Глава четвертая
4 августа 2022 г., 19:00
Она тянет за нитку блейзера, вдалеке тикают часы, шепчут голоса и ноги стучат по мрамору. Она обрывает нить с чуть большей силой, чем нужно. Вздохнув, Гермиона проводит рукой по лицу, уже поздно, день долгий. Дальше по коридору происходит допрос Айзека Борна, однако это не ее территория.
Часы бьют четыре утра, и она тяжело прислоняется к столу, желая только одного — вернуться домой и лечь спать. Усыпить боль в ее плечах. Открывается дверь, раздается скрип обуви, Сол Кроукер, глава Отдела тайн. Ее босс. Высокий мужчина, широкоплечий, с легкой проседью в волосах, блестящий дуэлянт, почти звериный в пылу битвы. Шрам проходит вдоль его левой щеки вплоть до основания шеи, она ошибочно подумала, что он получил его на дуэли, когда на самом деле он получил его от своей жены-маггла.
— Гермиона. — его грубый голос заставляет ее взглянуть в его ярко-голубые глаза. — Хорошая работа по получению Айзека.
— Небольшой беспорядок. — Гермиона пытается сохранить дружелюбный тон.
— Вот тебе и авроры. — он посмеивается, Сол много лет работал Невыразимцем, с тех пор как сорок лет назад бросил школу. Теперь он главный, но все еще испытывает неприязнь к аврорам, и она начинала соглашаться с ним. — Айзека допрашивают дальше по коридору, его отправят в больницу Святого Мунго, прежде чем отправить в Азкабан.
— Он ранен? – спрашивает Гермиона. Беллатрикс вытянула из него информацию силой?
— У него ожоги от огня, авроры нашли его свернувшимся в клубок. Несет ли Блэк ответственность или нет, остается неизвестным. Он не говорит, на самом деле он ничего не сказал. — отвечает Кроукер, ломая шею, он прислоняется к противоположному столу. — Как ты его нашла?
— Он отказался от следующей встречи. Мы последовали за ним в захудалый магазин, за которым следили авроры. Оказывается, он встречался с некой Алекто Кэрроу. Они поссорились, Кэрроу ударила его, а затем отправила восвояси. Мы выслеживали его, пока Авроры арестовывали Кэрроу, я не ожидала, что Беллатрикс найдет его так быстро.
— Не кори себя за это. — Кроукер ухмыляется, хлопает в ладоши и поднимается со своего места. — Блэк — прославленная охотница за головами, она скрывается от закона, ей легче думать, как тот, за кем она охотится. Министр хочет поговорить, после этого я не хочу видеть тебя здесь, Грейнджер, до понедельника. Иди домой, поспи, расслабься, сходи на бал в Хогвартс и, ради всего святого, сходи в отпуск, если я услышу еще хоть слово от администрации о том, что ты не отдыхаешь, я лично отправлю тебя на край света.
Она смеется, и смех эхом отдается в пустых коридорах, лишенных привычной текстуры.
— Понятно, я займусь этим.
Он удовлетворенно кивает, прежде чем облачиться в свою черную мантию.
— Помни, Грейнджер, когда ты охотишься на них, просто помни, что ты в царстве Блэка. — она не может не поднять бровь. — На этот раз тебе удалось уйти, но Блэк извлечет из этого урок. Представь, что ты идешь купаться и встречаете Большую белую акулу… Блэк — акула.
Забавляясь, она смотрит, как Кроукер уходит, пока мрак не поглощает его, и она остается одна. Вздыхая, она смотрит на часы, желая пойти домой и поспать. Она уважает своего босса, однако он не видел выражения лица Беллатрикс. Годы могут приходить и уходить, но она все еще знает, как читать ведьму. Знает удивленный взгляд, который застыл на лице Беллатрикс в середине дуэли, знает взволнованный взгляд. Она произвела впечатление на Беллатрикс. Ее сердце колотится.
— Гермиона! — гремит Кингсли, заставляя ее сердце биться в совершенно другом ритме.
Она вскакивает со своего места, ее рука летит за палочкой, но останавливается, когда две большие руки хватают ее в сильном рукопожатии, от которого у нее дрожат кости. Широкая улыбка украшает лицо министра, когда он смотрит на нее выразительными карими глазами. Синяя мантия струится вокруг него, он выделяется в мрачном коридоре. Его глаза светятся жизнью, выражение его лица никогда не меняется, он улыбается, прежде чем отпустить ее заметно покрасневшую руку и похлопать ее по плечу. Веселый ублюдок.
— Гермиона, как ты? Прошло слишком много времени с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. — говорит он, и его белые зубы почти ослепляют ее. — Ты придешь на завтрашний бал?
Она борется с желанием влепить пощёчину, она переживает близкую смерть от огня, чтобы бороться с поджигателем и поймать одного из самых разыскиваемых людей в Британии. Чтобы министр магии спросил, собирается ли она на бал? Кровавая политика. Ей удалось избежать одного бала, но было бы дурным тоном пропустить ежегодный бал, проводимый в Хогвартсе. Она останавливается на том, что у нее получается лучше всего, она улыбается, тому, что она освоила давным-давно. Она называет это «С этими людьми нет надежды» улыбкой. Это работает.
— Я рад, что Золотое трио должно присутствовать, потому что боюсь, что оно может рассыпаться, один предаст... — слова отдаются эхом, они звучат как наковальня в ее голове, взрываясь миллионом предупреждений.
У нее короткое замыкание в мозгу.
— Что? — требует она.
— Простите, я действительно увлекся, я сказал, что Золотое трио должно присутствовать, опасаясь, что скажет пресса! Рядом с Хогвартсом твой дом... — бормочет Кингсли, она моргает.
Дрожь пробегает по ее спине, и она трет глаза. Ей нужно поспать, она сходит с ума. Кивнув самой себе, она подавляет зевок, возможно, Кроукер был прав, ей нужен отпуск.
— Ах, посмотри на время, в любом случае, я просто хотел спросить, ты в порядке? — спрашивает Кингсли, наконец, переходят к сути. — Я слышал о твоей стычке с Блэк.
— Я в порядке, министр, она убежала, прежде чем мы смогли должным образом сразиться.
— Ах, но это змеи, Гермиона… Они всегда возвращаются. Особенно к тебе. — ее охватывает смятение, ее разум снова сбивается.
— Прошу прощения? — спрашивает она.
— Особенно выжившие, Беллатрикс — выжившая. — она кивает, это подтверждает, что она сходит с ума.
— В любом случае, береги себя, Гермиона, если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся спрашивать. — он улыбается, это почти заразительно… почти. Потому что она не может вернуть улыбку. — Увидимся завтра вечером на балу.
Похлопав напоследок по спине, министр возвращается туда, где они держали Айзека. Он машет через плечо и в сомнительном действии она машет ему в ответ. Ей нужно домой. Схватив пальто, она натягивает его, ее мантия опалилась в огне, она оставляет ее в своем кабинете еще на один день. Она снова слышит громкий голос Кингсли, качая головой, она отправляется в сеть каминов, мечтая о своей кровати.
— Слишком жизнерадостный для этого времени суток. — бормочет она себе под нос, ее длинное пальто развевается позади нее.
Прогулка одинока, даже ее каблуки не стучат по полу, только тишина эхом отдается во мраке. Она находит это обнадеживающим, слишком много шума в мире. За определенными дверями она слышит, как эксперименты идут полным ходом. Мозговая комната всегда более активна ночью, она предполагает, что ей снятся сны.
Гермиона…
Слово шепчет в темноте, царапая само ее тело, вгрызаясь в кости. Она борется с желанием посмотреть.
Грейнджер…
Не смотри. Никогда не смотри. Не смотри.
Миа…
Ее ноги подкашиваются. Ее шаг замедляется, она закрывает глаза, чувствуя, как горит ее рука. Только не снова.
Гермиона Грейнджер…
Она смотрит.
Дверь слегка приподнимается, эта дверь. Дверь, в которую она отказывалась входить с пятого курса. На двери отсутствует замок. Дверь в комнату пророчеств. Она поворачивается. Она преодолевает расстояние, следуя за ощущением притяжения. Она останавливается на пороге комнаты.
Гермиона.
Тысячи пророчеств выстроились на полках; многие полки остаются пустыми, несмотря на то, что были разрушены в битве. Шагнув в темноту, она осознает, что дверь за ней медленно закрывается. Осознавая дыхание на своей шее. Напряжение в воздухе. Как будто комната живая.
Ее ноги ведут ее, она всего лишь пассажир на судне. Она останавливается у основания полок, шепот ее имени прекращается. Ее рука пульсирует, она потирает шрам, оставшийся от маховика времени. Ее кровь блестит.
Гермиона Грейнджер…
Она читает свое имя, ее палец скользит по поверхности хрустального шара. Пророчество. Ее пророчество. Гладкая текстура стекла трет кончик ее пальца, и туман в хрустальном шаре клубится.
Золотое Трио рассыплется, один предаст, а другой ослепнет, последний будет поглощен силой, находящейся вне его контроля.
Гласит пророчество. Она улыбается. Прежде чем отвернуться, вдалеке завывает резкий ветер. Предупреждение? Предупреждение о том, что должно произойти?
Она добирается до двери.
Надежда восстанет из пепла, а вместе с ней и новая эпоха — новая эра.
Пророчество продолжается, голос эхом отдается в ее голове. Она уходит.
Действия прошлого повлияют на действия настоящего.
Дверь с грохотом захлопывается за ней, сотрясая стены министерства. Пророчество, выброшенное из головы, она совершает путешествие к камину далее без перерыва. Ее разум странно пуст, она помнит каждую строчку пророчества. Она может даже процитировать последнюю строчку, не задумываясь.
И вместе с этим смерть не проявит к ним милосердия.
~~~~~~ Глава четвертая ~~~~~~
В доме странно тихо, несмотря на шумную маггловскую улицу она неподвижно стоит в коридоре, глядя на лестницу. Много воспоминаний о том, как она жила здесь, жила с родителями, а дом теперь стоит пустой. Она редко навещает его, только чтобы проверить, не сгорел ли он дотла. Ее мать сказала, что она должна продать его, но она не может расстаться со зданием. Назовите ее ностальгирующей, но она покинула этот дом девочкой, а вернулась женщиной. Много воспоминаний, как хороших, так и плохих. Она переходит из комнаты в комнату, пыль летит за ней по пятам. Проходя мимо, она смахивает пальцами пыль с книжной полки. Снаружи встает солнце, бросая оранжевые лучи в окно. — Гермиона. — голос заставляет ее подпрыгнуть. Вытащив палочку, она крадется на кухню, где услышала, как кто-то зовет ее по имени. Она знает этот голос. Она могла бы узнать этот голос за милю. С тихим вздохом она останавливается в шоке. Беллатрикс гордо стоит с палочкой наготове. — Что ты здесь делаешь? — требует Гермиона, палочка поднята. Происходит невероятное: палочка Беллатрикс падает на пол. Гермиона удивленно смотрит на изогнутое оружие, прежде чем снова повернуться к приближающейся ведьме. Руки подняты в стороны, Белла показывает, что у нее нет оружия. Проглатывание мысленных заиканий Гермионы, было ли это уловкой? — Я не причиню тебе вреда... — тихо говорит Белла. — Я скучала по тебе, Гермиона. Качая головой, Гермиона отступает назад, это был трюк. Все это должно было быть уловкой. Вот только Беллатрикс стоит перед ней без оружия. Не имея возможности защитить себя. У Гермионы пересыхает во рту. — Я так устала убегать. — бормочет Белла, проводя рукой по волосам. — Сдайся. — Гермиона брызжет слюной. — Как ты думаешь, что я делаю? — Беллатрикс хихикает, глаза так и сияют жизнью, что это напоминает Гермионе о том времени, когда они были молодыми. — За исключением того, что я не могу вернуться в Азкабан, я не смогла бы пережить это во второй раз. Я здесь, чтобы попросить тебя о помощи. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спрашивает Гермиона, она была бессильна, если министерство хотело Беллатрикс. — Давай убежим... Гермиона смеется, ей вторит смех. Это была шутка? За исключением того, что Беллатрикс не смеется, она подходит ближе, вторгаясь в личное пространство Гермионы. Не раздумывая, Гермиона опускает палочку. — Мне просто нужно, чтобы ты сделала одну вещь. — шепчет Белла, находясь мучительно близко. — Что тебе нужно? — снова повторяет вопрос Гермиона, взгляд скользит к рубиново-красным губам. — Мне нужно кое-что от министерства. — Что... — Белла прерывает вопрос поцелуем. Ее душа иссушает. Ее сердце колотится о грудную клетку, кровь приливает к горлу, почти вызывая головокружение. От поцелуя у нее перехватывает дыхание. Мягкая рука обхватывает ее лицо, и Гермиона падает в объятия. Ее Белла. Ее палочка падает на пол, когда обе ее руки хватаются за мантию Беллы... мантия. Острая боль вспыхивает в ее животе, но она игнорирует это. Ее сердце бешено колотится, от поцелуя у нее перехватывает дыхание. Уникальный аромат Беллы окутывает ее. Боль вернулась, почти парализуя, она вырывается, чтобы глотнуть воздуха. Руки взлетают к животу, она кашляет. Рука Беллы все еще лежит на ее щеке, когда она смотрит вниз. Из нее торчит рукоять ножа. Нож в настоящее время находится у нее в животе. Гермиона в ужасе разевает рот, когда Белла вытаскивает нож. Этот нож. Нож, ответственный за слово вырезанное на ее коже. Грязнокровка. Кровь свободно течет из ее раны, даже когда Гермиона надавливает руками, она просачивается между пальцами. Она падает на пол, ноги больше не в состоянии ее поддерживать. Она что-то бормочет, глядя пораженными глазами на свою возлюбленную, мучительницу и убийцу. С болью в сердце она наблюдает, как Белла медленно превращается в Рона, ее друга и соседа по комнате. Он стоит над ней, ее кровь на его руках. Нож Беллы у него. Он улыбается. — Мне жаль, Гермиона. — говорит Рон с беспокойством. — Я не это имел в виду. ОН ударил ее ножом! Как он мог сказать, что не имел этого в виду? Она не может говорить, чувствуя, как жизнь покидает ее. — Это просто случилось. — Рон. — Гермиона ахает. — Помоги мне. — Я не могу… Мне нужно, чтобы ты исчезла. Кашляя, она смотрит в потолок, холод проникает внутрь, боль в животе. — Гермиона. — говорит Рон, но его рот не двигается. — Гермиона. Кровь. Боль. Вздрогнув, она просыпается, сердце колотится, грудь вздымается, она оглядывает свою комнату. Ее рука тянется к животу только для того, чтобы обнаружить, что она все еще цела. Ни дырки, ни крови. Она все еще в своей рабочей одежде, от ее одежды пахнет дымом. К ней возвращаются воспоминания о вчерашней дуэли с Беллатрикс, разговор с ее боссом и министром. Острая боль заставляет ее подпрыгнуть, и она смотрит вниз, чтобы увидеть, как ее блокнот впивается ей в живот. Рыча, она швыряет его через всю комнату. Протирая глаза, она подпрыгивает, когда кто-то стучит в ее дверь. Рон зовет ее и спрашивает, проснулась ли она. Она проклинает его. — Миона, я знаю, у тебя была долгая ночь, но сейчас половина второго дня, и ты не простишь меня, если я позволю тебе поспать еще немного! — кричит Рон через ее дверь. Она вздыхает, не обращая внимания на свои трясущиеся руки. Сон был насыщенным, почти реальным. Она дрожит. — Миона! — Рон снова пытается постучать в сотый раз. Она хочет крикнуть ему, чтобы он отвалил, оставил ее в покое, но это означало бы опустить ее защиту, чтобы он мог ее услышать. Она тянется за своей палочкой, она знает, что это был всего лишь сон. Знает, что Рон невиновен, но все же одним движением насылает проклятие. — АЙ! Блять! — визжит Рон из-за двери ее спальни. Она ухмыляется. Слушая удаляющийся топот Рона, она падает обратно на кровать. Ей нужно подготовиться к сегодняшнему балу. Она встает с кровати, намереваясь принять горячий душ, чтобы смыть последствия битвы прошлой ночью и избавиться от сна. Жужжание заставляет ее остановиться, потянувшись к нижней нише, она достает мобильный. Нам нужно поговорить. A. Ну, этого она не ожидала.Я скоро свяжусь с тобой.
Г.
Гермиона печатает свой ответ, и когда она снимает блузку, ее телефон снова жужжит. Завтра. 10 утра ты знаешь где. A. Ну, значит у нее завтра встреча. Но для начала у нее бал, а работа может подождать.~~~~~ Глава четвертая ~~~~~
Бал в самом разгаре, Хогвартс во всей своей красе принимает лучших гостей со всего мира. Последняя битва войны произошла здесь, где лучше праздновать, чем в недавно построенном Хогвартсе. Победа любой ценой. Территория загорелась, как тыквы на Хэллоуин, повсюду горели свечи. Большой зал накрыт для пира и речи. Пресса роится, как мухи, щелкая фотографиями, захватывая интервью. В десять часов будет две минуты молчания в память о тех, кто пал, после чего начнутся настоящие торжества. Лично Гермиона не может ждать. Она слишком долго была трезвой. Вокруг нее люди танцуют, как плохо управляемые марионетки на ниточках, заливисто смеются и безумно улыбаются. Слишком много подавленного счастья и печали создают смесь странных реакций. Она улыбается старым и новым, она улыбается тем, кого может терпеть. Невилл здесь с Луной, они танцуют относительно хорошо, если бы Луна не ушла исследовать невидимое существо. Гарри разговаривает с другими аврорами, Рон разговаривает со светловолосой женщиной, с которой познакомился несколько недель назад. Все Уизли рассредоточились. Кингсли, профессора, один или два невыразимых, смеющихся как сумасшедшие в углу. У нее есть час до выступления, она решает порыться в школе, она и так едва терпит работников министерства, и ей нужен алкоголь, чтобы пережить всех этих людей. Она исчезает в толпе, что непросто, когда на тебе платье, предназначенное для того, чтобы выделяться. Тем не менее, ей удается выскользнуть из комнаты, заработав только одну ухмылку от Кроукера. На ней короткое черное платье, открывающее ее ноги и здоровое декольте, но не слишком эффектное. В отличие от Пэнси, которая умудрилась поступить даже дряннее, чем когда она была в школе. Ее каблуки стучат по каменному полу, когда она бродит по коридорам, вновь переживая воспоминания о том времени, когда она была моложе. Взглянув в окно, она замечает авроров, патрулирующих территорию. Ясная ночь, мягкий вечер. Ноги несут ее в путешествие, которое она хорошо знает, пока она не обнаруживает, что стоит за дверью директрисы. — Мандрагора. — произносит пароль Гермиона ожидающей Горгулье. Отпрыгнув в сторону, Горгулья представляет собой винтовую лестницу, по которой она ступает в темноту. Она не утруждает себя включением фонаря, она знает маршрут наизусть, потому что много ночей провела в гостях у своей подруги. Ее доверенное лицо. Она знает, что Макгонагалл не будет возражать против того, чтобы она искала уединения в одинокой башне. Все портреты будут пустыми, все желающие увидеть готовое зрелище спустятся по лестнице. В свете луны она бродит по офису, ноги сами несут ее по протоптанной дорожке. Две величественные колонны защищают аккуратный директорский стол, остывающий камин бездействует слева от нее. Она смотрит на пустые портреты, прежде чем взглянуть на шкаф с трофеями. Ее взгляд останавливается на сотнях книг, выстроившихся вдоль стены, вдоль лестницы, ведущей на балкон. Она прислоняется к колонне, так много воспоминаний. Она помнит времена, когда Гарри доставлял им неприятности, стоя перед Дамблдором в детстве худшим возможным исходом в то время было задержание или, что еще хуже, исключение. Она тихо смеется про себя, как все так резко меняется. С подавленным гневом она вспоминает, как Дамблдор обманул ее, отправив в прошлое назад в наши дни и разбив при этом сердца двух девушек. Монстр. Она щелкает шеей, успокаивая свои опасные мысли было бы неразумно зацикливаться на чем-то, что заставит ее эмоции взять верх над ней. Ее рука все еще пульсирует, она успокаивающе потирает шрам, оставленный маховиком времени. Самое яркое воспоминание — это день, когда за ней пришли. Невыразимцы. Школа возобновила свой седьмой год, Хогвартс восстановлен из пепла. Надежда на горизонте. Как будто ничего не произошло, как будто она никогда не возвращалась назад во времени и не было войны. Все ложь, она жила иллюзией в течение месяца, прежде чем они постучались. Опередив всех, Макгонагалл решила, что ей нужен помощник, поэтому Гермиона нашла себе работу, ожидая, пока ее одноклассники догонят ее. Она никогда не забудет тот день, когда Минерва вызвала ее в кабинет директрисы, и Гермиона с трепетом подчинилась. Двое незнакомцев пили чай с Минервой, ей следовало прислушаться к совету своей матери никогда не разговаривать с незнакомцами. Представление сделано, и ее будущее решено еще до того, как она села. — Мисс Грейнджер! — говорит мужчина, поднимаясь на ноги, он ставит свою чашку с цветами, прежде чем протянуть руку. — Меня зовут Сол Кроукер, я глава Отдела тайн. Гермиона медленно берет протянутую руку, которая тут же обхватывает ее гораздо меньшую руку, и ей удается улыбнуться. Женщина грациозно поднимается на ноги, ее маленькая ручка железной хваткой сжимает руку Гермионы. Чистокровная. — Мисс Грейнджер. — голос звучит со всем высокомерием, ожидаемым от благородной души. — Меня зовут Салли Брачер, я исполняющая обязанности помощника министра магии и надзирателя Департамента безопасности. Присаживайтесь. Обманутая Гермиона повинуется, занимая единственное свободное место, когда встает Сол Кроукер. Она смотрит на них обоих, озадаченная тем, что чиновники могли хотеть от нее. Минерва ободряюще смотрит на нее, прежде чем отпить чаю. — Я могу себе представить, что вы в замешательстве относительно того, почему мы хотим поговорить с вами. — продолжает Брачер, переводя свои стальные голубые глаза на Гермиону, которая кивает. — Понятно, вы тоже имеете полное право относиться к нам с подозрением, вы прожили жизнь, в которой выживают очень немногие, и за это я вас уважаю. Выгнув бровь, Гермиона задается вопросом, каково это не иметь уважения со стороны женщины. Она замечает ухмылку на губах бывшего наставника, знает, что они обе согласны. — Тем не менее, мы здесь, чтобы поговорить с вами о вашем будущем. — Что насчет этого? — спрашивает Гермиона. — Отдел Тайн выразил заинтересованность в том, чтобы вы работали на них. Я здесь в качестве представителя самого министра, он очень заботится о вас и доверяет мне вашу безопасность. — Безопасность от чего? — Меня, — перебивает Кроукер. — Министерство обеспокоено тем, что я заманиваю вас большими замысловатыми контрактами и обещаниями новых вещей. Как бы то ни было, я здесь для того, чтобы предложить вам стажировку в моем отделе, где вы будете работать непосредственно под моим началом. Никаких причудливых глупостей, ты работаешь на меня, если все пойдет хорошо, мы предлагаем тебе должность Невыразимца. Это отнюдь не легкая работа, ты будешь работать долгие часы, у тебя будет очень мало друзей, тебя будут презирать большинство, и ты не будешь говорить ни о чем, что видишь или делаешь. Гермиона, моргая, смотрит на всех взрослых в комнате, прежде чем потереть запястье. Это было уже слишком, зачем она им понадобилась? Она знала, что у нее отличные оценки, даже блестящие, но она никогда не ожидала, что Отдел Тайн придет и спросит ее лично. — А как же школа? — она не может бросить школу сейчас, не после всего, через что она прошла. — Ты можешь забрать своих ТРИТОНОВ на следующей неделе, и на следующей неделе ты можешь начать работать с нами. — отвечает Кроукер, убирая грязь со сломанного ногтя. — Вот так просто? — спрашивает Гермиона, они могут просто заказать ей тест, и он будет выполнен. — Моя дорогая, я глава Невыразимцев, если это нужно сделать, это будет сделано. — В чем подвох? — она давно усвоила, что, если хочешь получить прямой ответ, задавай прямой вопрос. Склонив голову набок, Кроукер с легкой улыбкой смотрит на Гермиону, прежде чем засунуть руки в карманы. — Помимо того, что у тебя будет мало друзей и ты будешь много работать? — Ничего нового, я уже изгой из-за того, что я всезнайка, а мои лучшие друзья — авроры, которых я буду видеть очень редко в ближайшем будущем. — Независимо от вашего ответа, мисс Грейнджер, перед уходом вы дадите клятву, что любая дальнейшая обсуждаемая информация не может обсуждаться за пределами этого кабинета. Ты понимаешь? — она кивает. — Хорошо, если, однако, вы не можете выполнить это, вы можете уйти. — он ждет, а она остается сидеть. — Расскажи мне, что было на твоем маховике, который ты случайно уничтожила. — Почему... — Гермиона начинает, но Кроукер поднимает руку. Сглотнув, Гермиона повторяет слова, которые эхом отдаются в ее голове, когда ее барьеры опускаются. — Я отмечаю часы, каждый, и я еще не обогнал Солнце. Моя польза и ценность для тебя измеряются тем, что ты должен сделать. — Каждый отдельный маховик времени выгравирован, он действует очень похоже на волшебную палочку, и они в некотором смысле выбирают своих владельцев тонкими способами. Такая древняя магия, что мы о ней очень мало знаем. Вы, мисс Грейнджер, просто загадка. — То есть? — Гермиона ерзает на стуле, чувствуя, что за ней наблюдают голубые глаза Салли Брачер. — Проще говоря, ты должна быть мертва. Мертва. Слово заставляет ее остановиться, ее сердце останавливается, и мир поворачивается. Она не может не смотреть на своего наставника за поддержкой, но Макгонагалл отказывается встречаться с ней взглядом. — Ты не первый человек, вернувшийся в прошлое. И ты не первая, кто зашел так далеко назад, но ты это сделал. — продолжает Кроукер, сбрасывая свою длинную мантию и опрокидывая стол. — Однако ты первый человек, который выжил. Ты когда-нибудь слышала о женщине по имени Элоиза Минтумбл? — Я так не думаю. — Элоиза была невыразимой, умной преданной ведьмой, которая проводила эксперименты по путешествиям во времени, поэтому эти эксперименты были прекращены в 1899 году, когда Элоиза отправилась назад во времени в 1402 год. Это было серьезное нарушение законов времени с катастрофическими последствиями. Однако она застряла там на пять дней, прежде чем ее вернули в настоящее время. Ее телу было пять столетий, и позже она умерла в Сент-Мунго. Двадцать пять человек, с которыми она познакомилась, растворились в воздухе, и дни перепутались. Следующий вторник длился два дня, а четверг длился всего два часа. — Что приводит нас к тебе. — продолжает Брачер звенеть ложкой в своей чашке. — Да, — соглашается Кроукер. — О любом путешествии во времени нам должно быть сообщено, что и было сделано, и мы ждали. Ты вернулась и, узнав, как далеко назад ты путешествовала, впоследствии кого вы встретили и последствия таких действий, мы задумались. Ты пережила путешествие почти на тридцать лет назад во времени, пережила испытания, о которых даже я содрогаюсь при мысли, дважды уходила от Беллатрикс Блэк и все еще считаешься самой яркой ведьмой своего возраста. Прошло почти три месяца, и ты здесь, без каких-либо побочных эффектов от путешествия во времени. Скажите мне, мисс Грейнджер, в чем ваш секрет? Я ем морковь, как хороший мальчик, и все равно не вижу в темноте. Ошарашенная, Гермиона пожимает плечами. Она задается тем же вопросом. Почему она все еще дышит, почему Смерть не расправилась с ней? — Может быть, я не нравлюсь смерти. Кроукер смеется над этим во все горло, что заставляет Гермиону улыбнуться. — Ты отлично впишешься. — Так что именно я буду делать? — спрашивает Гермиона. — Гермиона. — Минерва впервые заговаривает. — Может быть, тебе стоит рассмотреть варианты, прежде чем соглашаться? — Это стажировка, если ничего не получится, я перейду на другой факультет, но я бы предпочла не быть еще один год в школе. — Гермиона сочувственно улыбается своему профессору, повернувшись к Кроукеру, она смотрит на него, прежде чем задать вопрос, который не давал ей покоя. — Итак, как можно вернуться в будущее, вы сказали, что Элоиза была возвращена. — спрашивает Гермиона. — Чтобы вернуться в сегодняшний день, тебе нужно, чтобы кто-то тебя вернул? — Мисс Грейнджер, вы отлично впишетесь. — Кроукер ухмыляется, беря руку Гермионы и пожимая ее. — Очень хорошо, если мы все согласны, на сегодня мы закончили. Будет составлен контракт и принято решение о соглашении, мисс Грейнджер, у вас будет личный наставник, который подготовит вас к вашим ТРИТОНАМ. — говорит Брачер, вставая и затягивая ошейник на шее. — До следующего раза. После короткого рукопожатия Брачер исчезает в облаке дыма, возвращаясь в министерство. Кроукер надевает пальто, прежде чем похлопать Гермиону по плечу. — В Отделе тайн о нас много чего думают. Никто не доверял, никто не ценил и все боялись. Невыразимец не имеет никакой ответственности, и все же ему доверено все. Мы изучаем время, страх, смерть, жизнь и даже любовь. Все, что заставляет нас тикать. Мы отвечаем перед самими собой и ищем только ответы. Знание — это сила, и мы ее собиратели. Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой, Гермиона, до следующего раза, мы будем искать твои ответы. Он исчезает в камине, оставляя Гермиону взволнованной, испуганной и настороженной в ожидании того, что должно было произойти. Она не знала, что ее ждет, только то, что это стоило бы сделать. Глядя на камин, кажется, что прошло сто лет с тех пор, как она сидела в этом кабинете, недоверчивая, настороженная и измотанная битвой. Девушка на грани превращения в женщину. Луна отбрасывает странные очертания на холодный пол, звуки музыки на лестнице звучат жуткой мелодией на заднем плане. Четыре года она была невыразимой, ее стажировка длилась три месяца, прежде чем Кроукер решил поднять ее. Она несколько месяцев тренировалась, готовясь к экзамену, чтобы стать невыразимой. Ее ТРИТОНЫ побили школьные рекорды, и она отпраздновала это событие со своими друзьями. В одиночестве она размышляет о том, как далеко она продвинулась, о том, как многому она учится. Тем не менее, еще так много предстоит сделать, никаких ответов от ее маховика, песок успокаивающая компания во времени или демон на ее плече. Она делает паузу в своем внутреннем монологе. Шорох позади, она сглатывает, ее сердце колотится. Ее кровь стынет в жилах, а ее внутренний демон ухмыляется в темноте. Она поворачивается. Ее взгляд остановился на бледных глазах бывшего директора школы. Дамблдор. Сидит на своем портрете. На его троне… стуле. Она не разговаривала с ним с тех пор, как вернулась и по сей день. Всегда отсутствует… Всегда прячется. — Дамблдор. — она признает его присутствие. — Мисс Грейнджер, вечеринка внизу, и все же вы здесь. — говорит Дамблдор, разглаживая мантию, его руки переплетены. — Вот она я, а вот и ты. — она пристально смотрит на него. — Это было так давно.
