Глава третья
28 июля 2022 г., 19:00
Восстание гоблинов… Очень интересно. История мистических существ. Интригующе. Как усовершенствовать зрение. Она пришла за этой книгой, она ждала этой книги целый месяц. Она хочет схватить автора, разрезать его и повесить вместе с его кишками. Такая ужасная книга, которую не стоит даже бросать в маггла. Пустая трата бумаги, пустая трата дерева.
Она берет книгу с полки, на ее лице играет легкая улыбка. Это лицо всегда улыбается, от чего у нее болят щеки. Она впивается ногтями в корешок, и никто в переполненном книжном магазине не обращает на нее внимания, пока она роется в мантии в поисках денег. О, как бы ей хотелось, чтобы они знали, знали, кто скрывается под этой удивительной маскировкой. Они бы побежали, позвали своих драгоценных авроров, и она бы не пощадила никого.
Бах. С ее все еще улыбающихся губ срывается ворчание, и она смотрит в раздражающе невинные глаза ребенка. Ребенок ошеломлен тем, что врезался в нее. Ее улыбка становится шире, и она гладит мальчика по голове…
— Генри! — голос матери уже начинающей надрываться в сожалении. — Мне так жаль. Он очень рассеянный.
— Все в порядке. — это совсем не так. — Он просто любопытный ребенок.
Она ненавидит звук своего сладкого и тягучего голоса, который так раздражает ее уши. Она предпочла бы услышать голос своего покойного мужа. Она ненавидела Рода. Улыбаясь, мать соглашается и подталкивает своего непоседливого ребенка вперед. Он оглядывается и показывает язык, прежде чем побрести дальше вместе с мамой. Она может просто отрезать ему язык.
— Мисс Брэндон, у меня здесь для вас экземпляр "Волшебного еженедельника". — объявляет продавщица, кладя книгу на прилавок.
— Спасибо. — о радость, еще больше чепухи.
Выуживая лишние галлеоны, она наблюдает, как старик роется за прилавком в поисках никому не нужного журнала со сплетнями. Считая до десяти, она старается не испепелить его взглядом. Сегодня она не в духе, но это может раскрыть ее. С беззвучным возгласом успеха он кладет журнал на прилавок, а затем собирает галлеоны и пересчитывает их.
Она с отвращением смотрит на журнал, прежде чем поднять его, чтобы осмотреть. Ее сердце замирает, по венам разливается холод, а по спине пробегает дрожь. Глядя на фотографию на обложке, она не может понять, что ей хочется — блевать или злиться.
Золотое трио начинает празднование.
Она успокаивается на гневе. Мальчик-который-не может-оставаться мертвым… теперь мужчина, аврор. Она вызвала его на дуэль прошлой ночью, не то чтобы он знал. Гарри Поттер, фотография, на которой он гордо стоит на ежегодном балу, проводимом министерством каждый год после падения ее Лорда. Далее — фотография Рона Уизли, танцующего со светловолосой женщиной. Последнее самое интересное. Грейнджер… Фотография, сделанная за пределами министерства, а не на балу. Она присутствовала? Скорее всего. Картинка великолепна, она заставляет ее мысленно так громко смеяться. Ее грязнокровка. Выглядит так идеально, в своей бунтарской маггловской униформе, мантии с документами — идеальная сотрудница министерства. Кроме глаз, которые смотрят в камеру, Белла видит это, видит то, что упускают все остальные. Огонь… Горящий огонь в этих карих глазах заставляет ухмыляться даже ее маскировку. — Мои дети поклоняются им, — шепчет ведьма за спиной, разглядывая журнал. — Моя дочь всегда говорит, что хочет вырасти и стать Гермионой! — Да, да, и моя тоже. — соглашается другая женщина. Если бы они только знали. Вежливо кивнув, она собирает свои вещи, прежде чем покинуть душный магазин. О ее уходе возвещает радостный звон колокольчика. Косой переулок, надо признать, выглядит немного лучше, чем во времена правления ее Лорда, никаких разрушенных магазинов. Хотя она предпочитала тишину, которая наступала, когда не было магазинов и меньше людей, с которыми можно столкнуться. Она наносит визит в Гринготтс. Когда началась первая война волшебников, она открыла несколько счетов под вымышленными именами, на всякий случай. Она была права, что была осторожна, хотя и оставила несколько случайных записок, разбросанных по ее дому, фальшивые счета, чтобы Министерство могло их найти. Важно, чтобы министерство закрыло все ее счета, любое снятие средств с них привлекло бы внимание авроров. Они не знали, что у нее есть и другие счета, которые они даже и не пытались искать. Забрав деньги и не вызвав ни у кого подозрений, она углубляется в переулки, таща за собой коричневые сумки со странными безделушками. Еще одна сумасшедшая ведьма, надеющаяся увидеть будущее. Она часто делает покупки в Косом переулке — это ее единственная связь с цивилизацией. Переступив порог грязного паба, она проходит в заднюю часть, где замечает постояльца. Она медленно садится на стул напротив человека, недоверчиво наблюдающего за ней. Она устраивает шоу, ставя свои сумки на пол, скрипя стулом, зарабатывая неодобрительные взгляды, прежде чем сесть. Она здесь постоялец, все видели ее лицо время от времени, никто ничего не подозревает. Они на другом конце ее палочки, ей нравится использовать империо. — Две обезьяны входят в бар... — грубый голос бормочет, прерывая ее минутное молчание. — Одна обезьяна может уйти без своих яиц. — ее угроза ясна: она ненавидит загадки. Ее источник, Нарк, как он себя называет, давится своим напитком, кивает головой, вытирая пиво с губ. Его коньячные глаза находят ее, и она подает знак официантке, прежде чем он успевает заговорить. Подходит молодая девушка и она задает вопрос про себя: «достаточно ли такая девушка взрослая, чтобы пить алкоголь, не говоря уже о том, чтобы подавать его?» — Шампанское, сегодня наша годовщина. — приветливо говорит Белла. — Поздравляю. — Это так? — спрашивает Нарк, не подумав. — Да, это так. — срывается Белла. Нарк получает сочувственный взгляд от официантки, прежде чем она бежит за их бокалами. — Что мы празднуем? — задает вопрос Нарк. — Два года, и я пока не закончила твою жалкую жизнь… Подумала, ты захочешь отпраздновать. — девушка возвращается с пыльной бутылкой и двумя такими же пыльными стаканами. — Спасибо тебе, милая. — бормочет Белла, протягивая ей деньги, прежде чем прогнать девушку. — Ну, выпьем. — говорит Нарк, поднимая свой бокал, Белла не празднует, она пьет вместо этого, с отвращением глядя на своего информатора. — Ну, что у тебя есть? — требует она. Вздохнув, Нарк расслабляется в своем кресле, прежде чем провести рукой по своим золотистым локонам, в последний раз, когда она видела его, у него были каштановые короткие волосы. Этот человек умел менять облик, когда ему это было нужно. — Никаких приветствий, никаких объятий, иногда я удивляюсь, почему я с этим мирюсь. — комментирует он, соскребая грязь со своего стакана. — Я часто задаю себе тот же вопрос. — сухо отвечает Белла. — Ты знала, что моя мать умерла? — Твоя мать умерла, когда тебе было шесть, а твоя мачеха... Ну, мы оба знаем, где она оказалась. — Туше, — ухмыляется он, и она задается вопросом, почему он утруждает себя игрой в эти игры, возможно, чтобы убедиться, что она та, за кого себя выдает, а не самозванка. — Тогда к делу. Она опирается локтем на стол, а в правой руке всегда держит волшебную палочку наготове; она чуть не потеряла ее в битве, которая больше никогда не повторится. Ее пальцы пульсируют от желания прикоснуться к дереву, но она сдерживается, не желая привлекать внимание. Оглядывая пьяных посетителей бара, она не видит ничего опасного, ничего из ряда вон выходящего. Девушка у барной стойки слушает радио, мужчина, сильно накренившись, пьет огневиски, пара ссорится в одной из кабинок. Пожилая женщина, бормоча что-то себе под нос за бокалом вина, снова переключает внимание на Нарка. — Что-то происходит, что-то большое. Заявление нелепое, и она не может сдержать смех, который срывается с ее губ. Он хмуро смотрит на нее, но это уже слишком. Хлопнув ладонью по столу, Нарк слегка подпрыгивает, осознавая опасность, которая скрывается под поверхностью, он умный человек. — Черт возьми. — хихикает Белла. — Я могла бы сказать тебе это, Мерлиновы яйца, глупая блондинка за стойкой могла бы сказать тебе, что что-то происходит. — Это больше, чем обычная драка в баре. — ворчит Нарк, наклоняясь вперед, говоря тише. — Что-то происходит в министерстве. Они что-то задумали. — Это министерство, они всегда что-то замышляют. — отвергает Белла и думает, что зря потратила время. — Я уже знаю, что что-то не так. Оглянись вокруг, это происходит снова, то чувство, которое было у всех, когда вот-вот должна была начаться война. Люди чувствуют его вкус в воздухе, причина, по которой официантка продолжает дергаться, почему покупатели оглядываются через плечо, что-то не в порядке. Нарастает реакция "Бей или беги", напряжение в воздухе, что-то происходит. — На данный момент есть только слухи. — продолжает Нарк, игнорируя вспышку гнева. — Никаких имен, ничего, только одно: "Пандора". — И что это такое? — задает вопрос Белла. Ладно, ее интерес нарастает. — Я не знаю. — она вздыхает. — Тем не менее, Министерство пытается навести порядок за собой. Ты помнишь Айзека Борна? — Маленький сопляк, идеалист, помогал планировать налет на министерство, если я правильно помню. — Белла помнит его тощим мальчиком, с властной матерью в тюрьме, он так сильно хотел присоединиться к Пожирателям смерти. Она находила это смешным, они давали ему все скучные и уродливые задания. — Министерство охотится за ним… Особенно твоя девушка. Вот это уже интересно. — Что им нужно от придурка Айзека? — спрашивает она, игнорируя насмешку. — Кто знает, но если Невыразимцы хотят его... — Ну, тогда он, должно быть, стоит немного карманных денег. — заканчивает Белла. — Он в списке самых разыскиваемых. — заканчивает Нарк. — Да, я слышала. — потирая подбородок, Белла облизывает губы. — Пора нанести ему небольшой визит. — Вот, — Нарк достает кусок пергамента. — У моих контактов есть список мест, где его видели, не жди слишком долго, говорят, мать продала его. Она кивает, прячет пергамент в складки мантии и встает из-за стола. Бросив пакет с подарками на стол, она собирает остальные сумки, прежде чем уйти, прихватив шампанское, прежде чем Нарк подумает о том, чтобы оставить его себе. Подарок — это поддельный драгоценный камень, наполненный деньгами — самый простой способ заплатить Нарку так, чтобы никто не обратил на него внимания.~~~~~ Глава третья ~~~~~
Воздух влажный, земля горит, а одежда прилипает к телу, как будто завтра не наступит. Даже магия не справляется с такой жарой. На небе ни облачка, только солнце, палящее над жителями Англии. Тем не менее, она одевается официально, темные брюки, лучше не надевать юбку, отправляясь в поле, серая блузка и черный блейзер. Гермиона делает глубокий вдох, сожалея об этом почти мгновенно, когда горячий воздух наполняет ее легкие и вызывает рвотный позыв. Один из самых жарких лет за всю историю наблюдений, и ей пришлось выслеживать человека. Авроры в настоящее время роились вокруг дома, принадлежащего тете Айзека Борна. Наложено заклинание обмана, ни один маггл не увидит Аврора, для них — это всего лишь фирма по покраске и декорированию, входящая и выходящая. Одергивая воротник, она смотрит на улицу, на небольшой парк вниз по дороге, заполненный детьми, выходные — повод устроить барбекю, делает вывод Грейнджер из-за запаха горящего угля у нее дергается нос. В доме нет ничего удивительного, просто обычный маггловский дом, расположенный между другими маггловскими домами, один Аврор стоял снаружи на страже. Мимо проходят дети с холодными напитками. Две недели, и дети вернутся в школу. Лично она не может ждать. Шагнув вперед, она входит в сад перед домом, коричневая трава и сорняки сопровождают ее до входной двери. Пройдя через барьер, она не чувствует никаких чар, что означает, что либо их нет, либо кто-то их уже снял. Коридор ведет к лестнице, которая спиралью поднимается вверх, слева от нее гостиная, а справа кухня, она клянется, что слышит, как кто-то заваривает чашку чая. Прихожая безукоризненно прибрана. Книжный шкаф чистый, хотя и выглядит немного потрепанным. Все безделушки тщательно протерты от пыли. — Адриа Борн, — сообщает ей Эндрю Каттер, приветствуя ее у входа. — Она на кухне, заваривает всем чай или поит водой, лучший прием, который у нас когда-либо был. Невыразимец Эндрю Каттер, коллега, с которым она часто работает на местах. Тридцать два года, четверо детей и отличный отец, женат на бухгалтере, их отношения немного шаткие. Работа выматывает, и, если быть до конца честной, не дает ничего взамен. Тем не менее, он хороший человек, пять футов восемь дюймов (1 метр 73 см.), слегка лысеет на макушке, но у него добрая улыбка. Ее лучший актив в команде, обаятельный с женщинами и мужчинами, она посылает его убрать людей с дороги. — Маггл? — спрашивает Гермиона, осматривая коридор. — Да, но она знает все о волшебном мире, говорит, что Айзек жил здесь пару месяцев, а уехал около недели назад. — Удобно. — бормочет Гермиона, глядя на странную надпись над аркой, ведущей к лестнице. — Фамильный герб, по-видимому, Пол сказал мне, что он предназначен для защиты. — От чего? — спрашивает Гермиона, есть много вещей в мире, от которых нужно защищаться. Эндрю просто пожимает плечами. — Хотя она помогает, но я думаю, она расстроена всем этим. — Что ее племянник — возможный убийца и угрожал министерству или нам? — И то, и другое. — говорит Эндрю, ухмыляясь. — В любом случае, мы ничего не нашли, какая-то одежда, ничего, что указывало бы на то, где он может быть. У него ужасный музыкальный вкус, и, если честно, его чтение не намного лучше. — Его комната наверху? — спрашивает Гермиона, закатывая глаза. — Вторая дверь налево. Кивнув, она оставляет Эндрю в коридоре, а сама направляется наверх, ступеньки скрипят при каждом шаге. Краска на перилах откололась, обнажив по меньшей мере три слоя краски. Ковер — старая потертая вещь, кремового цвета, такого же цвета, как и стены. Первая дверь открыта, открывая маленькую ванную комнату, недостаточно большую для ванны, но достаточно высокую для душа, который находится там. Вторая дверь перекошенная. Она сразу понимает, что это комната мальчика. Открыв дверь, она обнаруживает разбросанную по всему полу одежду, стол в беспорядке, постель не застелена. Постель не убрана. Переступив порог, она оглядывается, замечая в другой спальне открытую двуспальную кровать, всю прибранную, очевидно, тетина спальня. Перешагивая через вещи на полу, она осматривает весь этот хлам на столе. Она просматривает ящики в поисках чего-нибудь полезного, но находит только коробку презервативов в одном из них. Здесь ничего нет, ничего, что указывало бы на какие-то планы по массовому уничтожению, да она и не думала, что найдет что-то подобное. Прислонившись к столу, она задается вопросом, не упустила ли она что-то, какой-то намек на то, куда может направиться мальчик, вот только… Что-то ее беспокоит. Ей чего-то не хватает, и, глядя на кровать, она понимает, чего именно. Кровать не застелена… Если бы Айзек отсутствовал неделю, такая дотошная женщина, как Адрия, уже бы убрала в его комнате. Особенно застелила бы кровать или хотя бы постирала. Снова открыв ящик, она достает коробку с презервативами, прислушиваясь к скрипу лестницы. Открыв коробку, она видит, что осталось всего четыре штуки. Взглянув на мусорное ведро в углу, она замечает под первым слоем мусора использованный презерватив. Мило. — Ооо, у нас будет жаркий сеанс подавленной любви на кровати? — ухмыляется Эндрю, откусывая печенье, с бурбоном в руке. — Айзек все еще живет здесь. — говорит Гермиона, бросая коробку на пол. — Ну, ты знаешь, как испортить настроение. — стонет Эндрю, смахивая крошки от печенья. — Эндрю. — огрызается Гермиона, сейчас не время шутить, если Айзек вернется домой и обнаружит, что Аврор здесь, он сбежит. — Я займусь этим. — Эндрю хихикает, поворачиваясь, чтобы уйти. — Слишком поздно. — Гермиона указывает на окно, когда Айзек появляется в поле зрения, опустив голову и глядя на первую страницу газеты. Эндрю чертыхается: — Где этот чертов наблюдательный пункт? — Наверное, ест печенье с бурбоном. — угрюмо отвечает Гермиона. Эндрю выскакивает за дверь со скоростью молнии, его голос гремит по всему дому. Но уже слишком поздно, Айзек именно в этот момент поднимает глаза. Газета падает на землю, и он поворачивается, чтобы убежать. Она не думает, она просто действует и аппарирует прямо через окно, клубы дыма вырываются из окна, осколки стекла разлетаются во все стороны. Мир становится размытым, прежде чем возвращается цвет, ее руки касаются раскаленного асфальта, а солнце бьет ей в спину. Айзек кричит, возможно, от страха или предупреждения, но ей все равно. Она двигается на звук авроров, следующих за ней, и бросается в погоню. Внезапно воздух с грохотом взрывается, и что-то едва не попадает в нее, заставляя ее упасть и перекатиться. Крик боли разрушает напряжение, и два Аврора истекают кровью на земле позади нее. Из дома доносятся крики, и краем глаза она видит, как Айзек аппарирует прочь. Мерзавец. — Убирайтесь от моего племянника, ублюдки! — угрожает Адриа Борн двуствольным дробовиком в руке. Авроры кричат ей, чтобы она опустила оружие, когда магглы на расстоянии убегают в поисках безопасности. Эндрю, к неудовольствию Гермионы, все еще ест печенье и пытается договориться с пожилой женщиной, чтобы она опустила пистолет. — Ступефай. — шепчет Гермиона, посылая заклинание с ослепительной скоростью в Адрию. Ее цель верна, заклинание попадает женщине в лоб, отбрасывая ее назад в ее собственный дом. Дробовик падает на траву в саду, а авроры все еще истекают кровью на дороге. — Убери это. — приказывает Грейнджер, указывая на двух авроров на дороге. Вздыхая, Гермиона смотрит на свою одежду, ей повезло, что пуля не попала в нее, обычно ей не везет, когда дело доходит до магглов и оружия. — И кто-нибудь, убедитесь, что нигде больше нет оружия! — она кричит, заставляя нескольких Авроров вскочить и отправиться обыскивать дом. — Ну, это был настоящий хаос. — Эндрю озвучил ту самую мысль, которая пронеслась у нее в голове. — Может быть, и нет. — бормочет Гермиона, протягивая руку к оброненной газете. — Что у тебя здесь? — спрашивает Эндрю, глядя на одного из Авроров, лежащего на земле и получающего медицинскую помощь. — Его следующая встреча. — говорит Гермиона, улыбаясь маленькому сообщению, нацарапанному на бумаге.~~~~~ Глава третья ~~~~~
Солнце опускается за горизонт, и становится прохладнее. Айзек врывается в дом, захлопывая за собой дверь и запирая ее на засов. Она закатывает глаза в полумраке, неужели в наши дни детей ничему не учат? Его грудь тяжело вздымается, на щеке синяк, рукав рубашки слегка порван. Его руки трясутся, когда он слишком крепко сжимает палочку в левой руке. Это признак того, что за ним охотятся... признак того, что он в отчаянии. Она медленно сползает со своего насеста и двигает по деревянному столу стакан с алкоголем, отчего он вздрагивает от неожиданности. — Садись, Айзек, есть вещи, которые нужно обсудить. — Белла приветствует его, осознавая, что ее присутствие все еще сковывает его страхом. — Как… как ты меня нашла? — спрашивает он, обводя взглядом комнату. — Это не сложно, я специализируюсь на охоте за нарушителями закона. — Я ничего не сделал. — протестует Айзек, проводя рукой по своим сальным волосам. Это был невысокий мужчина ростом всего пять футов пять дюймов (1 метр 65 см.), с короткими черными волосами, зелеными глазами, которому еще не исполнилось и двадцати пяти, и они завербовали его сразу после окончания школы. В те времена, когда у власти были Пожиратели смерти, вербовать подростков было проще, чем пытаться сломить волю взрослых. Если у них были дети, родители обычно следовали за ними, чтобы уберечь их. Она улыбается, хотя сомневается, что он это видит, он может почувствовать небольшое изменение в напряжении. — Я многого не делала, но меня отправили в Азкабан. — Но ты мучила Лонгботтомов... — он прекращает свой протест, только сейчас осознав, к кому он обращается. Она смеется смехом, от которого ее врагам снятся кошмары. — Да, я это сделала. Я сделаю это снова, если представится шанс. Это останавливает его, и он берет напиток со стола. — Что происходит, Айзек? — После войны я подумал, что лучше залечь на дно, я не был хорошо известен, они не стали бы меня искать, а если бы и искали, я бы просто прикинулся невиновным. — его взгляд скользит к окну. Это волшебная деревня, но время от времени мимо проезжают машины, однако каждый маггл вынужден ехать дальше и никогда здесь не останавливается. — Пока одному моему другу не сказали кое-что… И вот он уже стучится в мою дверь посреди ночи и говорит, что за ним придут. Сказал, что я должен его спрятать. Было слишком поздно, они появились из ниоткуда. Я не силен в оберегах, я не знал, что они придут, пока они не появились за пределами дома. Я побежал, он устроил дуэль, я бежал, и они мельком увидели меня. Они думают, что он мне что-то рассказал, и вот я уже в списке самых разыскиваемых. — Ты напал на министерство? — указывает Белла. — Нет, я вломился в министерство, есть разница. Я хотел получить ответы, я ворвался, но далеко не продвинулся, я попал в логово Невыразимцев, прежде чем попал в ловушку. — Что ты нашел? — Ничего… там нет ничего необычного. Я ничего не знаю. — Тогда почему они так стремятся заполучить тебя. Что тебе рассказал твой друг? — Он сказал только одно слово. Белла могла догадаться, что это за слово. То же самое слово рикошетом разлетается по волшебному миру. — Пандора. — бормочет Айзек, падая на стул, обхватив голову руками. Она удивляется тому, что мальчик готов с ней разговаривать, но потом вспоминает, что она первая, кто обращается к нему как к человеку, а не охотится на него, как на зверя. — Зачем идти в министерство? — спрашивает Белла, что заставило его искать ответы там? — Они были теми, кто появился. С тех пор я ничего не слышал от Мэтью целую вечность. Я даже не знаю, жив ли он. Она меньше всего заботилась о безопасности Мэтью, ее главной заботой была информация. — Зачем идти на 9-й уровень, что заставило тебя пойти в Отдел тайн? Он моргает, возможно, он слишком глуп, чтобы понять вопрос. — Ну, это загадка. Я думал, что ответ будет там. Она могла бы просто распять его. Ее палочка пульсирует, и она задается вопросом, не оказала ли она плохого влияния на палочку, может быть, ее тоже раздражала глупость. — И это были Невыразимцы, те кто пришли за Мэтью. — он продолжает, оглядывая комнату в поисках выпивки. Ее палочка снова вибрирует, она спрыгивает со своего насеста, заставляя Айзека в страхе вскочить на ноги. Кто-то разрушает ее чары, министерство пришло сюда — Кто это был? Кто искал твоего друга? — требует она, хватая Айзека за рубашку. — Я не знаю их имени... — он заикается. Мерлин, он жалок. Его глаза расширяются, глядя в окно на лужайку перед домом, где приближаются три Аврора, пытающиеся быть осторожными, но терпящие неудачу. Его рука поднимается, и он указывает на нее, сначала она задается вопросом, имеет ли он в виду невзрачного Аврора, но потом она понимает, кто был тем Невыразимцем. — Ну что ж. — Белла улыбается, отпуская Айзека. — Это интересно. — Ты ее знаешь? — Одна из Золотого трио. — Блять. Это она? Грейнджер? — Айзек, заикаясь, отступает к шкафам. — Если ты хочешь жить, я советую тебе не делать того, что собираюсь сделать я. — Что ты собираешься делать? — шепчет Айзек, сворачиваясь в клубок на полу. — Адское пламя. — шипит Беллатрикс. Из ее волшебной палочки вырывается яркое пламя, пробивающееся сквозь окно, ревущий огненный зверь, направляющийся прямо к Аврорам. Крики потрясения эхом доносятся снаружи, и она поворачивается, оставляя позади дрожащего мальчика. Она бежит. Любой аврор, если бы таковой был, побежал бы, чтобы помочь сдержать пламя, прежде чем оно поглотит деревню. Заклинание с треском пролетает мимо ее головы, она знает, что это намеренный промах. Она останавливается, чтобы сразиться со своим противником. А противник у нее что надо. Высокая, в развевающейся мантии, с неконтролируемым огнем за спиной, она могла бы сойти за падшего ангела. Глаза горят. Белла чувствует, как ее волосы встают дыбом, чтобы принять вызов, ее палочка дергается от волнения, а пульс учащается. Прошло так много времени с тех пор, как они встречались, и она знает, что у них обеих остались шрамы от той последней встречи. Как внутренне, так и внешне. — Не делай этого. — она осмеливается предупредить. Белла улыбается, она стоит в стойке, готовая к бою, она замечает легкое колебание, прежде чем Грейнджер поднимает свою палочку. Огонь извергается в небо, кто-то пытается его контролировать, за исключением того, что она училась у лучших, как создать такое прекрасное заклинание. Она сомневается, что им удастся сдержать его, во всяком случае, пока. — Ты арестована... — начинает Грейнджер, без малейшего страха в ее движениях. — Опусти палочку и подойди медленно или мне придется применить силу. — Дай мне подумать об этом. — гордый голос Беллы звучит над ревущим огнем. Она ожидает еще одной попытки, еще одного предложения. Заклинание летит к ней не с намерением промахнуться или задеть, а чтобы искалечить и сбить ее с ног. Она защищается, прежде чем выстрелить своим собственным заклинанием, и начинается. Волшебные палочки взрываются, они сплетаются из садовых гномов, горшков с растениями, и она помнит о клубничных растениях… она любит клубнику. Жара доставляет ей дискомфорт, но это ее собственная вина, и это ее немного отвлекает. Одно из ее заклинаний разносит в щепки соседний сарай, она едва уворачивается от проклятия, которое влетает в кухонное окно соседнего дома. Это что-то новенькое. Грейнджер полностью сосредоточена на дуэли… Она другая. Легкий страх пробегает по ее позвоночнику. Она не уверена, что сможет победить сейчас. Она изучала Грейнджер, но не видела ее в действии. Она обучена… Уходи! — Круцио! — ее визг пронзает небо, что немедленно сказывается на Грейнджер, она прекращает дуэль и откатывается в сторону. Ожидая этого, Белла посылает в ее сторону проклятие, лишающее Грейнджер равновесия, и, не задумываясь, Белла накладывает заклинание воды. На Грейнджер обрушивается волна, она великолепно блокирует атаку. Она не хотела применять круцио, и она видит, как на лице ее врага появляется понимание, прежде чем повернуться, чтобы аппарировать. Это была уловка, чтобы прервать битву. С криком гнева стена воды разбивается вдребезги, но Белла уже уносится прочь, мир начинает расплываться. Злые глаза пристально смотрят на нее, и она растворяется в ночном воздухе. Ей нужно перегруппироваться, она была серьезно не готова к этому. Они проведут матч-реванш. Белла позаботится об этом. Тяжело дыша, Гермиона смотрит на место, которое только что покинула Беллатрикс. Ее грудь вздымается от коротких вдохов, а сердце бьется безудержно. Вода стекает по ее лицу, одежда промокла насквозь, она облизывает губы. Черт. — У нас есть Айзек! — зовет ее Аврор. Что ж, это было бы неплохо. Ее рука дергается, и она проводит пальцем по слову "грязнокровка". Белла сыграла на ее слабости, на ее иррациональном страхе быть обманутой. Черт бы ее побрал. Она могла использовать любое заклинание, но она накладывает заклинание воды, когда защита была ослаблена? Маленькая часть, запертая в глубине ее разума, шепчет проклятую мысль. Ее истинная Беллатрикс могла бы выиграть дуэль, но в этом не было бы чести. Беллатрикс совсем не благородна. Тем не менее она не стала бы рисковать дуэлью ради такого дешевого трюка. Ее сердце бьется в другом ритме, более значимом. Двойной удар судьбы, от которого по ее венам разливается электричество, как от выброса адреналина. Будь проклято ее сердце.
