Космос в глазах

«Выживание – свидетельство превосходства. Выживают сильнейшие». (Котаро Исака. Поезд убийц)

Тимур записывался к психотерапевту почти три полных дня. Узнав контакты у Максима, который узнал их у Марты, Тимур нашел об этом враче все, что мог найти в интернете – его втором официальном доме. Он нашел фото, нашел отзывы всех возможных мастей, заброшенную и текущую странички в социальных сетях. Потом он записал номер телефона, подумал, что нужно бы позвонить, но вместо этого отправил телефон в полет до кровати, где тот удачно приземлился на подушку и съехал на простынь. Если бы свидетелем полета оказался Максим, он привычно пробурчал бы о скотском отношении Тимура к смартфонам. О вспышке Тимура они не говорили. Точнее, говорил Максим, а Тимур сжимал зубы и отмалчивался, потому что ему нечего было добавить. Он сказал, что пойдет к специалисту, и этого должно быть достаточно. Что еще сказать? Признать проблему? Признать причину проблемы? Вновь прийти к неутешительному выводу, что он получил серьезную психологическую травму, он не виноват, Максим его не винит, просит прощения, но нужно что-то делать. Все это уже звучало, как белый шум. Тимур уже пробормотал свое «прости» утром следующего дня, когда ночь сгладила ситуацию. Больше говорить было не о чем. Максим в последнюю неделю стал мягким, словно хотел продемонстрировать Тимуру самую уютную сторону их отношений. Из-за этого Тимуру было неловко, хотя учтивый и нежный Максим его и привлекал. «Я – бракованная партия носков», - думал Тимур. Он не был уверен, почему сравнивал себя с носками. Может, потому что те носились на ногах и собирали всю пыль в доме; потому что рвались на пальцах; потому что легко терялись, как нечто незначительное.

***

- Еще раз назовешь себя никчемным, и я сверну тебе шею, - пообещал Коля. Тимур пришел к нему в кабинет посидеть. Он устал пялиться в монитор, видеть строчки и ощущать подсветку на лице. На столе Коли лежал мячик, чтобы разминать пальцы, и Тимур подкидывал его вверх, медитируя над размеренными действиями. - Он уйдет, и я останусь один, потому что я плохой вариант для серьезных отношений, - сказал Тимур. - У всех в жизни есть темные стороны. Никто тебя не бросит. Он прекрасно понимает, через что ты прошел, что это не лечится несколькими месяцами секса и совместного поедания пиццы. - Я ведь на самом деле его уже не боюсь. Это просто… Это как триггер. Тело соображает раньше головы. - И он это понимает, Тим! – воскликнул Коля. - Я никчемный. Коля, оказалось, что не шутил. Тимур, уставившийся в столешницу, не заметил приближения друга, но почувствовал легкий подзатыльник. Волосы взметнулись в воздух, голова дернулась. Тимур охнул и сердито уставился на Колю, который спокойно сел на стол, сложив руки на коленях. - Я предупреждал тебя, идиота, - сказал Коля. – Ты не никчемный. Ты удивительный. Ты жизнь мне спас, придурок. Я не потерплю самоуничижения в стенах моего офиса. - Любой тебя спас бы, - бросил Тимур. - Нет, не любой. Ты полез к горящей машине, которая могла взорваться. Ты вытащил незнакомого человека. Не кто-то – ты. Ты каждый день борешься с собой, и я тобой горжусь. Тимур посмотрел в глаза Коли. Тот не моргал, выдерживая его взгляд. - А вдруг он сейчас со мной только потому, что я его сексуально привлекаю? Вдруг он думает, что я больной, но не уходит, потому что… Ну ты понимаешь. Знаешь, как когда парень встречается с красоткой, но полной дурой. Коля заулыбался. - Ты сейчас назвал себя красоткой? – спросил он. - Да ладно тебе шутить, ты же понимаешь, что я имею в виду. Коля пожал плечами, возвращаясь к серьезному тону их диалога. - А ты сам как считаешь? Он – твой партнер, - произнес Коля. – Лично мне кажется, что он тебя любит. - Любит? Прямо любит? Я не знаю. Это слишком сильное слово, разве нет? - А ты его? Тимур замялся. Он не мог ответить. Он не говорил Максиму ни единого раза ни единого слова с корнем «люб». То, что Максим ему нравился, говорил, и это было правдой. - Я не очень понимаю, как отличить симпатию от любви. Что нужно чувствовать? - Забудь. Когда любишь, понимаешь, что любишь, - ответил Коля. – Возвращаясь к Максиму: нет, я не считаю, что он с тобой только из-за твоей мордашки… Не хочешь в модельное пойти? Я знаю одну женщину, она… - Коль, ни слова больше. Я не пойду никуда! - Мне кажется, для фотосессий тебя бы с руками оторвали. Косметику бы рекламировал. - Боже, ты все время такой! Мы говорим серьезно, а потом ты начинаешь нести чушь! – обиделся Тимур. - Я предлагаю тебе способы заработка, - развел руками Коля. – Мало ли что в жизни случится. Да и тебе, мне кажется, было бы полезно побыть в центре внимания объективов. - Ага. - Это значит нет? - Само собой, - отмахнулся Тимур. Он поднялся с места, бросил мячик на стол. Тот подпрыгнул и замер у монитора. Коля недоуменно поднял брови. - Уже уходишь? – спросил он. – Давай сходим попьем кофе? - Мне работать надо, Коль. - Извини, что сказал про фотосессии, - сказал Коля. – Посиди еще. Тимур вздохнул и плюхнулся обратно на стул. Коля с готовностью протянул ему обратно мячик.

***

Психотерапевт находился в офисе на Садовой. Тимур представлял лишь в общих чертах, сколько стоила аренда помещений на таких улицах, но стоимость приема говорила о многом. В офисе сидел секретарь и пахло эвкалиптом и мятой. Секретарь, которая забрала у Тимура пальто, объяснила, что разбрызгивает благовония из-за сезона болезней. - А то приходят с насморком, - сказала девушка и оглушительно чихнула в салфетку. Тимур на всякий случай отполз подальше на белоснежном диване. Здесь было уютно. Все буквально кричало о том, что человек, зашедший сюда, должен ощущать комфорт. Пастельные тона, отсутствие кричащих картин. Даже икебана на столике секретаря была нейтрального серо-бежевого цвета. Секретарь улыбалась, словно улыбка была намертво приклеена к ее лицу. Она была милой блондинкой с каре и пухлыми щеками. Тимуру все не нравилось. Ему не нравилась блондинка, не нравился офис. Он волновался и стучал ботинками в бахилах по коврику у дивана. Бахилы шуршали, Тимур стискивал брюки пальцами. В голове блуждали вопросы. Самым важным был «Что он делает?». Так в панике думали все, кто делал либо что-то неверное, либо что-то важное. Тимур наполнял легкие кислородом и убеждал себя в том, что он пришел сюда после тщательного обдумывания своего положения. Да, он не законченный псих, но помощь извне еще никому не вредила, верно? - Не беспокойтесь. Сергей Валерьевич – хороший доктор, - сказала блондинка, от которой не укрылась нервозность Тимура. - Угу, - согласился Тимур, потому что не видел смысла в дискуссии с незнакомым человеком по поводу своих предубеждений. Его пригласили в кабинет ровно в шесть часов. Тимур прошел, прикрыл за собой дверь и сел в кресло с мягкими и удобными подлокотниками. Здесь было ровно как в кабинетах психологов в фильмах: красиво, сдержанно, уверенно. Место было призвано утешить и придать человеку, его посетившему, веру в собственное благополучие. Сергей Валерьевич был немолодым, бородатым врачом с проницательными серыми глазами. Он был одет в коричневые вельветовые брюки и серую вязаную кофту. Кофта выглядела так, будто ее связали жена или иной родственник женского пола. Тимур был без маски, а из гардероба достал джинсы и теплое худи с глубоким карманом посередине. Туда он затолкал смартфон и собственные руки. - Вам удобно? – спросил доктор. - Нормально, - ответил Тимур, которому было удобно физически и неудобно морально. - У меня нет предубеждений по поводу сексуальных меньшинств. Мы говорили об этом по телефону, но я думаю, стоит сказать и лично, - сказал доктор. – Клиент – это клиент. К каждому я отношусь одинаково. - Хорошо, - сказал Тимур. - Что ж, хотите сказать, что вас сюда привело? Настала пауза. Тимур смотрел на блокнот в руках доктора. - Я… У меня есть проблема, с которой я пытаюсь справиться. - Безуспешно? - Почему вы так решили? - Ну вы же здесь, - улыбнулся Сергей Валерьевич. – Тимур, не обязательно говорить мне все, если не хотите, но я должен знать, с чем имею дело. Печенье будете, кстати говоря? Тимур уставился на столик, где стояли кружки и вазочка с печеньем. Это внезапно напомнило Тимуру о самом себе и Алине. Он тоже кормил ее, когда ей нужна была поддержка. Предложить кому-то печенье или конфету несложно, но действенно. Углеводы – основной источник энергии, и при подавленности вполне можно угоститься маленькой шоколадкой. Все лучше, чем прыгать с моста в реку или совершать иной глупый, самоубийственный поступок. Тимур взял печенье. И это открыло кран. Он понял, что ничто из сказанного не уйдет за пределы кабинета, что человек перед ним ему не знаком и не осудит из-за специфики своей работы. Психолог не должен судить, он должен помогать найти выход. Сергей Валерьевич слушал внимательно. Хмурился, кивал, смотрел. Он очень много смотрел и очень мало моргал. А Тимур рассказывал, и с каждым произнесенным словом осознавал, что по одной вытаскивал из себя отравленные иглы.

***

- Ну что? Как прошло? – спросил первым делом Максим, когда Тимур уселся в машину и пристегнул ремень. Автомобиль мягко тронулся с места. Тимур пытался составить в голове план ответа. Он не мог точно описать все свои эмоции после сеанса. Как облечь в слова опустошение и легкую эйфорию, гнетущую тоску из-за воспоминаний, злость на себя, обиду на мир, радость и осознание того, что он не только выжил, но и находился там, где сейчас, и ему здесь нравилось? - Доктор сказал, что работы много, но я молодец, - кратко резюмировал Тимур. - И все? – поразился Максим. - Нет. Я только начал, про тебя еще ни слова не сказал. Ну, про нас. - Так тебе понравилось? Эффект есть? - Понравилось. Мне кажется, это поможет. Этот мужик… Знаешь, ощущение, словно он насквозь видит. Он ни одного бессмысленного вопроса не задал. Специально подводил к нужному. Особенно, когда я испугался говорить про нож. То есть… Я рассказал ему, что Глеб-мудак любил направлять на меня ножи и демонстрировать власть над моей жизнью, а он сразу: «Он применил оружие против вас?». Как он понял? Максим заулыбался. Они плавно скользили по дороге, где не было корки инея из-за колес многочисленных машин. Тимур сполз по сиденью чуть ниже. От стресса ему хотелось спать. Он не замечал в кабинете психолога, но теперь его разморило. Да и в машине было тепло. - Ты – умница, Тим, - сказал Максим, и в голосе его прозвучала невыносимая нежность, от которой Тимур уставился на профиль парня. - Тебе со мной плохо? – задал Тимур прямой вопрос. - У тебя опять началось? – Максим вздохнул. – Если бы мне было с тобой плохо, меня бы с тобой не было. Так что закрой эту тему в своей голове раз и навсегда. Я не мазохист. Если мне тяжело от чего-то, я об этом сообщаю. Да, иногда ты выводишь, но я потом сам себя и виню, потому что у тебя причин психовать в тысячи раз больше, чем у меня. Я по сравнению с твоим прошлым просто сосунок, который жизни не видел. Мне с тобой хорошо. Вопрос в другом: а тебе со мной как? «Я не хочу, чтобы ты уходил, и мне теперь почти не снятся кошмары», - подумал Тимур. - Наверно, я тоже влюбляюсь или уже, - пробормотал он. Максим дернул руль, зашипел. - А ты любишь такие вещи говорить, когда я машину веду, да? – спросил он. - Хватит быть таким чувствительным за рулем, ты пугаешь остальных водителей, - парировал Тимур. - Может, я дождусь, и ты тоже начнешь водить машину? Максим резко остановился на обочине, получив раздраженный гудок от машины, едущей сзади. Тимур собирался возмутиться из-за внезапной, непредвиденной остановки, но Максим дернул ремень безопасности, освободился и припал к сухим губам Тимура, которые тот не успел облизать. Тимур вжался в спинку сиденья, а пальцы Максима ухватили его за подбородок, чтобы не шевелился, чтобы губы оставались в пределах досягаемости, потому что целоваться в машине и без того было неудобно.