Другой Вэй

Лань Ванцзи смотрел на «косячок» с отчетливым подозрением. Когда-то именно тем же жестом, с таким же выражением лица Вэй Усянь предложил ему испить «Улыбки Императора». — И что мне с этим делать? — Пыхнуть, — пожал плечами Вэй Йен. — Это чтобы расслабиться. Эффект индивидуальный на самом деле — кто-то засыпает, кто-то вообще ничего не чувствует. Часто людей смех разбирает. Вэй Йен приставил скрученную гусеничку с сушеной травкой к губам и вдохнул — кончик опасно засверкал в полумраке. — Не хочу рисковать с вашей местной бормотухой, здесь же никто государственную проверку не проходит — что я, дятел совсем, а вдруг там метанол? Так и ослепнуть можно. Лань Ванцзи, конечно, опять не понял, о чем он — только, что пить Вэй Йен не собирается. — На, дыхни. У нас, в Калифорнии, это дело часто врачи выписывают. Покачав головой (сонный эффект, кстати, звучал соблазнительно), Ванцзи взял гусеничку, сделал осторожный вдох и поперхнулся. — Не-не-не, не выдыхай пока. Ванцзи послушно подержал дым в груди немного и проговорил: — Не знаю, на что ты рассчитываешь, но если ты ждешь, что я засмею-ху-ху-ху-ху-ху-ху-ху-хус-с-с-сь… — он не смог закончить фразу и скрючился от смеха. Вэй Йен заботливо забрал у него гусеничку, посмотрев на нее с отчетливым неудовольствием. — Ну вот, тебя вштырило, а этому задохлику Мо хоть бы хны. И какой был смысл… — Он перевел взгляд с гусенички на все еще хихикающего Ванцзи и исправился: — Ладно, был смысл — ты хоть расслабишься, господин Лань. (Они этого не знали, но где-то на карнизе постоялого двора Су Шэ слушал хихиканье Господина-с-палкой-в-заднице Лань Ванцзи и познавал экзистенциальный кризис.) Ванцзи чувствовал себя так, словно его вытащили из клещей — всего: и грудь, и горло, и язык, и голову; слова сами приходили на ум, и больше ничего не мешало ему высказываться. Что он, откашлявшись, и решил сделать. — Ты бесишь. — Я? — возмутился и немного обиделся Вэй Йен. — Ты похож на Вэй Ина, но ты не он. Неприличный, решительный, шутишь, но радеешь за справедливость. Ты даже играешь на дицзы. Ты играл «Вансянь»! — Какой такой Вансянь? — недоуменно моргнул Вэй Йен, снова позволяя Ванцзи дыхнуть дыма. Допросить хотел. Наплевать. И Ванцзи напел, какой Вансянь. — На «Любовь моей жизни» похоже, — хмыкнул Вэй Йен. — У нас это одна из самых известных песен о любви! И довольно сильная мелодия упокоения, какое совпадение. Любовь моей жизни, ты меня убиваешь… — напел он, переводя песню со своего варварского языка на ходу. — Разбиваешь мне сердце и уходишь вдаль… — Замолчи. Это была наша песня, только он ее слышал! — недовольно отрезал Ванцзи, хотя текст был, в общем, подходящий. В его сердце засела игла, и теперь он сам с каким-то извращенным удовольствием прокручивал ее в старой ране. Он еще раз вдохнул дым из гусенички. Было грустно, было легко, и он почему-то не мог сдержать смех. — Извини, — сказал Вэй Йен. — Что призвал тебя наговором. Я не особо надеялся, что подействует. — Мне все равно. Ванцзи правда было все равно, что заклятие не отпустит его от Вэй Йена далеко, пока условия не исполнятся — Вэй Ин все равно уже не вернется. — А что ты пожелал? — Хорошую жизнь и айфоны, — Вэй Йен неловко засмеялся и почесал в затылке. — Придется тебе достичь бессмертия, первый айфон появится более чем через тысячу лет. — Мне придется терпеть Цзян Ваньиня все это время. Фу. Вэй Йен, конечно, не мог не защитить почтенного предка. — Эй! Пра-пра — тиран и брюзга, но он наш тиран и брюзга, тебе-то что? — Он не верил в Вэй Ина и не защищал его — так как он мог называть себя его шиди? Как посмел звать себя главой его клана? А теперь… ведет себя так, словно это Вэй Ин его предал. Лицемер! Вэй Йен вздернул бровь, словно тирадой Ванцзи совсем не впечатлился, и подлил себе чаю. Чай… чай… сейчас бы… булочку с бобовой пастой… конфеток засахаренных… У Ванцзи от мыслей о конфетах пересохло во рту. — Тебе просто повезло с братом. Чаще отношения братьев и сестер похожи на садо-мазо: ты готов отдать жизнь за человека, которого сам бы с удовольствием задушил. — А у тебя они есть? — Другая ситуация! Мои сестры сильно младше, так что я не воевал с ними, а прокачивал родительские навыки. В Китае до недавнего времени по закону нельзя было иметь более одного ребенка на семью. Словно прочитав мысли Ванцзи по поводу сладенького, Вэй Йен, чертыхнувшись, полез в рукав и достал оттуда мешочек с конфетами и пару булочек, к которым Ванцзи сразу же приобщился. Вэй Йен посмотрел ему в глаза и хихикнул. — У тебя сейчас очень смешные зрачки. — А еще ты лицом похож на Цзинь Гуанъяо. Раздражает. Не знаю, как старший брат с ним общается. Скользкий, мокрая крыса. Вэй Йен притих обиженно и, помолчав минуту, негромко проговорил: — А мне понравилось это лицо. С одной стороны Ванцзи хотел себя заткнуть, с другой стороны, ему все еще было наплевать. — Ты улыбаешься от души, тебе оно идет больше. Вэй Йен сразу же зарделся и заправил короткую — такую короткую! — прядь за ухо. Ужасно неприличная у него была прическа. — Ладно, ты прощен. Так что у вас все-таки было с пра-дядей Усянем? Ванцзи сделал два вдоха — комната уже немного пропиталась чадом — и сознался: — Я предлагал ему вернуться со мной в Гусу, но он никогда не соглашался. Вэй Йен недоверчиво присвистнул. — Что, и все? Прости, но его можно понять: в вашем интернате можно выжить только жестко прибухивая, но алкоголь у вас запрещен. Если нравился — надо было жениться, — пропел он, странно поворачивая в воздухе ладонь. — Вы хоть целовались? — Да, но он был не в курсе, — сознался Ванцзи, и в его легком, словно перышко цыпленка, мозгу промелькнула мысль, что так себе выглядят со стороны их с Вэй Ином взаимоотношения. С улицы послышался какой-то странный шум, словно с крыши что-то упало, и Ванцзи с Вэй Йеном выглянули из окна. — Это что еще за ниндзя… — проговорил Вэй Йен. Мужчина в маске был крайне подозрителен, но он сразу же скрылся в переулке, а Ванцзи не хотел никого преследовать, он хотел съесть еще одну булочку и, может, поспать. — …Допросим, если увидим еще раз, — решительно сказал Ванцзи и закрыл ставни. Если подумать, у него к пришельцу из будущего был еще один непроясненный вопрос. — Вэй Йен. — М? — короткие прядки зазывно колыхнулись, когда Вэй Йен с интересом склонил голову. — Что такое пиво?