Капля в океане/A Drop In The Ocean

За два года до судебного слушания…

      Скрипя ботинками по мраморному полу, он бросает взгляд на свое отражение в большом фонтане. Его теперь прирученные волосы и пятичасовая смена отражаются на нем. Я, вероятно, должен побриться, — рассуждает он про себя, — однако Джинни все еще в квиддиче, и у меня нет причин удалять свою медленно растущую бороду. Ослабив галстук, он оставляет его болтаться на шее, направляясь к лифту.              Несколько странных глаз следят за ним, но большинство смирились с тем, что Гарри Поттер, избранный, также работает в Министерстве магии. Войдя в лифт, Гарри берется за один из ремней, готовясь к последующему сумасшедшему спуску. Когда ворота закрываются, его желудок сжимается, когда он мчится по темным туннелям Министерства. С мучительной остановкой он переводит дыхание, когда открываются ворота и люди входят и выходят, он находит это ироничным. Как быстро движется лифт, но как медленно ходят жители, которые им пользуются. Щелчок, они снова едут, крича в темноту с безумными улыбками, поскольку все они держатся за дорогую жизнь и все еще пытаются оставаться вежливыми и улыбаться друг другу.        — Девятый уровень. — печально объявляет оператор.       Гордый Гарри выходит из лифта, как будто его ноги не дрожат, а сердце не колотится. Сделав глубокий вдох, он прочищает легкие, он может быть Аврором, но ему не особенно нравится кататься на этом, так называемом, лифте. Придя в себя, он начинает свою обычную прогулку к офисам, скрытым в недрах министерства.       

Отдел тайн

      Слова смотрят на него сверху вниз, и он пожимает плечами от страха, который цепляется за него. С каждым шагом в зале становится все темнее, факелы мерцают от несуществующего ветерка, и шаг за шагом он погружается все глубже. Его ноги громко, слишком громко стучат по каменным ступеням. Он следит за своим дыханием, когда выдыхает, несмотря на двадцать градусов на улице каким-то образом этому отделу всегда удается оставаться холодным.              Он никогда не хотел офисной работы, он знал гораздо больше на личном опыте, и, несмотря на странную бумажную работу, он получил то, что хотел. Он проводит большую часть своего времени на улице, патрулируя, наблюдая и стоя на пронизывающем холоде. Лето не такое уж и плохое время для работы, если не считать проливного дождя, Гарри очень нравилось бывать на улице. Однако теперь, когда он идет по тихому коридору, заглядывая в затхлые кабинеты, он понимает, что сделал правильный выбор. Он предпочел бы замерзнуть зимой, наблюдая за незаконными азартными играми, чем сидеть, спрятавшись в недрах Министерства.              Его взгляд привлекает рабочий, и он отвлекает его внимание. Почему его лучший друг решил устроиться на работу в Отдел тайн, он не понимает. Он старался держаться подальше от департамента и очень редко выходит с каким-либо Невыразимцем в качестве защиты. С тех пор как умер Сириус, Гарри не хотел переступать порог этого места, но судьба та еще сука. Теперь он регулярно посещает и общается с одним Невыразимцем почти каждый день.              Ему кажется жутким работать в здании, где нет окон, нет естественного воздуха или солнечного света. Его ноги касаются твердого мрамора, когда он приближается к концу своего путешествия, ощущение того, что кто-то стоит за чем-то, к чему он привык за эти годы. Он научился не смотреть, все это игра разума, он рад, что может входить и выходить из отдела, больше не соблюдая меры безопасности.              Он, наконец, останавливается перед большой дубовой дверью, быстрым точным ударом костяшек пальцев он стучит в дверь, звук пугает его в мертвенно тихом месте. Отступив назад, он ждет ответа, прежде чем пройти в организованный офис. Дверь с мягким щелчком закрывается за ним, и он идет к пустому стулу. Сова подмигивает ему из угла комнаты, и он борется с желанием помахать ей рукой.              С тихим вздохом он опускается в кресло, заслужив взгляд единственного человека в комнате. Он не ожидает приветствия, он играл в эту игру сто раз, вместо этого он устраивается в кресле, осматривая окрестности, прежде чем сосредоточиться на своей подруге, склонившейся над своими бумагами. Короткие взъерошенные волосы, и он задается вопросом, знает ли она, насколько растрепаны ее волосы, но затем качает головой. Со школьных времен у Гермионы Грейнджер всегда были растрепанные волосы, независимо от длины.              Ее перо не перестает писать, даже когда она отрывает взгляд от бумаги и читает записку рядом с собой. Он завидует ее способности писать и читать без помощи магии, но пытается справиться с этим чувством. Неосознанно его глаза путешествуют по Гермионе, она кажется здоровой, слегка бледной, но, как и следовало ожидать, работая в комнате без окон. В углу стоит маггловская кофемашина, время от времени чирикая и выпуская дым. Он восхищается дерзостью своей подруги. Не только иметь магловское изобретение в Министерстве магии, но и в одном из старейших заведений. И все же нет никакого стыда за ее корни, фотографии… магловские фотографии украшают ее стол и стену. Странный журнал лежит нетронутым в углу комнаты, и Гарри задается вопросом, как ее коллеги реагируют на такое поведение.              Его переполняет гордость, гордость за то, что он знает такого человека, знает кого-то настолько сильного. Эти мелочи — проявления ее бунтарской натуры, игнорирующей предрассудки, которые все еще бродят по коридорам Министерства. Быть собой и никем другим. Несмотря на все, через что прошла Гермиона, она остается верна себе, своим корням и гордится тем, что знает такого человека. Даже если она немного сумасшедшая из-за такой работы. Карканье совы заставляет его моргнуть, и он понимает, что последние пять минут пялится на Гермиону.        — Я знаю, что я красивая, Гарри, но, пожалуйста, мы же на работе. — она подмигивает, заставляя его сердце пропустить удар.       Он знает, что она просто безобидно флиртует с ним, знает, что у нее нет к нему никаких чувств. Тем не менее, его сердце все еще подпрыгивает, а слабый румянец на щеках заставляет его смущаться. Она просто смеется, прежде чем покачать головой и вернуться к заполнению своих документов. Он любит Джинни в этом нет сомнений, Джинни — единственная для него, но с тех пор, как Гермиона вернулась из путешествия во времени, она изменилась. Золотая студентка с гнездышком на волосах исчезла, и на ее месте была эта огненная женщина. Перемена застала его врасплох, и после нескольких недель привыкания друг к другу и после того, как она, наконец, покинула Сент-Мунго, он кое-что понял. В ней была сила. Чувство безопасности. Он бросил один взгляд на свою подругу и понял, что он ей не нужен. Больше нет. Она могла выжить в этом мире и, вероятно, выйти победителем в любой ситуации.              Осознание причиняло боль, он золотой мальчик, герой и ее лучший друг, но он сомневался, что Гермиона Грейнджер нуждалась в нем. Он упомянул об этом Джинни и научился никогда больше не упоминать об этом. Джинни все неправильно поняла и подумала, что он признается в чувствах к Гермионе, он не мог отрицать, что его друг был хорош собой, но он не любил ее в этом смысле. Однако разговор прекратился, и он знал, что не стоит поднимать этот вопрос.        — Итак, обед? — спрашивает Гермиона, вставая, она лезет в карман и достает контейнер. — Я думал, мы пойдем в кафе? — спрашивает он, не желая есть хлеб в месте, кишащем смертью. — Ну, если тебе не нравится рубленая мышь... но, да, мы идем в кафе. Это для Сфинкса. — она ухмыляется, снимая крышку с контейнера и кладя рядом с совой. — Какая погода? — Душно. — отвечает Гарри, поднимаясь со своего места.       Она тянется за блейзером и надевает его. Он не понимает женщин. Зачем надевать блейзер в теплое время года, независимо от моды.        — Он волшебный, Гарри. — отвечает Гермиона на его неодобрительный взгляд. — Почему бы просто не надеть блузку? — спрашивает он, конечно, мода может пережить день. — Идем, у меня встреча в три. — она полностью игнорирует его комментарий, открывает свою дверь и уходит, прежде чем он может возразить.       Они идут к лифту в тишине, Гермиона, вероятно, сосредоточена на предстоящей встрече, а Гарри слишком погружен в свои мысли, чтобы вступать в разговор. Если что-то и осталось неизменным с момента ее возвращения в их время, так это ее трудовая этика, она остается трудоголиком, которого он знал со школы. Он все еще удивляется ее путешествию во времени, она никогда не говорила им ничего, кроме того факта, что она оказалась в то же время, что и Беллатрикс Блэк, когда она еще училась в школе. За четыре года, прошедшие с тех пор, как они закончили школу и Гермиона вернулась из путешествия во времени, он не раз просил рассказать всю историю. Почему Беллатрикс Лестрейндж пришла за Гермионой? Как она выжила? Более того, почему, почему Беллатрикс просто не убила Гермиону?              Но до сих пор он еще не получил ответа. Макгонагалл знает, но ничего не рассказывает, а Гермиона ни с кем не делится своими секретами. Он также задается вопросом, когда Гермиона найдет лекарство от памяти своих родителей. Он знает, что ей удалось подарить им фальшивые воспоминания, но ей еще предстоит найти лекарство от заклинания Забвения. Когда она это сделает, Гермиона станет очень богатой, многие в Министерстве готовы заплатить большие деньги за такое противоядие.              Выйдя из лифта, они направляются к выходу, помня о своем любимом маленьком кафе, они плывут в Косой переулок, между ними проходит странная светская беседа. Обязательные вопросы и ответы на них по типу: как Джинни? А ты? Любой менее интересный разговор чем ее работа как невыразимца. Она под присягой и поэтому ничего не может говорить о своей работе. Вместо этого они разговаривают о его коллегах, о том, каково быть Аврором и как дела у Уизли, ну и, конечно, подкалывают друг друга. Он настаивает, чтобы она навестила их, и комментарий, как всегда, остается без внимания.              Он не идиот, Гермиона не посещала дом Уизли более трех лет, и ее последний визит был в память о битве за Хогвартс. Даже Джинни не знает, почему Гермиона находит любой предлог, чтобы не приходить. Однажды он спросил Рона, и тот, как всегда услужливый, его лучший друг и коллега по работе, ответил своим обычным: "Я не знаю, приятель".        — Столик на двоих, пожалуйста. — спрашивает Гермиона, когда они входят в «Чучело Гоблина».       Они садятся в передней части ресторана, Гермиона занимает место спиной к стене и хорошо видит проходящих покупателей. Улыбаясь официанту, Гарри садится напротив, довольный тем, что может уединиться от других посетителей, он просит свое обычное сливочное пиво, а Гермиона заказывает клюквенный сок.              Они устраиваются поудобнее, Гарри закатывает глаза, когда Гермиона снимает блейзер и вешает его на спинку стула. Два года назад, когда они искали место, где можно пообедать, они наткнулись на маленький ресторанчик, который стал для них чем-то вроде регулярного посещения. Листая меню, он знает, чего хочет, но просто проверяет, нет ли чего-нибудь нового, что ему понравится. Когда официант ставит напитки на стол, они заказывают общее блюдо, прежде чем заказать основное блюдо. Гермиона заказывает свой обычный салат и крабовые котлеты, а он здоровых размеров бургер и картошку фри.        — Рон сказал, что ты подумываешь о ремонте. — небрежно заявляет Гарри, когда официант уходит.       После того, как Гермиона и Рон расстались четыре года назад, он думал, что это конец трио, что он не сможет снова проводить время с ними обоими. После фиаско с Гермионой, путешествия во времени и нападения Беллатрикс Лестрейндж они провели три дня, ожидая услышать, умрет ли их друг. Вместо этого Гермиона выжила, а Рон решил зарыть топор войны. Трио снова стало друзьями, и все были счастливы. Затем пришла самая странная новость из всех, из-за их работы и того, что Гермиона больше не хотела оставаться одна в пустом родительском доме. Рон и Гермиона решили вместе снять квартиру в Лондоне недалеко от Министерства, чтобы было легко добраться до их работы. Гарри не думал, что это сработает, но это сработало, и последние три года они жили в одном доме, имея в виду всего несколько аргументов. В глубине души Гарри задается вопросом, является ли это способом Рона быть с Гермионой, не будучи на самом деле ее любовником, он задавался вопросом, что произойдет, если она приведет парня домой. На самом деле Гермиона, похоже, не так увлечена свиданиями, а Рон вполне счастлив сидеть в стороне.        — Ванне нужен косметический ремонт. — отвечает Гермиона, делая глоток клюквенного сока, прежде чем помешать лед соломинкой. — Все выглядело нормально, когда я был там в последний раз. — рассуждает Гарри, он не понимал очарования многократной покраски комнат. — Это было четыре месяца назад, и, насколько я помню, ты был очень пьян. — Гермиона ухмыляется, глядя на прохожих в окно. — Все было в порядке. — пренебрежительно ответил Гарри. — И я очень критичный пьяница. — Да, я помню, что моя индейка "на вкус как резиновая нога грифона, а овощи пахнут профессором Спраут.       Гарри вздрагивает и застенчиво улыбается комментарию о готовке Гермионы, как бы не было смешно, но он все еще помнит, как она огребла его сковородкой по затылку.        — Я был очень пьян. — Гарри все-таки уступает. — Так пьян, что врезался своей метлой в мой забор. — Я заплатил за него. — Мне пришлось стереть память магглам. — Я предложил сделать это самому. — Одна общая тарелка. — прерывает их официант, ставя перед ними огромную тарелку, полную еды.       Взяв вилку, он благодарит официанта, прежде чем погрузить вилку в выбитый глаз Болима, обмакнув его в предложенный соус, прежде чем отправить глаз в рот. Над ними повисает тишина, пока они думают и задумчиво жуют, обмениваясь удивленными взглядами друг на друга, пока вгрызаются в еду. Задумчиво пережевывая морковку, Гермиона указывает на него пальцем.        — Можешь попросить Джинни перестать вмешиваться в мою личную жизнь? Клянусь, если я получу еще одно письмо от одного из ее "друзей", я кину в кого-нибудь круцио.       Подавившись едой, Гарри похлопывает себя по груди, к большому удовольствию своей подруги. Делая глоток своего напитка, он смотрит поверх своего стакана.  — Признание в том, что ты рассматриваешь возможность применения непростительного проклятия Аврору, не очень хорошая идея, Гермиона. — Я ничего не признаю… Я — невыразимец.       Эта фраза вызывает у него смех, и он соглашается с попыткой помешать Джинни лезть в ее жизнь. Они продолжают смеяться и обсуждать работу, старых друзей, новых, в то время как официант убирает их закуски и приносит основные блюда. Откусывая от своего бургера, он блуждает мыслями, и в конце концов вопрос, который преследовал его с того дня, как она вернулась, он задает еще раз.        — Что случилось, когда ты вернулся в прошлое?       Вилка с салатом останавливается в дюйме от ее открытого рта, и ее некогда теплые карие глаза наполняются жгучей яростью, которая проходит, как только появляется. Она медленно опускает вилку обратно на тарелку, прежде чем откинуться назад и посмотреть на него. Вот и все, он знает, что наконец-то получит свой ответ, она слишком много думает о нем, чтобы отмахнуться от темы.        — Почему сейчас? — спрашивает она вместо ответа. Гермиона рассматривает его так внимательно, что он задается вопросом, когда он стал тем, кому было что скрывать. — Почему нет? — это ребячество, и она будет выше этого, но он надеется, что ответа будет достаточно.       Вместо этого она наклоняет голову, и у него возникает ощущение, что он жертва. Что в любой момент она может наброситься и поймать его. Ее глаза сканируют его с головы до ног, как будто ищут правду.        — Что ты мне не договариваешь? — она решает задать еще один вопрос, прежде чем наклониться вперед, чтобы поймать его взгляд. — Гарри, что ты скрываешь?       Дружелюбие в ее голосе ускользает, и теперь это лишь бесстрастный голос. От ее голоса невыразимца у него мурашки по коже, комната кажется слишком маленькой и, несмотря на окно слева от него, вызывает клаустрофобию. Это поражает его. Что после всех этих лет раздумий он наконец-то понял, наконец-то понял, что в ней не так. Она напоминает ему Дамблдора. В ней есть грань, скрытая сторона, редко видимая, но всегда присутствующая. Она напоминает ему Волдеморта. Она напоминает ему об авторитете.        — Была замечена... — отвечает Гарри, его голос слегка скрипит, и он прочищает горло. — Беллатрикс Лес… Блэк.       Она отстраняется. Созданная атмосфера исчезает, и это как глоток свежего воздуха, грохот шумного ресторана прорывается сквозь их пузырь, жизнь продолжается вокруг них. Он несколько раз моргает, как будто во второй раз остановился, и мир вокруг них замер. Невозможно.        — Где? — спрашивает она, намазывая масло на хлеб, так как будто ничего не случилось.       Может быть, ему это показалось. Возможно, он отключился, Гермиона, похоже, не так заинтересована в разговоре, как он думал. На самом деле она смотрит на него в легком замешательстве, и он понимает, что держит в руке свой бургер, а с него повсюду капает томатный кетчуп.        — В твоей части города. — рассеянно отвечает Гарри, откладывает свой бургер и вытирает куртку, пытаясь удалить пятно.       Раздраженная Гермиона отводит его руку, чтобы убрать пятно своей палочкой. Вспышка страха вспыхивает, когда она направляет свою палочку, но он игнорирует это, он сегодня не в себе. Возможно, ему стоит отдохнуть несколько дней, слишком много ночных смен могут сотворить с человеком странные вещи. Откинувшись на спинку кресла, Гермиона кладет палочку в карман, прежде чем продолжить свой обед.        — Гарри, я живу в Лондоне, и хочу сузить круг поисков. — Ее видели в Кингслин-парке, в двух кварталах от твоего дома. — Я ценю твою заботу, Гарри, но Беллатрикс не будет меня искать. — Ты не знаешь это, Миона, она приходила раньше.       Теплая рука накрывает его руку, и он обнаруживает, что его притягивают глаза его подруги. Она улыбается ему, ободряюще сжимая его руку. Как она может улыбаться, когда Беллатрикс Блэк скрывается за углом от того места, где она живет? Он должен знать.        — Если бы Беллатрикс хотела моей смерти, я бы умерла. — Гермиона грустно улыбается, отстраняясь. — Как бы то ни было, она позволяет мне страдать.       Он видит секреты, спрятанные глубоко внутри его подруги, надеется, что она не прячется от него. Пытаясь защитить его, он был сыт этим по горло, когда учился в Хогвартсе. Он не ребенок, больше не мальчик, сражающийся на войне, он Аврор, мужчина и ее лучший друг. Ее взгляд не отрывается от окна, когда подходит официант, она отмахивается от него с видом превосходства, после чего официант убегает.        — Я путешествовала во времени, так далеко, но ничего не изменилось, все осталось тем же. Волдеморт восстал, Дамблдор собрал армию, а мы все играли на скрипке. В мой первый день там я заслужила наказание для Беллатрикс, и все прошло не очень хорошо. Дамблдор вроде как нашел мне дорогу домой, Макгонагалл стала моей единственной связью с реальностью, а Андромеда — моей подругой. За исключением того, что я не могла быть Гермионой Грейнджер, был придуман псевдоним, я стала известна как Миа Ротштейн, чистокровная. Я заработала репутацию, и в результате Беллатрикс стала моим врагом номер один. Мы сражались, мы ссорились, дрались и ранили друг друга. Я не могу вспомнить время, когда одна из нас не была в больнице. Мы ненавидели друг друга по разным причинам, я была похож на вызов и загадку, а она была моим мучителем. Как ты можешь себе представить, слизеринцы были школьными хулиганами, особенно Беллатрикс, она управляла школой. Студентка последнего курса, она пробиралась в общежития, причиняла боль студентам во сне и устраивала самые жестокие розыгрыши, даже Дамблдор не был в безопасности.       Потянувшись за своим напитком, Гермиона прерывает рассказ, чтобы сделать глоток и задумчиво уставиться в свой стакан. Очнувшись от оцепенения, она обходит комнату в поисках кого-нибудь, удовлетворенная тем, что никто не подслушивает, она продолжает свой рассказ.        — Через ненависть мы научились уважению, и между нами выросла завистливая дружба. Я никогда не ожидала, что подружусь с Беллатрикс, вот только она ничем не напоминала ту женщину, которую мы знаем сегодня. Возможно, именно поэтому я ненавидела ее еще больше, потому что я не могла винить ее. Она во всех аспектах слов была невиновна в преступлениях, которые, как мы знаем, она совершила, она была не более чем хулиганкой. Энди, Беллатрикс и я стали ближе друг к другу, я провела Рождество у них. Энди знала, что я не та, за кого себя выдаю, но Беллатрикс так и не узнала, шли дни, и мое возвращение в мое время становилось маловероятным. У меня были другие планы. Я испробовала все, что было в моих силах, чтобы обратить Беллатрикс, не дать ей стать ведьмой, которую мы знаем. Это почти сработало, пока Дамблдор не вернул меня в настоящее время. Я стала причиной, по которой она ненавидела грязнокровок. Мое предательство породило ее ненависть и причину, по которой она в конце концов последовала за Волдемортом. Вот почему я знаю, что она не придет искать меня, потому что мое наказание — знать, что я создала.       Признание захлестывает его, его разум медленно переваривает все сразу. Гермиона подружилась с Беллатрикс, женщиной, ответственной за пытки родителей Невилла, смерть Сириуса и собственные пытки Гермионы, а также бесчисленное множество других. Он чувствует себя преданным, обиженным тем, что Гермиона добровольно связалась с Беллатрикс после всего, что сделала ведьма.        — А как же Сириус? — требует он. — Это война, Гарри. Люди умирают. — ответ прямолинеен и бросает реальность ему в лицо. — Сириус знал, чем рискует.       Он ждет извинений, которые, как он знает, последуют.              Но это не происходит, вместо этого Гермиона поднимается со стула, натягивая блейзер. Роясь в карманах, она достает галлеоны и бросает их на стол, еда оплачена, она улыбается. Когда она прощается с ним и малейшее прикосновение к плечу становится его прощальным подарком, он сидит в изумлении. Дверь ресторана говорит об ее уходе, и персонал убирает со стола вокруг него. Гермиона не ищет его одобрения и на самом деле не хочет его. Она не извинилась, потому что ей не за что просить у него прощения, и он задается вопросом, когда она изменилась.              

~~~~~~ Капля в океане ~~~~~

      Приближается семь часов, когда она, наконец, добирается до дома, поднимается по ступенькам к своему дому, роется в кармане в поисках ключа. Борясь со своим портфелем, ей удается вставить ключ в замок и нажать на ручку вниз. Дверь с грохотом открывается, она съеживается от шума, прежде чем зацепить ногой дверь и захлопнуть ее за собой.              Бросив портфель на стол, она вешает ключ на крючок, прежде чем пойти на звук лязга на кухне. Из гостиной доносится неприятный шум, заставляющий ее съежиться, она искренне сожалеет, что познакомила Рона с маггловским телевидением. Их гостиной, полной консолей, DVD-дисков и объемного звука, достаточно, чтобы заставить ее возненавидеть магловские технологии.              Войдя на кухню, она обнаруживает, что Рон зарылся головой в холодильник, на столе лежат китайские коробки с едой навынос, а Гермиона направляется к своему контейнеру. Взяв вилку со стойки, она открывает коробочку с лапшой, наслаждаясь запахом свежеприготовленной курицы, она улыбается своему чау-мейну. — Хочешь одну? — Рон показывает пиво, она отказывается, предпочитая вместо этого бокал вина. — Как знаешь. Как Гарри? — Ты видишь его каждый день. — отвечает Гермиона, потянувшись за своим бокалом, она откупоривает эльфийское вино и наливает себе бокал. — Я знаю, но как прошел твой обед? — Также как и в прошлый раз, или это твой тонкий способ спросить, рассказывал ли Гарри мне о Беллатрикс? — спрашивает она, делая глоток и прислоняясь к стойке. — Так он тебе сказал. — Рон кивает. — Не волнуйся, Миона, мы ее поймаем. — Вы с Гарри, кажется, думаете, что я боюсь Беллатрикс. Правда в том, что ведьма, Рональд, некоторое время не приходила мне в голову. Она годами не проявляла ко мне интереса, и я не боюсь, что она появится в любой момент. — он собирается возразить, но она обрывает его. — Что ты смотришь? — Форсаж… Ты знаешь, я подумываю о том, чтобы научиться водить.       Застонав, она собирает выпивку, еду и направляется к лестнице, не желая подвергать себя часовому разъезду машин. Она игнорирует попытки Рона заставить ее посмотреть фильм, вместо этого бормоча ему о какой-то работе, которую нужно закончить. Ноги несут ее на лестничную площадку, и она направляется налево в свою комнату, она платит больше за аренду, и это позволяет ей иметь комнату большего размера. Высвободив палочку, она снимает заклинание, защищающее ее дверь, и проскальзывает в свою комнату.              Поставив еду и напитки, она запирает за собой дверь. Из ее комнаты не доносится ни звука, никто не может войти без ее ведома, в ее собственное убежище. Слишком долго она жила с теми, кто хотел причинить ей вред, чтобы не защитить себя.              Солнце пробивается сквозь жалюзи, с вином в руке она подходит ближе к окну, чтобы посмотреть на улицы внизу. Она наслаждается закатом, а не восходом солнца ночь всегда приносит развлечения к ее двери. Посмотрев налево, она делает пару шагов к своей гардеробной, скромные деревянные двери со скрипом открываются, и ее многочисленные вещи аккуратно развешаны по порядку. За исключением того, что все это уловка, сложными взмахами волшебной палочки она распутывает свою сложную паутину чар и открывает потайную дверь.              Одежда со свистом разлетается в стороны, и из глубин ее гардероба медленно появляется коробка. Она отступает к окну, наблюдая за заходом солнца, когда коробка открывается позади нее, она растет, расширяясь в гигантскую доску. Еще один день заканчивается, когда ее прошлое распутывается позади, и она поворачивается, чтобы рассмотреть бесплодные усилия четырех лет, прошедших с тех пор, как ее пытали в руках Беллатрикс, четыре года с тех пор, как Беллатрикс восстала из мертвых. Картинки украшают доску, веревочки соединяют карту, составленную из наблюдений и газетных статей.              Достав фотографию из кармана, она помещает ее в центр доски с последней фотографией Беллатрикс Блэк, пойманной всего в двух кварталах отсюда. Еще одна фотография Беллатрикс возле ее любимого блюда на вынос. Центр морской жизни, который Гермиона посещает раз в год, место, где бы ее первый арест. История о преследующей ее Беллатрикс. Она больше не боится ведьмы.              Она потягивает темно-красное вино, солнце отбрасывает янтарный отблеск позади нее, она изучает улицы внизу, на самом деле — она ничего не боялась уже очень давно.