Другой Вэй

Йен судорожно обдумывал, что такого мог предпринять Не Хуайсан, и сильно надеялся, что если Саньду-шэншоу еще не идет в сторону храма, то его хотя бы нашла сбежавшая Фея, а он поймет, что дело плохо и возьмет с собой подмогу, но на то, что вышло в итоге, Йен определенно не рассчитывал. Одновременно случилось несколько вещей: Началась гроза — как раз был сезон дождей, так что Йен не удивился. Адепты Цзинь и Су выкопали гроб, и до ушей Йена долетели вопли тех, кого окатило кислотой, которой там не должно было быть. Стену храма проломил чудовищной силы лютый мертвец, на плечах у которого, обвивая широкую шею Цзыдянем, стоял заковыристо ругавшийся Саньду-шэншоу. — Oh, fuck, — с широко раскрытыми глазами сказал Йен. Цзинь Гуанъяо был с ним в этом моменте солидарен, но отношение свое выразил уже на китайском не очень приличном. — Дагэ! — заголосил Не Хуайсан, и Йен, к своему ужасу, понял несколько вещей. Во-первых, Не Хуайсан его общипал и решил спустить труп своего брата на поиски собственного убийцы. Во-вторых, лютый Не Минцзюэ ориентировался на кровь, как любой лютый, убитый преднамеренно и с особой жестокостью. В-третьих, в опасности был не только Цзинь Гуанъяо, но и его ближайшая родня. То есть, сам Йен и Цзинь Лин. Вот жопа. Думать было некогда. — Саньду-шэншоу! — закричал Йен. — Отвлеките его на минуту! — К вашим услугам! — ехидно ответил Цзян Чэн, прикладывая свою «лошадку» еще одним мощным разрядом. — Ар-р-р! — недовольно возражал на это Не Минцзюэ. Йен тем временем подлетел к Цзинь Гуанъяо, который неверяще смотрел на свой самый страшный кошмар, пытаясь безуспешно повлиять на него Тигриной печатью, и встряхнул его за плечи. — Цзинь! Хватить маяться дурью, после того, что ты с ним сделал, талисман не поможет! Распечатай нам каналы, если хочешь жить! Иначе он положит всех, и в первую очередь тебя! Цзинь Гуанъяо на мгновение недоверчиво посмотрел на него, а потом, видимо вспомнил, что этот странный парень ловлю плохих парней оставляет на второе, когда надо спасать людей, и ткнул нужные акупунктурные точки, распечатывая силу Йена. — Отлично, а теперь второго господина Лань, один я не справлюсь, — кивнул ему Йен, вытаскивая из-за пояса белую дицзы. Жаль, нет камеры, подумал Йен, играя вступление “For Whom the Bell Tolls”, потому что под вот этот саундтрек родео Пра-пра на лютом мертвеце выглядело особенно эпично. *** — А когда его успели связать? — подивился Йен, почесывая флейтой в затылке, когда они с Лань Ванцзи упокоили лютого достаточно, чтобы следующие пару часов тот не дергался. — Я ничего не знаю! — невинно заявил из-за веера Не Хуайсан. — Ничего не видел, закрыл глаза, мне было очень страшно! Цзинь Гуанъяо явно было что сказать на этот счет, но у него во рту был кляп, так что он мог только мрачно мычать. Лань Ванцзи тем временем оперативно заканчивал связывать тех помощничков Главного Заклинателя, которые не пострадали от кислоты и не дали деру. — И что мы с ним делать будем? — хмыкнул глава Цзян. — Напомните-ка мне, что там по закону делают с братоубийцами? — Ой-й-й, — неуютно переступил с ноги на ногу Лань Сичэнь, потому что там явно была какая-то жесткая срань, о которой Йен ничего знать не хотел. — Себя тогда четвертуй сначала, — недовольно ответил Цзян Чэну Лань Ванцзи, и Йен еле подавил желание зажмуриться. — Вэй Усянь убил мою сестру! — рявкнул Цзян Чэн. — Цзян Яньли он не убивал — если помнишь, я там тоже был. — Так, брейк, брейк! — встал между ними Йен. — Закопайте уже этого мертвяка, во-первых! А во-вторых, Вэй Усянь использовал эту жрущую мозги дрянь, — он ткнул пальцем в забытую всеми Тигриную печать, — и вообще не был адекватен с тех пор, как ему удалили ядро! Только когда повисла мертвая тишина, Йен понял, что именно и кому он ляпнул. — Ой-й-й, — ссутулился Йен, — это же был секрет… — В каком это смысле «удалили ядро»? — высоким голосом требовательно спросил Цзян Чэн. — Вэй Йен. — Лань Ванцзи с оппонентом был в этом вопросе солидарен. — Откуда вам это известно? — заинтересованно присоединился к разговору Лань Сичэнь. Йен не знал, что такого соврать, чтобы ему поверили, и остановился на полуправде: — Когда я взялся за Суйбянь, он показал мне пару вещей. Эм… цитируя одного бессмертного, Баошань-саньжэнь — старая манда, и никаких чудес не совершает. — То, что этим бессмертным был сам Цзян Чэн, Йен умолчал. — Вэй Усянь в принципе был не в курсе, где она живет. — П-п-подожди… — дрогнувшим голосом сказал Цзян Чэн, и Йен посмотрел на него с сочувствием. — Раз ему удалили ядро… тогда… тогда… — Когда-то, давно, он был хорошим парнем и любил вас очень сильно, — ровно произнес он и оглянулся на Лань Ванцзи. — Отдай меч, господин Лань. Его давно нужно было отнести домой. Лань Ванцзи, единственный, кто знал, что Йен действительно выражает мнение покойного Вэй Ина на этот счет, сжав зубы, снял с пояса меч с неприличным именем и протянул Цзян Чэну — с таким лицом, словно хотел отрубить тому пальцы. Цзян Чэн с аналогичной неприязнью принял у него меч и неуверенно взялся за рукоять. Лезвие мелькнуло в полумраке и снова скрылось в ножнах. Резко вдохнув, он обнял меч своего покойного шисюна и отвернулся, чтобы никто не видел его лица. Йен предпочел думать, что всхлип сурового и всемогущего бессмертного предка ему послышался. Цзинь Лин, добрый мальчик, подошел к нему и погладил по плечу. — Дядь, ну ты чего… — Да ничего… — хнык, — Я все это время думал, что он — пиздабол, а оказалось… что он ЕЩЕ БОЛЬШИЙ ПИЗДАБОЛ! Йен сдержал хихиканье — это определение Вэй Ину бы очень понравилось. — С этим что делать будем? — ровно сказал Лань Ванцзи, старательно не глядя на ссутуленные плечи главы Цзян. — Я слышал, что бамбук отлично растет в это время года, — мечтательно прокомментировал Не Хуайсан из-за веера, вызвав возмущенное мычание из-под кляпа. — Э, Хуайсан, не слишком ли жестоко… — неуютно поежился Лань Сичэнь. — Варвары вы все, — вздохнул Йен. — И вообще, так дела не делаются. Вы, глава Лань, все ему прощаете, из вас судья так себе. Лань Ванцзи и глава Цзян хотят только снять с него скальп. Про главу Не я вообще молчу, извините. Поэтому нам нужен кто-то нейтральный. Цзинь Лин! — А? — удивился Цзинь Лин. — Я? — Чего ты удивляешься, наследник клана? — хмыкнул Йен. — Этот человек убил твоего деда, определенно планировал убийство твоего отца, хотя будем откровенны, с замесом на тропе Цюнци ему просто повезло, перебил еще кучу народу своими и чужими руками, убил и расчленил главу Не, да и ты сам слышал откровения Сюэ Яна — это опасный и ужасный человек, а сегодня он еще и угрожал убить тебя. Но это твой дядя, который тебя воспитывал, учил и кормил пельмешками, когда тебе было грустно. Короче, ты самая нейтральная персона из собравшихся. И тебе решать, что с ним делать. Цзинь Лин задумался, а Лань Ванцзи тем временем чопорно возмутился: — Зло должно быть наказано! — Как бы тебе это объяснить… — вздохнул Йен. — Защищать нужно не только закон, но и права. Поэтому там, откуда я пришел, всегда есть обвинитель, защитник и нейтральная сторона, которая выносит вердикт. Система неидеальна, но в сто раз более… человечна, чем то, что я видел здесь. И да, я не предложил общий суд кланов, потому что коррумпированные конформисты — это так себе присяжные. Лань Ванцзи на мгновение возмущенно задохнулся, но затем у него разгладилось лицо, и он выпалил: — Ты мне очень нравишься. Йен спрятал довольную улыбку и неожиданно для себя покраснел. Лань Сичэнь на мгновение отвлекся от беспокойства за названного брата, чтобы выдать умиленное «уо-о-о-о». Цзинь Лин тем временем принял решение. Он подошел к младшему дяде, вытащил кляп, разрезал зачарованные путы и помог подняться. (Не Хуайсан выразил свое крайнее недовольство одним лишь звуком складываемого веера). Цзинь Гуанъяо настороженно смотрел на своего племянника: он уже не ждал от этой жизни ничего хорошего. Цзинь Лин посмотрел ему в глаза и сказал: — Беги, дядя. — Глаза Цзинь Гуанъяо удивленно распахнулись. — Беги. Убегай и никогда не возвращайся. Цзинь Гуанъяо поискал что-то в его лице — видимо, нашел — и мрачно усмехнулся. — Не думал я, что вырастил тебя таким жестоким. — Только меч отдай, — сказал Цзинь Лин. Цзинь Гуанъяо отстегнул ножны от пояса и отдал Цзинь Лину. Он остановился взглядом на каждом из них, невесело хмыкнул, и вышел через пролом в стене, покачиваясь из стороны в сторону, словно пьяный. — Не слишком ли ты его пожалел? — недовольно сказал Цзян Чэн. — Не-а. — Цзинь Лин взвесил в руке Хэньшен и тяжко вздохнул. — Я ведь его хорошо знаю, дядя. Все, чего он хотел в этой жизни — это признание и уважение, а после того, как его на всю Поднебесную ославили отцеубийцей-сестроебом, о каком статусе может идти речь? В данный момент намного милосерднее было бы отрубить ему голову. Йен слушал Цзинь Лина, но смотрел при этом только на режиссера всего этого спектакля, Не Хуайсана, и по его лицу понимал, что потеря дома и репутации — это не последняя неприятность Цзинь Гуанъяо. Внезапно Цзян Чэн дал себе ладонью по лбу и выбежал за бывшим Главным Заклинателем через пролом в стене. — Эй! Гуанъяо! Раз такое дело, дай своей сестре развод, будь человеком! — донеслось с улицы. — Всенепременно! — ехидно ответил Цзинь Гуанъяо. А Йен вдруг понял, что никогда не знал, как звали первую жену Пра-пра — тот упоминал только, что она подходила под его список требований к жене — и впечатал ладонь себе в лицо.