Другой Вэй

Пещера Фумо не впечатляла, так себе вкусы были у его предыдущего воплощения, подумал Йен. Он положил Стигийскую Тигриную печать на землю и отошел к Лань Ванцзи и Саньду-шэншоу, у которых явно были некоторые вьетнамские флешбэки. Когда они думали, где и как бы уничтожить самое опасное творение Вэй Усяня, Йен попросил вспомнить самое темное, проклятое место, которому уже ничего не повредит. Чтобы было не жалко. Голоса появлялись все чаще и отчетливее, и теперь, когда нужно было уничтожить темный предмет, который высвободит невероятное количество силы, Йен начал понимать, что пришло время возвращаться домой. Цзян Чэн уже догадался, что какую-то деталь от него скрыли, но так и не представлял, какую именно. — Ты спас жизнь моей невесте, — чопорно заявил он, когда Цинь Су очнулась и, получив развод и выслушав речь «вы привлекательны, я чертовски привлекателен», согласилась стать госпожой Пристани Лотоса. — Я тебе должен. Чего ты хочешь, Вэй из Вэйхэ? — Ну не знаю, — ответил Йен, которому в голову пришла одна проказа. — Назовите своего первого потомка мужского пола в мою честь. — А, без проблем, — пожал плечами Цзян Чэн. — Как там тебя по имени, Йен? Каким иероглифом пишется? — Это западное имя, у него нет иероглифа. Я свое китайское имя не очень люблю — оно рифмуется с одним известным у нас изобретением. — Типа как если бы тебя звали «чайничком»? — хохотнул Цзян Чэн. — Ха-ха, понимаю. Ну, обещал уже, так что диктуй. Йен расплылся в гадкой улыбке и, когда Цзян Чэн занес уголек над листком для заметок, сказал: — «Отсутствие». — Ага. — «Сожаление». Или «Зависть». Цзян Чэн поднял взгляд от листка. — Издеваешься, что ли? Тебя зовут Вэй Усянь? С «Вэй» от реки Вэй? — А как, по-вашему, я сюда попал? Мо Сюаньюй звал Вэй Усяня, но был не шибко грамотным, пришлось ему довольствоваться мной. — Сволочь ты, Вэй Усянь. Лань Ванцзи чуть позже спросил у Йена, почему он так веселился. — Видишь ли, господин Лань… Я — его первый потомок мужского пола. Лань Ванцзи недоверчиво нахмурился. — То есть, больше тысячи лет потомками Цзян Ваньиня были только женщины? — Ага, — некрасиво захрюкал Йен. — У нас даже есть семейная традиция: муж берет фамилию жены — это потому, что у нас семейство престижное, ведет род от бессмертного. Только папа выпендрился: он ведь приличный человек, у него публикации! Потому я и не ношу фамилию Ван. …Стигийская Тигриная печать зазывно пульсировала тьмой, словно заклинательская таблеточка экстази. Йен посмотрел на Лань Ванцзи, свой самый милый курортный роман. На Пра-пра, который был еще молод, горяч (в обоих смыслах), но все так же желчен. — Возможно, это именно то, зачем я здесь, — проговорил Йен. — Если что-то пойдет не так — не вмешивайтесь, просто бегите. — Вэй Йен! — нахмурился Лань Ванцзи. Йен мягко ему улыбнулся и огладил большим пальцем точеную линию челюсти. — Ты мне тоже очень нравишься, господин Лань. Но мое место не здесь. Цзян Чэн прикрыл обзор ладонью, чтобы не смотреть, как они целуются, и ворчливо, прямо как дед, сказал: — Это плохая затея, и если ты убьешься, я не буду говорить твоему духу, что я тебя предупреждал. Хотя нет, буду. — Не ждал от Саньду-шэншоу ничего другого, — закатил глаза Йен, оторвавшись от горячих губ Лань Ванцзи. Йен подошел ближе к Стигийской Тигриной печати, поднес флейту к губам и начал высвистывать гитарное соло из “We Will Rock You”. Больше силы. Больше. Больше. Давай, разбейся, маленькая дрянь, уговаривал ее Йен. И, последний раз недовольно мигнув, печать растрескалась, выпуская на волю клубы темной энергии. — Врачи говорят, что ты готов проснуться, — сказал Йену на ухо голос его самой младшей сестренки, Дженни. — Да, к нам на днях притащился какой-то парень с айфонами, ты что, завел себе папика? — добавила Пенни, его старшая-младшая сестра. Йен, улыбнувшись, доиграл мелодию до конца и, не слушая вопли протеста, вошел в темное облако. Тьма подмигнула ему, словно старому знакомому, и Йен понял: все было так просто! «Мо Сюаньюй. Возвращайся. Я не исполнил твое желание». Он развернулся, и, пока это тело еще его слушалось (ВСЕМОГУЩИЙ, ВСЕСИЛЬНЫЙ, САМ ТЕМНЫЙ БОГ, ТЫ МОЖЕШЬ ВСЕ), звонко сказал: — Лань Ванцзи! Проживи свою лучшую жизнь! И ты еще должен моей семье айфоны!.. Йен не успел сказать «если доживешь», но это, наверное, было не так важно. Темное облако поглотило тело Мо Сюаньюя, и Йен почувствовал, что летит к родным голосам, к туманному городу, полному пороков, ко всему, что в этой жизни искренне обожал. *** Мо Сюаньюй очнулся и увидел над собой два очень красивых, но обеспокоенных лица. — Вэй Йен! — …эм. Здрасьте. Вы обознались, наверное — я Мо. Мо Сюаньюй. — Он осмотрелся и удивленно присвистнул. — Где это я? Красавчики повели себя странно. Тот, что в белом, с ланьской лентой, расстроился, а в фиолетовом — не сразу, но Мо Сюаньюй узнал в нем главу Цзян, которому во времена жизни в Ланьлине пытался не попадаться на глаза, потому что о его гневливости ходили страшные слухи — ехидно хмыкнул: — Вы же с Вэем спали? Обесчестил тело мальчонки, теперь придется жениться. Глаза красавца в белом странно забегали. — Эм… — Господа, — жалостливо протянул Мо Сюаньюй. — Расскажите, как я сюда попал? Глава Цзян подал ему руку, вздернул на ноги и пошел к выходу из мрачной пещеры, явно думая, что за ним последуют вприпрыжку. — Долгая история. Эй, Ханьгуан-цзюнь, поможешь? Ты же знаешь больше меня. — Мгм, — мрачно ответил замыкавший процессию Ханьгуан-цзюнь. — Только дуну сначала. *** Йен глубоко вздохнул. Как же хорошо он спал! Мягкая постелька, запах чистоты, хлорки, спирта — никаких тебе благовоний, забивающих запах туалета. Тело почему-то было очень тяжелое, ну да и к черту: наконец-то он может нормально поспать. Кто-то еще, однако, так не считал. — Ой, какие Квин, — фыркнул Пра-пра. — Это по работе. Для души этот шкет слушает всякий сраный арэнби, он даже залез как-то на Коучелле в трейлер к той бабе из Чосона и сказал «наступи на меня, мамочка». — Цзян Ваньинь. Чосона давно нет, — ответил ему ровный, бесстрастный голос Лань Ванцзи. — Плевать! Я стар и имею право быть старомодным. Лань Ванцзи? Это правда голос Лань Ванцзи? Йен с трудом поднял тяжелые веки. Пра-пра был таким же, как обычно: суровым, ехидным, в фиолетовом велюровом спортивном костюме со стразиками, которые он считал верхом шика. А рядом с ним стоял одетый по моде столетней давности Лань Ванцзи — с короткими волосами, усиками Кларка Гейбла, со шляпой в руках. — Привет, — прохрипел Йен. Голос был его, родной, только совсем сиплый от жажды. Пра-пра сказал: «ну наконец-то» и, потрепав Йена по руке, вышел в коридор с воплем: — Джулия! Твой сопляк очнулся! Лань Ванцзи же оказался джентльменом и, приподняв спинку кровати, дал Йену попить. — Так ты стал бессмертным, — слабо ухмыльнулся Йен. — Не совсем, — мрачно ответил Лань Ванцзи и полез во внутренний карман пиджака. — Возьми свой айфон и сними с меня, наконец, проклятие! — Чего?.. — удивился Йен. — Тогда, в пещере, ты меня проклял, — с лицом, от которого и вода могла скиснуть, пояснил Лань Ванцзи. — Я неуязвим, пока не куплю айфоны тебе и всей твоей родне. Йен забулькал смехом. У него болели ребра. Ему было трудно дышать. Но это была лучшая, нахрен, шутка за всю его жизнь. *** — Как я рад снова видеть твою рожу! — завопил Паскаль, когда Йен, как будто никакой комы не было, вышел из зассанного подъезда, в котором располагалась его халупа с истекающей арендой. — Ты всех перепугал, падла! — Да, да, я знаю, — расплылся в улыбке Йен и отбил Паскалю брофист. Патрульный додж под веселый блюзик вывернул на проспект, обгоняя трамваи, и Йен не отказал себе в удовольствии заснять наконец навыки вождения своего самого любимого детектива и собутыльника в нормальном качестве. — Ого, и где твой кнопочный кирпич? — воскликнул Паскаль. Йен разухмылялся во всю мерзость. — У меня появился шуга дэдди, чтобы платить по счетам! — пропел Йен, немилосердно сипя и срываясь. — Он на меня зол больно за одну шутку, но мы сегодня идем в ресторан. Вот, глянь, какой красавчик! Йен закрыл своим телефоном навигатор, чтобы похвастаться парой фотографий раздраженного Лань Ванцзи. — И правда, — задумчиво произнес Паскаль, выискивая парковочное место около участка. — Где-то я его видел… — Где? В консерватории? — хмыкнул Йен, рассылая по чатам фоточки своего неприлично счастливого лица на фоне аналогично счастливого Паскаля. — Да не… Пока Паскаль думал, кого там прилизанный под тридцатые Лань Ванцзи ему напомнил, они припарковались, вылезли из машины, Йен даже успел пожать руки паре коллег, поздравивших его с выздоровлением. — Трукрайм-история на youtube! — прищелкнув пальцами, вспомнил Паскаль. — Этот твой папик — вылитый Эван Джон Лань! Йен расхохотался. — Аха-ха, наркодилер, который устроил своему бухгалтеру побег из Алькатраса? — Серьезно, вылитый, сам глянь! — сказал Паскаль и показал Йену страничку с гугл-изображениями. Улыбка застыла на лице у Йена. В элегантно одетом, зажавшем в губах папиросу джентльмене, которого охрана провожала до Роллс-Ройса, безошибочно опознавался Лань Ванцзи. А рядом, на арестантском фото того самого бухгалтера Эвана Ланя, мило улыбался в камеру, показывая ямочки, Цзинь Гуанъяо. Мозг закоротило, и Йен смог только пискнуть: — Какого хера?! за три месяца до этого — Зря ты сюда приехал, — сказал Лань Ванцзи, смоливший свой косячок в широко открытое окно синего мустанга. — Ты же не думаешь, что Цзян Ваньинь за давностью лет забыл твое лицо? Цзинь Гуанъяо, он же Мэн Яо, он же, по последним документам, Хикава Горо, фыркнул, сдувая с лица челку, и нацепил на нос огромные очки авиаторы: солнце палило нещадно. — И что же, по-твоему, произойдет, если мы встретимся? Мы, двое бессмертных, станем биться, пока не настанет Судный день? Лань Ванцзи тоже видел «Пиратов Карибского моря», и потому не впечатлился красивой фразой. — Ты достиг бессмертия медитацией, а не битвой, как он, так что он сделает тебе очень больно. — Пф-ф. Я и так на кладбище Натл давеча спалился с гуцинем как боженька, но что-то он ко мне в номер так и не постучался. Успокойся, Лань, я ненадолго, только отдам маленький должок. Лань Ванцзи выпустил в окно еще одно облачко дыма и заинтересованно поднял бровь. — Любимый внучек Ваньиня был прав. Если бы Мо Сюаньюй дозвался Старейшину Илина, я бы сдох. — Цзинь Гуанъяо проверил время на своем любимом (краденом) Пеже Позесьон, и, наклонившись через сиденье, открыл Лань Ванцзи дверь. — Будь кролей, сходи в Старбакс, возьми мне карамельный мокачино на девятнадцать шотов эспрессо. — Ты бессмертный, но от этого даже ты сдохнешь, — предупредил его Лань Ванцзи, опуская остатки косячка в дверную пепельницу, и пошел в сторону Старбакса. Цзинь Гуанъяо улыбнулся ему вслед и завел мотор. У него на это утро по плану было назначено маленькое, невинное членовредительство с участием одного судмедэксперта.