Путешественник по времени

23 СЕНТЯБРЯ 1977 ГОДА, ПЯТНИЦА (Саске 36, Хинате 6) Саске: Я в долине. Сижу немного в стороне от поляны, голый, потому что не нашел одежды в коробке, обычно приготовленной Хинатой. Нет и самой коробки, поэтому я ужасно счастлив, что день теплый, возможно, начало сентября, год определить не могу. Сижу на корточках в высокой траве. И думаю. Отсутствие коробки с одеждой означает, что я появился раньше, чем познакомился с Хинатой. Может быть, она еще и не родилась. Такое бывало раньше, и это ужасно больно, я скучаю по Хинате и провожу время, прячась в долине, не осмеливаясь показаться по соседству с ее семьей. С тоской вспоминаю яблони на западном конце долины. В это время года уже должны быть яблоки, маленькие, кислые и обкусанные оленями, но съедобные. Слышу, как хлопает дверь-ширма, и вглядываюсь через траву. Вижу девочку, которая сломя голову бежит на поляну, и, когда она пробегает по тропинке через качающиеся стебли травы, мое сердце подпрыгивает – Хината врывается на поляну. Она очень маленькая. Она ничего не знает, она одна. На ней все еще школьное платье, зеленый джемпер и белая блузка, гольфы до колен и кожаные ботинки; в руке пакет и пляжное полотенце. Хината расстилает полотенце на земле и вываливает содержимое пакета. В нем всевозможные письменные принадлежности: старые шариковые ручки, маленькие простые карандаши из библиотеки, цветные карандаши, пахнущие спиртом маркеры, авторучки. И еще у нее кипа листов из отцовского кабинета. Она все раскладывает, подравнивает листки, потом берет по очереди каждую ручку и карандаш, делая аккуратные линии и завитушки, тихо напевая что-то. Я не знаю, что делать. Хината спокойна, полностью погружена в свое занятие. Наверное, ей около шести. Если сейчас сентябрь, то она, наверное, только что пошла в первый класс. Очевидно, меня она не ждет, то есть я ей незнаком. Я уверен, что первое, чему учат в первом классе, – это не вступать в разговоры с голыми незнакомцами, которые вдруг появляются в твоем любимом месте для игр, знают твое имя и просят ничего не рассказывать маме с папой. Интересно, это точно день нашей первой встречи или нет? Может быть, мне нужно затаиться и подождать, пока Хината не уйдет, а мне не удастся раздобыть несколько яблок и украсть что-нибудь из прачечной или вернуться обратно. Я резко возвращаюсь к реальности и вижу, что Хината смотрит прямо на меня. Слишком поздно до меня доходит, что я потихоньку напевал вместе с ней. – Кто здесь? – шепчет Хината. Она выглядит как злая гусыня, состоящая из одной шеи и ног. Я быстро соображаю. – Приветствую тебя, землянин,– растягиваю я слова. – Неджи! Ты идиот! Хината осматривается, думая, что бы кинуть, и решает кинуть ботинки с тяжелыми, острыми каблуками. Она сбрасывает их и кидает. Не думаю, что она четко видит меня, но ей везет, и один ботинок попадает мне по губе и рассекает ее до крови. – Пожалуйста, не надо. Мне нечем остановить кровь, поэтому я прижимаю ко рту руку и говорю приглушенно. Сильно болит челюсть. – Кто здесь? – Теперь Хината испугана, и я тоже. – Саске. Это Саске, Хината. Я тебя не обижу и надеюсь, ты в меня ничего больше кидать не будешь. – Отдай мне мои ботинки. Я тебя не знаю. Почему ты прячешься? – Хината изо всех сил таращится на меня. Я выбрасываю ее ботинки обратно на поляну. Она их подбирает и держит в руках, как револьверы. – Я прячусь, потому что я потерял свою одежду и стесняюсь. Я пришел издалека, я есть хочу, я никого тут не знаю, и у меня губа разбита. – Откуда ты пришел? Откуда ты знаешь, как меня зовут? Только правда и ничего, кроме правды. – Я пришел из будущего. Я путешественник во времени. В будущем мы с тобой друзья. – Люди путешествуют во времени только в кино. – Мы просто хотим верить, что это так. – Почему? – Если бы все путешествовали во времени, то настало бы столпотворение. Ну, когда ты на прошлое Рождество ездила к своей бабушке Мито, ты ведь была в аэропорту, где было очень, очень много народу, верно? Мы, путешественники во времени, не хотим все запутывать, поэтому мы ведем себя тихо. Какое-то время Хината переваривает информацию. – Выходи. – Одолжи мне свое полотенце. Она поднимает его, разбрасывая все карандаши, ручки, листки бумаги. Через голову бросает мне полотенце, я его хватаю, поворачиваюсь спиной, встаю и закручиваю полотенце вокруг себя. На полотенце крупные ярко-розовые и оранжевые геометрические фигуры. Именно о такой штуке мечтаешь, когда собираешься встретить впервые свою будущую жену. Я поворачиваюсь и вхожу на поляну, сажусь на камень, стараясь выглядеть насколько можно презентабельно. Хината стоит от меня как можно дальше, чуть не на другой стороне поляны. В руках у нее по-прежнему зажаты ботинки. – У тебя кровь. – А, да. Ты же в меня ботинком кинула. – Да ты что! Тишина. Я пытаюсь выглядеть безобидным и милым. Это очень важно для маленькой Хинаты, потому что другому человеку она не поверит. – Ты надо мной смеешься. – Даже в мыслях не было. Почему ты так решила? - Хината не была бы собой, если бы не упрямилась. – Никто не путешествует во времени. Ты врешь. – Санта путешествует. – Что? – Ну конечно. А как, ты думаешь, он умудряется доставить все подарки за одну ночь? Он просто постоянно подкручивает стрелки часов на несколько оборотов назад, пока не прогуляется по всем до единой печным трубам. – Санта волшебный. Ты не Санта. – В смысле, я не волшебный? Господи, Хьюго, ты просто маленькая упрямица. – Я не Хьюга. – Я знаю. Ты Хината. Хината Хьюго, двадцать четвертого мая тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения. Твои родители – Хиаши и Рурика Хьюго, и ты живешь с ними, с твоей бабушкой, братом Неджи и сестрой Ханаби в том большом доме на холме. – Даже если ты это все знаешь, это не значит, что ты из будущего. – Если немного тут задержишься, то увидишь, как я исчезну. Думаю, я могу рассчитывать на это, потому что помню, как однажды Хината рассказывала, что в нашей с ней первой встрече ее больше всего поразило мое исчезновение. Тишина. Хината переносит вес тела с одной ноги на другую и отмахивается от комара. – Ты знаешь Санту? – Лично? Нет. – Кровь идти перестала, но я, должно быть, выгляжу жутко. – Эй, Хина, у тебя случайно пластыря нет? Или еды? Когда я путешествую во времени, я всегда очень голодный. Она задумывается на минутку. Лезет в карман джемпера и достает шоколадный батончик, надкусанный с одной стороны. Бросает его мне. – Спасибо. Как раз то, что я люблю. Я ем аккуратно, но очень быстро. Уровень сахара в крови почти никакой. Засовываю обертку в ее пакет. – Ты ешь, как собака, – приходит в восторг Хината. – Неправда! – Я ужасно обижаюсь. – У меня большие пальцы, как у человека, видишь? – Как это? – Сделай так.– Я показываю знак «хорошо». Хината повторяет за мной. – Видишь, если большие пальцы расположены так, то ты человек. Это значит, что ты можешь откручивать крышки у банок, завязывать шнурки на ботинках и делать много чего такого, чего животные не умеют. Хинате это не понравилось. – Мама говорит, что у животных нет души. – Ну конечно, у животных есть душа. Откуда она это взяла? – Она сказала, что так говорит Папа Римский. – Папа – старый дурак. У животных души гораздо тоньше, чем у нас. Они никогда не врут и не надувают друг друга. – Они едят друг друга. – Ну да, им приходится друг друга есть. Они не могут пойти в магазин и купить ванильный рожок с ванильной крошкой, так ведь? – Они могут есть траву. – И мы можем, но не едим. Мы едим гамбургеры. Хината садится на самый краешек поляны. – Цунаде говорит, что нельзя разговаривать с незнакомцами. – Хороший совети.- Тишина. – Когда ты исчезнешь? – Когда соберусь и буду готов. Я тебе надоел? – Хината закатывает глаза – Над чем ты работаешь? – Над каллиграфией. – Можно посмотреть? Хината аккуратно поднимается и собирает рассыпанные листки, не сводя с меня злобного взгляда. Осторожно нагибаюсь вперед и протягиваю руку, как будто она ротвейлер. Хината быстро всовывает мне в руку листки и отскакивает назад. Внимательно рассматриваю их. На листах печатными буквами, все крупнее и крупнее, написано: «Хината Хьюго». Все верхние и нижние завитки букв причудливо извиваются, и в каждом завитке виднеется улыбающаяся рожица. В общем, довольно мило. – Здорово. Хината довольна, как и всегда, получив похвалу за свою работу. – Я могу и для тебя такое сделать. – Спасибо. Но мне ничего не разрешается брать с собой, когда я путешествую во времени, поэтому, может, ты сохранишь это для меня, чтобы я смог смотреть, когда я буду здесь. – Почему ты ничего не можешь забрать? – Ну подумай сама. Если бы путешественники во времени начали таскать туда-сюда вещи, то очень скоро в мире творился бы жуткий кавардак. Например, я бы мог принести из будущего деньги. Я бы подсмотрел все выигравшие лотерейные билеты и футбольные команды и получил бы мешок денег. Это же нечестно, да? Или, если бы я был вообще нечестным, я мог бы украсть что-нибудь и унести в будущее, чтобы никто меня не поймал. – Ты мог бы быть пиратом! – При мысли, что я пират, Хината расцветает, совсем забыв, что я – самый настоящий страшный-ужасный незнакомец. – Ты мог бы закопать деньги, нарисовать карту сокровищ и выкопать их в будущем. На самом деле отчасти именно таким образом мы с Хинатой спонсируем наш бездумный образ жизни в будущем времени. Взрослая Хината находит это довольно аморальным, хотя подобные действия обеспечивают нам нишу на бирже. – Классная идея. Но, знаешь, мне нужны не деньги, а одежда. Хината недоуменно смотрит на меня. – У твоего папы есть одежда, которая ему не нужна? Даже старые штаны подойдут. То есть полотенце мне нравится, не пойми меня неправильно, просто там, откуда я прихожу, я обычно хожу в штанах. Хиаши Хьюго немного ниже меня и фунтов на тридцать тяжелее. Его штаны смотрятся на мне смешно, но неплохо. – Я не знаю… – Ничего, это не сейчас, так что не беспокойся. Но если ты принесешь что-нибудь к моему следующему появлению, это будет очень мило с твоей стороны. – Следующему появлению? Я беру чистый листок бумаги и карандаш. Пишу печатными буквами: «29 СЕНТЯБРЯ, 1977 ГОДА, ВТОРНИК. ПОСЛЕ ОБЕДА». Вручаю листок Хинате, она осторожно принимает его. У меня в глазах мутнеет. Я слышу, как Цунаде зовет Хинату домой. – Это секрет, Хината, хорошо? – Почему? – Не могу сказать. А сейчас мне пора. Было приятно познакомиться. Будь хорошей девочкой. Я протягиваю ей руку, и она отважно пожимает ее. Когда наши руки соприкасаются, я исчезаю.