The Sun Will Shine

Кристина попросила Ника прикрыть её, пока она останется с Локи. Беннер предположил, что в тот момент М.Е.Ч. не представлял угрозы. Они были слишком заняты уборкой беспорядка, который Тор и Локи оставили после себя. Фьюри также старался держать Щ.И.Т. подальше, поэтому других Мстителей поблагодарили за помощь и отпустили. Остался только полковник Роудс, так как он пришёл туда, чтобы поделиться технологией своего экзоскелета в надежде, что можно будет сделать что-то подобное для Локи. — Как скоро мы увидим хоть какое-то улучшение? — спросила Кристина так вежливо, как только смогла. Если честно, йотунская целительница пугала её. — Скоро, — последовал ответ. — Но насколько ему станет лучше — это вопрос. — Это… устройство… через которое вы видели всё внутри него, — начал Стивен. — Это технология, которой у нас нет… — Неудивительно, — хрипло перебила йотунша. — Возможно ли, чтобы наши технические специалисты взглянули на него? — решительно спросил Стивен. — Чтобы узнать, можно ли его реконструировать? Йотунша прищурила на него свои красные глаза. — Ты спрашиваешь нас об этом после того, как пытался убить нашего короля? — Ну, во-первых, мы не знали, что он ваш король, а во-вторых… — Стивен охнул, когда Кристина снова толкнула его локтем. — Как мы уже говорили, это сделали с ним не мы… — менее резко продолжила за него Кристина. — Ну, то есть это мы, мидгардцы, но не кто-либо в этой комнате. Мы бы не делали ничего подобного ни с вашим королем, ни с кем-либо другим. — Хммпф, — проворчала йотунша, что не отвечало на первоначальный вопрос Стивена, но он решил, что лучше не форсировать события. Вонг вошёл в комнату и дал знак Тору, который молча сидел во время всего разговора. Его внимание было сосредоточено исключительно на брате. Он неохотно встал и присоединился к Верховному Чародею в дверях. — Ты нужен им в комплексе Мстителей, — Вонг понизил голос. — Я не могу бросить Локи, — покачал головой Тор. — Он в хороших руках, Тор, я уверен, — Вонг кивнул в сторону йотунской целительницы и двух докторов. — Стражи возвращаются. Квилл сказал передать тебе, что они… нашли его? Он нахмурился, явно не понимая, что означает это сообщение. Однако Тор, по-видимому, знал, и выражение его лица внезапно изменилось, а глаза расширились. — Что это значит? — спросил Вонг. — Что они нашли? Тор не ответил. Он вернулся к Локи и наклонился ближе, чтобы поговорить с ним, хотя тот был без сознания. — Я должен идти, брат, — сказал он. — Но я скоро вернусь, обещаю. Надеюсь, с хорошими новостями. — О, и ещё, — добавил Вонг. — Они хотят, чтобы ты взял с собой Стивена. — Зачем нужен колдун? — нахмурился Тор. — Я всего лишь посланник, — Вонг пожал плечами. — Я понятия не имею, о чём они. Любопытство взяло верх над Стивеном, когда Тор подошёл к нему, и он решил сопровождать его. Он не мог сделать для Локи ничего такого, о чём не смогла бы позаботиться Кристина, по крайней мере, с точки зрения человеческой медицины. Когда они ушли, Кристина и Роуди посмотрели друг на друга и пожали плечами. Йотунша не интересовалась этими мидгардскими делами, но она чувствовала, что то, что увлекло Тора, было необычайно срочным. Она восхищалась его преданностью брату, которая, как она подозревала, была всегда: когда он думал, что у них одни родители, когда ему сказали, что это не так, и теперь, после того как он узнал, что у них, вероятно, один и тот же отец. Она не знала, — возможно ей было всё равно, — кто эти «опекуны», и не спрашивала. Многие вещи в этом мире были ей непонятны. Мидгардская целительница Кристина сидела напротив неё, по другую сторону кровати Локи, и часто смотрела на светящиеся руны на магической грифельной доске рядом с кроватью. Она сделала вывод, что этот прибор передавал мидгардской целительнице какую-то информацию. Она не выглядела встревоженной тем, что видела, и это было вполне справедливо, поскольку процедуры из её мира оказались эффективными. Парализованный человек, Роудс, спокойно наблюдал за происходящим из угла. Камень Откровения косвенно сообщил ей о его травмах, когда она осматривала Локи, но, похоже, собственное состояние его не беспокоило — он мог стоять и ходить, как обычно. Любопытно. Целительница была терпелива. Йотуны обычно быстро исцелялись от болезней и травм, но она никогда не видела никого, кто подвергался бы таким мучительным издевательствам, каким подвергся этот йотун — её король. Она чувствовала гнев на этих слабых, глупых мидгардцев за то, что они так относятся к состоянию его маленького, избитого тела. Ей хотелось сказать Локи, что она заставит его поправиться, сколько бы времени это ни заняло, но она промолчала. Не пристало ей обращаться к королю в столь интимной манере, когда он не может её слышать. Она задалась вопросом о магии, которая жила в нём. Родился ли он с ней? Некоторые йотуны были такими, но не многие и не как асы: королевские особы Асгарда все обладали теми или иными мистическими способностями. Это было ещё одним доказательством того, что Один был его отцом. Но это, а также недостаток роста, похоже, было всем, что он унаследовал от асгардского короля. В его внешнем облике явно прослеживалась кровь йотунов. Хотя асгардцы не хотели признавать этот факт, они и йотуны были родственными видами. Годы сепарации друг от друга и адаптации к окружающей среде привели к различиям: синей коже, отметинам и волосам, которые были у большинства асгардцев, но не у большинства йотунов. Волосы Локи были густыми и чёрными, как обсидиан. Когда она прикоснулась к ним, то была поражена, насколько они мягкие и податливые, совсем не похожие на рогатую корону, которая росла на голове многих йотунов. Это было прекрасно. Он был прекрасен. Как она ни старалась выкинуть эти мысли из головы, она не могла от них избавиться. Его лицо было совершенным в своей симметрии, точёным и элегантным. Любой йотун оценил бы его черты в мужском обличье, и, возможно, даже в женском. Она сама была ещё младенцем, когда Лафей бросил его, но каждая йотунская мать знала эту историю. Отказ от несовершенного ребёнка не был чем-то сверхъестественным, но обычно это делалось как акт милосердия, когда ребёнок уже был обречён, но никто не оставлял здорового младенца умирать в одиночестве и страданиях. Можно утверждать, что Лафей знал, что Один найдёт младенца, но, судя по всему, это была чистая удача. Один был в Йотунхейме с военной целью. Но, возможно, истинной причиной их с Лафея конфликта была борьба из-за этого ребенка, тем более что дочь Одина таинственно исчезла. Ходили слухи, что он убил её. Кроме того, не менее вероятно, что чужак из племени йотунов мог наткнуться на младенца и понять, что он хоть и мал, но здоров и силён. Такие маленькие йотуны, как Локи, не были редкостью. За исключением линии королевской крови. Это было неприемлемо, по крайней мере в глазах Лафея. — Что будет, когда он поправится? — спросила Кристину йотунша. Кристина тяжело вздохнула. Ей было неудобно сообщать подробности этой странной и очень крупной женщине, но она также понимала, что ложь ни к чему не приведёт. — Когда-то он пытался уничтожить этот город, — объяснила Кристина. — Погибло много людей. Он же стал причиной смерти людей в другой части… этого мира… под названием Штутгарт. Ему придётся ответить за эти преступления. Вероятно, будет судебное разбирательство… может быть и не одно. — Что такое… «судебное разбирательство»? — спросила йотунша. — Ну знаешь… — попыталась объяснить Кристина. — Где специально обученные люди решают виновен он или нет. Йотунша нахмурилась. Или, по крайней мере, Кристина предположила, что на это указывало выражение её лица. — Но если он сделал всё это, то почему он может быть невиновен? Кристина подробно рассказала, что Танос, вероятно, сделал с Локи после того, как тот исчез с радаров в первый раз. Пытки, промывание мозгов, влияние Камня Разума… Она ничего не скрывала. Йотунша была разгневана, услышав об этом, но вспомнила, что, когда Тор пришёл в Йотунхейм со смехотворно небольшим отрядом собратьев-воинов, Локи был с ним. Если бы Один не появился во дворце и не забрал их всех обратно в Асгард, многие йотуны погибли бы. Локи не был полностью невиновным, подумала было она, но быстро отогнала эту мысль. Позже Лафей отправился в Асгард, — предположительно самостоятельно, без ведома Одина, — и исчез. На самом деле это никого особо не огорчало, Лафей не был из тех правителей, кого все любили, и тем не менее, это вызывало беспокойство. Но всё это было в прошлом. Локи теперь не представлял угрозы. Как, по-видимому, и его брат. И Асгард был разрушен. Она приняла решение отбросить прошлое в сторону и заботиться о своём пациенте как можно лучше. Постепенно пурпурный туман внутри ледяной палатки начал рассеиваться, а сама палатка превратилась в лужу на полу. Йотунша, казалось, не обращала внимания на это, но пока Кристина раздумывала, не позвать ли ей уборщицу, целительница достала тонкий чёрный стержень, который каким-то образом заставил воду исчезнуть как с пола, так и с постельного белья. Локи, кажется, стало дышать легче, и когда Кристина прижала свой стетоскоп к его обнаженной груди, то услышала улучшение. — Впечатляет, — кивнула она йотунше. — Что это было? Йотунша посмотрела на неё, не улыбаясь, и проворчала: «Лекарство», как будто Кристина была тупой. Затем она посмотрела на полковника Роудса и снова на Кристину. — Вам не нужно оставаться. Я не причиню ему вреда. Оба человека уловили скрытый смысл её слов. Она хотела остаться наедине с Локи. Её намерения не казались враждебными, но это было трудно определить по выражению её лица, которое, казалось, менялось от строгого к суровому и снисходительному. Кристина глубоко вздохнула: — Просто чтобы вы знали, его мониторы предупредят нас, если произойдёт внезапное изменение в его состоянии, или если какой-то из приборов будет отключён, — добавила она с предупреждением. — Также… — полковник Роудс обвёл рукой комнату и указал на «окно», которое, казалось, выходило на город. — Это иллюзия… ты не там, где думаешь. Йотунша лишь усмехнулась на это: — Да, магия Мидгарда. Предсказуемо. С неохотой они ушли: Кристина — потому что у неё были другие пациенты по ту сторону магического портала Доктора Стрэнджа, а Роудс — чтобы узнать, куда делся Тор. Избавившись от назойливых мидгардцев, йотунша-целительница взяла левую руку Локи. Даже заключённая в странную клетку, удерживающую кости на месте, она легко поместилась в её руке, маленькая, с длинными тонкими пальцами и невообразимо мягкой кожей. Руки короля. — Мой король, проснись, — мягко сказала она. Веки Локи дрогнули, и он тихо застонал. Мидгардские препараты всё ещё действовали на него, но её собственное лекарство ослабило их эффект. Устройства, которые она поместила возле его головы, должны были облегчить его боль. Она знала, что они окружены магией, но у Локи была своя магия. Она думала, достаточно ли её, чтобы покинуть этот мир. Она могла бы с легкостью понести его, если бы это было необходимо. Но, поразмыслив, она поняла, что не знает, как вернуться в Йотунхейм, и Локи, возможно, тоже не знает. Бегство не сулило ничего хорошего. И даже если бы они сбежали, ей пришлось бы нести его на руках. Она ничего не могла сделать, чтобы быстрее вылечить его повреждённый спинной мозг. Она могла восстановить его внутренние органы и обожжённую кожу, а со временем и правильным питанием даже укрепить его кости до прежнего состояния. Но он всё равно не смог бы передвигаться. Для этого ему нужна была технология, предложенная парализованным солдатом. Технология, которая была выше её нынешнего понимания. Локи слабо кашлянул и открыл глаза. Увидев её, он тревожно вздрогнул. Она ожидала такой реакции. Он вырос в Асгарде, где детям рассказывали истории о ледяных великанах, чтобы напугать их. Она никогда не видела причин для намеренного запугивания детей, но, по правде говоря, её собственный род делал то же самое, внушая своим детям, что Асгард — это оплот зла, а Один и его отпрыски — демоны. Правда, Локи был их королём, но хотел ли он им быть? — Кто ты? — задыхаясь, спросил он. — Ледяной великан… — Йотун, — поправила она, а затем быстро добавила, учтиво наклонив голову: — Ваше Величество. — Что? Где Тор? — нахмурился Локи. — Его вызвали, — честно ответила она. Локи сразу же заподозрил неладное. Он поднял руку и с усилием поднес её к глазам, заметив голубую кожу и йотунские отметины. Он слегка вздрогнул и, сверкнув зелёным светом, принял свой асгардский облик. Дерматоглифы исчезли, а его кожа стала прозрачно-бледной, как снег. Целительница отметила, что это не совсем непривлекательный вид, просто он был таким… другим. В таком виде его глаза были голубыми, как редкие голубые кристаллы кальцита, растущие в тёплых пещерах Йотунхейма. Они были потрясающими. — Не бойтесь меня, мой король. Я здесь, чтобы помочь вам. Это ваш брат привёл меня сюда. Локи был озадачен. Он подозревал, что Тор отправился в Йотунхейм, и не было ничего удивительного в том, что он вернулся с тем, кто на этом замерзшем шаре из камня назывался знахарем. Но она, — была ли это женщина, он не мог определить, у него просто сложилось такое впечатление, — только что назвала его королём и обратилась к нему «Ваше Величество». На ум пришло выражение, которое он часто слышал в Мидгарде: — Какого хрена? — Не тревожьтесь, мой король, — мягко сказала йотунша. — Вам больше не причинят вреда. Независимо от его истинного происхождения, Локи был воспитан как принц Асгарда. Он привык, что к нему обращались соответствующим образом. Но не эти… чудовища. Он всё ещё думал о них в таком ключе, даже зная, что он один из них. Почему она так нежно с ним разговаривала? С уважением? Что это вообще было? Не то чтобы он возражал против этого. Фактически, он действительно был истинным королём Йотунхейма. Также Асгарда, теперь, когда Тор отрёкся от престола, но об этом позже. Он попытался пошевелиться, и результат разочаровал, но не совсем обескуражил. Он по-прежнему был парализован, но у него было больше чувствительности, чем раньше. Усилие вызвало легкую боль в груди, и он вздрогнул. — Вам больно, Ваше Величество? — обеспокоенно нахмурилась йотунша. Да, она разговаривала с ним. Локи задумался над вопросом, но потом понял, что на самом деле чувствует себя довольно хорошо. Мышцы, которые он мог чувствовать, ныли от напряжения, но дискомфорт был незначительным. Он не чувствовал себя особенно больным, просто слабым и усталым. И, что удивительно, голодным. — Нет, не совсем, — честно ответил он, а затем посмотрел прямо на йотуншу и спросил: — Кто ты? Она снова склонила голову. — Я целитель, мой король. Меня зовут Сигюн.