Другой Вэй

Ну и грязные же истории случались при этой вашей династии Тан, мрачно подумал Йен, молча прислушиваясь к скандалу. Мажорчик был единственным (и явно любимым) племянником Пра-пра, звали его Цзинь Лин, а ямайский зомби, Вэнь Нин, с подачи Вэй Усяня убил его отца. С другой стороны, великие кланы перебили остатки клана Вэнь — тех, кто не принимал участия в междоусобице, которую почему-то не стал останавливать Император. Обмотав пальцы самодельными бинтами и шепнув себе под нос слабенькую Панацею, Йен аккуратно вытащил из головы Вэнь Нина зачарованные гвозди — грубая работа, на взгляд Йена, будто самоучка экспериментировал, — и тот сфокусировал на нем взгляд. — Господин… — Вэнь Нин запнулся, словно принюхиваясь. — Вы… не господин Вэй? Йен вздохнул и в очередной раз повторил: — Доктор Вэй, Вэй из «Вэйхэ». Ты помнишь что-нибудь? Вэнь Нин медленно моргнул, и скандал в роскошной походной палатке Пра-пра начал утихать: мертвеца желали допросить все. — Я был под Башней Золотого Карпа. Там были Цзинь Гуаншань, и еще пара господ. Я… плохо помню то, что было после того, как мы с сестрой сдались. А вчера я услышал: «а ну притащи сюда свою призрачную задницу и говори со мной». И сбежал. Йен неловко посмотрел в сторону Лань Ванцзи, у которого в зачарованном мешочке была спрятана лютая рука из деревни Мо, владельца которой Йен безуспешно пытался вызвать и допросить. — Видимо тебя рядом с той деревенькой держали… — со смущенным смехом сказал Йен, почесывая в затылке. — А ты был раздражен, — вставил Лань Ванцзи. — Ну еще бы! Нашего жмурика расчленили с особой ненавистью и цинизмом — от меня духи обычно не бегают, — фыркнул Йен. — Отлично, — кивнул Цзинь Лин, которого Пра-пра, оказывается, обзывал «юной госпожой», что было довольно точно, и если бы Йен не знал, где и когда именно он находится, то сказал бы, что парнишка воспитывался в крайне обеспеченной однополой семье. — А теперь я расчленю с особым цинизмом — его! — Хотя бы одна разумная мысль за сегодня, — одобрительно кивнул Пра-пра. Йен обычно не был борцом за права трупов, но это был некромантский шедевр, и к тому же — он и так был мертв слишком долго. Годы в виде разумного зомби — это же настоящая пытка! — Стоять, бандиты! Этот мертвяк спас наши шкуры от богини-душеедки, проявите уважение. — Чего-о?! — возмутился Цзинь Лин. — Быть разумным мертвецом — крайне неприятная и мерзкая работа. — Йен помедлил, но все же обратился к Вэнь Нину: — Видимо, ты любил кого-то очень сильно. Тот низко склонил голову, прямо как социофоб Майк из оркестра, который был у Йена в колледже. — Я могу тебя упокоить, если хочешь, — предложил Йен, как жест доброй воли. Он вообще был за все либеральное — аборты, эвтаназию, полную свободу распоряжаться своим телом. В следующую секунду Лань Ванцзи пришлось отталкивать руки гневного Саньду-шэншоу от шеи Йена. — Ты вообще понимаешь, кому это предлагаешь?! — огласил он злым воплем палатку. — Шанс на перерождение? Вот ему? Йен перевел взгляд с Пра-пра на его племянника, который бедного зомби уже предложил расчленить и добавить лютой руке в мешочке у Лань Ванцзи несколько злых приятелей, и вздохнул. — У вас совершенно варварская судебная система. И мокруху я на себя не хочу брать в том числе и по этой причине. Что за нравы, кошмар. — Что… — тихо проговорил Вэнь Нин. — Что стало с моей семьей? Пра-пра вывернулся из рук Лань Ванцзи и раздраженно отвернул лицо от мертвеца. Но Йен слишком хорошо его знал: ему было стыдно, но еще он был настолько зол, что не собирался признавать свою ошибку. Вместо него ответил Цзинь Лин, мерзко усмехнувшись: — Ветер давно разнес по Погребальным холмам пепел всех вэньских псов. Йен очень захотел дать этому ребенку по загривку. Мертвец всхлипнул и опустил голову ниже. Но трупы не могут плакать. — …упокойте. Пожалуйста. *** …у них был гейский любовный треугольник? — подумал Йен, когда они вышли на относительно просторную поляну, и Лань Ванцзи что-то шепнул Вэнь Нину, взглядом указав на Крошку Сычжуя. Если присмотреться, что-то общее у них в чертах было — но Йену приходилось в свое время на пару с Паскалем фотороботы составлять: то, что видел он, могло быть неочевидно для остальных. — Ну давай, Вэй из Вэйхэ, — мрачно сказал Пра-пра, складывая руки на груди. Цзинь Лин, отвернувшись, зло, тихо ревел. — Благодарю, Ханьгуан-цзюнь, — прошелестел Вэнь Нин — тихо, но с глубоким чувством. — Мгм. Йен посмотрел на свои подживающие пальцы и вздохнул. И так еле удалось уговорить всех причастных не использовать мечи, так что он не мог подвести несчастного мертвяка, который и так слишком долго ходил по земле, с каждым шагом чувствуя собственное гниение. Это было милосердие, и Йен не имел права его подводить, раз сам предложил Вэнь Нину покой. — Мне нужен гуцинь… и две монетки. По статистике, собранной советом старейшин в две тысячи пятом, «Богемская рапсодия» упокоила больше мятежных душ, чем любая другая мелодия в истории. Первая пошла — с радостью. *** — Спасибо, что не повредил Ванцзи, — сказал Лань Ванцзи, принимая обратно свой гуцинь, пока Цзян Ваньинь и наследник Цзинь поджигали останки — уже не лютого — мертвеца. Вэй Йен, пребывавший в меланхоличном настроении, моргнул от неожиданности и тихо хрюкнул. — Ванцзи? Ты дал имя своему гуциню? Несказанное «в свою честь» повисло в воздухе, но Ванцзи предпочел это проигнорировать. — Ты не даешь имена своим духовным инструментам? — несколько неодобрительно сказал он — точно так же, как когда-то об имени меча Вэй Усяня. Вэй Йен задумчиво постучал пальцем по подбородку — в глазах его сверкали отсветы пламени. Алые. — Цинь я терпеть не мог, и потом — он был мамин, ты бы не стал обзывать гуцинь Дж… Ван Цзыюань, поверь мне. Укулеле я просто разрисовал. А! Я обозвал свою поперечную флейту. Но это было в армии, мы на почве отсутствия личной жизни и винтовкам имена давали. Ванцзи не знал, что такое винтовки и укулеле. — Мгм. — Nostalgia, — четко сказал Вэй Йен на своем языке, а потом задумчиво стал щелкать пальцами. — Как бы это перевести на китайский… Хуайцзю? Чэньцин? Ванцзи было очень плохо. Жаль, что не от запаха паленой плоти. — Что будем делать с рукой? — поинтересовался Вэй Йен. — Я забираю ее в Облачные Глубины, — сказал Ванцзи и, поймав заинтересованный взгляд Вэй Йена, вздохнул: — И тебя тоже. — М-м, спасибо, гэгэ, — явно красуясь, протянул тот, сдувая прядь волос с лица — и его короткие волосы вообще не должны были выглядеть привлекательно, как у него это получалось? — Хотя… сколько тебе лет?