В самый тёмный час...

Они говорят: им нельзя рисковать, Потому что у них есть дом, В доме горит свет. И я не знаю точно, кто из нас прав, Меня ждет на улице дождь, Их ждет дома обед. В. Цой и группа «Кино», 1986 г. Волна 1 + 18 дней, раннее утро. …Ненавижу будильники… Ещё с дома — если услышал этого гада, то тебе срочно надо вставать и куда-то срочно переться. Конкретно сейчас мне надо срочно вставать и срочно переться в местную деревню — сдать добычу и шкурки, купить канат, и разузнать по «дятлам» и нашему обиталищу — уж больно оно тут мегалитическо-монументальное, полигональная кладка из блоков чёрного базальта — не самый «благодарный» материал для обработки, между прочим. Хотя, именно благодаря материалу стен тут и кондиционер не особо нужен — жару просто «отсекает» на входе. Да и дверки тут — у нас бы такое за гермодверь бы зашло, одна рама короба толщиной в 10 см стали, да шириной в толщину стены чего стоит… И сами дверки с запиранием на четыре стороны в десять ригелей — по три на вертикальной и по два на горизонтальных сторонах, с складным «штурвалом» внутри, в полностью разложенном состоянии блокирующим механизм — для отпирания рукоятки вынимались из стопорных пазов на угол 45 градусов, и «замочной скважиной» под «секретку» с центра лицевой стороны — в кабинете нашлись запасные комплекты… «Внешние» двери — вообще двухконтурные, причём «тамбурные», выходящие наружу — с открыванием внешних дверей или двери внутрь, видимо, для облегчения зимнего самовыкапывания… …Блин, у нас такое не в каждом противоатомном бункере можно было увидеть… И только лишь в помещениях «санблока» дверки полегче, хоть и в «стандартных» для здания коробках. Оконные проёмы устроены аналогично, но сами окна с хитрой системой открывания решёток — верх решётки, при необходимости, должен был освобождаться, и решётка падала вниз, повернувшись на петлях, так, наверное, при пожаре выбирались, обратно поднималась тросиком. Ну а стёкла были вставлены в стальные рамы по типу наших подобных стеклопакетов, только у местных тут изнутри на «минусовых» винтах впотай всё закручено было, с вертикальных торцов рам. Рамы, кстати, двустворчатые и двойные, точнее, в два контура, с толстыми штырями в вертикальных частях каждой половинки, явно уходящими, судя по длине, куда-то «в камень», с «зачековываемым» двухштыревой скобой поворотным контрвзломом на каждом контуре. Да и «стёклышки» тут — моё почтение, в сантиметров пять толщиной, но прозрачные, без мути, скорее всего цельнолитые. …Да уж, а я их ещё выбить хотел, когда «заселялись»… Во номер был бы… Вовремя характерную зеленоватую «муть» заметил, при взгляде под углом… Пол в жилых комнатах и помещениях — до которых мы добрались — из пробкового настила, такой даже не поджечь толком. Оставшаяся мебель из дуба или чего-то похожего. Да даже вентиляция — Рафи смогла пролезть только потому, что изнутри один из блоков заслонок был снят и лежал на столе разобранный… Но всё же, по части приспособления к обороне здание было именно что гражданским — лестничный пролёт закручен по часовой стрелке. Плюс «мостки обслуживания» на коньке крыши с перилами и их стойками где-то через метр, к которым можно было привязаться или пристегнуться при чистке крыши, водостоков и дымоходов — местные явно озаботились, чтобы случаев «Один мой приятель с крыши летал, когда приземлился — тогда он не встал» было как можно меньше, даже вывалиться при взбирании из «окна» в крыше на мостки было проблематично — присутствовали ограничители вроде как на лестницах дымовых труб у нас делали. Само здание по низу окружала каменная площадка, вроде открытой террасы, шириной метров двадцать из крупных каменных плит, а здание не имело следов просадки в грунт. И это не говоря уже о том, что здание реально старое — за полтысячи лет точно… Надо будет осмотреть тут всё поподробнее, есть чуйка, что это «ж-ж-ж» с отсутствием просадки неспроста, даже несмотря на то, что мы тут не первые Призванные… Да и вообще, в деревне поспрашивать, вдруг местные чего поподробнее знают… Впрочем, разлёживаться некогда, сейчас пять утра, к десяти-двенадцати бы обернуться… …И так всю морду об стол отлежал, астроном-затупок, бля. Вон, даже диван отжали — угадай, кто там спит и ушами шевелит?.. Не разбудить бы… Так что я, надеясь, что кроме меня смарт никого не поднял, потихоньку покинул помещение. Пусть спит. …Пока я на кухне грел на щепочках полувскрытую банку тушёнки на кухню, в полусонном состоянии, умильно потирая кулачком глаза, вывалилась Рафталька и прошествовала к банке с холодным кипятком, но видимо, всё же мелкая скорее спала, чем не спала, потому как окончательно она проснулась только врезавшись в нижний кухонный шкаф и хлопнувшись на зад. — Ой… — сказала она, окончательно просыпаясь и потирая ушибленную пятую точку. — Доброе утро, Рафи! — обратился я к ней. — Доброе у-у-утро… — зевнула она, резко просыпаясь в процессе: — А? Виктор? А что ты тут делаешь? Ты что совсем не спал? — удивлённо на меня уставившись, спросила она. — Почему же, спал. Вот только мне ещё в деревню надо, с нашими вчерашними «злыми птичками» разобраться, да и с нашим обиталищем. — А что с ним не так? — удивилась она. — Старые дома — а таверна реально старая — проседают в землю. А наша — нет — ответил я ей. — И укреплена неплохо для такого места. …Да уж — у нас бы окопавшихся в такой постройке пришлось бы с тяжёлым вооружением и накладными зарядами выбивать… Или бронетехникой… Или боевой химией… — Подозрительное место, короче… — закончил я. — А ты чего тут так рано делаешь? — Я пить захотела… — смутилась она. — Понятно. Есть будешь? — спросил я её. — Уррррр… — Ответ, я так понимаю, положительный! — улыбнулся я, глядя на порозовевшую енотовую. — Иди переоденься и оружие прихвати, только тихо, не разбуди никого, сейчас вторую банку разогрею… Раз уж не спишь — со мной пойдёшь. — Но ещё ведь рано, все ещё закрыты… — возразила она. — Да ничего, пока соберёмся, пока поедим, пока дойдём — как раз к открытию и выйдет. Тебя подождать? — Я… Я сейчас — выпалила Рафталия, убегая наверх. …Пока дойдём, пока по деревне побродим — всё же место удара будущей Волны, надо изучить что тут где, как раз к восьми и лавки открываться начнут, они тут рано открываются, и часам к восьми вечера уже закрываются обычно… А я же пока особо не торопился — девушка всё же, пока соберётся… Так что можно и гречки поставить вариться… Через тридцать минут. — Виктор, ты тут? — шёпотом спросила вернувшаяся Рафталия, уже причёсанная, умытая, и одетая в наше «улично-боевое». — Здесь я, ухатая, здесь — печально выдохнул я. …Моя стандартная утренняя хандра… Кофейку бы щас… Вот, держи и приятного аппетита. — протянул ей то ли гречку с тушёнкой, то ли тушёнку с гречкой — чёрт его разбери, чего там было больше… — Спасибо — улыбнувшись, поблагодарила она. А Мари с Рифаной не берём? — Нет, Рафи, кто-то должен оставаться здесь, чтобы в наше отсутствие кто не влез. Да и неохота всех туда тащить, как и одному тащиться — пояснил я ей. — А может обувь там посмотрим, а то у моих сапожек подошва отваливаться начинает… — попросила она. — Ладно. Но о таких вещах лучше сообщай заранее, только нам ещё стёртых ног не хватало… — Сильно отваливается? — спросил я у неё. — Вот, пока несильно — показала она. — Ой! Щ-щекотно… …Ну да, несильно, аж палец лезет. Менять, срочно… До Эрхарта далековато, «боевую» обувь на прогулку таскать — так себе идея, а в этом она и до Рюта может не дойти, впрочем, есть идея — у нас как раз замены «лета» на «зиму» шла… — Так, иди переодевай! — насилу нашёл в «инвентаре» новые бежевые «облегчёнки» 36-го размера «с выемкой» на каблуке. Хорошо хоть с носками такой проблемы нет… — С- спасибо… и убежала. Вот не поймёшь по ней, то ли смущается, то ли удивилась… — Смотри только, чтобы не натирало нигде! — сказал я ей вслед. Дорога на Рют, около половины восьмого утра. Лёгкая облачность, тепло, ещё пока не припекает — всё же местный май месяц, пока ещё самая жара не началась… Я тащу шкурки и травы с тушкой «птица», да пойманного по дороге усапила с заткнутой пастью и в мешке — выскочил, гадёныш, из кустов не бросать же мясо, а забивать пока рано — протухнет ещё пока ходим… Рафталька камушки пинает, напевая что-то весёлое под нос — отжила мелкая, ну слава богу, а то я уж переживать начал… Вот ради этого и стоит продолжать — чтобы всякие там мелкие могли спокойно пинать камушки на дороге, напевая себе что-то под нос, а не рефлекторно бегать от укрытия к укрытию, в восемь лет разбираясь в ВОПах, звуках выстрелов и разрывов на уровне матёрого ветерана… — Рафи, ты как, не натирает нигде, не жмёт? — спросил я её. — Нет… Вроде бы… — ответила она. — А должно? — Нет, просто не все неудобства обуви вылазят сразу, да и не разношена она ещё. — А это из вашего мира? — спросила она. — Да, самая обычная армейская, размер только редкий и расцветка. — А вы что там солдатом были? — настороженно удивилась она. — Ну да, было дело, даже целым отделением на восемь человек командовал — смешная история с этим назначением вышла — вспомнил я достанного морщащами носы «комендачами» из выгребной ямы нашего замкомода и виденного в санчасти комода, гонявшего там серобуромалиновых чертей… — А что? — Нас солдаты в рабство продали… — печально сказала она. — А у нас бы таким солдатам несчастный случай бы устроили, со смертельным исходом — обратился я к ней. — Потому что нехрен… — А… — хотела она что-то спросить — Например, «случайно» артудар или авиацию навели бы — так и не дал я ей задать свой вопрос. Отписались бы, что «с противником перепутали» — и все дела, неизбежные на войне случайности… — Но почему… — вновь попыталась она что-то спросить. — Да потому — перебил я её. — История у нас такая — исторически всяких подонков народ крайне не переносит, невзирая на чины и звания, и старается спровадить на тот свет по возможности, если до них по закону не добраться. В последнюю крупную войну — продолжил я — до той, на которой меня убили, противник исповедовал принципы расового превосходства и буквально уничтожал мирное население на подконтрольной территории — тех, кого не мог привлечь на принудительные работы, которые тоже были формой уничтожения населения. Мы тогда непосредственно в войне потеряли семь-восемь миллионов военных, из двадцати пяти-двадцати семи общих потерь, по разным оценкам, остальные — гражданские, убитые врагом на подконтрольных ему территориях. Восемьдесят лет прошло, а так всех и не посчитали… — сказал я офигевшей Рафталии. — Д-двадц-цать… С-семь… М-мил-лион-нов… — неверяще произнесла Рафи. Эт-то ж-же… — остановилась, встряхнув головой, прижав ладони к лицу енотовая. Он-ни… В-вообщ-ще… Л-люди??? — тихо спросила она в пустоту. — А так там под врагами семьдесят три миллиона оставалось — ответил я ей. — Вот потому у нас и не любят — и это очень мягко выражаясь — всяких раболовов, работорговцев, рабовладельцев, а также прочих любителей объявить свой народ Избранным, а всех остальных — недочеловеками и вообще животными — пояснил я. — Но метку вы оставили… — вздохнула она. — Да, чтобы вас не украли — пояснил я ей — с насильственным снятием ваших с Рифаной придётся повозиться, а они, между прочим, ваше местоположение показывают. Так что если что — мы с Мари заявимся к этим деятелям и хорошенько их поспрашиваем, может даже с раскалённой кочергой (…Старый добрый терморектальный криптоанализатор…) — какого хрена им от вас понадобилось. Оставлять же вас без такой следилки — через сколько на вас опять метку поставят и перепродадут? Тут или общество надо менять или вам быть такими, чтобы не поработили… Вот и не убираю пока. И поэтому, кстати, Мари с Рифаной остаётся — чтобы вместе были если что. Всё поняла? — она кивнула. — Пойдём уже, у нас ещё дела есть… — сказал я ей. — Да… Извините… — расстроенно произнесла Рафталия. — А те ваши враги, они кто были, вы их всех уничтожили? — спросила она. — Люди, Рафи, просто люди, у нас иные расы — сказки и вымысел, по крайней мере большего о них не слышал. А эти — так-то нормальный в принципе, народ, только руководство пришло к власти плохое, свалили все проблемы на проигранную до того войну на несколько народов, причём далеко не тех, что их по репарациям — выплаты такие с проигравшей стороны — пояснил я ей — обобрали, да решили за счёт конкретно нашего народа и нашей страны своё «жизненное пространство» — «Лебенсраум», как они его называли, расширить. И за меньше, чем шесть лет убедили своих подданных, что убивать соседа, если он народом, расой, языком или всё вместе не вышел — нормально и правильно. А абажур на лампе из его кожи и дамские перчаточки из кожи его ребёнка — стильно, модно, молодёжно. Начали-то они с своей страны… Ну а уничтожали нас как «неполноценную расу» — туда вообще все народы нашей страны всем скопом записали, не только наш, я потому и не делю общность на части, потому как мы все в их «жизненном пространстве» были лишними — печально вздохнул я. — Просто… Лишними? И всё? — удивлённо спросила она. — И всё. Так что мы их обратно запинали, столицу взяли, руководство их, да недобитых карателей повесили, тех, кто не успел сбежать, да и всё в общем-то. Народ их специально никто не кошмарил, пытаясь отомстить, за подобное свои же могли и без суда приговорить — противно было людям побеждённым нелюдям уподобляться, не за то сражались. Да и вещи с той войны мы до сих пор в земле находим, до сих пор многое ещё осталось, и пропавших до сих пор тысячи ещё не найдены… Как-то так — сказал я ей, пнув попавший под ногу камешек. — А у вас в деревне что случилось? — спросил я её. — Может, видела потом или до того, кого знакомого? — спросил я её. — Я мало что видела — ответила она — они напали неожиданно, пришли, как будто хотят помочь, а потом напали… Но там был человек в белых одеждах, в отдалении, на возвышенности — сказала она. Солдаты убивали всех взрослых и тех, кто хотел бежать, поджигали дома. А мы ждали, что они нам помогут… — посмотрев на меня грустно сказала Рафталия. — Ну ничего, ты жива, а этих скотов мы как-нибудь повстречаем на кривой дорожке — сказал я ей, приобняв за плечи. — И никто из них оттуда не уйдёт… …Человек в белых одеждах… Мог ли Балмус или кто-то из иерархов Церкви Трёх командовать зачисткой Луророны? И что им там было надо? Не рабы же в самом деле? Как-то это для них мелковато… — Как думаешь, мои родители могли выжить? — спросила она. — Кто знает… Смотря что ты видела и смогла найти потом. Да и не бросили бы они тебя… Ещё и Белый этот… Церковники… Что им у вас могло понадобится? …И так ли случайно Волна долбанула именно там?.. — Не знаю — задумалась она. — Папа с мамой были не из Мелромарка, но ни они, ни Садина, никогда не говорили откуда. Прежде, чем сжечь то, что осталось от нашего дома они там что-то искали. И что-то нашли, какой-то длинный свёрток… — добавила Рафи. …Странно всё это… Ладно, прости, что заставил тебя вспоминать, и вообще тут тоску нагоняю — обратился я к ней. — Ты там чего напевала-то? — спросил я её. — Да так, песенку одну, а что? — переспросила она. — Да ничего, просто на секундочку показалось, что отпустило вот это всё — война, Волна, Конец Света… — вздохнул я. Вроде как и не было ничего, просто я на даче иду домой из леса — лес тут похожий, и если к дороге не приглядываться — почти что… — сказал я. — Тоже скучаешь по дому? — спросила Рафталия. И что за «дача» такая? — Да, загородный дом такой или просто квартира в доме за городом. В детстве всю округу облазил, всё старые окопы да землянки, с Войны оставшиеся, с местными ребятами искали… Разок даже кое-что нашли… До сих пор, как вспомню — жопа чешется… — Э-хе-хе-хи-хи-хи… — кашлянув в попытке скрыть смех, звонко рассмеялась Рафталия. И чего ты такого натворил? — хитро улыбнувшись, спросила она. — Да так, используя найденное, одну книгу, старый плакат из заброшенной казармы и инструменты из отцовской мастерской собрал реактивный гранатомёт. И испытал. Успешно. Мне было двенадцать… — Эм… Это какое-то оружие? — спросила она. — Ага… — улыбнулся я. — Две недели потом сидеть не мог… — сказал я, рефлекторно потирая зад. Батя лопатой отходил — меня, когда участковый — стражник местный, короче, с моим поделием припёр — он как раз на огороде грядку перекапывал… — Э-хе-хе-хи-хи-хи… — попыталась она сдержаться, но не смогла и звонко рассмеялась …Вот нравиться ей надо мной издеваться… — А сколько тебе было, ну, когда… — неуверенно спросила Рафталька. — Когда я ушёл на дембель с охренительным фейрверком? — перебил я её. — Тридцать три. Такой вот я старый пердун… — Ну не очень… — смутилась мелкая. — Да и не выглядишь ты на них… — По местной «Системе» мне вообще семнадцать. Спасибо хоть по дороге ничего нужного не потеряли… — проворчал я. — А чего такого нужного могли потерять? — хитро поинтересовалась мелкая. — Да так… Не обращай внимание, ворчу тут потихоньку…. Тем временем из-за деревьев выглянул шпиль Рютской ратуши. — Почти пришли, и ориентир хороший, запоминай положение — сказал я Рафталии. — А зачем? — спросила она. — А меня так учили, отец ещё — определять положение по высотным доминантам, то есть видным издалека объектам. Солнце может уйти или быть не видным из-за облаков, мох может быть везде, ветки длинней с просто свободной стороны, а вот картинка положения одной или двух высотных доминант — практически всегда верное дело, что в лесу, что в городе — пояснил я ей. Найди и иди в их сторону, пока картинка из памяти с видимой не совпадёт — так к знакомым местам и выйдешь — пояснил я ей. — А пока двинем к ратуше, осмотримся, потом к трофейщику и к алхимику-аптекарю с кожевником… Рют, восемь утра. — Красиво… — сказала Рафталия, рассматривая ратушу. — И стены толстые с прочными дверьми. Если что — собирай людей здесь. — Думаете Волна тут ударит? — взволнованно спросила Рафталия, разглядывая ратушу. — Неважно, где она будет, но в других местах мы заранее присмотреть подобные места всё равно не сможем — ответил я ей. — Так что пользуемся той возможностью, которая есть. Язык доучишь — дам кое-что интересное почитать. …Это будет смертельный номер — могут и по шапке отоварить за такие дела, причём, со всеми основаниями… — Поня-ятно… — зевнула Рафталия. — Я уже немного могу. А у тебя как? — Да так же — с пятого на десятое — ответил я. — Практика нужна и книги. Скоро лавки откроются, может там чего есть интересного, а то у дедка в кабинете одна кулинария да гроссбухи… …Эх, Лисию мне, Лисию, работой загружу по самую макушку — хорошие лингвисты, да ещё и со способностью к быстрому обучению языкам, на дороге не валяются, а у меня литературы, особенно технической, переводить — не переводить… Интересно, Ицуки там уже разобрался?.. — И всё же надо нам транспортом каким обзавестись, надоело уже пешком… — задумчиво произнес я. — Рафи, поможешь потом, с Рифаной вместе — там надо будет где подержать, где подать чего… — спросил я её. — А что мы будем делать? — заинтересовалась она …Что-что — телегу из ГАЗ-66 на колёсах от БТР-82А, с сохранением гидрорейки, тормозов и подкачки — на местных не тормоза, а пародия, да и качать механическим насосом КИ-127-е — я не мазохист… Генератор ещё придётся раздербанить, киловатт на 5, благо был там один АД4-230-ВМ1 на ВСН-7Д под списание — с разнесёнными в хлам обмотками генератора… Вот от него движок крутить привода и поставлю… — Потом расскажу. Пока же давай по «птичке» спросим — подкинул я «дятла». …Здравствуй, уважаемый! — обратился я к трофейщику. Своеобразной внешности мужик, чем-то на средневекового Сидоровича похожий. — Не подскажешь, что это за гадость такая нас около дороги чуть вчера не пришибла? — кинул я на прилавок «дятла». — Хм… дай-ка посмотреть… — сказал он, беря тушку, чтобы рассмотреть поближе. — Пикю-пикю или скальный охотник… Обычно гнездятся в пещерах и на скалах, но могут и в лесу, да… Это ж где вы его нашли? — спросил нас трофейщик. — Да вот, — показываю на Рафталию — мелкая под вечер к Старому Рюту пошла, на старую таверну посмотреть, ну и вот… — Понятно — протянул он. — Зря вы это… Гнездо у них там рядом, на лесопилке… Охотятся обычно в сумерках и ночью, но если потревожить — и днём атакуют, да… — пояснил нам приёмщик. Так что больше не ходите туда, юная леди, если хотите жить, да… — обратился он к смутившейся Рафталии. — Может на них какой заказ есть? — спросил я у него. — А как же не быть? — ответил трофейщик. — Есть такой… Обратитесь в ратушу, у них там ещё до Волны заказ на это гнездо висел, да… — Спасибо за совет. А остальное по чём возьмёте? — поставил я перед ним мешок с трофеями — уши усапилов, кожа шаров, лапки бигров… — Кожа шаров по медяку, двадцать за пару ушей, по семь за лапку — объявил нам местный «Сидорович». — Хорошо, но если ты вздумал нас надуть — у нас есть совсем свежий товар — показал я ему прицепившегося ко мне шара… — Что вы, и в мыслях не было! — испуганно заверил он меня. — И всё же, неплохая у вас защита, да… — посмотрел он на прицепившегося ко мне шара. — Вот ваши деньги… — передал он мне мешочек с монетами. — И удачи вам с гнездом… — Спасибо! И до скорого! – попрощался я с ним. — Рафи, держи! — отдал я ей мешочек. — Четвёртая часть твоя. — С-спасибо, но почему вы… — начала она свой вопрос. — Потому что каждый труд должен оплачиваться — перебил я её. — Монстры и усапилы были и по твоей части, так что купишь себе что-нибудь нужное. — Н-но я даже не знаю, что… — растерялась она. — Так никто тебя и не гонит, подумай, реши сама — сказал я ей. — А пока нам до аптеки, травы и части монстров сдавать… … О. здравствуйте, это опять вы? — поприветствовал нас с Рафталией фармацевт. — У вас что-то есть? — спросил он у меня. — Да, вот! — выставил я приготовленные зельям и собранные травы с ингредиентами. — что ж, неплохо, неплохо — сказал он, осмотрев принесённое. —Вы нашли где остановится? — Да, таверна по дроге на Старый Рют. — Хм… «Ржавый ключ»… Таверна старого Алонсо… — Вы знаете её историю? — посерьёзнел он. — Нет, а что там такого? — спросила Рафталия. — Это сначала была путевая таверна Горной Гильдии, юная леди, построили её еще во времена, когда существовала Пьенса сами гильдейцы — уж больно их около выхода на дорогу грабить любили… Потом, когда шахты истощились — она стала не им нужна, и её продали. По слухам, её Тени использовали, не те, что мелромаркские или иных стран, наёмники, если вы понимаете, о чём я… — пояснил он. …Ещё и местная Гильдия Убийц или как их там… Точно надо там всё перерыть сверху донизу… — И насколько опасно там жить? — спросил я его. — Вам? Нисколько, вот только кто владелец теперь? — спросил он у нас. — В каком смысле? — переспросил я у него. — Завещание старого Алонсо — «Если я умру, то новым владельцем будет тот, кто сможет попасть внутрь». Вот только попасть туда… Ну вы знаете… — заинтересованно посмотрел он на нас. — Так что, если смогли — зайдите в ратушу и оформите всё как следует. Всё же сама таверна уже лет тридцать как закрылась, да и старик Алонсо никогда не был гильдейским, просто наследник предыдущих хозяев, последний… И всё же, как вам удалось? — заинтересованно спросил он. Несколько человек из Рюта пытались, но у них ничего не вышло. …Как-как, чёрномагическим призывом тануки-форточницы — вот как… Во время выполнения задачи ни одна мелкая тануки не пострадала, ну может только морально… А хвостик всё равно мягкий и пушистый… — Это не моя тайна, её! — положил я Рафталии руку на плечо. — Однако… Ор-ригинально… — удивлённо протянул фармацевт. — Но всё же поторопитесь в ратушу — посоветовал он нам. — И поздравляю вас, юная леди! — улыбнулся он смутившейся Рафталии. — Вот ваши деньги! — протянул он мне мешочек. — Ну что, пойдём на тебя недвижимость регистрировать! — протянул я ей мешочек с деньгами. — А? Что?.. Но… — удивилась Рафталия. — Ничего не знаю, кто вскрыл — того и хата. — Пошли уже! — взял я её за руку и потянул за собой. …Отойдя с Рафталией в переулок в стороне ратуши я дал по рации «Внимание!» и запросил Мари: — На связи! — откликнулось голосом Мари из рации. — Помнишь город с енотами? — намекнул я ей. — Нужна твоя помощь. Подстрахуй нас, мы будем у ратуши. — Я… Поняла… — ответила Мари. — Сколько у меня есть времени? — Полтора часа предельно хватит? — спросил я её. — Но лучше через тридцать минут. С артефактом помнишь как обращаться? Колышки в столе на кухне, свежие накопители на «четвёртом» у вылаза. Рифану с собой прихвати и закройте там всё как следует. Всё поняла? — Да… — ответила она. — Ждите… Конец связи… — Так, всё, Рафи — взял я её за руку — идём пока к кожевнику… — Думаете на нас нападут? — тихо спросила она. — Всё может быть… …Нехорошие у меня предчувствия… Таверна, Мари. …Иногда бывает, что ваши мечты сбываются, но немного не так, как вам бы того хотелось. Вот и у меня так — вместо приключений сплошные прятки, догонялки, охота, учёба и зубрёжка. И артефакты иного мира — вспомнила я свою винтовку. Никогда бы не подумала, что можно видеть тепло от объектов… Да и выполнение и подгонка деталей механизмов — и в часах такого не увидишь… Впрочем, задержись я во дворце — и эта рыжая сука добралась бы и до меня… — вспомнила я свою службу при дворе. Хотя, «при дворе» — громко сказано — мы с мамой кладовки и подвалы убирали, пока она не заболела и однажды, уйдя за лекарством в город, просто не вернулась. Ещё через месяц её объявили умершей, а меня выгнали из нашей с ней небольшой, но своей комнатушки в общую. После же эта старая тварь Кларисса — наша начальница — решила от меня избавится, отдав Демону Щита. Но уж лучше так, чем к этой суке Малти — она как раз после Волны к нам заходила… Жертву выбрать, она от этого удовольствие получает, от наших унижений… Помятая вся, в грязи и крови… А я на неё умудрилась вино пролить — под локоть меня толкнула, тварь рыжая — «Какая вы неуклюжая, Мари-сан, надо будет научить вас порядку…»… И нехорошо она тогда так улыбнулась… Вот после такого у нас девочки и пропадали — она никогда к нам не обращалась иначе чем «Эй ты, дрянь…»… Тогда я уже была готова хоть к Демону в рабство, лишь бы от дворца и Первой Принцессы подальше, и приход советника к нашей мегере оказался очень кстати… …Ну хорошо хоть Демон наш порядочный оказался — покраснела я, вспомнив тот случай в мастерской… До сих пор стыдно… Хотя он и странный. И параноик — вспомнила я своё сидение в мастерской. Впрочем, со своей паранойей он оказался прав… — вспомнила я его возвращение и последующие слухи о нём. Не похож он на человека, могущего подобное совершить — кажется, что он вообще об этом не думает — временами сядет где удобно и занимается делами с мрачным задумчивым видом и взглядом «за горизонт»… Да и разницы между людьми и полулюдьми не делает, вообще и в принципе… И про культурные особенности их тоже не знает– хотя, всё же иномирец… Кстати, интересно, что же у него за мир там такой был, где такие механизмы, вроде моих винтовки с пистолетом, и вещи вроде наших «раций» создают — мало того, что такое и в Фабли не купишь, так ещё и номера там неоднозначно указывают на то, что делают они их тысячами тысяч… И материалов я таких никогда не видела… И ведь не для охоты это всё — для войны… И сам он из военных — не «Тень», конечно, но и не крестьянин-ополченец с развёрнутой вдоль древка косой… Может небольшим отрядом командовал. И убивал сам, и людей его убивали, да и его убить пытались, и судя по их разговору с другими Героями — получилось… …Вот только его убийц это не спасло — отчаянные они там… И что это за оружие такое, которым можно половину нашей столицы буквально выжечь? «B-83, термоядерная бомба свободного падения»… И сколько таких у них и их врагов было? И название это… Ещё восемьдесят два вида подобных до неё? И что же там за войны у них такие были, что таким оружием велись? Это же ужас какой-то выходит… — Доброе утро, Мари! — поприветствовала меня вошедшая на кухню Рифана, прервав мои размышления. — А есть что поесть? — продолжила она. — И где Виктор с Рафи? …Вот ещё одна загадка — зачем мы к этому Рабье поехали и почему именно туда… — Да, сейчас… — ставлю я подогреться наш будущий завтрак. …Сегодня Виктор с второй полулюдкой, Рафталией, ушли куда-то, в Рют, наверное, продать добытое нами и купить необходимое, жаль только без нас, а то тут ещё столько докупить надо — Рифане с Рафталией скоро много новых вещей понадобится, они быстро вырастут… Хорошо хоть поесть нам оставили — гречки с тушёным мясом… — В Рют пошли, наверное… — ответила я ей. — Ты же помнишь, он вчера собирался… — А нас чего не взял? — спросила она. — Не знаю… — пожав плечами, ответила я — будить не захотел? Или чтобы хоть кто-то дома был? — Умм… — задумалась она. — Но всё же странно… Может у них там свидание? — весело предположила Рифана. …Да, романтичная ты наша, свидание, с скупщиком частей монстров, аптекарем и кожевником… — Вряд ли, Рифана, на свидание собранные нами запасы они бы не взяли! — улыбнувшись ответила я ей. — Ешь уже — дала я ей тарелку. — Спасибо! — поблагодарила она меня. — А что мы сегодня будем делать? — Не знаю, — ответила я, — Виктор придёт — скажет. — Так что пока позавтракаем — беру и себе тарелку — а потом может через часик побегаем… … И только мы успели доесть и допить до половины чай — ожила находящаяся при мне рация: …Длинный тонсигнал… — Мари? — донеслось оттуда тихим голосом Виктора — На связи! — ответила я. — Помнишь город с енотами? — ответил он. — Нужна твоя помощь. Подстрахуй нас, мы будем у ратуши. …Тот город, Рабье, — «Бери винтовку и за мной, только тихо и не привлекай внимание…»… — Я… Поняла… — ответила я. — Сколько у меня есть времени? — Полтора часа предельно хватит? — спросил он. — Но лучше через тридцать минут. С артефактом помнишь как обращаться? Колышки в столе на кухне, свежие накопители на «четвёртом» у вылаза. Рифану с собой прихвати и закройте там всё как следует. Всё поняла? — передал он. …Винтовка, пистолет, «бинокль», батареи к прицелу, «биноклю» и рации… — Да… — ответила она. Ждите… Конец связи… — ответила я, завершая приёмопередачу. …Или как у него там это называлось? Перечитать надо будет… — Рифана — обратилась я с к ней — собираемся, быстро, Виктор опять себе проблем нашёл. Так что пробежка у нас сегодня точно будет… Может даже со стрельбой… — печально вздохнула я. — А что с Рафи? — взволнованно спросила она. — Не знаю, но в порядке, Вик бы сказал случись что. — Давай быстрей — и Рифана сорвалась в свою комнату, на ходу заливая в себя чай из кружки… Я же достала из стола пачки с патронами — мы вчера пять «армейских цинков» и пустые магазины к пистолетам по дому распихали… …Так, свёрток с винтовкой на спину, меч сверху винтовки, лёгкую саблю и пистолет на пояс… И ПБС с собой… — Рифана! — окликнула я убежавшую на второй этаж лису. — Да, сейчас! — отозвалась она. — Батареи возьми! — крикнула я ей. — У вылаза, где зарядка! — Я сейчас!!! — отозвалась она под стук чего-то упавшего… Таверна, Рифана. …Ох, да где я пачки с патронами оставила — кто же знал, что Рафи с Виктором в беду попадут! Даже доесть не успели! Так, десять пачек себе, восемь магазинов… А, Рафи ещё, она же всего пачку взяла сверх двух магазинов! Ещё шесть — как Виктор говорил — патронов много не бывает! Ещё восемь магазинов — все пустые, по дороге набью! Пальцы только болят… Ай! Штаны! Хвостик придавила! Сапоги!.. Сабля! Пистолет! Нож! Лопатка! Плащ! Палаш на спину! Перчатки! Косынку с собой — хоть временно за человека примут — тогда же сработало! …Да быстрее ты, раззява… — Рифана! — окликнула меня Мари с кухни. — Да, сейчас! — ответила я ей. — Батареи возьми! — крикнула Мари. У вылаза, где зарядка! — Я сейчас!!! — крикнула я ей, уронив мешок с магазинами. …Да где рация!!!.. Рют. Виктор, Рафталия. … Здравствуйте-здравствуйте, вы принесли шкурки? — поприветствовал нас с Рафталией кожевник. — Да, вот… — отдал я ему связку. — Ну что ж, по мять медных за шкурку! — обозначил он цену. — Да ну… — моим скепсисом можно было пол-Мелромарка перетравить — ты думаешь, я не знаю расценки? — Ваши шкурки не самые свежие. Я не могу их взять за обычную цену — попытался оправдаться он. — Значит, слишком старые… — зловеще протянул я, запуская под обалдевшим взглядом Рафталии руку в мешок. — Ну так это не беда, у меня есть совсем свежий экземпляр — рывком за уши вытащил я усапила и второй рукой дёрнул завязку с его пасти. …Нехрен бесить меня, жлобяра — я контуженный, я подствольник через службу РАВ получал!!! С тех пор у меня дикая аллергия на всякого рода жлобов!!!.. — Вот, посмотри — ткнул я ему в лицо злобно верещащего усапила — эта шкурка достаточно свежая? — ААААААА!!! УБЕРИТЕ, УБЕРИТЕ ЭТО!!! — в панике отскочил он, сшибая полки за собой. — Деньги давай, а то шкурку отпущу. Видишь, как она хочет с тобой познакомится — сказал я, поддёрнув за уши злобно заверещавшего от такого обращения усапила. — Вот, вот ваши деньги! — трясущимися руками отсчитал он нам наши двадцать восемь серебряных. — Рафи, консервируем! — скомандовал я ей. — Так точно! — ответила она, засовывая усапилу в пасть выпавшую ранее у него оттуда палку и завязывая её там. После же я опустил усапила в оперативно подставленный Рафи мешок. — Приятно иметь с вами дело! — бросил я бледному как полотно продавцу, кидая мешочек с деньгами Рафтальке. — И больше не пытайтесь нас обмануть… Мы ещё придём, у нас же ещё осталась совсем свежая шкурка — заверил я его… Двадцать минут спустя. …Здравствуйте, вы по какому вопросу? — встретила нас регистраторша за стойкой. — Здравствуйте, мы с ней — показал я на Рафталию — по поводу завещания Алонсо и гнезда на лесопилке. — Эм… Подождите, я сейчас — сказала она и ушла куда-то. …Длинный тонсигнал… — Вик, вы где? — тихо спросила Мари по рации. — Уже в ратуше… — ответил я. — Ты сама где? — Церковь, башня — доложила она. — Ты там совсем сдурела? — тихо прошипел я ей. — Ты хоть не убила там никого? — Нет, другой позиции не было, ты же сам говорил тогда… — попыталась оправдаться она. — Рифана где? — зло прошипел я в рацию. — В переулке у ратуши, если что — идите туда! — ответила Мари. — А ты? Как оттуда уйти собираешься, если что? — с злобным сарказмом спросил я её. — Да я разберусь… — вот же балда самоуверенная… — Так, слезай и шуруй к Рифане, или отзови её к себе, чтобы тебе спину прикрыла, поняла? — приказа я ей. — Мы-то прорвёмся если что. — Ладно, сейчас, скоро будем… — ответила она. — Конец связи. …Точно дома уши надеру, диверсантка малолетняя, блин… …Так, проходите, староста вас ждёт! — пригласила нас вернувшаяся регистраторша. Пройдя в указанный нам регистраторшей коридор, мы постучались в двери. — Входите… — раздалось глухим баритоном с той стороны. — Так это вы и есть те, кто смог проникнуть в таверну? — спросил нас крепкий благообразный старик. — Это вообще-то она — взял я Рафталию за плечо — но она в моём отряде. …А ещё у нас в отряде есть отбитая недоснайперша-недодиверсантка и лиса, у которой таракашек в голове флот-улей тиранидов сожрал… Ну и отбитого технаря-недокоманира посчитать не забудьте… — Авантюристы, значит… — устало-скептически протянул староста. — Продать деревне здание не желаете? — предложил он нам. — Нет, мы сами бездомные, нам после Волны жить негде, и таверна нам бы подошла — в качестве жилья и базы — отказался я. — Что ж, ладно, коли так… Я уж думал вы из интереса туда влезли… — проговорил староста. Но раз такое дело… И всё же, как вы туда попали? — спросил он нас. …Какое-то у меня нехорошее ощущение… Как будто в спину целятся… — Рафталия через отдушину пролезла — ответил я. — Повезло. — Так на неё, значит оформлять? — спросил он. Фамилия-то у тебя есть? — обратился он к Рафталии — Н-нет — неуверенно сказала она. — Плохо… Так сложнее будет… — протянул он. — Может по региону? — предложил я. Сеавет — она оттуда. — А не много на себя берёшь, парень, полулюдке дворянскую фамилию давать? — спросил меня староста. — Тамошний маркграф и обидеться может, смертельно. Он, конечно, с полулюдьми на короткой ноге, но не до такой же степени… — вздохнул он. — Маркграф уже не может быть против. Погиб на Волне. А дочь его арестовали за «государственную измену» — вложил я в последние слова фразы весь свой скепсис. — Но может всё же есть ещё варианты? — Варианты-то есть, как не быть… — скептически посмотрел он на нас. — Так вы оттуда, значит? Это ж в каком вы отчаянном положении, чтобы полулюдей в отряд набирать? — спросил меня он. …Обычная фраза, но чего же мня в ней царапнуло? Бля… Множественное число, точнее, числа… Так, не подавать виду… — Я не мог оставить её там, где она находилась — жёстко ответил я ему. — Что ж, ладно, запишем так — «Рафталия из Сеавета» — сказал он, заполняя свидетельство. — Вот, держите — отдал он мне бумаги. — Здесь нет вашей подписи — подметил я. — И печати. — Они будут там, когда вы сделаете дело — отрезал староста. — Тем более вы как раз про подобное спрашивали… — откинулся он в кресле. Уничтожьте гнездо скальных охотников на лесопилке и зачистите пещеры рудников — в пещерах поселились какие-то твари и жрут горняков почём зря. Там же себе вознаграждение и наберёте — ухмыльнулся он. …Привет канон! Мы тебя не ждали!.. — Без этого никак? — уточнил я у него. — Нет… Боюсь, никак… — ответил он. — Что ж, мы сделаем — но не дай королева вам нас обмануть — жёстко произнёс я. — Пойдём, Рафи, нам тут не рады… Через минуту после ухода Виктора и Рафталии. — Я… Я сделал всё. как вы сказали — произнёс староста в кажущийся пустым дальний угол кабинета. — Отпустите мою внучку. В углу сгустилась Тень в чистом пыльно-сером дорожном плаще: — Можете забирать, мы приведём её обратно… Но если вы проговоритесь о нас, мы вернёмся… Во имя Трёх… — сипло произнёс неизвестный…