Другой Вэй

Подъемная платформа возносила прославленных заклинателей на вершину Башни Золотого Карпа. Цзинь Лин, издалека завидев фиолетовые одежды дядюшки, спрятался среди ланьской молодежи (те потащились в Ланьлин исключительно затем, чтобы посмотреть, чем дело кончится) и не отсвечивал, Лань Сичэнь предвкушал встречу с названным братом, Лань Ванцзи потрошил свой запас конопли, а Йен мрачно, зловеще напевал «Интернационал», вспоминая пионерское детство, и дулся, лениво обдумывая ситуацию. — Вэй Йен, ты не можешь допросить Главного Заклинателя, — сказал ему Лань Ванцзи по дороге в Ланьлин, когда Йен поделился своим планом. — Почему? — В смысле «почему»? Это Главный Заклинатель, ты не можешь его допрашивать. — Из уст человека, получившего американское гражданство, это прозвучит иронично, но как же я иногда скучаю по коммунизму… Гейс с Ланей, к слову, он так и не снял: во-первых, он не знал, как, а во-вторых, вот еще: это было слишком забавно. Впрочем, гневался на этот счет только Лань Ванцзи: Лань Сичэнь, когда Йен пояснил ему за досадную случайность, долго смеялся. Что ж, Йен, раз не получится действовать «по протоколу», можно вальсировать от балды — до таких понятий, как «незаконная добыча доказательств», было еще очень далеко. Если нельзя допрашивать Главного Заклинателя, то и заклятьем правды по нему тоже бить нельзя, печально. Кабинет его обыскать, что ли… И Йен, выудив из кармана бумагу для талисманов, начал по памяти составлять заклятие «незаметности особо сильное». Главный Заклинатель, Цзинь Гуанъяо, роста был невыдающегося, что явно пытался компенсировать шапкой-умао. Лучше бы каблуки носил, подумал Йен, потому что отстойная, на его взгляд, была шапочка. Лицо у него было приятное, доброжелательное, будто вот этот добрый господин сейчас всех накормит цзяоцзы, сказочку расскажет и спать уложит, но это ни о чем не говорило: видел Йен как-то точно такую же благостную леди пенсионного возраста, которая годами травила всех неугодных ей соседей пирожками со ртутью. Цзинь Лин заранее предупредил Йена, что Мо Сюаньюя выгнали из Ланьлина пинком под зад именно за приставания вот к этому славному мужчине, так что он встал за плечом у Лань Ванцзи, пока глава Лань здоровался со старым другом, и старался не выделяться. — Рад наконец видеть второго господина Лань в моей скромной обители, — расплылся в располагающей улыбке Цзинь Гуанъяо и, скосив взгляд на Йена, хмыкнул: — Милое ханьфу, Сюаньюй. Йен, нарочито оправив рукава с золотой каймой, вернул улыбочку вдвойне: — Господин Лань тоже считает, что мне идет. Да, гэгэ? — Я тебе этого не говорил. — Но ты так считаешь. — Да, считаю, — устало вздохнул Лань Ванцзи. Цзинь Лин, рыбкой выскользнув из группы юных заклинателей, почтительно склонился перед Цзинь Гуанъяо и отрапортовал: — Здравствуй, дядя. Ко мне приехали друзья… подонки, — последнее он адресовал, конечно, этим самым «друзьям», которые напросились к нему в гости, чтобы посмотреть, арестуют его любимого младшего дядю, или нет, что Цзинь Лина крайне оскорбляло. — Очень рад, что у тебя появились друзья, — кивнул ему Цзинь Гуанъяо. — Располагайтесь, юные господа. — Благодарим Ляньфан-цзуня за гостеприимство! — хором ответили парни, почтительно кланяясь, и последовали за Цзинь Лином, освобождая место следующей компании гостей. — Сам ты подонок, — высоким, возмущенным голосом сказал Цзинь Лину Цзинъи. Йен, нагло взяв Лань Ванцзи за локоть, словно старлетка своего папика-нефтяника, наблюдал за ними, подхихикивая. Глава Лань, судя по смешливым искрам в глазах, не особо торопился в сторону своих покоев по той же причине. — Как ни печально это говорить, я согласен с наследником Цзинь, — безукоризненно ровным и вежливым тоном произнес Сычжуй. — Ой, Лань-сюн, ну чего ты, — сказал Оуян. — Да, хватит дуться, нам просто интересно было! — сложил руки на груди Цзинъи. — Я, — Сычжуй положил ладонь себе на грудь, — не пытался обсуждать с вами личную жизнь ваших родителей. Йен недоуменно переглянулся с Лань Ванцзи, единственным, насколько он знал, «родителем» Сычжуя, и едва не закрылся фейспалмом от редкого чувства неловкости — то есть, эти дети обсуждали вот их, вдвоем? Вот же фуцзянский стыд! К счастью, пакостники уже скрывались за поворотом, и Йен успел только услышать, как Цзинъи, дразнясь, затянул как-то раз исполненную Йеном китайскую переделку бессмертного хита Криса Нормана: — Крошка моя, я по тебе скучаю, я от тебя письма не получаю! АЙ! Больно же! Йен почувствовал, как у него дернулось нижнее веко. Внезапно на него из-за спины повеяло холодком. — Имперские шмотки? — произнес у Йена над ухом Саньду-шэншоу. — А не ты ли, Вэй из Вэйхэ, — тот самый пидарюга, автор песни «Старейшина Илина, юньмэнская секс-машина»? Глава Лань захохотал в голос, а вот Йен не видел в ситуации ничего смешного, потому что в последний раз дедушка сек его ремнем тридцать лет назад, и повторять опыт, только уже с Цзыдянем, как-то не хотелось. — Вот пиз… *** Йен подумывал использовать талисман незаметности тем же вечером и обыскать покои Главного Заклинателя, пока тот занят, взмылен и занимается размещением многочисленных гостей. Лань Ванцзи его план, в общем, одобрил, и теперь Йен тестировал заклятие невероятной незаметности особо сильное, расхаживая перед ним по спальне. Общей. На двоих. Общей не из экономии. О чем все знали. «Когда мы с этим закончим, — решительно подумал Йен, — я залезу к нему в штаны». Был шанс, что Лань Ванцзи за это даст ему леща, а не просто даст, но игра стоила свеч! — Дай пощупать кубики, господин Лань! — заорал ему в ухо Йен, но Лань Ванцзи только поморщился, словно у него в ухе было какое-то назойливое жужжание. Йен уже подумал, что и правда можно попробовать безнаказанно его пощупать за что-нибудь, когда к ним в покои кто-то постучался. Лань Ванцзи обернулся к двери, и Йен, сняв с себя талисман, сказал: — Да? — Доктор Вэй, — сказал Сычжуй, явно не желая заходить в комнату без четко оформленного приглашения. — У нас чрезвычайная ситуация, нужна ваша помощь. Йен обеспокоенно переглянулся с Лань Ванцзи, и они, схватив дицзы и духовный меч соответственно, раздвинули двери покоев. — Показывай, — сказал Йен, и Сычжуй, послушно кивнув, повел их по коридору, слишком уж громко, по мнению Йена, объясняя, что с наследником Цзинь произошел несчастный случай, и никто не знает, что с этим делать, — из-за чего за ними увязывались все встречные-поперечные гости, стража и прислуга. У покоев наследника собралась целая толпа народа. Йен увидел сидевшего в коридоре на полу Пра-пра, который выглядел так, словно очень хотел что-то забыть, а рядом с ним присел на корточки Цзинь Гуанъяо и предлагал глотнуть винца, и лицо у него было такое, словно он не знал: плакать, или смеяться. Затем Йен заметил Не Хуайсана, который обмахивался веером с «охренеть, что я только что видел?»-лицом. В самой комнате у стеночки покачивался вперед-назад глава Лань, бормотавший что-то вроде «как я теперь его матери в глаза посмотрю». Только Сычжуй в этой вакханалии почему-то выглядел отвратительно довольным. Йен пробрался сквозь толпу к кровати и… — Привет, Цзинь Лин, — жизнерадостно сказал Йен полуголому наследнику богатейшего клана заклинателей. Он наклонился, чтобы опознать макушку, которая над ним склонилась. — О, Цзинъи, и ты здесь. Хорошо время проводите! А что, собственно, случилось? — Уву-ву-ву-ву! — возмущенно попытался сказать Цзинъи. Потому что рот у него был занят. Членом. — Он застрял! — взвыл Цзинь Лин и закрыл лицо руками от стыда. Олицетворение благоразумия и душевного здоровья, Цинь Су, миловидная и бесконечно добрая супруга Главного Заклинателя, которая, в отличие от многочисленных «шокированных» мужчин, все это время пыталась успокоить мальчиков и гладила племянника по плечу, посмотрела на Йена с надеждой. — Сюаньюй, как ты вовремя! Ты же по этой части, сделай что-нибудь! Лань Ванцзи негромко отчитал воспитанника: — Сычжуй, это нехорошо. — Им, — лаконично ответил мстительный милый мальчик Сычжуй. Йен, героически сдерживая смех, спросил: — Силой снять пытались? — Зубы! — зажмурившись, ответил Цзинь Лин. Ну да, оставить наследника Ордена без самого дорогого Йен, конечно, не мог. Он вздохнул и начал ощупывать челюсть Цзинъи. Ага, ясно, заклинило. Это исправлялось парой движений, но надо было отвлечь парней, чтобы они расслабились и не паниковали, особенно мелкий ланьский сплетник. Выпрямившись, Йен отряхнул ладони и на полном серьезе сказал: — Ребята, надо спеть. — Зачем?! — взвыл Цзинь Лин. — Чтобы горло расслабилось, балда, — снисходительно сказал Йен. — Давайте ту целительную песню, которую я вам показывал. — Да ты охренел, что ли, какое петь, сними его с меня! — У-ву-ву-ву!!! — Да ладно, ребята, отличная идея, давайте! — подал голос Оуян, которого едва не затоптали в толпе, и запел первым — видимо, чтобы Цзинь Лину и Цзинъи было не так стремно. — Не хочу закрывать глаза, потому что боюсь уснуть… — Ведь даже во сне я буду скучать по тебе! — подхватили ланьские детишки, качаясь из стороны в сторону, и Йен начал дирижировать этим камерным хором трэшового мюзикла, едва не булькая от смеха. — У-ву-ву-ву-ву-ву-ву… — подвыл им Цзинъи, плача. Йен, наклонившись, быстро разомкнул ему челюсть, и парень отскочил от кровати, тяжело дыша. — О, боги, спасибо! — воскликнул Цзинь Лин. — Можно просто: доктор Вэй, — ухмыльнулся Йен, поддерживая шокированного, но счастливого Цзинъи за плечи. — Все! Я точно натурал! Больше никаких мужчин! — Тонким, хриплым голосом заявил Цзинъи и повторил подсмотренный у Йена гейский жест, только наоборот: взмахнул ладонью снизу вверх. — Вжух! Цинь Су прикрыла Цзинь Лина одеялом и повернулась к зевакам, родственникам, друзьям и лекарям, набившимся в спальню. — Господа, расходитесь по комнатам, пожалуйста, — благостно сказала она, а когда народ не стал торопиться, сурово добавила: — Сейчас же! Йен, немо хихикая, взял Лань Ванцзи под локоток, и, уже уходя, услышал голос все-таки пробившегося в спальню Цзинь Лина Цзинь Гуанъяо. — Дорогой племянник, судя по тому, что я здесь увидел, нам с тобой следует поговорить о видах соития… — ТОЛЬКО НЕ ОПЯТЬ, ПОЖАЛУЙСТА!