из четырёх пассажирских кресел через проход от L и перечитывала досье на Гаспара Бруссара и Розеллу Левек в поисках того, что они могли пропустить. Она просеивала до последней буковки все документы, начиная с протокола судебного заседания по делу об автомобильной аварии Розеллы и заканчивая газетной заметкой о самоубийстве Жерара Левека. L, обхватив руками колени, смотрел в окно, кофе и вазочка с печеньем стояли рядом с ним нетронутыми. Сдвинув брови в горьком смятении, он смотрел на проплывающие внизу пушистые облака. «Где я ошибся? Что я упустил? Мы его поймали… он признался… всё сходится». Прижав большой палец к нижней губе, он ещё сильнее сгорбился, перебирая в уме каждую мелочь, пересматривая все умозаключения. «Мы что-то упустили… что-то крупное… но что?» Его палец скользнул по губе, оттопырил её. L уставился в раскинувшуюся внизу бездну, не глядя ни на что конкретное, и сидел так до тех пор, пока самолёт не коснулся земли. Ватари выкупил целый этаж недавно построенного многоквартирного здания. Квартиры здесь были большие, но на каждом этаже располагалось всего по две. Наоми оставила свой багаж в той, что справа и направилась в левую, чтобы помочь распаковывать и подключать оборудование. Ватари, закончив с этим, занялся установкой систем безопасности в лифте, чтобы ограничить доступ на этаж. L, сгорбленный и злой, устроился за компьютерным столом. Наоми подошла к нему, натягивая свою новую кожаную куртку. — L, думаю, мне стоит поговорить с матерью Гаспара, Клариссой Бруссар. Возможно, она может ответить на некоторые вопросы об Артуре, отце Розеллы. Наоми, перечитав все материалы по делу, вспомнила, что Артур Бруссар отбывал в тюрьме срок за домашнее насилие. Какая-то часть её разума задавалась вопросом, не может ли он быть настоящим Епископом. — Да, хорошая мысль, съезди, пожалуйста, — отстранённо сказал L, целиком поглощённый изучением информации с дюжины, если не больше, окон, открытых на нескольких мониторах перед ним. Наоми зашла к себе, нашла среди ещё не распакованных вещей поддельное удостоверение и ключи. Её мотоцикл был припаркован на автостоянке через дорогу. Быстро добравшись туда, Наоми оседлала и завела своего урчащего ониксового зверя и помчалась по многолюдным улицам Парижа. Вскоре она уже была на окраине города, в небольшом жилом районе, так глубоко запрятанном, что с трудом верилось, что буквально в двух шагах от него располагается крупный мегаполис. Наоми заглушила двигатель, сняла свой гладкий шлем, повесив его на руль. Перекинув ногу через байк, спрыгнула на землю, мимоходом посмеявшись над тем, насколько неуместно смотрится её «бэтмобиль», приткнувшийся к деревянной изгороди, перевитой полевыми цветами. Пройдя по дорожке к небольшому коттеджу, она постучала. Ей открыла приятная миниатюрная женщина в хлопковом платье в цветочек и в светло-сером кардигане. Её добрый взгляд искрился молодостью, несмотря на гусиные лапки морщин, собравшиеся в уголках голубых глаз. Её светлые, седеющие волосы были сколоты большой заколкой, но несколько прядей естественными локонами спадали до плеч. — Comment puis-je vous aider? — вежливо осведомилась женщина. — Здравствуйте… простите, вы говорите по-английски? — Наоми очень надеялась, что ей не придётся использовать переводчик в специально взятом с собой ноутбуке. Было бы намного проще, если бы они могли просто поговорить друг с другом. К её громадному облегчению, женщина кивнула. — Да. Чем я могу вам помочь? — повторила она по-английски. Говорила она с сильным акцентом, но довольно хорошо. Наоми показала ей свой поддельный значок и поспешила изобразить на лице дружелюбную улыбку, чтобы женщина не испугалась. — Я из частной детективной конторы. Могу ли я… вы Кларисса Бруссар? Взгляд женщины затуманился, и она чопорно сложила руки перед собой. — Да, — печально сказала она. — Полагаю, вы здесь из-за… из-за убийств. Наоми убрала значок: — Да, мэм. Могу я задать вам несколько вопросов? Я не отниму много времени. Кларисса Бруссар кивнула и пригласила Мисору следовать за собой. Девушка вошла в небольшой дом. Обстановка была незатейливой, но всё было чисто и опрятно. На подоконниках теснились комнатные цветы, а удобную мебель украшали салфетки ручной вязки. Наоми прошла следом за хозяйкой на кухню, присела за деревянный обеденный стол у окна. — Хотите немного чая? — Да, я бы с удовольствием, — улыбнулась Наоми. Клариссе будто стало легче от того, что есть, чем заняться. Она засновала по кухне, налила воду в небольшой медный чайничек. — Миссис Бруссар, позвольте мне прежде всего извиниться за вторжение, — начала Наоми. — Я понимаю, как это, должно быть, нелегко для вас. Я очень ценю ваше сотрудничество. Пожилая женщина молчала. На её губах была вежливая улыбка, но в глазах ясно читалась боль. — Я готова ответить на любые вопросы, — тихо сказала она, и Наоми стало очень жаль эту несчастную мать. — Спасибо, — искренне сказала она. — Скажите, когда вы в последний раз слышали о своём бывшем муже, Артуре? — Ох, много лет назад, — ответила Кларисса, смешивая французский акцент с английскими словами. — И хвала Господу за это. — Он был близок с кем-то из ваших детей? — Нет, нисколько. Он ушёл, когда они были ещё маленькими… Он вообще не хотел, чтобы я их рожала. — Понимаю… — Наоми надеялась услышать что-то более инкриминирующее. Постукивая ручкой по блокноту, она задумалась, в каком направлении вести следующую серию вопросов. Засвистел закипевший чайник, и Кларисса заварила им обеим по чашечке горячего травяного чая, после чего села за стол напротив Наоми. — Есть кое-что… — медленно проговорила она, держа кружку обеими руками. — Вот как? — Наоми тоже взяла исходящую паром кружку, осторожно подула и сделала маленький глоток. Глаза Клариссы были устремлены на столешницу, но взгляд был далёким и задумчивым. — Кто-то оставляет розы на могиле моей дочери. Я навещаю её каждый день, поскольку работаю в магазинчике при церкви, около которой расположено кладбище. И каждый понедельник утром там появляется свежий цветок. — Каждый понедельник? — заинтриговано переспросила Наоми. Женщина кивнула. — В воскресенье, когда я иду в церковь, роза на могиле увядшая, старая. Но уже на следующее утро прямо на вершине надгробья лежит абсолютно свежая. Наоми вспомнила, что сегодня как раз воскресенье. Кто бы ни оставлял эти розы, вечером он несомненно придёт на кладбище. — Кто ещё был близок с Розеллой? Кларисса пожала худыми плечами. — Я расспросила всех, кого смогла вспомнить. Никто не оставляет там розы. Я думала, это Гаспар, но он теперь в тюрьме, а розы продолжают появляться, как по расписанию. — А вы близки с сыном? Добрый взгляд женщины встретился со взглядом Наоми, в её глазах была горечь и утрата. — Нет, — она печально покачала головой. — Гаспар обиделся на меня из-за того, что я по-глупости так долго жила с Артуром. Оглядываясь назад, я понимаю, что должна была уйти от него гораздо раньше. Она поднесла кружку к губам и снова вперила взгляд в столешницу. — Я уверена, вы поступили так, как считали нужным, — тихо заметила Наоми. Кларисса снова пожала плечами и с горечью улыбнулась. Какое-то время обе женщины сидели в тишине. Наоми делала вид, что изучает записи в блокноте, но на самом деле усиленно размышляла. Она почти нащупала что-то… она чувствовала это. В глубине души она была уверена, что человек, оставляющий розы, был Епископом. Внезапно она вскинула голову. — Миссис Бруссар… розы начали появляться сразу же после похорон Розеллы? — Нет… — качнула головой Кларисса. — Нет, вообще-то это началось где-то через год. Глаза Наоми расширились, когда ей всё вдруг стало ясно. Вскочив, она протянула женщине руку: — Спасибо вам огромное, вы мне очень помогли. Кларисса тоже встала, пожала ей руку. Пока Наоми торопливо шла к мотоциклу, в её голове вихрем носились мысли. Быстро усевшись на байк, она надела шлем, повернула ключ в замке зажигания и сорвалась с места, её длинные волосы развевались на ветру. Она знала. Знала и не могла поверить, что не подумала об этом раньше. Гаспар Бруссар уничтожил огромное количество улик, но несмотря на все его старания, одна осталась, и её нельзя было стереть простым нажатием кнопки… уликой были напечатанные слова. В то утро в самолёте Наоми перечитывала газетную статью, в которой рассказывалась печальная история о вытащенном из реки автомобиле. Владельцем и водителем автомобиля числился Жерар Левек, муж покойной Розеллы. Когда жена погибла, он находился далеко, принимал участие в секретной военной операции и узнал о случившемся только через год, когда вернулся домой. Его смерть была признана самоубийством. Наоми неслась по извилистым улочкам, оставляя за собой черно-фиолетовую полосу, а в её голове снова и снова билась одна-единственная фраза: «Его тело так и не нашли».
