В самый тёмный час...

Одним нужен вождь, Другим нужен кумир, Третьим нужен герой, Чтобы вел за собой И спасал весь мир. Потоки лживых идей Захватили умы, Короны бывших царей В руках у их палачей По решению толпы. Вдыхая едкий дым, мы делаем историю Сегодня баррикады, завтра крематории. Мы строим новый мир и отрицаем прошлое, Возводя на трон нелепое и пошлое. Встать! Лечь! Лечь! Встать! Пора по несогласным начинать стрелять. Око за око, кровь за кровь, И все по кругу вновь и вновь! Когда рядом с тобой Революции марш Выбор будет простой: Или бей, или стой, Выполняя приказ. Никто не спросит тогда Чего хотел лично ты Поток подхватит шумя И вот минуты спустя Ты один из толпы Вдыхая едкий дым, мы делаем историю Сегодня баррикады, завтра крематории. Мы строим новый мир и отрицаем прошлое, Возводя на трон нелепое и пошлое. Встать! Лечь! Лечь! Встать! Не понимая смысла идем мы умирать Око за око, кровь за кровь, И все по кругу вновь и вновь! «Чёрный Обелиск», «Марш Революции», 2015 г. Волна 1 + 5 дней, вечер. Меромарк. Эрхарт, Хикваал Орфэвре, Конрад Эльсхольц, Марте Хенот, Алфонсайн Эскофье. — Так, молодой, ну и чего ты нас от дел оторвал, да ещё и в таком виде? — сходу упрекнул оружейника алхимик. — Даже малышку Эскофье! Да и сам… — Во-во! — поддержала его магичка. — Ты на себя глянь — ты сколько дней не спал?! Где у тебя тут пожар, наводнение или прорыв Бездны, что за срочность такая?! — Нет, я, конечно, не так, чтобы после случившегося сильно занят — с едким сарказмом произнёс Хикваал — но всё же мне очень интересно, какого демона ко мне в комнату посредь дня вваливается посыльный с конвертом, в котором гильдейская карточка с зашифрованным шифром высшего приоритета сообщением о сборе в твоём магазине? — Да, учти! — ткнула его пальцем в грудь Марте — если ты решил сделать малышке Алфи предложение — то мог бы и обойтись без таких мер! — Ну знаешь там — ресторан, цветы, оркестр, кольца, ну и всё такое, как у всех нормальных людей! — Йип! — от находившейся тут же девушки, чуть ранее занятой разглядыванием наброска новой экипировки, казалось, можно было прикуривать. — А… Ну… Может… — Так, понятно… — недовольно произнёс Конрад. — Не за этим. — А за чем? — выжидательно уставился он на крайне смущённого словами магички оружейника. — Не от нечего же делать?! — Нет… — выдавил, наконец, из себя Эрхарт. — Тут показывать надо, так не объяснишь… — Ну так показывай, чего ты там нашёл! — хмыкнул Хикваал. — Но учти, это должно компенсировать моё беспокойство! Через несколько часов. — Ничего не понимаю! — задумчиво протянул Хикваал. — Вот зачем так делать?! — ткнул он пальцем в затворную раму «дегтяря». — Такая точная обработка, до двух или даже трёх знаков после запятой — и при том, нескольких разных сортов среднего и средневысокого качества сталей, схожих с материалами Древних или их фобрейскими аналогами — но часть корпуса выполнена из какой-то сложносоставной смеси синтетической смолы с стеклянной нитью и иными добавками — и это уж точно не привычные по Фабли фенолитовые и не нитроцеллюлозные и новомодные ацетилцеллюлозные составы! Больше похоже на их «секретный» поликапролактам, применяемый ими для оболочек дирижаблей и парашютов — но то нить или ткань, да и не продают они его, ни нитью, ни полотном — только изделиями! Кто из него детали оружия делать додумался и зачем? — Облегчить пробовали? — предположила переливающая по стенкам бокала вино, Марте. — Как вариант? — Сомнительная затея… — протянул невыспавшийся Эрхарт, задумчиво почёсывая подбородок: — Металл надёжней! — Так никто ж и не спорит! — взял слово Конрад. — Но тут же одни патроны с пулями чего стоят! Что такое совмещённый патрон фобрейского образца я и так знаю, но эти явно создавались для пробивания брони, под совсем иные скорости пули, и при том это явно массовый выпуск — и кто его знает, сколько тысяч таких там выпускают в месяц! А порох, капсульный состав и состав лаков — вообще что-то с чем-то, тут можно и Фобрей обставить, если получится их повторить — у них на гильзы латунь идёт, а тут, если не ошибаюсь — сталь с 98 с половиной процентами железа и совсем незначительными добавками иных металлов! Это же сколько сэкономить можно будет?! — И при этом — точность изготовления этих массовых патронов — проворчал Хикваал — опять же два-три знака после запятой, а масса заряда с разбросом в две сотых грамма и толщиной зерна с разбросом в две сотых миллиметра! — Есть о чём задуматься… — Нет, старина! — хекнул Конрад. — Алхимические составы это уже моя работа! И тут её как бы не на целые новые производства… Хорошо хоть конечный результат перед глазами, а то так ещё несколько десятилетий по углам бы тыкались — в том, что осталось от Древних давно уже всё разложилось! А тут и препараты ещё свежие! — Ну не будут же они тебе на расходники стазис ставить! — отставила бокал Марте. — Будет из чего — наладишь! — А вот нам ткани и тканую противопульную броню так быстро массово даже с вашей помощью повторить пока не выйдет — тут для настолько массового выпуска, как потребуется, нам с Алфи — кивнула она на изучающую ткани формы светло-русую девушку в очках — в Фабли новые станки заказывать надо — мало того, что с старыми копирами прямого преобразования мне много волокна не выпустить, так она ещё окрашена и пропитана чем-то, по вашей, Конрад, части! Волокно я дам, если станки будут, а вот изготовление ткани — это уже не ко мне! — Да и кольчужную сетку поверх всё равно надо! — добавила Алфонсайн — разрез или прямой удар колющим клинком, этот материал, судя по свойствам плоховато держит, а вот на подбой, вместо кожаной основы — фобрейским стрелкам неприятный сюрприз выйдет, особенно если ткань будет синхронизирована с владельцем… — Да, самовосстановление за счёт магии владельца — это хорошая способность! — подметил Эрхарт. — Ну а я посмотрю, как с их старых металлических «бронежилетов» что путное сделать — может и армейский контракт получим! Тут уже за десяток новых изобретений по одной только броне и снаряжению! И да, Марте — будешь старое оборудование списывать — я его заберу по сходной цене! — Будешь вместо самовосстанавливающихся нитей под заказ самовосстанавливающуюся броню и оружие делать? — прищурилась Марте. — А это не твои ли люди отвалы зачем-то у горняков выкупают? Что ты там такое нашёл, что решил с мусорной рудой ковыряться — не стёкла же красить ты ей собираешься? Да и красками вы никогда не занимались… — Мои… — тяжело вздохнул Эрхарт. — И нет, не стёкла. — Но все подробности по результатам, как и первая промышленная партия материала, уже выкуплены Короной, завтра начинаем отгружать… — Быстро они! — хмыкнул Конрад. — Но старое оборудование-то тебе зачем? — Керамика в бронеплитах… — признался Эрхарт. Интересно, особенно из карбида бора, но одноразово. Впрочем, здесь, похоже, за счёт разрушения плиты удар гасят, чтобы за ней органы не порвало, и выходит раза в два легче стали при той же защите. Но и ресурса никакого, повредили — меняй! С самовосстановлением можно попробовать его увеличить. Впрочем, оно и на иное сгодится — тут широкое поле для экспериментов… — А настраивать, конечно же мне… — тяжело вздохнул Конрад. — И что я с этого буду иметь? — А вам рецептуры материалов мало? — удивился оружейник. — Так, например, та же керамика из бронеплит, исходя из её свойств и как резцы применяться может, а её производство — это уже ваши алхимические дела! — И вы думаете, меня так вот обхитрить выйдет, а? — хохотнул Конрад. — Лукавите вы, мастер Эрхарт, из тех стали и вольфрам-кобальтового сплава, с которых в их в пулях бронепроламывающие элементы изготовлены, тоже крайне неплохой режущий инструмент выйдет, и куда более массовый — вы же для того кобальтовые отвалы скупаете? Эрхарт его разубеждать не стал. — Насчёт полезности же остального… — продолжил, постукивая пальцами по столу, алхимик — жёлтое волокно — да, пока без копирующих преобразователей выпуск наладить не выйдет, сложносоставное оно, там с ним и с копированием красителей, покрытий, пропиток, волокон и тканей — на пару месяцев всей Гильдии работы. Второй вид волокна, белого, которое из этилена — интересная вещь, вот его можно попробовать производить, если катализаторы подберём… — Ну вы, конечно, можете и на пару месяцев вперёд заглянуть — усмехнулась Марте — но новые подвесные на шлемы и сейчас можно выпускать начать, материалы и наши подойдут, такое вполне осилим, если пряжки и застёжки с фурнитурой будут, а то с нашим подшлемным в шлеме только воду хорошо таскать! — И суп варить, да… — ностальгически вздохнул Конрад. — Но бывало, что и горло ремнём передавливало, когда шлем сползёт… — Ты мне это рассказываешь? — прищурилась Марте. — Я, если надо, и молодость вспомнить могу! — Ой, таки ты хочешь сказать, что мы в Шильтвельте цветочки нюхали? — Да в Бездну тебя, старая, с твоим Третьим Магоштурмовым — ты ещё в День Мага в фонтан у Университета поныряй под «Слава МШВ!» — то-то люди охренеют, они-то там отслуживших свои три года молоденьких магичек ожидают в мокрых мантиях, а не старую перечницу! — Ну-ка, повтори, что ты там ляпнул, мензурка треснутая! — нехорошо оскалилась магичка, зажигая в правой руке стремительно меняющий цвет с красного через оранжевый, жёлтый и белый — на голубой, синий, и наконец, темно-фиолетовый, огнешар. — Кто тут перечница старая, пень ты трухлявый?! — Марте, я конечно всё понимаю, но не могла бы ты погасить эту штуку! — попытался успокоить её Эрхарт. — И да, Конряд, извинись уже перед леди, пока мой магазин всё ещё на месте! — Только из уважения к вам, молодой человек! — погасила огнешар магичка. — И да, Конрад, с тебя два ящика романейских красных полусладских извинений! — Разорительница… — возмущённо произнес Конрад. — Где ж я тебе столько найду?! Бутылку, не больше! — Ишь, чего захотел! — вскинулась Марте. — Ящик! — Две бутылки! — поморщился алхимик. — И те ещё где-то достать надо! — Шесть! — стукнула по столу магичка. — Ещё скажи ты не припрятал ничего, мензурка старая! — Три! — поднял руки Конрад — больше не найду, их всего пять тысяч в год делают, и те большей частью в Замок уходят! — И вы разбираетесь с настойкой синтеза волокон, красителей и пропиток! — высказала ему Марте. — Мы и сами их выпускать сможем, если там алхимические соединения! — возразил Эльсхольц. — Например, тот фильтроматериал, который они в одежде применяют, нам и самим нужен — его ведь и настроить можно, на нужные вещества… — А остальную ткань тоже сами сплетёте, да? — оторвалась от кружечки с чаем Алфонсайн. — Здесь тоже интересные находки есть… И уж простите, но этим занимаемся мы! — Что ж, мадмуазель Эскофье, мы все рады, что вам удалось оправиться от смерти ваших родителей! — с облегчением произнёс Конрад. — Без вас было бы трудновато… — Да, малышке после случившегося совсем плохо было… — печально вздохнула Марте. — Но свое наследное дело она разграбить не дала! — И не дам впредь! — печально вздохнула девушка. — И спасибо вам с мастером Эрхартом за помощь! — Не буду скрывать, что без вас у нас не вышло бы выпускать некоторые виды снаряжения… — несколько смутился Эрхарт — но спасибо! — Да, этот проклятый указ нам всем много крови попортил… — подметил алхимик. — Впрочем, я и подумать не мог, что за попытку покинуть Мелромарк будут убивать… Девушка вздрогнула, едва не выронив чашку. — Извините, не хотел вам напоминать… — понурился Конрад. — Нехорошее там дело… — Странное, да… — сверкнула очками Алфонсайн. — Кто-то высокого ранга или из теневых, иные не смогли бы… Не время нам ссориться… — Марте? — Марте, Марте… — притворно прокряхтела старушка. — Совсем вы нас, молодёжь, без последней радости оставляете — ни хорошего вина выпить, ни поторговаться, ни «мензурок» помакать! — Слушай сюда, Эльсхольц — повернулась она к алхимику — три бутылки романейского, настройка — и вы занимаетесь массовым выпуском обычных материалов, а мы с Эрхартом и Алфонсайн — личными заказами с самовосстанавливающимися! — Идёт… — нехотя согласился Конрад. — Сейчас заказов на всех хватит, слишком большие потери в Армии — да и не только Армии — после этой демоновой Волны… И погибли как раз самые опытные и Короне верные… — А наших что ли меньше полегло? — мрачно парировала Марте. — Из ушедших с Консортом наших, кто с последней Войны Возмездия ещё жив был — почти никто не вернулся, и что самое нехорошее — почти никого из Церкви не погибло… Воняет от всего этого, я тебе скажу… — Нехорошим чем-то, да! — перебил её бледноватый ювелир, не отрываясь от анализа IVAS 1.2. — Вроде измены… — Не боитесь такое вслух оглашать, цунфтмейстер Орфэвре? — кивнул на дверь Эрхарт, показательно приложив ладонь к уху. — Времена нынче не самые простые… — Особенно для человека, чья мастерская осталась в Сиэтто, цунфтмейстер Одзерт! — И, судя по до дошедшим до меня новостям, там мало что уцелело — демоновы святоши вынесли все инструменты! Не то, чтобы у нас не было запаса на такой случай, да и учеников у меня давно не было, но какова наглость! Так что как вы не знаю, а для меня всё вместе вполне очевидное объявление войны! — Но не Короной же… — призадумался Эрхарт. — Церковь же… Зачем им ваши артефакты? Да и остальное… Кто вообще будет подтачивать свою армию в такое время? — Тот, кто хочет захватить власть, конечно же! — грустно усмехнулся Хикваал. — Как тогда, в Шильтвельте, с Феонами было, когда их род от власти убрали? — обратился он к Алфонсайн и Эрхарту. — Не первая Война Возмездия, нас и Форбея против Шильвельта, двадцать пять лет назад, в которой мы с Конрадом и Марте участвовали, когда пал Тайрон Га Феон, а та, вторая, из-за отравления ненаследного принца Майтиса, что кончилась убийством Консортом сына Тайрона — Тайлера? — Ну не, я в первую ещё в гильдейскую школу бегал! — отмахнулся Эрхарт, — а во вторую уже у мастера Ле Февра учеником был. — Ну да, а Ле Февр где был? — усмехнулся Конрад. — Лично я его не видел, но он точно участвовал — тогда у королевской гвардии хвостатых как раз новое артефактное оружие появилось, не мог он такое пропустить! — Не те это дела, о которых я бы хотел вспоминать! — проворчал Эрхарт. — Больно уж это дорого нам стоило… — Да, то ещё дело выдалось… — подержал его Хикваал. — Я тогда трофейными артефактами хвостатых занимался — сначала в первую войну, а потом и во вторую — надо было кому-то обменивать их фамильные артефакты на наши, да потом ещё и пленных, как оказалось, так что я имел возможность и послушать, и посмотреть… — После смерти Тайрона и поражения — продолжал он. — многие в Шильтвельте были недовольны политикой замирения Тайлера — а кто был — тех сделали недовольными властью, слабыми уколами — то тут, поджали, то там подзатянули, медленно доводя до кипения. И когда шильтвельский посол отравил сына Мирелии, Королева, Консорт и Первосвященник в мести за него опустошили приграничье Шильтвельта, верные ему погибли в бою или при странных обстоятельствах, а сам Тайлер Га Феон пал от руки Консорта, в столице, Шильтране, поднялся мятеж. — И что потом? — поинтересовалась Алфонсайн. — К чему всё это? — А потом — продолжил ювелир — бунты на улицах, поджоги, грабежи, погромы, резня хакуко и тех, кто оказался на пути мародёров — но вернувшийся с перемирием Первый Советник Джаралис с своим отрядом громит мятежников — и всё, новый Спаситель Шильтвельта, «усмиривший столицу» и «предотвративший организованную бесхвостой поганью братоубийственную войну» уже перед нами — и всё бы ничего, если не знать, что этот кусок драного меха Джаралис как раз и был тем, кто подбирал состав посольства… — В первую же войну он был последним, кто видел Тайрона Га Феона живым, а до неё — был главным вдохновителем атаки на Королевскую семью Форбея — именно этим событиям мы «обязаны» тем, что нынешний фобрейский король такой, как есть — пояснил он удивлённым Алфонсайн и Эрхарту — лучших кандидатур просто не нашлось, да и сынулька его, если верить письмам Альты — та ещё тварь, хоть и умнее… — Так, постой, Хик! — оборвал его Конрад — ты что, хочешь сказать, что у нас тут то же самое творится? — Не знаю, насколько то же самое, Конни, — вернул ему шпильку Хикваал — но слишком много совпадений у нас с теми событиями, как они мне известны, да… — протянул он. — Правда, мятежа у нас пока ещё нет… Но надо бы узнать точнее — кто именно ушёл на Волну, кто вернулся, и кто занял места не вернувшихся — тогда будет яснее… — А если выясним, что дальше? — тихо подметила Алфонсайн. — Что мы можем сделать? — Сообщить Королеве, конечно же! — почесал подбородок Эрхарт. — Может написать? — Вот только я бы этого и ждал… — предупредил его Хикваал. — Право на Жалобу у нас уже было, а не ещё есть, гильдейским же шифрокодом такое не опишешь, скудноват он для намёков и полунамёков с идиомами. Почту, как исходящую из столицы, столичного региона или за границу — досмотрят. Как тогда? — Эри, а ты у кого всё это раздобыл? — кивнула на материалы Марте — с тем и передай! — Хотя бы просто из столицы, а там уж легче будет! — Куда б ещё передать… — проворчал Эрхарт. — Было бы всё так просто… — Ну тут уж ты сам думай, молодой! — поддел его Конрад. — Ты у нас теперь главный геройский поставщик — так и выкручивайся! А мы поможем, если что! Волна 1 + 15 дней. Ицуки Кавасуми. Северо-западнее столицы, Норлэнд, Корван. «Почему я не должен им верить?» — вертелась в голове довольно назойливая мысль, от которой мне так пока никак не удавалось избавиться. И ранее, я даже и не сомневался, но те материалы Северов-сана, которые видели мы с Реном, не оставляли сомнения в том, что у него даже минуты не было, чтобы совершить то, в чём его обвиняли, пусть даже они с Реном и Китамурой и из капиталистических стран. …Странный, наверное, мир, где нет Советского Союза, Организаций Варшавского и Харбинского договора? И что они тогда с янки не поделили, что у них до Третьей Мировой дошло, если они идеологически — суть одно и то же?! Да и картинка эта странная, на заставке рабочего стола того ноутбука, где на одном поле нашивки — чёрно-жёлто-белый, красный, с серпом и молотом и бело-сине-красные флаги, причём, советская символика по центру, на главном месте… Странные у них в этой их «Российской Федерации» капитализм и капиталисты были, совсем странные… А Амаки? Третья Мировая?! Уничтоженные Советский Союз и Китай?! Единая Япония, но под оккупацией янки и их корпораций?! В страшном сне такое не увидишь, а если и увидишь — так и не проснуться можно! И как он только смог там почти что нормальным японцем вырасти, а не тупой марионеткой корпорантов, какие у наших южных соотечественников встречаются, особенно в администрациях Осаки, Мацуямы и Южного Токио с их корпоративными армиями, что готовы за кусок побольше, или просто его обещание — и семью, и друзей, и Родину продать?! А уж про творящееся в лабораториях транснациональных корпораций на Сикоку и островах Идзу совсем уж жуткие слухи ходят… Но всё же он странный, как и Северов-сан — жесткие, закрытые в себе люди. Хотя, может там и нельзя по-другому? Тогда почему Китамура другой? Впрочем, он не создаёт впечатление серьёзного человека, хотя и довольно умён… А мои сокомандники? Тот же Маруд, а если быть точнее — безземельный эдлер Маруд ван Хорн, как он требовал его называть, на старый местный манер, действительно оказался довольно фанатичным последователем Церкви Трёх и, вдобавок — ярым ксенофобом, апорофобом, ранкистом и женоненависником, ненавидящим всех, кто хоть как-то отличается от человека, или беднее, или ниже его по сословному положению в обществе, или же меньше времени провёл на службе — что характерно — Королю, не говоря о том, что этот самозванный «сенпай» ещё и не стеснялся обманывать ради своей выгоды, и не упускал возможности прибрать к рукам всё, что по его мнению, «плохо лежало». Ещё и выгнать его нельзя было, пока сам не уйдёт или не погибнет — он действительно оказался шпионом Церкви, причём добровольным, назвать те медяки, которые он получал от связных Церкви достойной оплатой у меня язык не поворачивался. А ведь не проследи я за ним тогда, до местного бара — «кнайпе» — и до сейчас бы считал его лесть за должное… Выгоню его — и пришлют ещё кого поумнее его с поддавшимся его влиянию Рёджилом, точнее, тоже безземельным эдлером Реджилом Кейном — и вот уж за тем, в отличие от этого охамевшего до крайности выпивохи, наверняка так просто не проследишь… Впрочем, и Вельст с Астой не самые приятные люди — Вельст Ауэр, наш маг, себе на уме и, хоть и подчиняется моим указаниям, но с явной неохотой, а Аста, единственная в нашей группе девушка, Аста Ланцер — меня до сих пор за маленького считает, а всего лишь на полгода года старше и полголовы выше! Удивительно, как мы ещё не разбежались кто куда… И при всём этом нам ещё и в происходящем в регионе Норлэнда разобраться надо, потому как хоть местный правитель — ландграф Арно Инкварт — та ещё жадная, себялюбивая и похотливая свинья, не гнушающаяся подрядить собственную гвардию во главе с коммандантом Эрихом Диллеи вытрясать деньги из горожан и владельцев лавок и с купцами, да ловить понравившихся девушек, но и местные «революционеры» во главе с Артуром Лозе, хоть и рассуждают о справедливости, но после того, как удалось незаметно проследить за их «казначеем» — Гермином Функом — и попасть в один из их тайников, где и выяснилось, что, как минимум, любовь ландграфа Инкварта к стяжательству им была совсем не чужда — вряд ли делу революции нужны элитные вина, картины, всеразличные драгоценности, как одиночные, так и целые гарнитуры, сервизы — серебряные и из иных драгоценных металлов, инкрустированные драгоценными и полудрагоценными камнями, хрустальные — простые и инкрустированные металлами, причём, в некоторых случаях металлические фрагменты были инкрустированы драгоценными или полудрагоценными камнями, из тонкого фарфора, серебряные и из иных металлов столовые приборы — простые, с резьбой, с резьбой и с инкрустацией, и как будто плетёные, с филигранной резьбой и инкрустацией, дорогое оружие, богато украшенные доспехи, и прочие предметы роскоши, которые, судя по слою пыли, явно не для перепродажи с целью получения денег на это самое дело революции собирали… И это уже не говоря про целые ларцы с золотыми монетами, драгоценными камнями и слитками… Да и их крайне брезгливое и пренебрежительное отношение к собственному народу, за интересы которого они, якобы, боролись, выказываемое ими в своих дискуссиях, когда этот самый народ не мог их видеть и слышать, было до предела мерзким… Да и вообще… Вот уж права была наша старая пословица — «Враг справедливости — иная справедливость»… Стоило просто посмотреть, на то, что происходило здесь и по дороге сюда, в ландграфство Норленд, больше напоминавшее природой Хоккайдо или русское Приморье без муссонов, или же Скандинавские республики — и иллюзий про «Одну справедливость для всех!» больше не оставалось — какая к о́ни «справедливость», если тот же Маруд не видит ничего такого в том, чтобы пнуть разгружающего телегу ребёнка-получеловека просто потому, что ему так захотелось? А хозяин несчастного раба, разбившего ящик с товаром, забивший его до полусмерти? И нет, он, конечно же ни в чём не виноват — уж его размышлений про то, «Что это поганое зверьё недостойно дышать одним воздухом с настоящими людьми!» я по пути сюда досыта наслушался… Одним духам предков известно, как у меня в такие моменты хватает терпения не пристрелить это самодовольное животное… Впрочем, к данному рабовладельцу, как и к нескольким его предшественникам, это не относилось — надеюсь хоть новые их хозяева будут лучше, это самое малое, на что я могу надеяться, пока я не найду как всё это остановить, потому как первый же торгаш, когда я упрекнул его в жестоком обращении, просто запытал их через «герб» до смерти… …Вот уж что не было точно похоже на игру — так это смерть… Слишком… Слишком подробно, мучительно, мерзко и кроваво, чтобы быть игрой… «Ты не понял, малец, — это мои зверюшки, что хочу, то с ними и делаю!» — вспомнил я его глумливую ухмылку, прямо перед тем, как он щёлкнул пальцами — и четверо детей скорчились на земле, срывая горло от невыносимой боли — и его радостный, полный самодовольного садизма смех после, когда, через несколько невыносимых минут, они навсегда затихли в луже собственной мочи и рвоты… …Хорас Вальмар Хайлигер, купец Норландского торгового союза… Он был первым — и хорошо, что моё оружие не оставляет явных следов, которые можно было бы опознать, как поражение стрелой, иначе мне бы не получилось так просто «доказать» свою непричастность. …И тут прощальный подарок Алисы меня просто спас — вот кто мог подумать, что от самодельного брелка — русского лука из куска стащенной ей где-то у её папы в части пружинной нержавеющей стали и струны от гитары — такая польза будет? Если только вернусь — обязательно её ещё раз поблагодарю, не будь у меня её подарка — и у меня бы не получилось так легко скрывать своё оружие… И был он далеко не последним — потому, что так не могло продолжаться. Так вообще не должно быть! Но как всё это остановить, если как минимум на половину моей группы нельзя было положиться?! Мне жизненно важно было найти того, кто мог помочь разобраться в происходящем здесь фестивале кровавого произвола — иначе даже я могу промахнуться, убив невиновного, прямо или опосредованно… И такой шанс вскоре представился… Волна 1 + 15 дней. Ранняя ночь. Ицуки Кавасуми. Норлэнд, Корван. Уже в очередной раз оставив своих спутников на местном «постоялом дворе», или как его называли местные — «гастхаусе» — я отправился искать очередную цель — после того случая я уже не пытался сохранить жизнь тем, кто вёл себя подобно тому купцу — пусть лучше уж умрут они, чем те, кого они поработили… Сегодняшняя «охота» была успешной — ещё пара примеченных за день подонков больше уже никому не навредят. Вот только со вторым получилось грязно, и теперь мне приходилось убегать от его охраны и городской стражи — кто же знал, что мой силуэт на фоне неба заметят! Сам не понимаю, как я не убился, перепрыгивая с крыши на крышу и лихорадочно ища, где же спуститься на землю! А тем временем, стража пыталась загнать меня в угол, отрезая один путь отступления за другим! …Вот я влип! Как вообще до такого дошло? И чего их вообще тут так много? В прошлые разы такого не было! Не из-за меня же их тут столько? Куда же спрятаться… — Стража! Стоять! — донеслось сзади. — Сдавайся, шванцлутчцер! Сами поймаем — ты нас всех обслужишь, тупая потаскушка! …Да что ж вы никак не отстанете! И… И… Они меня явно с кем-то спутали — я не мужеложец! Я не мужеложец!!! Я НЕ МУЖЕЛОЖЕЦ!!! И не хочу им становиться, тем более — принудительно!!!.. Занятый убеганием от этих дурных извращенцев — и как их только в стражу и вообще на службу взяли, с такими-то наклонностями — я нырнул в проход промеж каких-то хозяйственных построек, рассчитывая на то, что там должен быть открытый вход в систему стоков — может хоть так удастся спрятаться — и с размаху столкнулся ещё с кем-то, сваливаясь в колодец вместе с ним! …Ну всё, сейчас меня точно… — успел я подумать, пока как-то нехарактерно пискнувший неизвестный, вцепившись в меня, сваливался вместе со мной в открытый люк. Ну и конечно же я оказался внизу! Удар был такой, что я на некоторое время отключился, придя в себя от того, что меня тряс… нет, трясла! — какая-то девчонка в похожем на мой плаще, с висящей под ним, перекинутой через плечо сумкой, из которой торчали какие-то листы, и ножнами с коротким кинжалом на поясе. — Т… Ты из наших? — тихо спросила она — точно она! — характерно звонким, девчоночьим голоском, увидев, что я прихожу в себя. — Вставай быстрее, бежим, пока нас не схватили! — потащила она меня за собой, роняя из сумки несколько листков. …Теперь я понял, где их видел… — Так это они не меня ловят? — удивился я. — Ты… Ты из «Белой Розы»? Это ваши листовки стража обрывает? …Местные их обсуждали, да и обрывки мне попадались — стража их за собой не убирала. Читать, правда, приходилось Асте, письменный язык я пока что знал очень и очень плохо… — А… — сбилась она, от волнения. — А они за тобой что ли? Ты из «Пиратов»? Вы опять кого-то из свиты гомофюрста обнесли? — всё больше смущаясь, выпалила она, одной рукой таща меня за собой по ливневым галереям, а второй подсвечивая себе путь небольшим красноватым «светляком». …Явно навык какой-то? Она маг? Из местной знати? Сколько ей лет тогда? Не похоже, что она сильно старше меня самого, хоть она и несколько повыше моих ста шестидесяти пяти будет, наверное… — Каких «Пиратов»? — не понял я о чём речь, всё же мы тут ещё не так долго. — Я здесь по своим причинам! — И… И что тогда ты не поделил с стражей? — удивилась она, затаскивая меня в какое-то помещение, из которого шла глубоко вниз винтовая лестница, и блокируя дверь. — Или… Или он-ни х-хотели б-больше, ч-чем у т-тебя б-было? …Что-то она совсем расклеилась… Что с ней такое? Нам же ещё выбраться отсюда надо… — Нет, просто не сошлись с ними во взглядах на приемлемость насилия… — обтекаемо ответил я осевшей на стену девчонке, всё же не надо ей знать, чем я занимаюсь. — Неудачно получилось… — Т-тогда, м-может п-проводишь меня до дома! — выпалила она — в таком свете было непонятно, но кажется, она покраснела. — Я боюсь одна… …Странная какая девчонка… Но не бросать же её, да и наверх нам сейчас точно не надо… — Да, конечно! — согласился я. — Я надеюсь, там не будет засады из стражи или твоих соратников по борьбе? — Нет… — грустно вздохнула она. — Там всё ещё хуже… Там моя мама будет… Мне точно конец! — хныкнула она, осматривая свою испачканную одежду, пока мы спускались ниже. — Да и папа будет не в восторге… — Они хотя бы о тебе беспокоятся! — вспомнил я о своих. — Совсем не у всех так… …Интересно, они хоть заметили, что я исчез? Если бы не дедушка, служивший ещё на «Нагато» и участвовавший в его перегоне, а скорее, угоне — из Йокоски, на Хоккайдо, 10 августа 1945 года — я бы точно с моста бы сбросился… Девчонка, хныкнув, поёжилась: — Прости… Я не хотела… — Да ничего… — успокоил я её. — Это лишь моё дело… — И всё же… Прости… — виновато прошептала она. — Меня Айви называют — и ты зови. …Интересно, она мне своё настоящее имя сказала или нет? Как-то я про такое раньше не задумывался… — Гайдин — представился я своим авантюристским псевдонимом. — Называй меня Гайдин. Если совсем официально Гайдин из семьи Иво, так у вас тут простолюдинов называют? — Эм-с… — задумалась она, как-то недоверчиво на меня глядя. — Ну… Ладно… Пусть так, простолюдин Гайдин, пусть так… …Нет, её вот уж точно не Айви зовут — сразу поняла, что имя не настоящее. Вот же невезуха… Ну хоть до настоящего не допытывается… Шли мы довольно долго — и пока мы добирались вдоль нещадно смердящего подземного «канала» до одной «Айви» известного места, я несколько раз чуть на крысах не поскользнулся, а уж прыгнуть они на меня пытались раз двадцать точно — в конце концов я сбился со счёту и просто отбивал и пинал лезущих под ноги обнаглевших пасюков. Несколько раз нам приходилось прятаться, чтобы избежать ненужных нам встреч — не мы одни додумались использовать данный способ передвижения, и нам вот совершенно не хотелось знать, кто именно, потому, как что-то — а именно, попадавшиеся по пути, виднеющиеся из воды «канала» фрагменты явно человеческих костей и фрагменты скелетов, с явно нехарактерными для естественной смерти повреждениями костей, вроде ровных срезов со сколом на конце обрубка кости, явно рассечённых или вбитых внутрь рёбер, прорубленных и пробитых черепов — подсказывало мне, что стража тогда была бы наименьшей из наших проблем… Хорошо, что «светляк» «Айви» светил тёмно-красным — благодаря этому, нам удавалось заметить чужих раньше, чем они замечали нас — собственно, это нас и спасало, как и то, что мы старались не шуметь — тут, конечно, и без нас всяких звуков хватало — от капающей сверху воды, льющихся нечистот, странных всплесков в «канале» — и до вездесущего крысиного переписка, шлепков тушек сорвавшихся грызунов об камни и шорохов по сторонам, но одно дело шорохи, шлепки чего-то об камень и плеск, для этих мест вполне привычные — и совсем иное — человеческие голоса… — Всё, можно идти! — тихо шепнула девчонка, когда отсветы чужих факелов и голоса стихли. — Отсюда по течению до отсечных решёток, потом наверх! Там можно будет выйти за стену! — И давно ты этим занимаешься? — спросил я у своей провожатой. — Листовки вот эти, и опасные прогулки под землёй? — Ск-коро п-полгода к-как… — неуверенно начала она. — У папы больше нет денег для того, чтобы я могла продолжать учёбу в Фабли, мне пришлось вернуться… Сейчас всё ещё хуже, поэтому я этим и занялась — иначе Инкварт со своими гвардии разбойниками или Лозе с его сладкоречивыми живоглотами нас точно угробят! — Не буду с тобой спорить… — пожал я плечами, всё же не время и не место, да и заботило меня сейчас нечто иное: — А нас там точно ждать не будут? — Н-не должны… — неуверенно проговорила она. — Там не самое приятное место… Место было действительно не самым приятным — самый натуральный скотозабойный двор, и неудивительно, что мало кто тут по своей воле желал находится, особенно ночью — воняло тут нещадно, даже не знаю, с чем это можно было бы сравнить, настолько чудовищными были местные ароматы, и если днём хотя бы было видно, куда идёшь, то тут даже не знаешь, что под ногами… — Сейчас через ворота и из города — свернём с основного тракта на полевой, пройдём через лес, дойдём до нашей фермы и всё! — облегчённо пояснила она, когда мы выбрались наверх. — У нас поспишь и к началу дня вернёшься в город. — А охрана? — кивнул я на видневшиеся во тьме укрепления. — С ними что? — А что с ними? — передёрнула она плечиками, указав взглядом на жаровню с небольшими вертелами и несколько валявшихся кувшинов из-под дешевого кёгелевого вина. — Они сейчас и всю шильтвельтскую армию не заметят, вздумай они пройти через ворота! И вскоре, я понял, почему — местная стража не отличалась хоть какой-то дисциплиной, и вместо несения службы, абсолютно халатно отсыпалась в караульном помещении, явно приняв внутрь содержимого пахших откровенно дешёвым пойлом — вроде бы, алхимической основы для настоек, бывшей самым обыкновенным этиловым спиртом-ретификатом совсем не самого лучшего качества — бутылок, валявшихся рядом с дверью. Так что, тихо прокравшись мимо практически неохраняемых ворот, мы с «Айви» выбрались за стены. — А … А почему здесь вот так вот они… — удивлённый увиденным, решил я расспросить её о причинах подобного поведения местной, с позволения сказать, стражи. — А… А к-кого им бояться? — несколько пренебрежительно ответила девчонка. — Дальше, чем сюда уже не сошлют. А тут и выпивка, и закуска у них рядом — и всё даром, отобрано у людей как «плата за проход». Разбойников? Так они тут сами самые страшные разбойники! Полулюдских «Теней»? А что им в Корване делать? Поддельные отчёты Инкватра по налогам красть? Очень ценные сведения… А последние, кто тут что-то делал, из гильдий — ещё когда я только на учёбу уехала отсюда ушли, не захотев вести дела на условиях нашего нового правителя — с едким сарказмом произнесла она. — Только земледельцы да скотоводы и остались, да и то, неизвестно, как мы переживём этот год… — Всё так плохо? — настороженно спросил я. — А раньше как было, при старом правителе? — П… при ландграфе Айвиред? — удивлённо-растерянно переспросила она. — Н… неплохо. И н-не голодал почти никто, и сам город был в куда лучшем состоянии, ну… — окончательно смутилась она — как я помню… …Странная она всё-таки — как быстро она теряется, когда все вокруг в порядке — и как решительно и выверенно действует, когда есть опасность… Очень странная… — Но он, наверное, умер, не оставив наследников… — тихо подметил я, осматривая окрестности. — И править стал нынешний… — Н-нет! — испуганно прижалась ко мне «Айви». — Не умер! Просто… Его отстранили… Из-за долгов, образовавшихся из-за потравы полей, убийств скота и нападений на торговцев и поселения, выплат тогда ещё графу Инкварту, предоставлявшему ему своих людей для борьбы с разбойничьими бандами и общей тяжёлой обстановки в ландграфстве. Инкварт как-то смог доказать в столице, что сможет справиться там, где не справился прошлый правитель… — И он смог? — продолжил я расспросы. — Как он разобрался с бандами? — А никак… — печально вздохнула, отстраняясь, она. — Банды просто исчезли, а после пошли слухи, что у нового ландграфа в его графстве появилось несколько десятков новых «копий», где были и люди, похожие на вчерашних разбойников… — Так ты думаешь, что это одни и те же люди и они по приказу нынешнего правителя просто разоряли соседние земли, чтобы сместить их правителя? Но как ты можешь быть уверена в этом? — Эти разбойники редко кого убивали, их больше интересовало обобрать жертв до нитки, а что не могут забрать — испортить или сжечь! — пояснила девчонка. — Осталось множество свидетелей, которые могли их узнать, и даже написанные с их слов угольными палочками портреты. И ещё — практически все «новобранцы» Инкварта так и остаются в его графстве, к нам же отрядили в основном тех, кто «охотился» за разбойниками! Это разве не странно? — Может и странно… — нехотя согласился я. — Но мне бы хотелось знать об этом больше, прежде чем что-то делать… — Так может тебе мои записи показать? — с надеждой спросила она, останавливаясь у большого, поросшего мхом пня, торчавшего на берегу небольшого, но чистого ручья, через который был перекинут проезжий каменный мостик. — Сам посмотришь и подумаешь, нам сейчас любая помощь бы пригодилась… — «Вам» — это «Белой розе»? — решил уточнить я. — Или есть ещё кто-то? — Может и есть, те же «Пираты Корвана», например… — уклончиво ответила она, доставая что-то из-под мха. — Но они больше по «грабь людей гомофюрста — и раздавай нуждающимся», чем по смыслам, как мы. И никаких планов на то, как восстановить ландграфство после победы над Инквартом — убрала она какую-то пластинку в кармашек на платье. — Но мы и они — не единственные недовольные… — «Армия Возрождения Норланда» Лозе? Они? — О, нет, только не «Армия Ограбления»! — замахала руками «Айви» — Эти тут всё окончательно добьют! — И, пока мы здесь — продолжила она — давай хоть обувь оботрём, чтоб грязь с собой не тащить… — А кто они вообще такие, что ты так на одно их упоминание реагируешь? — заинтересовался я. — Они же тоже против вашего правителя, разве нет? — О, нет-нет-нет-нет-нет!!! — активно замахала руками и замотала головой девчонка, отчего с неё слетел капюшон, открыв весьма красивое личико с непонятного ночью — как бы вообще не зеленоватого — цвета волосами, собранными в уходящую под плащ толстую косу. — Помнишь, я тебе о «разбойниках Инкварта» говорила? Я утвердительно кивнул — слава предкам, местные в «жестовом языке» в этом контексте не отличались от нас или большинства европейцев. …Пересказывала как-то Алиса мне несколько историй про всякие недоразумения — в основном с болгарами, куда реже — с турками, возникавшие из-за прямо противоположных значений данных жестов… — Так вот это — тем временем продолжила она, ополаскивая в ручье свои сапожки и протирая их сорванной тут же травой — или те, кто из его армии ушёл после становления его ландграфом, из-за недовольства жалованьем — нас-то грабить-то выгоднее было! — саркастично подчеркнула «Айви» и продолжила перечислять: — Выпущенные Инквартом из-под ареста безземельные лорды или бароны, преступления которых были недостаточны для их казни, имения и земли которых он раздал своим людям, проворовавшиеся фохты и приставы, купцы-проходимцы — пересортщики, рвачи, обдиралы и перекупщики, гильдейские изгнанники, выкинутые из гильдий за то. что пытались выпускать и продавать некачественный товар под гильдейским клеймом, и конечно же — всяческие ростовщики! Они нас всех до нитки оберут, потом продадут, после выкрадут, опять до нитки оберут и ещё раз продадут! — Ну и сборище… — задумчиво произнёс я, заканчивая со своими высокими бронеботинками, или скорее — тяжёлыми шнурованными сапогами-сабатонами, почти по колено — почти такие же Эрхарт для Виктора и его спутницы делал. …Хорошая вещь — подошва с асимметричным протектором и не скользит, изнутри подбита сегментными металлическими пластинами — даже не проткнуть, хоть на гвоздях в них прыгай — и не мешает подошве гнуться, с сантиметровым рантом на носу и пятке, закреплённым к тем самым пластина усиления подошвы, к которому можно ещё-что-нибудь, вроде шпор, «кошек», снего- или ледоступов закрепить — или просто использовать в драке. Мысок и ступня защищены вшитыми в кожу металлическими пластинами, подъём и голень спереди прикрыты сегментными пластинами, откидываемыми в сторону для доступа к шнуровке, с боков и сзади подобные, но несъёмные сегментные пластины, позволяющие ноге изгибаться — и всё это радикально чёрного цвета, матовая кожа и такое же воронение… — У вас тут вообще нормальные люди есть? — Есть, конечно! — вскинулась она. — Но они управлять не рвутся и уговорить их — та ещё задача! Так что делаем, что можем, чтобы народ поднять! — грустно улыбнулась она. — Наши-то не придут, наши все здесь… — А кого вы предлагаете на должность правителя? — решил всё-таки дознаться я, всё же именно от «Армии Освобождения Норленда» и был этот запрос… — Старого ландграфа, конечно же! — хмыкнула «Айви». — Все остальные были бы хуже, а некоторые — как тот же Лозе — просто катастрофой! Кстати, мы почти пришли… Действительно, из-за леса показался обнесённый высокой, метра в три, каменной оградой довольно большой двух — или трёхэтажный, из-за ограды таких подробностей было не видно — каменный дом с шпилем, когда-то бывший чьей-то загородной усадьбой. …Как-то всё же избыточно для местных фермеров, если я хоть что-то понимаю… — А ты здесь живёшь? -просил я, когда мы с ней подошли к большим, железным воротам. — Да, нам надо же как-то защищаться от всяких проходимцев! — ответила «Айви», вставляя в прорезь какую-то пластину и возясь с воротком замка. — Как папа говорил: «Армию не остановит, но банду хоть задержит, а бродяги какие — и вовсе не полезут!». Пока работает… — Не сказал бы, что в этом есть какой-то смысл — призадумался я, глядя на это вот всё. — Если подготовятся — перелезут. …Не так уж это и сложно было бы какому-нибудь отряду, вздумавшему бы попасть внутрь… Пока же мы с ней шли к её дому, я осматривался вокруг. Смешанный, яблочно-сливово-вишнёвый сад вокруг дома, ягодные кусты вдоль ограды, и что-то похожее на грядки для выращивания картофеля и прочих неприхотливых овощей — а ничего особо необычного здесь и не было, всё те же знакомые по моему миру — хоть и по рассказам Алисы, в основном, культуры — прятавшиеся под деревьями, за домом. …Вот только всего этого для фермы маловато как-то будет, разве что самим прокормиться в голодный год, ну и немного на продажу… Дом, кстати, вблизи был довольно занятным — трудно было сказать, сколько у него точно этажей. Особенно учитывая явно нежилой, без окон, цокольный этаж, с его полутораметровым перекрытием, стены с окнами, иногда расположенными в плохо поддающиеся нормальному описанию порядке — особенно занятной в этом плане была стена заднего фасада, торчащие из ската крыши слуховые окна и даже что-то похожее на башенку над угловым эркером. …Наверное, всё же жилых — два… — подумал я, пока «Айви» искала под ближайшей к небольшой лестнице, ведшей на жилой этаж сливе, ключ. — Сюда! — тихо шепнула она, поднимаясь по лестнице. — Сейчас открою! Дверь она открывала довольно аккуратно — и оттого довольно долго, как в каком-то западном фильме ужасов, словно подозревая, что на неё из темноты может выпрыгнуть страшное чудовище. …Или переволновавшиеся от отсутствия в ночное время дочери родители, с ремнём наперевес, да… — неуместно хихикнул я про себя. — Сейчас дойдём до кухни — тихо шепнула она — там спустишься вниз, а утром просто уйдёшь и… — И ты, доченька, объяснишь, где ты была так допоздна, во что ты вырядилась, чем от тебя так воняет, и кто этот юноша! — произнёс из темноты красивый, но сейчас очень холодный женский голос, следом зачем помещение залил теплый белый свет. — Ой… — испуганно шарахнулась девушка мне за спину — и было от чего — создавшая свет, довольно молодо выглядящая голубоглазая и зеленовласая женщина, лет тридцати-сорока, держала в левой руке довольно широкий ремень… — Это очень безответственно с твоей стороны, Лисия… — раздался сзади глубокий мужской баритон. Я шарахнулся вглубь комнаты с айкнувшей и вцепившейся в меня девушкой на спине, поворачиваясь так, чтобы и прикрыть её какой-нибудь стеной, и видеть второго, судя по всему, довольно крупного — выше меня на две головы и существенно шире в плечах — рыжеволосого и зеленоглазого мужчину, лет сорока-пятидесяти, стоявшего в дверном проёме с скрещенными на груди руками. …А кулак-то с мою голову почти… — опасливо подметил я. …Не то, что у меня не было опыта знакомства с родителями, но то было, когда и мне, и Алисе было по двенадцать лет, и было это днём и в школе, а не в семнадцать, ночью, и у неё дома… — Так твоё имя не «Айви»? — спросил я, ища хоть какие-то пути отступления. — Нет… — хныкунула она. — Я — Лисия… Лисия Аднет Ариан Айвиред… — То есть ты… Ну… — замялся я, осознавая сложившуюся ситуацию. — Почему ты мне своё имя сразу не сказала? …Нет, я что-то подозревал, всё же мало кто может оплатить учёбу в другой стране, но это всё равно было неожиданно… — Ага… — обиженным тоном хныкнула Лисия. — А сам-то? Твоё-то имя как, «Гайдин»? Откуда мне знать, что тебе можно настолько доверять? — То есть привести меня сюда — не так опасно, да? — удивлённо произнёс я. — Это вообще как? — Сказал явно не местный парень-авантюрист, бегающий по ночам от чьих-то телохранителей и стражи! — шёпотом прошипела девушка. — Да и вряд ли бы ты смог что-то доказать! — Знаешь, Ари — с скептичным недовольством произнёс мужчина, глядя на ремень в руке женщины — кажется мне, что здесь пороть уже бесполезно… — Да уж, дорогой, к сожалению… — с грустной иронией улыбнулась женщина — нам теперь впору о внуках беспокоится… — Мама! — возмущённо-звонко всхлипнула из-за моей спины Лисия. — Это… Это… Это не то, что ты думаешь!!! — А что мне ещё думать, доченька? — буквально пропела издевательским тоном женщина, вешая ремень на спинку стула. …Я же почувствовал, как у меня краснеют уши… — Уходишь рано утром — продолжила она, поджигая, казалось бы, безобидным «светляком», свечи на канделябре — никому ничего не сказав, переодевшись в простое городское платье и дорожный плащ, оставив здесь свою клинковую пару, только с одним простым кинжалом, как горожанка какая-то, возвращаешься после полуночи с каким-то мальчиком… Что же мне ещё думать? Не то же, что ты опять с вашей малолетней командой мятежников, пытались склонить народ к восстанию — и — демонстративно принюхалась она — сбегала от стражи по канализации? Нет, же, доченька? — Ну мам… — жалобно потянула девчонка. — Ну не терпеть же этого узурпатора… — Ох, лучше бы ты сказала, что у нас есть повод беспокоится о твоём благочестии… — тяжело вздохнула женщина. — Ну что стоишь, приведи себя в порядок и садись, раз уж пришла! — показала она на стол. — Всё, правда, остыло, но для тебя ведь это не проблема, дорогая? — Мам… — села, опустив глаза Лисия, я же остался у неё за спиной. — Ну прости, а? А пока она пробиралась мимо меня — у меня было время её получше рассмотреть. Довольно необычная девушка — насыщенно-зелёные волосы и большие глаза мягкого зелёного цвета весенней травы… Да и вообще… Впрочем, меня довольно быстро прервали: — И вы тоже, молодой человек, не знаю, как вас по имени! — пророкотал, отрывая меня от разглядывания моей новой знакомой мужчина, заходя внутрь, и привычно, не глядя, запирая за собой дверь. — Ужин, правда, давно остыл, но это не слишком важно. Важно — кто вы такой и какие у вас планы на мою дочь! …Я же не самоубийца отказываться? Тем более, что сбежать отсюда надо ещё суметь — силовик, маг, совсем малая дистанция… Да и убивать меня прямо сейчас не будут… Наверное… — Ицуки… — ответил я, тяжело вздохнув — …Вот и кончилось моё инкогнито… — Ицуки Кавасуми, Герой Лука. — Аха-ха-ха-ха-кха… — громко рассмеялся мужчина, женщина лишь слегка прищурившись, тонко улыбалась. Лисия же стояла рядом со мной с абсолютно непонимающим видом. — Хорошая шутка, парень, а теперь ради всего святого — выкиньте куда-нибудь ваши вонючие плащи, руки мойте и за стол! Разговор будет долгий… — Да… — грустно выдохнул я, изменяя форму Лука на базовую. — Это уж точно… …Ну не тянуть же? Я известности не ищу, но и за самозванца себя принимать никому не дам!.. — О как… — скептически посмотрел на меня мужчина. — А ещё формы есть? А то вдруг то просто артефакт такой, как броня у хвостатых? Я, под внимательным взглядами родителей Лисии и откровенно изумлённым её, сменил формы ещё несколько раз, под конец сменив обратно на «Памятный Лук». — Вроде похоже на описания в старых книгах… — задумчиво проворчал он. — Ариан? — А попробуй его с раскрытой ладони в стену кинуть! — заинтересованно глядя на моё Оружие, попросила женщина, поясняя: — Реплики отъемлемы от владельца! Я и кинул. Отдалившись на пару метров, Лук исчез, вернувшись мне в руку. — Знаешь, дорогой, а похоже, Оружие настоящее — слегка улыбнулась мать Лисии, продолжив: — Моё имя — Ариан Фрери Леоне Айвиред, урождённая графиня Корван, этот здоровенный рыжий грубиян — мой муж, Аднет Леон Юфеми Айвиред, ландграф Айвиред, ну а нашу дочь вы уже знаете. Волна 1 + 16 дней. Ночь. Ицуки Кавасуми. Норлэнд, дом Лисии. — То есть, вы, молодой человек, и есть один из Призванных? — встретил меня отец Лисии, когда я вернулся с местной рукомойной. …Действительно, рукомойной — просто нержавеющая раковина с двумя кранами в нише стены… — Не ожидал встретить вас здесь — продолжил он, наливая себе в пузатый бокал на низкой ножке что-то похожее на коньяк или виски. — И что же вас сюда привело и как вы встретились с моей дочерью? Нам с Ариан нужны подробности — вдруг вы там не только мятеж подняли, но и внуков нам организовали? Дело-то нехитрое… — Папа!!! — звонко хныкнула Лисия, от красного личика которой впору было свечи поджигать! — Не было у нас ничего! — Было… Не было… — пригубил он напиток. — Я за вами, молодые люди, простынь не убирал, не могу знать… Но могу предполагать… Но это всё равно лучше, чем если за вашим маленьким клубом по интересам придут гвардейцы Инкварта… Ты же не думаешь, доченька, что они о вас не знают? — Но… — хныкнула девушка. — Но почему они… — Почему они вас ещё не арестовали? — угрожающе прищурился он. — Так кто ж тогда будет стражу подтирной бумагой даром обеспечивать? Угрозы-то от вас — только стенам, да и то вряд ли, они от костного клея с ваших листовок грязней уже не станут, да… А состав вашей «Белой розы» и я перечислить могу, если ты не веришь… — Да, доченька… — произнесла мать Лисии, рассматривая вино в своём бокале на просвет. — Его люди как раз были здесь днём… И, если вас ещё не арестовали — не арестовали же? — вопросительно посмотрела она на сжавшуюся девушку — то их интересуешь только ты… — Ик… Хнык… — Так что же, ничего не делать? — решил я хоть так защитить совсем поникшую девушку. — Это же не может так продолжаться?! — Не может, молодой человек! — ответил он. — Но и под топор лезть не дело. Впрочем, для нашей Лисии этот… человек… и что похуже может придумать, раз он её приметил, в конце концов, разница у него с фобрейским монархом только в том, что после него женщины живые остаются… …Нет, вот уж что — а её я этому уроду не отдам! Вот только что делать, что делать, что делать… — А если… — начал я, подбирая слова. — А если… Если Лисию отсюда вывезти? — несколько смущаясь, предложил я. — Нас, после подъёма наверх и на выходе из города, скорее всего, никто не видел. Мало ли людей в канализации пропало? — А знаете, молодой человек, это может сработать… — задумчиво произнёс её отец. — Если только наш дом не обыщут до утра… Вы ведь не одни здесь? Я кивнул, соглашаясь: — В моей группе ещё трое, и я практически никому из них не могу доверять — там даже соглядатай Церкви есть, но с вашими местными аристократами они не связаны. Если уйду сейчас — продолжил я — смогу уговорить их отложить выполнение запроса из-за непредвиденных обстоятельств — скоро Волна и нам надо готовится к ней, а свержение правителя дело небыстрое. — Не знаю, смогу ли я помочь вам на Волне — прошептала Лисия — но я постараюсь не быть лишней! Но к-как же наше дело? Ребята, город, вся наша земля? Неужели всё так и останется?! — Да, не так всё должно было быть! — допил коньяк её отец. — Но пока что это единственный выход — для тебя и для нас. — Но… — попыталась возразить она. — Как же…. — Лисия! — обратилась к ней её мать. — Когда отец говорил, что знает весь ваш «клуб по интересам» поимённо — он не шутил. Или ты думаешь, что мы тут, в доме, который должен был быть твоим, только и делаем, что целыми днями копаемся в земле, чтобы пережить зиму? Впрочем, если и ты, живя здесь с прошлого лета, ничего не заметила — то всё идёт хорошо и у нас есть шанс довести дело до конца, если только Герой нам не помешает. Вас же люди Лозе наняли? — Запрос был гильдейский, на устранение действующего правителя любыми способами — пояснил я. — Оплачивающей стороной действительно была «Армия Освобождения Норланда», но там не было ничего о приведении их к власти и сроках выполнения, да и помогать им после виденного в их тайниках и слышанного на их встречах между собой у меня нет никакого желания. Так что на мой счёт можете не переживать, я не собираюсь тушить огонь дровами. — Что ж, тогда мы пока что останемся здесь и присмотрим за друзьями Лисии, чтобы их не схватили ненароком — обнадёжил Лисию её отец. — А вы пока что заберёте её подальше отсюда, на месяц-другой — надеюсь, Волны не уничтожат нас раньше. — Спасибо, пап… — хныкнула девушка. — Я соберусь пока? — Постой, милая, я тебя так с непонятно кем не отпущу! — подошла к нам её мама, беря Лисию за руку. — Но… Мам… Как же… — Клинки свои возьми, снаряжение, и те кинжалы, что тебе твоя сокурсница подарила — такими артефактам не место на полке! — «Страж» и «Дева», те, что Альта делала? Но ты же говорила, чтобы я не таскалась с ним куда попало? — Это уже не «не куда попало», доченька, так что будь серьёзней, я знаю, что ты можешь — или тебе «отлично» по боевой подготовке в Королевском Университете Фабли за красивые глаза поставили? Ни за что в это не поверю! — Ладно, мам… Но сколько у меня времени? — Ты у меня спрашиваешь? — удивилась женщина. — Или ты со мной в столицу собралась? …Действительно, как-то я об этом не подумал… — скинул я ей приглашение в группу. — Эм… Ой… Сейчас… — приняла Лисия приглашение. …Что ж, теперь у меня ещё одно дело образовалось — сопроводить девушку до безопасных мест… — А… А мне когда быть готовой? — неуверенно спросила она. — Где нам… — покраснела она — встретится… — Я думаю, к полудню я должен управится… — ответил я. — Перед закатом, у выхода на тракт — я за день постараюсь раздобыть хоть какую-нибудь повозку… Собственно, на том и условились. Волна 1 + 16 дней. Вечер. Ицуки Кавасуми. Норлэнд, тракт. В трактир я пришёл только под утро — главные ворота на ночь как раз нормально запирали, так что даже удалось немного поспать перед возвращением обратно. Собственно, мои объяснения насчёт того, где я был и что делал, и о наших дальнейших планах не понравились практически никому — больше всех возмущался Маруд, явно уже решивший, что мы останемся тут до самой Волны, ну и Рёджил с ним за компанию — дворяне же… Вельст пфыкнул и пошёл собираться, Аста же, обняв меня, ушла за ним, потрепав меня по волосам — опять как с маленьким, в общем… Впрочем, именно она и раздобыла нам хоть какой-то транспорт — пару средней потасканности телег с довольно старыми, с стёртыми зубами, лошадьми, потратив на это дело пару сотен серебра из своих «трофейных» — и даже так, это дешевле было, чем с торговыми обозами идти, главное, чтобы у нас деньги за проезд по землям и мостам на землях местных аристократов оставались — бесплатным он был только у купцов-катураев и наёмных отрядов. Цены, вроде бы были не такими уж неподъёмными — одна серебряная с человека и пять — с телеги, и, к тому же, плата за проезд по главным трактам не взималась, но кто знает, как мы будем добираться обратно… Так вот и выехали — Маруд с Рёджилом и Вельтом на одной повозке, мы с Астой — на другой. — Аста, останови, только тихо! — приказал я, увидев перед собой завернутую в старый дорожный плащ фигурку. — Это к нам! — Ну как хочешь! — хмыкнула она — но подбирать попутчиков — плохая идея! А с ними что? — указала она на удаляющуюся повозку наших сокомандников. — Всё потом объясним! — спрыгнул я с скамейки возничего. — Лисия? — Д-да… — хныкнула она, шмыгнув носиком — под вечер было уже прохладно. — А это вы… Ты, да? — Да, залезай, быстрее! — схватил с земли её похожий на большой кожаный туристический рюкзак литров на шестьдесят — и чуть не завалился, как кирпичей наложено — а ведь у неё ещё были две больших кожаных сумки литров на восемьдесят — и это не считая того, что у неё под плащом уже была одета довольно занятная и явно полностью подогнанная под неё броня, сочетавшая в себе как довольно интересной конструкции быстроразборную по плечам и поясу кирасу «с углом», прикрывавшим соединение спереди, вверху, и чем-то вроде римской «лорики сегментаты» внизу, защиту плеч, рук и ног в стиле довольно интересной смеси западноевропейского доспеха и римской маники, боевые латные «перчатки», и мелкопластинчатая броня с кольчужными сетками там, где нельзя было нормально забронировать из-за возможных проблем с подвижностью. Практически доспешный гарнитур Генриха Восьмого для пешего боя, виденный мной в одной из книг по истории доспеха, только сделанный с поправками на большие практичность и удобство. …Дотащила, называется… На себе… На поясе же, кроме фляги и каких-то небольших сумочек, висела боевая рапира в паре с каким-то странным небольшим кинжалом с камнями в навершии и гарде. — Да как ты всё это сюда дотащила? — изумлённо уставился на неё я. — У тебя же одна твоя броня должна больше тебя весить! — Так я только самое нужное взяла! — тихо возразила она. — Полдня сюда таскала! А броня из «лёгкого металла», с укреплением и защитой от магии, и поддоспешный комплект здесь с гашением ударов и защитой от перегрева или переохлаждения, да и выглядит прилично — в Фабли такую для городской стражи делали, лет двести назад — там и выкупила, для боевой практики! — А разве такое будут продавать? — засомневался я в её рассказе. — Как-то расточительно… — Они уже давно на новую перешли, а это у них только место на складах уже лет двадцать занимает — продали Университету по себестоимости, а мы с Альтой на практике её восстанавливать помогали, я там и её выкупила! — пояснила она. — Может она и потасканная слегка, и из разных комплектов набрана, зато подклад и поддоспешное совсем новые! — Давай вместе! — предложила она, взявшись за рюкзак — только аккуратно, а то там книги с моими записями! — А в сумках? — недоумённо спросил я, всё же весили они так, словно их камнями набили. — Там то что? — В этой — более лёгкие части доспеха, подшлемник, наборный шлем от брони, ещё три кинжала и походная посуда, — ткнула она в одну из сумок. — В этой — запасная одежда и зелья, осторожнее с ней! Кое-как закинув её поклажу, я помог ей забраться в повозку, и забравшись под ироничным взглядом Асты на своё место, приказал: — Догоняй, пока они не остановились! Не хочу лишних вопросов! — А вопросы будут… — буквально пропела, хитро прищурившаяся Аста. — Кто она такая, например, и что здесь делает? — Условие нашей связи с местным подпольем — буркнул я, зная, что Лисия всё слышит. — Нам надо доставить её в столицу — тут для неё слишком опасно — и тогда нам помогут с заданием. — А это так уж надо? — хитро улыбнулась она — или ты чего-то не договариваешь про свои ночные отлучки? Неужели к ней бегал? — К подходам к нашей цели я бегал — практически не соврал я — почему-то все местные садисты и рабовладельцы предпочитали жить рядом друг с другом. — Вдруг можно было бы только от него избавится… — Но нет — продолжил я под крайне удивлённым взглядом Асты и сопровождавшимся громким «Ай!», грохотом металла внутри повозки и шипением ушибшейся Лисии — к нему и не подобраться, и убивать его бесполезно — его есть кому заменить, из его же вассалов, а это уж точно никак не смена власти… — Т-то… То есть, ты его убил бы, если б мог?! — выпалила она. — Не ожидала от тебя такого… Ты мне тогда, в Замке, совсем не хладнокровным убийцей показался — да тебя самого от всяких проходимцев беречь надо! — Помнишь тех детей, Аста? — напомнил я резко побледневшей девушке. — Тогда я и понял, что ненасилием ничего не решить… Свободу можно завоевать только силой, а нас четверых для этого явно мало. И я решил найти союзников. И нашёл. Подождём пару недель после Волны — и вернёмся, тогда и закроем запрос. …Будет им смена власти… Вот только она вряд ли их обрадует… Красное солнце медленно садилось за горизонт…