Другой Вэй

Меня зовут Вэй Усянь, западное имя — Йен. Я попал в аварию и очнулся в Шаньдуне, во времена династии Тан. Я сошел с ума, или я в коме или вернулся назад во времени? Что бы ни произошло, такое чувство, что я как будто оказался на другой планете. Возможно, если я смогу понять, почему я здесь, я смогу вернуться домой. — Он сошел с ума, — всплеснула руками тетка этого тела. — Да, ваш племянник определенно сошел с ума, когда решил призвать мстительного духа, но попал на меня, — проворчал Йен. Типа звали Мо Сюаньюй, бедняга был бастардом какой-то шишки, но это же было чёртово средневековье, так что ключевое слово здесь — бастард. Как успел выяснить Йен, он пытался призвать мертвого колдуна — отсталость, опять же: местные считали колдовство ересью и на тех, кто на талисманы и прочие фенечки полагался, а не на личную силу, вели охоту. Но Мо Сюаньюй оказался неучем, и вместо того Вэй, которое царство Вэй, написал иероглиф из реки в Шаньдуне. У них ведь даже тоны не совпадали! Идиот! А ещё парень был открытым геем. Смело, пацан, смело, средневековый Шаньдун — это вам не современный Сан-Франциско. Что было особенно погано, Мо Сюаньюй на прощание повесил на него задание, и если Йен расплел следы правильно (а он не ошибался), то ему предстояло перерезать семейство Мо. Йен умел снимать такие проклятия, чем и собирался заняться в ближайшее время, но сам факт! К тому же, он не представлял, как смог бы выживать в этой отсталости. — Ты кто такой? — захныкал пухлый пацан, которому было обидно, что мальчик для битья больше не даёт себя поколачивать. Йен сжал пальцами переносицу. Он с трудом понимал местную речь, а ещё он так до сих пор и не смог помыться. Вот как этим людишкам объяснить, что такое «судмедэксперт»? Йен припомнил многочисленные легенды о Судье Ди и перефразировал: — Я помощник судьи. У нас, в Сан-Франциско, есть специальные люди, которые осматривают тела, чтобы выяснить способ убийства. Меня сбило... повозкой, очнулся я уже здесь. — Моя госпожа, — тихо сказал супруг тетки Мо, — он либо сошел с ума... либо сошел с ума ещё больше, раз решил продать душу мстительным духам. Не нужно, чтобы бессмертные господа из клана Лань его видели. — Это верно, — поджала губы тетка Мо. — Уйди вон, делай что хочешь, но в доме чтобы и духу твоего не было. — Чудно! А где у вас помыться можно? *** Сидел Йен под деревцем рядом с хозяйской кухней, кушал свой рис и грустил. У него не было ни мао в кармане, он решительно никого здесь не знал, и как вернуться домой понятия не имел. Он был неплохим заклинателем, но какой в этом толк без связей? В этой отсталости даже радио не наблюдалось, чтобы вовремя узнать, где и кого загрызли на этой неделе. — I-i-i need a sugar daddy-y-y to pay my bills... — пропел Йен на мотив заглавной песни из «Короля Льва» и осекся. Пацан, пожертвовавший ему тело, был безлико смазливым, как очередной китайский айдол из очередного реалити-шоу, несколько выше местных — футов шесть, предполагал Йен. Но сюрприза в виде хорошо поставленного тенора он от этого тела не ждал. — Быть того не может... — проговорил Йен и пропел гамму: — Лалалалала-лалалала. Да я чертов китайский Джордж Майкл! К тому времени, как в небе над деревней показались заклинатели в белом, Йен уже сидел в храме предков, возжигая благовония. В прошлой своей жизни для роли конфетки на содержании Йен лицом не вышел: ну китаец и китаец, а что подкачанный — никто под одеждой не видит, не нудизмом же ему в клубах заниматься, вот и приходилось честно трудиться на благо общества... Теперь с работой и связями был швах, зато Йену перепала красивая мордашка. Заклинать можно было хоть голосом, хоть зубами, хоть пекинской оперой, хоть Леди Гагой, лишь бы доставало желания и духовной силы. Йен этот наговор раньше никогда не пробовал, но выхода не было: ему нужны были деньги! — Духи предков, услышьте меня! — пропел он тоненько, аки Мулан. — Пошлите мне папика, да побогаче! Чтобы жил я, горестей не зная, а он принес айфоны в нашу семью! В этот момент у Лань Ванцзи отчего-то зачесался копчик. *** Едва распутав кровное проклятие между Мо Сюаньюем и его семьёй, Йен вышел в садик у главного поместья, вздремнуть на травке. Одним из плюсов этого садика было то, что он был симпатичным, аккуратным, и в нем не несло туалетом. Йен, давний резидент демократичных (дешёвых и засранных) районов Сан-Франциско, был к этому привычен, но раз уж у него был выбор, предпочел потусить под кустиком жасмина, в более приятной обстановке. Повеяло тьмой. Йен, успевший задремать, приподнялся на локтях и огляделся. На крыше неподалеку ветер трепал флаги, призывающие нечисть. Перед глазами Йена Вэй, Вэй Усяня, потомка имперских заклинателей, встали портреты его почтенной родни в сине-золотом. Он безрадостно оглядел выцветший халат деревенского дурачка, совсем не похожий на парадную форму лучших заклинателей Поднебесной, и поднялся на ноги. Он не знал, какие техники использовали местные, а какие ещё не изобрели, и решил проследить за охотой. В конце концов, зачем-то же его в эту отсталость отправили, верно? Лютая рука тем временем подбиралась все ближе к деревне, нацеливаясь на вкусную, привлекательную жертву, от которой более прочих несло тем, что Йен Вэй звал колдовством, а местные — путем Тьмы...