Другой Вэй

— Итак, что произошло, пока я был в отключке? — деловито поинтересовался Йен, после того как разъяснил Лань Ванцзи, почему он называет позицию «два игривых карпа» циферками. — Цзинь Гуанъяо сбежал из Башни Золотого Карпа, — начал отрывисто излагать события Лань Ванцзи, помогая Йену с многочисленными завязками на его синем с золотом ханьфу. Помощь Йену была не нужна, но было приятно. — Я успел предупредить Цзян Ваньиня, что на госпожу Цзинь может быть покушение, и он выставил у ее покоев своих часовых. Письмо, изобличающее Цзинь Гуанъяо в кровосмесительной связи, никто не находил. Но в подвалах Башни действительно обнаружили труп Сюэ Яна. В нашу историю пока не то чтобы верят, но в непогрешимости главы Цзинь начали серьезно сомневаться. — Ага, — Йен задумчиво постучал пальцем по подбородку и поморщился — надо было побриться. — Твой брат допрашивал нашего парня? — уточнил Йен, жестом изобразив висельника. — Да. Ничего не добился. — Сильный, засранец. Ну посмотрим: может, он со мной поговорит. А что Цзинь Лин? — Заходил. Он благодарен за спасение госпожи Цзинь. В виновность Цзинь Гуанъяо верить не хочет, однако, то, что тот оставил жену в тяжелом состоянии и сбежал, тоже проигнорировать не смог. — Отлично! — хлопнул в ладоши Йен. — Значит, идем допрашивать Сюэ Яна. — Лань Ванцзи немного прищурился, словно хотел добавить что-то еще. Или пытался не засмеяться. — Что? — Когда ты приказал главе Яо замолчать… — Да? — Ты оказался слишком убедителен. — …он что, онемел? — Мгм. *** Труп с разрешения Цзинь Лина, который больше прочих хотел во всем разобраться, перенесли в один из павильонов для важных переговоров, помимо глав кланов туда набилась целая куча зевак (тот же Лань Цзинъи утверждал, что он там для моральной поддержки Цзинь Лина, а Оуян — что он морально поддерживает Цзинъи). Глава Яо активно пытался сжечь Йена взглядом, что тот спокойно игнорировал. Йен сыграл на дицзы рифф из «Кукловода», и Сюэ Ян открыл глаза. — Сюэ Ян, — позвал Йен. Мертвец медленно сел на ритуальном столе, нашел взглядом Йена и пожаловался: — Шифу, пустите дальше. Сюэ Ян накрыл ладонью след от удавки на шее. — Пущу, — пообещал Йен. — Расскажешь все, что знаешь о Цзинь Гуанъяо — упокою. Пакостливо усмехнувшись — однобоко, потому что мышцы лица уже плохо функционировали — Сюэ Ян кивнул. — Хорошо. И что вы хотите знать? Где он нашел Сборник Смятения для убийства Чифэн-цзуня? — Лань Сичэнь за спиной у Йена судорожно вздохнул. — Кто заказал ему сделать копию Тигриной печати? Как он подставил Цзинь Цзысюаня? — Со стороны Цзинь Лина и мелких Ланей послышались шепотки. — Или, может, в какой момент он решил убить своего отца? — Возмутительно! — подал голос один из глав близких Ланьлину Орденов. — Он говорит правду! — заявил звонкий женский голос от дверей. Слишком вовремя появились свидетели, размышлял Йен, пока бывшая куртизанка рассказывала правду о смерти Цзинь Гуаншаня. Слишком вовремя. Кому выгоднее всего было очернить Цзинь Гуанъяо? Цзинь Лину, но это не вариант, пацан еще слишком мелкий для таких комбинаций, и он обожает своего дядю. Тогда, кто больше всех хотел бы ему отомстить? Убитые Цзини — тоже по части Цзинь Лина, отбрасываем. Те, кому пришлось проглотить протесты из-за строительства смотровых башен, самого крупного и полезного, на взгляд Йена, проекта Цзинь Гуанъяо? Те бы скорее попытались поймать его на откатах, а раскапывание грязного белья типа кровосмесительного брака говорит о том, что дело глубоко личное. Значит… Йен нашел взглядом Не Хуайсана, который обмахивался очередным изысканным веером, с живейшим интересом слушая историю Сы Сы. — Вэй Йен? — тихо спросил Лань Ванцзи. — Куда ты смотришь? Йен, хмыкнув, снова посмотрел на свидетельницу, и вполголоса пробубнил на ухо склонившемуся к нему господину Лань. — Никогда не переходи дорогу главе Не, если хочешь жить. Глаза Лань Ванцзи почти комично расширились, и он недоверчиво бросил взгляд на Не Хуайсана. — Почему ты так решил? — Если еще когда-нибудь будешь расследовать преступления, господин Лань, первый шаг — это поиск мотива. Подумай, и ты поймешь, что я прав. — Так делают в вашей полиции? — Ага. Когда с этим закончим, пойдем на поиски нашего побегайца. Лань Ванцзи одобрительно хмыкнул. — Есть идеи? Йен вспомнил найденную среди, как он теперь понимал, рукописей Старейшины Илина купчую, подумал о почти истершихся со временем следах юньмэнского говора в речи Цзинь Гуанъяо, и ответил: — Да, есть парочка. *** Когда они пошли в юньпинский храм Гуанинь, брать Цзинь Гуанъяо вчетвером (братья Лань, сам Йен и Цзинь Лин, собака не в счет), Йен думал, что этого достаточно. Он рассчитывал на самого Цзинь Гуанъяо и на его гробокопателя — если они вообще еще были там, а не усвистали в далекие края. Саньду-шэншоу остался на постоялом дворе с условием, что если они не приволокут негодяя через полторы палочки, он пойдет за ними в качестве кавалерии из-за холмов. Но оказалось, что у Цзинь Гуанъяо с собой было до черта сподручных с луками, а сам он не погнушается с помощью смертельных струн взять в заложники собственного племянника. — А-Яо, ты этого не сделаешь, — печально покачал головой Лань Сичэнь, когда Цзинь Гуанъяо приказал одному из своих солдатиков запечатать их духовные каналы. — Глава Лань, не хочу разбивать вашу картину мира, но хотел бы напомнить, что ваш добрый приятель убил собственного отца с особым цинизмом, а потом перебил свидетелей, — скучающе сказал Йен, хотя на самом деле судорожно думал, что же делать. — Каналы, — повторил Цзинь Гуанъяо, и приставы-неудачники мрачно подняли руки вверх, позволяя мужику, который выглядел как плохой косплеер на Ланей, запечатать их духовную силу. — Молодцы, а теперь идите в храм и не мешайтесь. Самостоятельно запечатав духовную силу Цзинь Лина, Цзинь Гуанъяо спрятал струну. Йен начал сильно сомневаться, что кавалерия из-за холмов в лице Саньду-шэншоу им поможет. — Копайте быстрее! — приказал Цзинь Гуанъяо заклинателям во дворе, а затем зашел под крышу храма и встал рядом со статуей Гуанинь. «Мэн Яо, — издевательски сообщил им Сюэ Ян, — просто очень сильно любит свою мамочку». М-да, оно и видно, подумал Йен, подмечая сходство Главного Заклинателя со статуей. Буквально перебить всех, кто когда-либо плохо отзывался о его матушке, да у мужика жесткий Эдипов комплекс. Если таинственная драгоценность, которую он выкапывает, прежде чем дать деру, — это труп покойной Мэн Ши, то Йен определенно предложит ему открыть мотель в глубинке и прикупить пару платьиц. — Чисто из любопытства, Тигриная печать у вас? — поинтересовался Йен. — Как средство последнего шанса, конечно, — скучающе ответил Цзинь Гуанъяо. — Должна же хоть раз мне пригодиться эта папина мокрая мечта, ради которой он положил столько народу вот этими нежными руками. — Он скосил взгляд на Лань Сичэня, и его глаза наполнились искренней печалью. — Я не хотел, чтобы ты видел эту мою сторону, эр-гэ. Лань Сичэнь выглядел таким разочарованным, что невольно слезу вышибало. — Я думал, ты мог убить его случайно. Но Сборники Смятения, из библиотеки моего клана? О, Яо. Цзинь Лин в уголке ни на кого не смотрел: он уткнулся лицом в колени и, кажется, плакал. — Убийство первой степени, — негромко прокомментировал Йен. — Преднамеренное и запланированное, это как раз то, за что у нас до сих пор можно получить смертную казнь, — пояснил он Лань Ванцзи. — Кстати, да, ты, — недобро сощурился Цзинь Гуанъяо. — Я все понять не могу, кто ты такой? В словесном поединке я бы тебя сделал, не вчистую — но да, победа была бы за мной. Но ты кинулся спасать А-Су, случай, как казалось всем, безнадежный, а она в данный момент — тот человек, который может меня утопить так, что я близко не смогу подойти к цивилизованным поселениям. — Доктор Кто, — съехидничал Йен. В ушах почему-то зазвучал ворчливый голос Пра-пра: — Этот Несмертный, ебать его в сраку, Джо из Конопляных Глубин!.. — Разве это не вымышленный персонаж? — подивилась в ответ матушка. Йен тряхнул головой. Невовремя. Нет. Не сейчас. — Ну что ж, Доктор Кто из Чжэцзяна, — протянул Цзинь Гуанъяо, намекая на акцент Йена. — Может, тогда скажешь, зачем тебе меч Старейшины Илина? — кивнул он на заткнутую за пояс Лань Ванцзи реликвию. — Я ему понравился, — нагло ответил Йен. — Кстати, очень зря: я фехтовать не умею. — Не умеет, — подтвердил Лань Ванцзи. Цзинь Гуанъяо недовольно цикнул языком и прокомментировал: — Жаль, что Сюаньюй оказался таким неучем. Старейшина Илина совсем не разбирался в людях, и козел отпущения из него был бы отличный. — Не хочу тебя разочаровывать, — раздраженно ответил Йен, потому что в какой-то степени это был камень в его огород, — но если бы на моем месте был Старейшина Илина… ты бы сдох. — Может быть, — со странным весельем согласился Цзинь Гуанъяо. На улице послышался шум, и в храм заглянул «плохой косплеер», тащивший кого-то за шкирку. — Ляньфан-цзунь! Этот на улице неподалеку ошивался, я подумал, что его лучше к вам. Только увидев перепуганное лицо Не Хуайсана, Йен понял, что намечается какая-то гадость со смертельным исходом, и невольно спрятался за спину Лань Ванцзи, который после того, как Йен несколько открыл ему глаза на истинную натуру «Незнайки», тоже относился к этому «беспомощному неженке» настороженно. …Как раз в этот момент покинувший постоялый двор Цзян Чэн увидел куда-то направлявшегося голого лютого мертвеца, в котором он опознал покойного главу Не, и не по-детски охренел. (Йен как-то позабыл за всеми событиями про лютую расчлененку, и поэтому не знал, что пока он был в отключке, его позорно общипали второй раз за этот месяц. О том, что в катакомбах Башни Золотого Карпа вместе с телом Сюэ Яна изначально припрятали и лютую голову, тоже никто не знал. Почти никто.) — Эй! — крикнул Цзян Чэн и побежал за лютым Чифэн-цзунем, на ходу материализуя Цзыдянь. — А ну, стоять!!! Жители Юньпина еще долго вспоминали тот день, когда глава Цзян разъезжал по городу верхом на лютом мертвеце, используя Цзыдянь вместо поводьев.