Космос в глазах

«Осторожность и долгая жизнь идут рука об руку». (Роберт Джордан. Око мира)

Максим приехал с опозданием, но с пакетом еды. Притащил нектарины, курицу из фаст-фуда, три банки салатов, хлеба и – внезапно! – упаковку хороших пельменей. Тимур машинально взял пакет в руки, заглянул туда, увидел пельмени и уставился на Максима в немом шоке. Он и правда забыл, что нужно спросить, и просто молчал, потому что пельмени перезагрузили сервер у него в голове. Сервер работал на допотопном винчестере, а потому перезагрузка занимала время. - Они вкусные, - пояснил Максим, поняв, в чем была причина паузы. Тимур угукнул, но голос к нему все еще не вернулся. Он отодвинулся в сторону, давая Максиму пройти в квартиру, а его мозг сопоставлял полученные данные. Происходящее навевало мысль о долгих и крепких отношениях: Максим преспокойно снял обувь, вручил пельмени, словно они жили вместе уже лет пять. Хорошо, что туалетной бумаги не захватил и в щеку при встрече не клюнул. Что происходило? - Я думал, мы только курицей перекусим, поговорим и все. А ты приволок сюда полноценный ужин? - сказал Тимур. – Я не дам тебе ни нож, ни вилку. Мы договаривались, что будем есть руками. Ты салаты руками собираешься есть? - Ну ложку-то ты мне дашь? Ложкой же нельзя убить, - заметил Максим непринужденно. Тимур не мог дать пельменям умереть и потопал на кухню, чтобы убрать те в морозилку. Пока доставал упаковку из пакета, увидел скрытые ею пачку печенья и кусок сыра. - А сыр тоже вкусный? - крикнул он вглубь квартиры, где, предположительно, должен был находиться Максим. Максим обнаружился прямо за спиной. Тимур вскрикнул, увидев лицо того слишком близко. - Ну да, вкусный, - ответил Максим и помог достать остатки еды из пакета. - И зачем ты его принес? - Тебе. Есть. Можешь не резать, можешь просто в холодильник убрать. Я, кстати, без ремня, но в кармане ключи от машины. Ничего? Тимур прикинул, какова была вероятность того, что, пока он шел домой, вляпался в аномалию, перенесшую его в сериал с неумными диалогами. Мала. - Ты приволок сыр и пельмени, - пробормотал Тимур. - Ой, да чего ты, в самом деле! - возмутился Максим. - Принес и принес! Вкусно это. - Хорошо, - Тимур смирился. Он выставил еду на стол, достал разделочную доску. Краем глаза наблюдая за Максимом, принялся выкладывать салаты в тарелки. Достал крошечный нож из ящика с крупой и макаронами, принялся нарезать злополучный вкусный сыр. Максим сел на стул и примерно сложил руки на коленях, вежливо обозревая помещение. Кухня у Тимура была простой и маленькой. Продолговатая, с бежевым гарнитуром, стиральной машинкой, алюминиевой раковиной и высоким белым холодильником. На кухне Тимур старался поддерживать идеальный порядок, потому тарелок на столешницах не водилось, а варочная поверхность сияла чистотой. - У тебя красиво, - сказал Максим. Тимур кивнул. - Я снимаю, - ответил он. - Это не моя квартира. - Все равно красиво. Наша с сестрой не такая чистая. - Ты просто мою комнату не видел. Я умею раздеваться так, что вещи оказываются в разных частях света. - Спортивные штаны на столе я мельком увидел, - усмехнулся Максим. Тимур гордо кивнул. По его мнению, штаны на столе выглядели нормально и делали из него человека. Ему часто не хватало нормальности. Истекать кровью на пассажирском сиденье или быть пристегнутым к батарее – это не нормально. Разбросанные вещи – наоборот. - С Мишей расстанешься? - спросил Тимур. Он звучал незаинтересованно и равнодушно, хотя на самом деле ему было любопытно. Тимур сам себя понимать не хотел. Наверно, он просто был не в себе. Задумавшись над разногласиями в собственной голове, он громко ударил ножом по разделочной доске, промахнувшись мимо сыра. Максим всполошился. - Пальцы на месте? - спросил он. Тимур глянул на струйку крови из маленького пореза на указательном пальце. Один из кусков сыра был испачкан в его крови. - Я криворукий. Макс, дорежь, пожалуйста, - попросил Тимур и, отложив нож, пошел к шкафчику, где лежали лекарства и лейкопластырь. Кровь он смыл водой. Пока та текла, нахлынуло воспоминание, как он однажды возле раковины покрывал мазью ссадину от угла стола на ноге. - Черт, - снова сказал Тимур. То, что он вручил Максиму нож, дошло до него в процессе смывания крови. Он прикрыл глаза, проклял себя, но, косясь на Макса, не увидел с его стороны порывов всадить нож куда-то еще помимо сыра. Хорошо, что Максим не знал, о чем Тимур думал. Сыр был дорезан быстро: Тимур едва успел заклеить палец. После Максим положил нож на видное место, отошел от стола, оперся спиной о шкафчики и посмотрел на Тимура. Опять сканировал. Они некоторое время помолчали. - Я тут много думал над тем, что ты мне говорил и что говорил я, - признался Максим внезапно. – И пришел к выводу: не снимай маску пока, ладно? Пусть все идет как идет. - Быстро твой корабль сменил курс. У тебя расстройство какое-то? Ты же достал, буквально достал меня с этой маской. А теперь что? - Нет-нет, просто... А вдруг я тебя обижу? Вдруг я посмотрю не так или скажу не то? Сейчас ты мне нравишься вне зависимости от того, как ты выглядишь. Но что, если ты покажешь, а я не смогу? Я ведь не корчу из себя благородного героя, а честно признаюсь в слабостях. Пусть у тебя пока под твоей маской будет что угодно. Я… Ты мне очень, очень нравишься. Может, я даже влюбляюсь. Да почему «может»? Точно влюбляюсь. И я не хочу, чтобы это закончилось. Ты меня понимаешь? Максим проговорил это быстро, путаясь в словах. Признаваться в чем-то всегда сложно. Тимур онемел второй раз за день. Он услышал слово «влюбляюсь», и оно садануло ему по сердцу не хуже ножа по пальцу. Тимур не понимал Максима, а тот смотрел на него с надеждой. Как тот мог влюбляться в него? Как это было возможно и возможно ли это было? Глеб всегда говорил только о том, какой Тимур красивый. Глебу было плевать на настроение Тимура, на его чувства, на абсолютно все, что не было связано с его главным фетишем. Глебу нужна была кукла, и он обращался с Тимуром, как с куклой, которую можно сегодня бросить, а завтра снова посадить на кроватку в изголовье. Куклы не качают права, не имеют мнения. Куклу можно целовать, а можно оторвать голову и швырнуть ее в мусорное ведро. - Чем я могу тебе нравиться? – хрипло спросил Тимур. – Чем я вообще могу нравиться? - Ты добрый, умный, уверенный, - быстро перечислил Максим, как будто был готов к этому вопросу. – И глаза у тебя притягательные. - Чарующие, ты хотел сказать? – улыбнулся Тимур. - Ну началось, - фыркнул Максим, но тут же снова посерьезнел. – Не снимай пока маску, ладно? Я хочу быть уверен, что не сбегу, даже если… - У меня нет шрамов и ожогов, Макс, успокойся. Тебе не придется испытывать на прочность свои моральные качества. Максим моргнул. Развел руками. - Но ведь... Блин, Тим, ты странный. - Ты тоже. Нормальных людей не тянет в неизвестность при нелюбви к неизвестности, - парировал Тимур. А про себя подумал, что кто бы говорил. Он не искал отношений, но разрешил парню прийти в его квартиру. Кто так делал? Люди без разума и логики. А человек без разума и логики – это как социопат с ядерной боеголовкой. Максим подошел к Тимуру и ненавязчиво прижал к стене. Тимур уставился ему в глаза. - У тебя сейчас есть прекрасная возможность уйти к своему Мише, который явно более адекватен, чем я, - сказал Тимур. Ему далось это трудно. Тело Максима согревало. Про еду никто не помнил. Тимур провел пальцами по рубашке Максима. То ли пытался держать на расстоянии, то ли раздумывал, не расстегнуть ли пуговицы. Тимур прислушивался к себе, но еще не понимал, какой ответ вернее. - В царевне-лягушке Ивану не хватило терпения дождаться своей лягушки. Он шкуру сжег впопыхах, помнишь? - спросил Максим. - Помню. Я сам тебе это рассказал, - шепнул Тимур, гладя рубашку легкими касаниями. От Максима пахло шампунем и дезодорантом. Тимуру нравилась эта смесь. - Я не хочу идти к Мише или еще к кому-то. Я хочу раздеть тебя в ближайшей комнате, - сообщил Максим доверительно. - Звучит заманчиво. Только, Макс, я не могу… Я не уверен, что могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Или не хочешь – не знаю. У меня проблемы, я никому не верю, я перестраховщик. У меня в шаговой доступности лежат ножи. И вилки я убрал, как ты советовал. Тимур вывалил это на Максима. Он не кричал, в его бормотании не было ни единой эмоции. Это все была констатация фактов. - Ты доверил мне резку сыра ножом, - напомнил Максим. - Да, доверил. - Ты разрешил мне вести в постели. - Мы ни разу не были в постели. - Ты понял, о чем я говорю, - отмахнулся Максим. - Сам не знаю, почему позволяю нам спать вместе, - ответил Тимур. Он снова посмотрел Максиму в глаза. Тот не отодвигался. - Я никогда не использовал силу в отношениях. Я дрался с сестрой иногда, но в шутку, а не серьезно. Не трогаю животных. Не проявляю склонности к насилию ни на каком уровне. Я мог бы пройти любой онлайн-тест прямо сейчас. Хочешь? Я вменяемый. Тимур вздохнул. Он снова тронул рубашку Максима, царапнул пуговицу. Голос Глеба не звучал в его голове в этот раз, это было непривычно. - Хорошо, отодвинься, - попросил Тимур, решившись. - Да брось, я же... – протянул Максим разочарованно. - Отодвинься прямо сейчас, пока я не передумал. Максим нехотя отстранился и сделал лишний шаг назад, предоставляя Тимуру пространство для любых маневров. Он сел на столешницу. Тимур потянулся к маске. Когда он снял лямку с правого уха, Максим занервничал. - Слушай, а ты уверен? А ты точно уверен? - заговорил он. - Помолчи, а, - сказал Тимур. Он решительно снял маску и отработанным движением убрал волосы назад. Пара прядок по бокам все равно упали, но Тимуру это не мешало. Он смотрел на Максима, а тот выглядел так, будто узрел космический корабль, припаркованный возле дома, и собирался рвануть в ближайшее бомбоубежище. Тимур на мгновение испугался такого страшного выражения, но потом лицо Максима медленно преобразилось. - Ну что? Твоя душа спокойна? - сказал Тимур, неуверенно улыбаясь, потому что Максим смотрел и не моргал. – Минус одна интрига. Осталось узнать, кто скрывался под личиной Джека Потрошителя. - М? – не понял Максим. Он не слушал, его глаза настойчиво жрали то, что видели, словно он боялся, что Тимур вернет маску, и следующего раза придется ждать месяцами. - Говорю: может, побарабанить по столу, имитируя напряженный момент в наших отношениях? - Тим, подожди с шутками, я сейчас обалдел немного. Не торопи меня, - попросил Максим. - Ну ладно. А я курицы все-таки поем, пока ты принимаешь новую реальность, не против? Тимур сделал два шага к столу, взял куриную ножку и откусил. Максим стоял там же, где его поставили; он только голову повернул вслед за перемещениями Тимура. - Есть будешь? - спросил Тимур. – Давай сядем за стол, чтобы ты не пялился на меня с такой гримасой. Это слегка неуютно. - Тим, а могу я сказать, что ты сексуальный, красивый, и я... - Нет, не можешь! - воскликнул Тимур, быстро проглотив то, что жевал. Он махнул куриной ножкой как дирижер. - Окей, перефразирую, - согласился Максим. - Я ожидал чего угодно, но точно не модель из журнала. Ты снимаешься для обложек? - Ты чокнулся? – поразился Тимур. – Я же стараюсь быть незаметным. Зачем мне обложки? - Ты что, делал пластику в Корее? - Я никогда не был в Корее. А я выгляжу так, как будто делал пластику, что ли? - Ты похож на того актера-милаху из фильма про несчастную подростковую любовь. Я тогда почти вступил в ряды его поклонников. Он был как леденец, о котором мечтает каждый ребенок. Знаешь, такие большие, яркие. - Что? – Тимур совсем растерялся. - Я не знаю, о ком ты. - Да и плевать. Максим улыбался. На лице его проглядывали неприкрытое удовольствие и жадность. Тимуру это не понравилось. Смотреть на него с симпатией – еще куда ни шло. Но как на доставшийся от бабушки бесплатно музейный экспонат за миллионы долларов – это уже отвратительный перебор. - Макс, я обычный человек. Сделай лицо попроще, пожалуйста. - Лицо попроще? Тим, ты… Если бы ты снимался в кино, тебя бы гуглили другие геи, а потом ставили фото на заставку и облизывались. И хорошо, если только облизывались. Тимур кивнул и взял вторую куриную ножку. Он хотел есть. В принципе в реакции Максима не было ничего неожиданного, хотя, если бы тот заткнулся, было бы неплохо. Тимур знал, как выглядел. Знал, что, если бы рванул на Тайвань сниматься в фильме про геев и для геев, его взяли бы даже при отсутствии актерского таланта. Знал, что, если переоденется и подкрасит глаза тенями, то его возьмут работать в эскорт для сильных мира сего. Однажды к нему на улице пристал мужик на машине, которую обычный человек мог купить за пару жизней и при продаже души дьяволу; это было еще во времена Глеба. Тимур все это знал. Глеб не унимался, когда ворковал над ним. Коля тоже мог брякнуть про внешность Тимура, будучи абсолютным гетеросексуалом. Теперь Максим откровенно радовался, что выиграл джек-пот. Тимур задумчиво ел курицу. Он услышал, что Максим замолчал, только когда тот царапнул ножками стула по полу, чтобы сесть рядом. - Все? – спросил Тимур. Максим сложил руки на столе. - Тебе не нравится, когда говорят, что ты красивый? – спросил он. - Мой бывший много говорил об этом в перерывах между насилием и унижением. Я не мог позволить, чтобы еще кто-то восторгался только лицом. Дело в том, что у меня есть не только лицо. Я человек. С эмоциями, желаниями, понимаешь? Я не хочу, чтобы кто-то страстно шептал, что я красивый, а потом избивал. - Мне жаль, что твой бывший был такой слепой отвратительной мразью, - сказал Максим с откровенной злобой в голосе. - Слепой? Он был очень зрячим. - Нет, слепым. Только слепой не увидел бы дальше своего носа. Максим протянул руку и положил ее на руку Тимура, переплетая пальцы. - Ты мне все еще нравишься, - заметил Максим. Тимур укусил себя за губу, чтобы не расплыться в улыбке. Он наклонил голову и глянул на Максима. - Ты сказал, что влюбляешься. Уже передумал? Максим вздохнул. - Ну, я это сказал, когда ты был в маске. Теперь мне нужно пересмотреть свои слова. Я сказал это необдуманно. В конце концов, у меня не было полной информации о твоей личности. - Остряк, – Тимур рассмеялся. Максим старался не улыбаться. - А целовать тебя теперь можно? – спросил он. - Боже, ну целуй. Только я ел курицу. - Хоть головку чеснока, мне все равно. Я хочу… Максим не договорил, чего он хотел, но все стало понятно, когда Тимура притянули для поцелуя. Максим старался действовать нежно, но Тимур первым укусил его за губу, требуя большего. - Моя очередь вести, помнишь? – спросил Тимур. Он на мгновение оторвался от губ Максима и уперся лбом в его лоб, тяжело дыша. - Веди, - легко ответил Максим. Он протянул руку и заправил волосы Тимура за ухо. Затем его дыхание обожгло шею, и Тимур запрокинул голову, чувствуя, как его кожа начала плавиться. - Уверен, что доведешь? - спросил Максим с легкой усмешкой на губах. Больше всего Тимур хотел продолжать таять, но упрямство взяло верх, и он решительно куснул Максима за подбородок, чтобы тот больше не задавал вопросов. Максим с готовностью принял эту своеобразную ласку, а Тимур потащил Максима по направлению к комнате, на ходу сдирая с того одежду. Когда Максим, уже почти обнаженный, раскрасневшийся, с расширенными как у наркомана зрачками уселся на постель, Тимур подумал, что впервые видел настолько сексуальную картину.