Космос в глазах

«Случилось то, что случилось, и больше тут говорить не о чем». (Диана Сеттерфилд. Тринадцатая сказка)

Тимур Давыдов мог убеждать кого угодно, включая себя, что ему не становилось одиноко, но это было ложью. Жизнь в одиночестве имела ряд своих преимуществ. Особенно для Тимура, который воспринимал слово «свобода» как нечто сакральное. Отношения с другими людьми не всегда приводили к гармонии и счастью. Иногда отношения несли боль, ужас, сожаление и непонимание. И тогда одиночество было выходом. Ни в коем случае Тимур не брался судить чужие жизни. Люди сами выбирали и выбирали, играя в шахматы с собственной судьбой и порой считая, что могут перехитрить правила, фундаментальные, как законы физики. Кем был Тимур, чтобы снисходительно думать о ком-то? Он сам выбирал десятки раз и мог по праву звать себя редким идиотом, который искал оправдание и снисхождение там, где их изначально не было. До и после Глеба у Тимура не было отношений. До Глеба: потому что он был слишком мал. После: потому что лучше застрелиться, выжить и застрелиться повторно, чем повторить подобный опыт. С друзьями тоже была напряженная обстановка. Тимур плохо заводил знакомства. Его жизнь была сосредоточена на работе и попытках найти внутреннюю гармонию. Иногда он пил пиво с Колей, но у Коли была активная личная жизнь и любимая девушка, поэтому девяносто процентов времени Тимур общался с самим собой. А теперь еще с Максимом. Тот оказался отходчивым. Уже на следующий день после некорректного вопроса в лоб он стал самим собой и говорил с Тимуром так, словно между ними не случилось маленького недопонимания. Тимур для себя рассудил так, что его благородно простили за грубость. Он был бы даже признателен, если бы не знал, что вообще-то не стремился никого оскорбить. - Я считаю, что этот красный будет идеален, - заявил Максим под конец рабочего дня. Тимур, который только что вернулся от дизайнера, заразившего компьютер вирусом после сидения на подозрительном сайте, устало кинул смартфон на столешницу. - Что? - спросил он, разминая шею, которая затекла от долгого сидения в одной позе. Он вертел ею во все стороны, закрыв глаза. Потом пятерней зачесал волосы назад, чтобы не лезли в лицо. - Обстриги их — и всего делов, - посоветовал Максим. - Они мне не мешают. А без них я буду похож на уродище из страшилки. - А сейчас не похож? - съязвил Максим. Нет, видимо, он все еще немного обижался за бестактность коллеги. Тимур решил принять вопрос за риторический и поинтересовался: - Так что там было с красным цветом? Максим, который грыз колпачок от ручки, встрепенулся. Сегодня у него на лице виднелась щетина, а с небрежно завязанным галстуком он и вовсе был похож на какого-то преподавателя из института, пытающегося завлечь юных студенток. Студенток Тимур не видел, в кабинете их было только двое, поэтому возникал закономерный вопрос: зачем Максиму понадобилось делать из себя легкомысленного мачо. Тимур, конечно, внешний вид соседа оценил, но про себя и очень тихо. - Иди сюда! - Максим хотел похлопать по соседнему стулу, но тот стоял не близко, и, подумав, он мягко поцарапал воздух рукой, как делали дети и инфантильные взрослые. Тимур поразился такому жесту от мужика, чьи плечи специально были заправлены в рубашку, подчеркивающую наличие плодотворных тренировок в зале. Интересно, сколько тот выжимал? Тимур в спортзал не ходил, предпочитая заниматься дома, а там штанги у него не было. Зато он был горд, что мог простоять на планке минут десять. «Нарабатывай пресс и руки лучше, - советовал Коля. - А то у тебя талия как у девчонки». «У меня есть пресс», - огрызался Тимур, у которого тот и правда был. Не как на фотографиях с обмазанными маслом качками, но вполне себе обычный пресс. А талия... Не все были обладателями широкого торса. Коля и сам был не особенно широк. Любители ходить в спортзал никогда не упускали случая дать бесплатный совет, о котором их никто не просил. - Ты чего улыбаешься? - спросил Максим. - Ты не видишь меня, я в маске, - напомнил Тимур. - У тебя глаза сузились. - О, мы третью неделю вместе, а ты различаешь мою мимику? А вдруг это презрение? Или я замышляю что-то. - Мы третью неделю вместе? - Максим подловил его на двойном смысле фразы и вдруг гнусно заржал. - Ага, смейся, - согласился Тимур, подходя ближе. - Гениальная же шутка, совсем не детсадовская. - Ты такой ворчливый дед, - сказал Максим. Плюсом того, что он обиделся на «гея» стала его улучшенная манера поведения. Вместо прорвы вежливых вопросов и замечаний, он, по всей видимости, научился небольшому хамству. Тимур подумал, что благотворно влиял на людей. Он посмотрел в монитор. Его позвали, чтобы он что-то увидел. - А что ты хотел показать? - спросил Тимур и осекся. Максим не демонстрировал свои готовые работы до сих пор, а Тимур не стремился их увидеть. Мир три-дэ визуализации был для него любопытным, но очень темным лесом. Да, там рисовали персонажей для игр, ювелирные украшения, интерьер. Но Тимур не был вовлечен в этот процесс. Он восхищался удаленно, но ничего не знал. Теперь он увидел то, что, сопя и иногда ругаясь, отрисовывал Максим. Четкость и реалистичность поражала. Максим приближал изображения, вертел их по часовой и против часовой стрелки, а Тимур буквально прилип глазами к коричневой текстуре ткани, к кружевам на рукавах и идеальности всего того, что он видел. Гребаное цифровое совершенство! Максим говорил. Объяснял что-то. Для него это была типичная работа: пришел, налил чаю и отправился творить, потом сходил домой. - Это ты сам сделал? - задал Тимур глупый вопрос, перебивая поток речи Максима. Максим запнулся. - Ну не украл же, - сказал он. - Ты мне не показывал такого! Это же круто! - Фотки семьи и кота сестры я тебе тоже не показывал, - заметил Максим. Тимур по примеру Коли толкнул соседа кулаком в плечо, и Максим наигранно схватился за место удара, охая. - Давай сюда стул, - Максим ткнул пальцем в стул, до которого не мог дотянуться. Тимур подкатил стул ближе и сел, ударившись коленями о ноги соседа. - Так, это все очень круто, - Тимур уставился в экран, игнорируя тот факт, что Максим в свойственной ему манере уставился на его закрытый тканью профиль. Тимур ничего на это не сказал, лишь мысленно простонал. Наверно, нужно было просто смириться, что Максиму нравилось познавать неизведанное. Наверно, в детстве, Максим заколебал всех взрослых своими «почему». Тимур щелкал мышкой, приноровившись проматывать изображения. Их было несколько, но Тимур чувствовал себя так, словно попал в Эрмитаж. - Ты очень талантливый, - пробормотал он, всматриваясь в платье для бала и маску на лице смоделированной женщины. – Почему ты не в индустрии игр? - Подрабатываю, - сказал Максим. - А? – не расслышал Тимур. - Я подрабатываю. Для приложений картинки леплю, персонажей. Знаешь Артбокс? - Неа. Кто это? - Мелкая компания. Я фрилансю у них потихоньку. Они делают всякие простенькие сюжеты для девочек. - Реально рисуешь для игр? А покажешь? Максим фыркнул, как человек, которого не в первый раз просят показать свои работы. - Покажу. Там особенно не на что смотреть, слишком простые рисунки. Ты смеяться будешь. Тимур откинулся на спинку стула. Будущий сайт открывался ему с новой стороны. Можно было бы вставить туда максимум анимации. Он мечтательно уставился в потолок. Продвижением он и сам сможет заняться, это не проблема. А еще можно будет создать мобильное приложение с каталогом уникальных свадебных нарядов. Коля говорил, что аренда платьев ЛенКроя набирала обороты. Стоимость пугала обывателей, но находились люди при деньгах, которые могли себе позволить потратить несколько сотен тысяч на один день. - Тим? Тим? Тимур очнулся и недоуменно уставился на Максима. Тот улыбался. - Ты ушел в мир фантазий минут пять назад. Есть комментарии или пожелания, спрашиваю? - Я… Тимур не успел закончить. В дверь кабинета громко стукнули, и появилась сияющая юристка Диана, одевающаяся со вкусом модели с обложки журнала. - Вы придете на корпоратив завтра? – спросила она. – Ольга уже заходила? - Что? – удивился Максим. - Нет, - ответил Тимур. - Приходите обязательно. Мы только что заключили сделку на восемь миллионов. Будет шампанское, ликер, текила… В общем, все будет. Ага? Тим, давай не отлынивай, тебя все любят и ждут. - Что? – снова удивился Максим, но теперь уже радостно. - С кем заключили? – спросил Тимур. – С москвичами? - Ага. Обошли всех конкурентов. Тот мужик, который приезжал еще в феврале, помнишь, усатый и серьезный, очень впечатлился нашими нарядами к фильму «Государство». А они там какую-то фантастику снимают. Будем футуристичные наряды шить. Костюмеры там уже пищат от восторга. Все в кабинете замолчали, прислушиваясь. Тимур даже повернулся в ту сторону, где располагались костюмеры, но услышал только отдаленные голоса и никакого писка. - Я приду, - сообщил Максим жизнерадостно. - Я подумаю, - сказал Тимур, кивая Диане. Та улыбнулась и закрыла за собой дверь. Тимур вздохнул и почесал нос через маску. - А что, у тебя дела? – спросил Максим. - Нет у меня дел. Я не любитель больших компаний – вот и все. Максим повернулся к Тимуру, крутанув стул. - Никогда не понимал, как живут интроверты, - сказал он. – Это же скучно. Разве нет? - Что скучно? Тратить время на себя и иметь возможность побыть в тишине, занимаясь тем, что нравится? Да уж, скука смертная. То ли дело тусоваться с кучей людей, которые завтра не вспомнят, что говорили сами и что говорил им ты, - съязвил Тимур. - Ты плохо думаешь о племени экстравертов. - А ты об интровертах. Не считай свою точку зрения единственно верной, это тупо и непрофессионально. Не все обязаны любить вышивание крестиком, а, если кто-то любит, а ты нет, это не значит, что вышивание крестиком придумано идиотами для идиотов. Ага? Максим задумчиво кивнул и спросил: - Так ты не придешь? - Приду, вероятно. Коля обидится, если не приду. Он очень ревностно относится к укреплению корпоративного духа. - А ты и на корпоративе собираешься быть в… - Максим погладил себя по щекам, словно ощупывал щетину. Тимур решил не отвечать на глупый вопрос, вздохнул и пошел к своему столу. Даже клещи и все их кровососущие собратья не приставали к людям так сильно, как Максим к тряпке на лице коллеги.

***

Когда Тимур познакомился с Глебом, до совершеннолетия ему оставалось два месяца, а Глебу уже исполнилось восемнадцать. По закону это считалось педофилией, но Тимуру было плевать, а Глебу тем более. Они были парочкой из банального сюжета. Один — мальчишка из неблагополучной семьи, другой — богатенький парень на машине стоимостью в две ипотеки. Звучало сказочно, а в жизни Тимура всегда было мало места для сказки. Отец все время пребывал в состоянии, близком то ли к нирване, то ли к лимбу. Алкоголь полностью заменил ему нейроны в головном мозге, да и за гормоны тоже стал отвечать он. Давыдов-старший жил по принципу: если есть бутылка, это хорошо, а если нет, надо пойти и найти ее, чтобы стало хорошо. Дома он появлялся, чтобы лечь спать. Тимур видел отца редко, разговаривали они лишь на общие темы вроде «Принеси воды» или «Закрой дверь». Тимур отцу не навязывался, отец Тимура не воспринимал как отдельное мыслящее и зависящее от него существо. За одно Тимур был признателен и благодарен: отец никогда не устраивал из дома притон и напивался где угодно, но подальше. Спать можно было спокойно. Тимур встретил Глеба на вечеринке. Его мало куда звали и еще меньше он сам куда-то ходил, но в колледже все тусовались со всеми, и Тимур каким-то чудом затесался в компанию, которая затесалась в еще одну и слилась с третьей. Так, в начале четвертого утра, сидя на бордюре возле частного дома, хозяев которого он даже не знал, Тимур познакомился с Глебом, который мужественно курил сигареты и выдыхал дым в атмосферу. У Глеба было не самое привлекательное лицо, но он следил за собой и хорошо одевался. Этого было достаточно, чтобы девчонки вздыхали в его сторону. Тимур не мечтал о том, что на него обратит внимание парень из высшей лиги. Кругом было полно девочек в юбках и джинсах, с худыми ногами и милыми лицами. Но Глеб подошел к нему и заговорил именно с ним. - Куришь? – спросил он, подсаживаясь к Тимуру. Перед лицом Тимура возникла пачка сигарет. Он покосился, но ответил: - Нет, спасибо. Я просто подышать вышел. - А ты Нику знаешь? Или Антона? - Я знаю Пашу. Он был где-то там, - и Тимур махнул в сторону дома. - Да, много тут людей сегодня, - хмыкнул Глеб. - Я тебя не видел раньше. - Я тебя тоже, - ответил Тимур. Он не стал говорить, что в частные дома с сигнализацией и бассейном его приглашали далеко не каждый день. У Глеба были порочные карие глаза, холодные, как надгробие. В тот день семнадцатилетнему Тимуру это показалось очень сексуальным. А еще манера Глеба спокойно говорить о том, что он думал. Тимур тогда решил, что встретил зрелого и взрослого человека, с которым можно было не притворяться. Через час они уже премило болтали. Глеб говорил о своей машине, о ее возможностях, о том, что он планирует стать хирургом, как отец. Еще через полчаса знакомства Тимур понял, что его откровенно клеят. - Знаешь, я сразу тебя заметил. Ты офигенно красивый, - сказал Глеб прямо и, не стесняясь ни людей, ни нелюдей, положил руку Тимуру на бедро. Тимур проглотил комплимент. Он уже года два как начал понимать, что вырастает в того, у кого не должно быть проблем с поиском секса. Глаза матери, с приподнятыми уголками, придававшие взгляду шарм и загадочность, соблазнительные родинки на чистой коже лица в области скул, прямой нос, овальное лицо, неровные губы с более пухлой нижней, из-за чего подбородок выглядел мягким. Он мог не стараться и просто заправить волосы за уши, чтобы его согласились бесплатно фотографировать. Может быть, он мог бы зарабатывать на фотосессиях при желании. Соседка все время охала и талдычила, что Тимур – ожившая картинка. Тимур не думал, что его внешность станет подарком, благодаря которому такой парень как Глеб Степанов, сын главного хирурга одной из клиник Брянска, влюбится в него. Ну как влюбится. Поначалу все выглядело как ошалелая страсть. Глеб запал так сильно, что в постели они с Тимуром оказались через четыре дня знакомства. Потом был новый смартфон, часы, одежда, включая нижнее белье, заказ еды домой, дорогое вино, дорогое пиво, секс в номере-люкс отеля, в сауне, в джакузи, в грязном туалете клуба. Сказка, в которой Тимур оказался, длилась около трех месяцев, за которые голова погрязла в тумане разврата и вседозволенности. Потом пошли тревожные звонки, значения которых Тимур не понимал еще некоторое время. Руки на шее, отключавшие его чаще, чем дарившие кайф. Выяснения отношений, если Тимур задержался на пятнадцать минут. Просьбы всегда отвечать на звонки. Требования секса по первому зову. Ревность и злость на пустом месте. Они провели вместе полтора года, и это время в обществе Глеба заставило Тимура переоценить все, что он знал о жизни. Глеб был садистом, у него были настолько явные проблемы с головой, что было странно, как он еще ходил на свободе, а не лежал в дурдоме, напичканный лекарствами от макушки до пяток. Садистом Глеб был правильным. Он не оставлял на Тимуре памятных шрамов. Почти. Один все-таки был. Тимур был убежден, что со временем появились бы и другие. Помешать их появлению могла только пара вещей: либо побег без оглядки, либо чья-нибудь смерть.