Другой Вэй

— Не хочу вас расстраивать, глава Лань, но мы в дерьме, — оптимистично начал Йен. — В основном ты, — справедливо заметил Лань Ванцзи. Йен поморщился. — Ну да, я. ... — Ляньфан-цзунь, все пропало! — выпалил Су Шэ, когда начальство удостоило его аудиенции. — Тише, Миншань, у каждой проблемы есть свое решение! — благостно улыбнулся Цзинь Гуанъяо. — Что случилось? — Я вытащил Сюэ Яна у Лань Ванцзи из-под носа и стянул у вашего сводного брата Тигриную Печать, но не успел допросить гаденыша, так что мы не знаем, сколько информации он им слил! ... — Сюэ Ян был важным свидетелем но надо мной эмоции взяли верх, и я оставил его в похоронном доме на пять минут. Пять минут! И этот таинственный гробокопатель за эти пять минут спёр и Тигриную Печать, и Сюэ Яна. Короче, того, кто точно знал, что случилось с главой Не, у нас нет. — Простите великодушно, но меня несколько больше волнует СТИГИЙСКАЯ ТИГРИНАЯ ПЕЧАТЬ. ... — В каком это смысле «не успел допросить»? — сказал Цзинь Гуанъяо, мгновенно растеряв всю милоту и благостность. — Он что, сбежал? Су Шэ поморщился и дёрнул головой. — Лучше сами посмотрите. ... — Ой, да Печать — это их проблемы, а как с ней справляться — детей я научил. Мальчики? — ХЭЭЭЙ МАКХАЛЭНА АААЙ! ... — Серьезно, Чэнмэй? Серьезно? — сжав пальцами переносицу, покачал головой Цзинь Гуанъяо и поднял недовольный взгляд на тело, свисавшее с балки, словно потешаясь над ним с того света. — Что будем делать, Ляньфан-цзунь? — Ничего. Доказательств у них нет, — мрачно бросил Цзинь Гуанъяо, отворачиваясь от трупа бывшего соратника. — Только держись от Лань Ванцзи подальше, чтобы он тебя случайно не узнал. ... — Короче, вы извините, глава Лань, я слышал, что глава Цзинь — ваш старый друг, но больно это все подозрительно. — Минцзюэ-сюн умер от искажения ци, — холодно сказал глава Лань. — И все это видели. — Как и наш расчлененный приятель. Кто мог ненавидеть его настолько сильно, чтобы испортить ему все посмертие? — Не знаю, он был тяжёлым человеком. Но искажение ци у клана Не семейная болезнь. — Как удобно. Его лечили? — Конечно. А-Яо играл ему успокаивающие... — Пф-ф-ф... Погодите. Глава Не ведь спустил главу Цзинь с лестницы? У меня для вас плохие новости. Если вложить достаточно намерения, ненависти и силы, даже лучшую целебную мелодию можно превратить в яд. — ...Вы серьезно? — Как аневризма. ... — И что делать с трупом? — Ко мне в кабинет его, только тихо. Мало ли, что он там на себе припрятал... Ох, Чэнмэй, от тебя всегда было больше проблем, чем ты того стоил... ... — Я всегда считал, что этот твой друг — крыса. — ... — Без обид, брат! — С одной стороны, я рад, что ты заговорил по-человечески, но с другой... Знаешь, Ванцзи, некоторые твои мнения я бы предпочел не замечать, но теперь это становится намного сложнее сделать! Ой, мама, это твое хихиканье — самое страшное, что я слышал в жизни! — Нам в любом случае нужны доказательства, но пока что все улики ведут в Башню Кои. Как бы туда попасть, вот в чем вопрос. — О, это как раз не вопрос, на следующей неделе там собрание глав кланов, и Ванцзи всегда приглашен по умолчанию. А вы... Хм. — Ну да, как же я без своего папика! — ...Ванцзи, меня удивляет твое терпение. — Меня оно тоже удивляет. — Ты не бьешь меня потому, что считаешь, что я краси-ивый. — Считаю, но ты всё равно бесишь. — ... — Вы собираетесь в чем-то обвинить моего младшего дядю и даже не стесняетесь при мне это обсуждать! — Пацан, если твой дядя не убивал главу Не, ему бояться нечего. А если убивал, он такая себе кандидатура на роль твоего опекуна. *** Парни улеглись на ночлег у границы сада роз, и тот громкий, бесящий Цзинь Лина парень, Лань Цзинъи, вполголоса сказал: — Как считаете, Ханьгуан-цзюнь и Вэй-боши... того самого? Цзинь Лин, не открывая глаз, раздражённо вздохнул. То есть, просто поспать не получится, класс. — Конечно, да! — восторженным шепотом отозвался Оуян. — Вы вообще видели, как Вэй-боши смотрит на Ханьгуан-цзюня? — Кхм. — Ой, прости, Сычжуй... Ты можешь не слушать! — А кто-нибудь знает, как это у мужчин того самого?! — задал Лань Цзинъи интересовавший его вопрос. — Ну... Цзинь Лин, которого этот Вэй из Вэйхэ просветил по поводу всего вообще, вопреки его желанию, вздохнул ещё более раздражённо, сложил руки на груди и, не открывая глаз, просветил послушничков из Гусу Лань: — Янские отростки в рот запихивают. Или в хризантемы. Или вообще руками обходятся. Тихий ночной воздух наполнился подозрением, и Цзинь Лин пояснил: — Мне Вэй Янь объяснил, я не хотел этого знать. — Он разве не Йен? — Янь-н, — безуспешно попытался исправиться Цзинь Лин. — НО В РОТ-ТО ЗАЧЕМ? — шепотом завопил Лань Цзинъи, чтобы не привлекать внимания взрослых. — А ты представь себе иньские врата с зубами — чем тебе не рот?! Лань Сычжуй устало (и жалостливо) попросил: — Вы можете, ПОЖАЛУЙСТА, не обсуждать личную жизнь отца, когда я здесь и вас прекрасно слышу?! Лань Ванцзи не слышал, как его назвали отцом, потому что уже спал как сурок, но чему-то улыбнулся во сне. ...на следующее утро Йен сделал неожиданное открытие. Когда он встал со словами "mamma mia, here I go again", то внезапно увидел, как Лани, включая и главу, и Лань Ванцзи, замерли, уперев одну руку в бок, а второй указывая в небо, как Траволта в «Лихорадке субботним вечером». — Ребят, вы чего? — опасливо спросил Оуян. Йен переполнился подозрениями и продолжил: — My, my, how can I resist you? Лани синхронно сделали два перекрестных шага влево и прищелкнули пальцами. — Что это за проклятие? — тоненько, истерично захихикал Лань Сичэнь. Лань Ванцзи, однако, сразу же догадался, откуда ветер дует, и прорычал: — ВЭЙ. ЙЕН!