В самый тёмный час...

«И чего не сделаешь для своей страны!» Ксандер Кейдж, xXx: Return of Xander Cage, 2017 г. Ицуки Кавасуми, Лисия. Шестнадцать сорок два. Грузовой двор алхимической лавки. …Всё же, наши планы чуть не сорвались — если бы не Аста, вчера, по моей просьбе изрядно подпоившая Маруда с Вельтом — всем, что нашлось в растхаусе, вперемешку, с повышением и понижением градуса, и буквально — до неспособности передвигаться самостоятельно, и обеспечившая им этим с утра дичайшее похмелье, вылившееся в уже самостоятельно устроенный Марудом пьяный дебош — у нас могли бы возникнуть проблемы, но на данный момент эти двое любителей выпивки, лапания прислуги и драк с охраной, уже отдыхали, в ближайшем кобане местной городской стражи — и их вызволением опять же занималась Аста, что гарантировало, что ближайшие несколько часов они нас не побеспокоят,  и позволяло нам с Лисией доехать до назначенного места встречи без лишних подозрений со стороны приставленного к нам шпиона Церкви. …Весьма плохого шпиона, надо сказать — но, кто его знает, может у них просто иных, с нужной и правдивой «легендой» не было… Впрочем, от некоторых вопросов — уже со стороны Лисии — меня это всё равно не избавляло. — И всё же, Сэр Ицуки… — слегка улыбнувшись, спросила помогавшая завести повозку во двор алхимической лавки, Лисия, которой и предстояло вывезти вещи группы Виктора — почему мы им помогаем? — Просто для того, чтобы знать… — Ты же знаешь, что Маруд следит за нами для Церкви? — ответил я вопросом на вопрос, на что девушка скривилась, как от чего-то кислого и противного: — Да… Отвратительный тип. Но почему тогда этот… — возмущённо запнулась девушка, явно чтобы не выругаться — Этот… Этот… Мерзкий кусок пьяни ещё с вами? — Неужели не нашлось никого лучше? — Всё не так просто… — припомнил я предостережения Щита — известный шпион лучше неизвестного. — К тому же, он не слишком-то умён и весьма предсказуем, а если мы его выгоним — могут прислать и кого поумнее, с кем так просто обходится уже не выйдет. — И поэтому ими занимается Аста? — тихо спросила она. — Чтобы не мешались подольше? — Именно, Лисия. — подтвердил я её догадку, всё же в подробности этого этапа, во избежание случайных утечек, была посвящена только Аста. — Она их там почти до ночи продержит, если всё хорошо. — Но вопроса, это, конечно не снимает… — продолжила допытываться она. — Всё же, я тоже слышала про него всякое…— Хотя, это, вроде как, и неправда, как я понимаю — не похожи его спутники на невольников, вот совсем. — Но всё же… — Ты поверишь, если я скажу, что мне не нравится, то как с ними обращаются? — вновь переспросил я. — Насколько вообще справедливо может быть продажа в рабство за то, на что ты не можешь повлиять — мы же не выбираем, кем нам родиться? Может, ему и не удалось их освободить, но лучше уж так, чем как то, что я видел… Или то судилище в Замке, где мы с Реном были? У нас бы этой рыжей самой бы за клевету отвечать пришлось, а здесь… И это они называют «справедливостью»… Позорище… — Знаю я тут одного пьянчужку, который тоже любит про «справедливость» рассказать… — с ироничной улыбкой поддела меня девушка. — Очень уж похоже… — Только она у него своя и для своих, а моя — для всех тех, кому в их праве жить свободно и без притеснений, было отказано! — немного раздражённо ответил я. — Может, это немного лицемерно, я не знаю толком, но... А как иначе? Зло не победить несопротивлением, оно лишь позволит ему торжествовать… — И почему мне кажется, что вы, благородный сэр, тогда тоже от кого-то убегали — и совсем не потому, что украли яблоко с прилавка! — хитро прищурилась эта зеленоволосая о́ни в юбке. — И что те смерти некоторых уважаемых граждан, известных своими мерзкими наклонностями, были не так уж и случайны. — Кстати, а это не одного ли из них охрана была? — Может и не кажется… — тоном мафиозного босса из фильмов янки, протянул я. — Но вряд ли ты чего-то сможешь доказать! — Ой, да больно надо! — фыркнула, звонко рассмеявшись, девушка. — Туда им и дорога! Знал бы ты, сколько они у нас крови попили — им что своих рабов, что всех остальных мучать — всё едино… Как Инкварт править стал — так эти бездновы нувориши совсем от рук отбились — творят, что хотят, с кем хотят, и никто им не указ… А тут, как я слышала — присмирели хоть немного, и даже цены на провиант адекватные стали ставить — они же так и не поняли, кто и за что на них охоту открыл… — И почему некоторые люди устроены так, что их заботит только собственные жизнь и благополучие... — с каким-то удручённо-раздражённым негодованием припомнил я манеры и поведение некоторых людей как моего, так и этого мира. — Было бы проще, если бы мы друг другу помогали, не за что-то, а просто чтобы никто не страдал… — Но это лишь только мечта…— грустно улыбнулась Лисия. — Всегда останутся те, кто скажет: — «Нечего дать взамен? Так умри ты сегодня, а я, ограбив твой труп — завтра!», даже если вместе могли и выжить…— Нет, может, когда-нибудь так и будет… — продолжила она — но вряд ли мы до тех времён доживём… — Кто знает… Может, и доживём… — Особенно, если не будете вести опасные разговоры где попало! — произнёс незнакомый, явно молодой, женский голос, заставивший нас с Лисией схватится за оружие. — Нашли место… — Кто вы и что вам надо? — спросила Лисия, осторожно обходя внезапно появившуюся посреди двора незнакомку в дорожном плаще правее, так, чтобы и не дать удобно себя ударить, и отрезая её от ворот, одновременно заходя за спину и срывая внимание на себя. — И кто ещё с вами? — И кто вас послал? — мне же досталось более опасное направление, которое тоже надо было перекрыть, чтобы не дать атаковать Лисию или бежать. — Спокойно, сэр Герой! — подняла девушка руки, осторожно откидывая с головы капюшон левой рукой …с русскими «Командирскими». — Я от известного вам блондина из Токио. …Мотоясу… Что ему надо? И откуда у неё эти часы... Китамура Мотоясу, Райно, Замок, Лазарет. Несколькими часами ранее. Китамура Мотоясу. — Райно…— тихо окликнул я вошедшую в лазарет девушку.—Это ты? — Да, сэр Мотоясу! — растерянно кивнула она. — Что случилось? Я слышала, что… — Неважно уже…— печально и зло вздохнул я. — Пойдём… Попрощаться надо… — Так это прав… — Да… — тяжелым, нарочито грубым, тоном, перебил её я. — Поторопимся… Не обращая внимания на шарахающихся от нас любопытных пациентов и медицинской прислуги, мы зашли в уже знакомый мне малый операционный зал. Мрачно выглядящий целитель закрыл за нами дверь. — А где она? — тихо, чтобы не побеспокоить мёртвого, спросила Райно. — Почему не здесь? Так же нельзя! — Оставили там, где всё случилось… — приоткрыл он дверь в, судя по табличке, санитарный душ. — Сейчас увидишь. — Ты только не пугайся, и не кричи! — Да что я мёртвых не видела? — тихо шепнула она. — Что там напуг… Ип… — Тише! — зажал я рот девушки. — Как видишь, не умер никто, пока что, но может! — Как долго ты сможешь держать иллюзию? — Смотря какую…— перекинулась Райно взглядами с «покойницей». — Нужна же невидимость, да? — Хотя бы до выхода отсюда, потом и попроще можно! — Не особо долго… — задумалась над чем-то Райно. — Что хоть с ней? — Вот! — сунул я ей переданные мне ранее бумаги. — Разберёшься? Через пять минут. — Ну что, как она? Сможешь её вывести в Город? Я бы сам, но это слишком заметно будет… — Плохо, но терпимо…— коротко ответила девушка. — Самое страшное и опасное ей явно подлатали, и без последствий — если смотреть по рецептам — жить будет, и даже полноценно, но она явно потеряла много крови и последствия удара головой о стену вряд ли ещё до конца прошли, запнётся ещё где, а принцесса… — Малти, да…— зло выдохнул я. — Как только до такого дошло… — Хорошо, рассказывай, что она там ещё устроила… Китамура Мотоясу, два часа назад. …На то, чтобы как следует обеспечить то, что Малти не вмешается, мне понадобилось потратить целую ночь, и лишь к рассвету она окончательно вымоталась, и не то, чтобы я жаловался—хотя она мне всё спину расцарапала так, словно меня отлупили матросской плетью, и даже прокусила до крови плечо, но теперь, даже несмотря на перевязанную ещё утром, жутко смущающейся прислугой, специальными пропитанными зельями бинтами, саднящую спину, мне всё равно спать хотелось… …Не то, чтобы не было совсем уж другого способа — но, как показывала практика, после подобной «нейтрализации» Малти куда более терпимо относилась к окружающим её людям, если, конечно ей настроение никто преднамеренно не портил — а вот с похмелья я видел её лишь раз — она перед тем, судя по всему, встречалась с главой местной Церкви, и не знаю уж что там произошло, но напилась она почти что насмерть — и вот тут, с утра, даже я её испугался — натурально казалось, что она начнёт резню всех встречных прямо здесь и сейчас, и мне тогда пришлось включив позитивного идиота, очень постараться, чтобы она не сорвалась, согласившись, в итоге, на покупку уже взрослого ездового ящера… …Чего только не сделаешь ради общего блага… Вот только, на этот раз это не так что бы сильно помогло… Проснулся я от криков Малти: …Тупая тварь! — шлепок, как будто в кого-то попали камнем, и жалобный звон покатившегося по полу серебряного стакана. — Я! Приказала! Холодной! — Изв… — Я успел только приподняться, чтобы увидеть Малти, замахивающуюся на девчонку, очнень похожую на одну из подручных Виктора… …Хлёсткий звук сильнейшей оплевухи… — А… — П… — схватилась та за лицо. Из-под тонких пальцев капала кровь… …И вскочить, увидев, как Малти сделает небольшой шаг назад, для удара… — Заткнись, безродная сука! — взревела Малти — и следом пнула девчонку так, что та, выбив собой незакрытую тяжёлую дверь, отлетела в стену и замерла там, полубессознательно подёргиваясь с неестественно вывернутой рукой, и выкашляв кровь, смешивающуюся с кровью из рассечённого ногтями Малти лица, так и осталась на полу, и всхлипывая, прижимала целую руку к животу. — Б… Б… Больно… П… Поч-ч… Почем-му т-так… Больно… — За… — рванула к ней Малти, но я успел перехватить её, резко рванув назад и разворачивая к себе — с искажённым невероятной ненавистью лицом, растрёпанную, с покрасневшими белками глаз и отвратительно пахнущую перегаром. — Малти, ты что творишь! Ты убьёшь её! — Что, сучку эту трахаешь? — вырвалась она с какой-то нечеловеческой силой. — Ну так ебись с ней, пока тепленькая, успеешь ещё! И зло оттолкнув меня, вырвалась и сорвалась с места… Я же, не став терять времени — вряд ли Малти потеряется, лишь бы только ещё кого не покалечила — подскочил к пострадавшей от её какой-то невероятной злобы, девушке, что, поджав к себе ноги, на глазах бледнела, вдобавок вытошнив на пол плохо выглядящие и кисловато пахнущие сгуски… Ну, наверное, крови… …Плохо дело… — Так! — судорожно перебирал я все, что помнил о оказании помощи пострадавшим и диагностике травм. — Смотри на меня! — схватил я её за лицо, с глубокими, кровоточащими царапинами, через щеку, нос и переносицу — Малти ей только каким-то чудом глаз не выбила! …Да что на неё нашло!!! Почему вообше она… — Кха… выплюнула она очередной кисло пахнущий сгусток. — Кто… Кто вы… Почему… — слабо произнесла девчонка, пытаясь сфокусироваться на мне, но у неё ничего не выходило. …Красивая… Длинные серебристые волосы, прекрасного, живого цвета, изящные, тонкие черты лица, большие синие глаза с каким-то фиалковым отливом, тонкая шея… — так, она же на подручную Виктора похожа, только чуть старше, наверное… И то, как она лежала, мне тоже совсем не нравилось… …Та-а- а-а-ак… …Малти… Вот какого хрена… Ну, вода теплее, чем тебе хотелось бы, ну похожа она — но нельзя же за это людей убивать!… Идти сама она явно не могла — если я правильно помню, так ноги поджимают при внутренних повреждениях — а Мал явно била наверняка. Придётся нести, и быстро — иначе… Даже думать не хочу, что иначе… Хорошо хоть она пусть и высокая, но очень стройная, и второй рукой хоть как-то за меня держаться сможет, наверное. …Ну не мог я её тут бросить, не сейчас — то, что творит Малти — и моя ответственность тоже… — Так, потерпи немного… — очень аккуратно, стараясь не повредить её явно сломанную левую руку, поднял я резко вскрикнувшую девушку с пола. — Тебя как звать, красавица? — Алини… — тихо произнесла она. — Алини Флёри-Фабри… — Кха… К тому времени у нас уже и зрители появились, из прибежавшей на шум и явно опасающейся подходить к нам, прислуги и охраны. — Что встали? — неожиданно для себя, прикрикнул я на них, заставив испуганно отшатнуться. — Лазарет где? Срочно! — М-мы… Покажем — нервно выпалил резко посеревший стражник. — Н-но… Вы уверены… — Да, быстрее! — разозлился я на них, за один только намёк бросить всё, как есть. — И найдите мне Райно! — а это уже было перепуганным и крайне бледным служанкам из замковой обслуги. — Что встали, бегом! — Е… — запнулся стражник, тут же поправляясь: — Есть, господин Святой… Следуйте за мной! — Не засыпай только, слышишь? — обратился я к находящейся на грани потери сознания от боли и слабости, девчонке. — Держись, сейчас всё поправим! — Спа... Спасибо… Не знаю, кто их напугал больше — я или Малти, но на месте мы были уже буквально через семь-восемь минут. — Вот! — ткнул в двустворчатые двери в конце коридора, сопровождавший нас стражник. — Только целитель там… — Плевать! —резко оборвал я его. — Где Райно? — Н-не… — попытался оправдаться он. — Ещё не… — Чтоб вас… Дверь открыл, бестолочь!!! Бегом!!! — рявкнул я на него. — Я… Я… — Бегом за Райно!!! — Есть! Не став терять времени, я ввалился в местный лазарет, распугав парочку тащившихся куда-то по своим делам пациентов и всполошив парочку пивших чай на посту местных медсестёр. …Так, коридор, по сторонам явно палаты — внутри ряды кроватей, тумбочек, «лампочки» на стенах и потолке — магические артефактные светильники, их в Замке хватало, хоть и не везде они были… Вот же… Где смотровая? Операционная… Хоть что-нибудь… — Что уставились? — рявкнул я на удивлённых моим неожиданным появлением девушек, одетых в какую-то старинную форму, почти как из фильмов середины двадцатого века про ресторанную прислугу — белый передник с лямками накрест поверх блузки в неширокую тёмно-синюю и светло-голубую вертикальную полоску, с белыми петлицами с голубым квадратиком в нижнем углу, застёгнутую вверху ворота брошкой с эмблемой посоха со змеёй из жёлтого металла на фоне белой эмали, с лаковым тёмно-синем кантом вокруг эмблемы на броши, и шнуровым — вокруг петлиц. — Операционную, срочно! — А кто… — попыталась возразить мне дежурная. — Это же… — СРОЧНО! — девчонка уже почти что потеряла сознание, плохо реагируя на обстановку. — С- сейчас! — аж подпрыгнула она на месте, вскакивая и чуть не разлив чай — разглядела, наконец! — Лин, присмотри! — кинула она подруге. — В конце коридора, я помогу! Что с ней? — Удар в живот — похоже, внутреннее кровотечение, я не знаю, она кровь сплёвывает… Сломана рука, при ударе об дверь и об стену. Сотрясение, как минимум — среднее… — Сейчас… — открыла она двери, пропуская нас в небольшой номерной операционный зал сбоку от коридора. — Кладите туда, я сейчас… — Так, потерпи только… — положил я слабо стонущую от боли девушку на что-то-напоминавшее странную помесь операционного стола и жертвенного алтаря. — Сейчас… — Есть тут кто? — И чего вы шумите, молодой человек? — вальяжно вошел к нам, поправляя своё одеяние, препровождённый к нам тут же упорхнувшей на пост, второй дежурной, местный целитель. — А эту чернь чего сюда притащили? — Хильда, будь добра… — Что? — угрожающе осмотрел я этого худощавого, коротко стрижеными волосами… персонажа в сьехавших набок прямоугольных очках и помеси белого халата и белого пальто, надетого поверх серо-стального цвета формы с нашитым на груди клапаном с витым погоном — с желтого цвета металла змеёй вокруг посоха над похожей на символ Церкви Трёх, желтого цвета металла квадратной крестом-звездой, и тёмно-синим кантом вокруг. — Вы отказываете ей в помощи!? — А смысл возиться с этой девкой, господин Герой! — ничуть не сомневаясь в своей праве, ответил он. — Так будет лучше, и ей, и вам! — Вы осознаёте, что сейчас сказали, доктор? — с жестким, угрожающим, тоном уточнил я, оглядывая помещение на предмет иного персонала или же лишних свидетелей. — Вы понимаете, что она умирает? — Прекрасно, господин Герой! — нагло усмехнулся он мне в лицо — но иногда лучше умереть, чем жить, как она. — Вы просто не понимаете… — Да… Я не понимаю…—надвинулся я на него, перехватывая уменьшенное Оружие со спины, и приставляя к его мгновенно покрывшейся испариной шее — но, я понимаю и другое: — если она умрёт — вы в ту же минуту последуете за ней! — А теперь — работайте, доктор — и помните, что ваша жизнь зависит от её. И не дай предки, если она умрёт после, или будет нездорова — я вернусь, и тебе своё Оружие в такие места засуну, что ты тысячи раз пожалеешь, что родился на свет — перед тем, как сдохнуть! — Чтоб тебя Демон сожрал, защитничек… — нервно озираясь, выдавил он из себя. — Убери железку — сам ты её не заштопаешь! — Хильда! — окликнул он испуганно уставившуюся на нашу перепалку, прислужницу. — Монитор тащи! И Лину с остальными сюда, быстро! Пошевеливайся, чудище непарнохромосомное! — Е-Есть, оберфельдарцт Штирманн! — рванула та в коридор, пока целитель, пнув по чему-то снизу стола, запустил освещение, после чего принялся продавливать живот девушки. — АААА! — резко вскрикнула та, в ответ на подобное обследование, и её тут же вырвало на пол. — Ааааа… — Верхний левый квадрант, кинжальная боль, кровавая слюна, бледность, липкий пот… — ничуть не смущаясь отметил он. — Плохо дело… — Я … Ум-мру? — слабо спросила она, чуть придя в себя после случившегося. — Всё мы когда-нибудь умрём… — издевательски подметил этот садист от медицины. — Но вы — не в мою смену, раз уж я за вас взялся! — Держись давай… — попытался успокоить я плачущую от боли девушку. — Всё хорошо будет… — Вот же отдохнул, Бездна вас подери… — снял этот варвар с пояса серповидный, заточенный с внутренней стороны серрейторной заточкой, нож, обратившись к девушке: — Лежи и не дёргайся! — Это зачем? — забеспокоился я — слишком подозрительно выглядел подобный «инструмент». — А как ты её раздевать собрался, гений? У неё рука сломана! — ехидно пояснил он, и, отстранив меня, вставив закруглённый конец ножа под ворот, одним протягом распорол платье всхлипнувшей и неловко попытавшейся прикрыться девушки, от ворота и до самого конца, а ещё парой — закончил с рукавами, после чего ткнул на грибок на архаично выглядящей панели, тут же выведшей какой-то экран состояния и уровней …чего-то. — Новое потом получит, если жива будет.  С обувью её пока разберись, помощничек… …Пока я возился с обувью, мой взгляд невольно соскальзывал на саму девушку. …Точёные плечи, изящные руки с длинными, тонкими пальчиками, небольшая, но высокая грудь правильной, полусферической, формы, с красивого, нежно-розового цвета, маленькими сосками, плоский живот с красивой и милой ямочкой пупка в центре, тонкая талия, ровные, с идеальной формой коленей, длинные и стройные ножки, и очень светлая, чистая кожа, без изьянов — ну, если не считать гематомы от ударов и царапин… И вот её Малти чуть не убила? За стакан слишком тёплой воды и собственные обиды? Что на неё нашло только… …Что не осталось незамеченным. — Что? Девки голой не видел, герой-любовничек? — ввернул он, заметив моё некоторое замешательство, ехидный комментарий. — Или влюбился? Так помогай, пока не померла она — если ты, конечно, не некрофил! — Да как вы… — вот правда, чуть оставшимся от её формы странным гибридом сапожка с ботинком, в него не запустил, ну очень вот хотелось... …Что удивительного — я как-то не думал, что у них прислуга такие вот, шнуруемые выше подъёма на крючках то ли сапожки, то ли ботинки с явно упрочнёнными металлической вставкой носами, и длиной почти до колена, хотя и тоже явно женского стиля исполнения, носит, а не привычные по фентези-аниме туфельки — но, может, у них тут мода такая, откуда мне знать? Главное, что ни на них, ни на прилагавшиеся к ним носки без резинок, кровь и прочая дрянь не попала… — Решай быстрее! — перебил он меня — у неё внутреннее, этих дурищ ждать некогда! — Так, ладно… — резко выдохнул я, успокаиваясь — скандалом делу не поможешь. — А что делать? — Что скажу, то и делать! Понял? — полил он себе на руки из своей поясной фляжки, судя по запаху — спиртом. — Руки давай, озабоченный! Такая же дезинфекция была проведена и со мной, после чего он пару раз пнул стол, в ответ на что в нишу, похожую на нишу для выдачи банок с газировкой, выпала пара бумажных свёртков, один из которых тут же был вручён мне: — Косынка, очки и маска — одевай и не выделывайся! И действительно, внутри грубой обёрточной бумаги были очки-«консервы», и древня марлевая маска, завёрнутые в медицинскую косынку, всё ещё пахнущие чем-то дезинфицирующим… — Так… — продолжил он, сверяясь с показаниями на развернувшейся «голограмме» и проговаривая себе под нос: физраствор — тридцать литров, промывочный раствор — двадцать семь, противовоспалительного типа, газовый состав смеси — кислород — 21,5, ксенон — 70, остаток — шесть часов при восьмидесяти килограммах массы… Сойдёт… — «Морозилка»…— зелье нельзя, подозрение на разрыв желудка… Блокиратор…— в ответ на нажатие ещё одной клавиши, из прорези около неё вылезла плетёная из соединяющих металлические прямоугольники с прямоугольной огранки чёрными камнями, тонких кожаных полосок, полоса с какими-то выплетенными символами, которую он обернул вокруг запястья девушки, так, словно это был какой-то браслет, соединив заготовленные для этого края, один из которых был с белым камнем над соответствующим соединительным выступом, после чего «браслет» самостоятельно соединился в единое целое и ужался по размеру, а камень подсветился насыщенно-зелёным. — Есть блокировка циркуляции, время — двенадцать часов, — остаток защитных комплектов — десять, остаток «ремешков» — пять, надо пополнить… — Начнём… — достал он из кармана халата какой-то кейс, в котором были какие-то странные жестяные цилиндры, чем-то напоминавшие инсулиновые шприц-ручки. — За плечи её держи! — дождался он, пока она в очередной раз, натужно выкашляет сгусток какой-то дряни, и впрыснул ей что-то в плечо из одного из цилиндров, ярко-синего цвета, с белым верхом и красным, белым и голубым кольцами под ним, судя по всему —какого-то иньектора, после чего девушка сразу начала засыпать. — Быстро! — скомандовал он. — Панель в изголовье — жми второй сверху ряд, слева направо от угла — «белый 1», «синий», «оранжевый 1»! — Шевелись, Герой! — Что это? — спросил я, отыскивая и нажимая указанное. — И что вы ей вкололи? — Два-шесть-диизопропилфенол, предмедикант, иначе она зонд ставить не дастся! — пояснил он. — Шевелись, у нас от тридцати до девяносто секунд примерно, прежде чем она окончательно отрубится! Выпуск сканера-дезинфектора номер 1, выпуск системы искусственной вентиляции, выпуск проявителя номер 1 — прожал? …Эээ… Какой-то рентген или МРТ, и наркозно-дыхательный аппарат, да? Здесь?! Это как? Странный мир, очень… — Готово! — подтвердил я. — А откуда у вас такое? И что за «зонд»? — От Древних ещё рецептик остался, один из немногих, что Гильдия Алхимиков ещё воспроизводит — нет у нас ему замены на такой случай! — решил он, что я про препарат спрашиваю. — Не отвлекайся, помошничек! — резко оборвал он пояснения, переставляя нужную ему газовую маску на крепление — все вопросы в порядке выполнения! — Так, есть выпуск! — подтвердил он развёртывание оборудования из боковин и изголовья «стола». — Жми дальше, над ними — это запуск! — А что за крутилки ниже них? — ткнул я в расположенные ниже крутилки с предохранительным стопором на каждой. — Не трогай, питекантроп, это остановки! — настолько резко, что на мгновение показалось, что он мне сейчас по рукам даст, предостерёг он, продолжив аккуратно ставить довольно архаичный ретрактор: — Теперь, второй ряд ниже остановок — «желтый 1», «серый 1», «зелёный 1» — выпуск гастродренажа, выпуск полостного дренажа номер 1, выпуск промывочного дренажа! — А дальше? — тут же понял я, что за «дренаж» такой и для чего, и почему «не дастся». — Зонд знаешь, как ставить? В лёгкие ей не запихнёшь? — спросил он, сунув мне вынутую из спиртовой ванны гибкую, тонкую желтую, похожую на силиконовую, трубку с скруглённым срезом. — Я такого не делал! — передал я резко пахнущий спиртом зонд обратно.                                                                                                                                    …Что? Я генетик, а не хирург, я операции только на первом курсе видел, на занятиях по нормальной и паталогической анатомии, и те — в анатомическом театре, на трупах, для допуска к сдаче курса вариантной анатомии и дальнейшего перехода к курсам специализированных дисциплин!... — Бездна! Всё самому! —  опять полил он на руки из фляжки, схватил он зонд, и, проведя его через дыхательную маску, начал аккуратно засовывать его в горло девчонки, быстро сверяясь с отметками длины. — Запуск дренажей и остального, помнишь, где? Жми над ними кнопки! — Есть! — Работай уже, пока она не захлебнулась и не задохнулась! — закончив, напялил он на неё маску. Перед нами тут же развернулся экран показателей цикла дыхания, текущего состава и давления подаваемой газовой смеси. — Так, выполнили… — облегчённо вытер он пот со лба — жить будет… — Бездна побери, шестьсот двадцать человек по штату положено — а работать самому приходится… — А можно побыстрее, ей лучше не становится! — Сейчас, пусть наркоз встанет, три-четыре минуты — и начнём, а то очнётся — я не живодёр наживую в ней копаться! — нажал он запуск сканера, и наблюдая за его прохождением от ног до головы, после чего перед нами, развернулся экран с результатами: — К тому же — мне ещё и наугад работать, что ли? — Так…— покрутил он ножной педалью внизу стола крайне нехорошо выглядящую проекцию. — Разорвана селезёнка, желудок тоже повреждён, но не так сильно, перелом левой руки, закрытый, оскольчатый, среднее, почти что тяжёлое, сотрясение…  Кто её так отделал? Эта смертница как под таран попала! — Смертница? — не понял я, о чём речь. — Она? — О чём вы? — Не говорил я вам этого, даже не спрашивайте, господин Герой, иначе… — осторожно оглянулся он — вам для моей смерти и стараться не придётся… — Но… — Я напишу, кого вы можете спросить, если вам действительно дорога её жизнь! — оборвал он меня — но ни слова больше — тут и у стен есть уши! — Ох, вот же — день — дрянь, жизнь — анализы… Так что случилось? — продезинфицировал он поливом из фляжки рабочую область и повторно — руки, после чего я буквально мог наблюдать помесь работы хирурга и хиллера в одном лице — вставив через проделанное пальцем отверстие трубку дренажа и погрузив слегка светящиеся зеленоватым свечением руки в живот девушки, целитель, работая второй ногой педалями клапанов дренажей, промывал полость и вытягивал им какую-то мерзкую дрянь — вроде как смесь крови и желудочного сока, но я не был в этом уверен, всё же не каждый день такое вот видишь… — Херр Штирманн! — вбежала уже переодетая в чистое его ассистентка, таща за собой вторую. — Нашла! — Хильда! Лина! — сердито произнёс он, ни на секунду не отрываясь от работы. — Где вас носило, ущербные? И где ещё двое бестолочей? — Мы монитор искали, и там ещё… — Не пытайся сложить слова в предложения — не твоё это, Хильда, не твоё! — резко оборвал он девушку. — Лина, ставь монитор, раз он у тебя! — скомандовал он второй ассистентке. — Быстрее! Я из-за вас как вслепую работаю! Та нацепила на здоровую руку девушки какой-то широкий металлический браслет. «Окно» дополнилось показателями кровяного давления, пульса и сатурации. — Есть, херр Штирманн… — Молодец, хоть раз в своей жизни ты что-то сделала правильно! — Свободны, нечего тут заразу разносить! Хотя, нет — поменял он решение — Лина — свободна, Хильда — за дверью жди, пока не позову! — Есть, херр Штирманн… — Так кто её так? — повторно спросил он, когда его помощницы покинули помещение. — Стража? Мало их тогда сварило — опять за своё взялись, кретины озабоченные? — Малти… — нехотя признался я. — Не знаю, почему… — Разрешения присоединиться к оргии не спросила, что ли? — слегка покрутил он проекцию того, что происходило внутри, ещё раз рассматривая уже очищенные от лишней жидкости и первоначально купированные повреждения. — Что? — ехидно спросил он, заметив моё замешательство. — Про то, чем вы там с принцесской занимаетесь — пол-Замка слышало, в виде её довольных воплей, и как слухи — второй половине рассказала! Я вот прямо и не знаю теперь — ты у нас Герой Копья или Герой Х..я — такие про ваши с ней ночные полежалки небылицы ходят, что аж завидно! — Нет…— с раздражённым шипением выдохнул я, очень стараясь не прибить этого юмориста-самодура. — Малти просто зла была, и на ней злость сорвала… — Обычное её состояние... — с ироничным сарказмом подметил он как ни в чём не бывало. — И поведение. — Вот же не повезло ей нарваться… — В каком смысле «не повезло»? — не понял я, о чём он — всё же, мне всё ещё хотелось верить, что это единичный такой случай, а не система. — Это что, не первый раз уже? — Первый…— презрительно хмыкнул он, продолжая исправлять оставшиеся повреждения, работая по необходимости педалями дренажа и ракурса — на визуализации происходящего, можно было буквально видеть, как под пальцами сращивается практически разорванная на части селезёнка, и восстанавливается надорванный желудок. — Три-пять трупов в месяц, если пропавших без вести после того, как ей чем-то помешали—не хотите, господин Святой? — Говорят… — прислушался к обстановке целитель, понижая голос до очень тихого шёпота — …что, как она с Фабли вернулась — так такое вот и началось, сначала понемногу, а сейчас вот так вот… — То есть, так не всегда было? — зацепился я за эту потенциально важную подробность. — Но что с ней случилось? — А откуда мне знать? — отрывисто ответил он вопросом на вопрос — повзрослела, может, белка старорютская, а может — обидел кто, но лучше её не злить — себе дороже! Даже не знаю, что вы с ней будете делать… Кстати, почти всё уже, сейчас только допромою твою ненаглядную, чтоб она перитонит не заработала — и всё, минут через десять сама очнётся. Сполоснешь, переоденешь — и валите отсюда потихоньку, адрес я в рецепте напишу. — Может, зелья какие ей дать... Всё же, давление 95/55 и пульс 110 — не очень как-то… — А как ты хотел, она крови много потеряла, около литра точно! — всё тем же ехидно-поучительным тоном, пояснил он очевидное. — Да и не выйдет ей сейчас пить ничего, ей переваривать пока что нечем. — А как тогда? — попытался выяснить я, что теперь вообще делать. — Можно же как-то… — Можно! — хмыкнул он, перебив меня — потерпит пару часов, а там — чистой воды ей аккуратно дашь, пару глотков сперва, если не вырвет и не поплохеет — пусть так и пьёт потихоньку, раз в четверть часа, до аптеки дойдёте — там «Зелье восстановления пищеварения» купишь и ей дашь, там знают, что это такое и зачем, оно у них всегда есть — вы ж, авантюрюги, всегда найдёте приключения на свой желудок — то на нож упадёте, то отравы какой сожрёте, потом, через полчаса — бульон понаваристей, тоже понемногу, а там и до кроветворного и паштета из печени с альбуминовыми батончиками доберётесь, чтоб было из чего естественно кровь восполнять. Пару дней на паштете и батончиках, да кроветворное в обед и на ночь — и будет в порядке. Запомнишь, герой-любовник? — Запишите лучше…—раздражённо процедил я сквозь зубы. — Я думал, с магией проще будет… — Было бы, будь желудок цел! — более нормально, уже без издёвки в тоне, пояснил он, закрывая «прокол» от дренажа — на его месте, как и на месте, где он работал, теперь там разве что область совсем свежей кожи была видна. — А так — куда там кроветворному впитываться? Специфика такая — это же не поверхностное или универсальное заживляющее эликсирного качества, да и даже универсальное лучше не принимать на пробитый желудок, а то вы, приключенцы, их напьётесь — а потом гной с вас качай да кишки чисти, чтоб не сдохли, потому что такая рана — грязная, а вы на противомикробный эликсир денег зажали или вообще о нём не в курсе — здравствуй, потом — старичок перитонит, да старушка гангрена, давно с вами не виделись… — А зелья тогда зачем? — не понял я, ведь в играх они были чуть ли не панацеей от всего! — А чтоб ты сам до целителя дополз, не окочурившись — вот зачем! — вернулся он к своему обычному ехидному ёрничанью, отключая излечённые дренажи. — А там уж нормально заштопают. — С ними же как… — продолжил он объяснения, проверяя самостоятельное дыхание девушки и аккуратно извлекая зонд — …они или из резервов и ресурсов организма материал для устранения повреждений берут, подстёгивая естественное заживление многократно и убирая проблемы с этим связанные — эффективность этих показателей как раз и лежит в основе рангов качества — такие зелья называют заживляющими, ими можно купировать повреждения, но и только, у авантюристов и наёмников они самый популярный вид из-за своей дешевизны и распространённости.  — У неё ещё рука сломана! — напомнил я, опасаясь, что девушку кинут так, с недолеченной травмой. — Да помню я, не перебивай, сейчас поправим! — раздражённо отмахнулся он, продолжив: — Так вот, есть ещё и зелья, что полностью или частично берут эти ресурсы из себя — начал он работать уже с правой рукой девушки, собирая осколки костей обратно и выводя собравшуюся в гематоме кровь—это уже регенеративные зелья — эти уже тебе и кровь восполнят, и зубы-кости-конечности с прочими органами вырастят, но и цены там — соответствующие. У нас в Замке они строгого учёта, с первоочередной выдачей личному составу гарнизона, так что пришлось так вот возится… — Хильда! Чего одна? Где Лина и эти две гидроцефалки? — Марилл с Сентой Лине с больным из восьмой помогают, он опять обделался! — доложилась его подчинённая. — Вот же дерьмодемон… Шестой раз за три часа, херрой дристалища херов… — с злым сарказмом прошипел он. — А что, остальные недоразвитые не справляются? Или опять вместо работы чаи гоняют? Давно на ночное не оставались? Так я сейчас всё исправлю, на целый месяц подряд! — Херр Штирманн… — Что, не хочешь? — с ехидным довольством ухмыльнулся он. — Тогда что встала столбом — тащи из смотровой шину, заживляющие бинты, тазик, воду, гипс, обмотки — и быстро! — Минуту, херр Штирманн! — с невиданным доселе энтузиазмом рванула та за материалами. — Я сейчас… — Сейчас она… — недовольно вздохнув, проворчал целитель. —  Выпускницы-контрактницы, их только за смертью посылать, да других после Волны нет — почти всех раздёргали кого куда, святошам вдруг целители понадобились, а эти — первый год интернатуры, руки к заднице не пришьют — и то хорошо… — Жестко вы с ними… — решил я хоть как-то заступиться за его сотрудниц. — Как-то это… — А как иначе — если б не это, они бы мне тут половину пациентов на кладбище отправили… — тяжело вздохнул он. — А так хоть головой думать начинают, а не задницей, прежде чем что-то делать. — C чего думаешь пациент в восьмой четвёртый час на дерьмо исходит? Этот карательный отряд моих и без того расшатанных нервов, средство от изжоги с слабительным перепутал! Весь флакон в него влили, инфузории безголовые! Теперь старший интендант, кроме изжоги — страдает ещё и неудержимым поносом! — Да уж… — аж поёжился я от такого откровения. — Неожиданно… — У них почти каждый день такое «неожиданно»! Молодое пополнение, чтоб их — шесть сотен двадцать косоруких дур и тупых дебилов, очередной Отборный Батальон Гвардии Смерти прямиком с целительского, нам и Госпиталю всучили! — Так вот! — продолжил он — в медицинских зельях особняком стоит ещё одно зелье — «Зелье Иггдрасиля» — это вообще даже глубинные повреждения жизненного кода исправляет, это уже Алхимия Концепций, оно потому и Иггдрасиля, что многокомпонентное, многофакторное, как само Древо Миров из легенд Древних, и работает на уровне Знаний Системы о том, как исправлять повреждения и патологии, не задевая индивидуальные особенности, а не лишь только на основе инструкций жизненного кода исцеляемого. — Собственно, и его срок хранения этим запасом энергии Концепции Знания и ограничен, без него это просто мощное регенераторное зелье. — Но почему тогда бы его не применить? — спросил я, не понимая, в чём была проблема с тем, чтобы его применить на пострадавшей девушке вместо того, чем мы тут занимались. — Потому что! — запоминай, охламон! — поучительно поднял он палец вверх — сложность его такова, что, если ты его без посторонней помощи сваришь — тебя в Гильдию Алхимиков с правом открытия отделения Гильдии и набора учеников примут, вне зависимости от твоего происхождения. — И знаете, господин Святой — ёрнически дополнил он—я искренне не понимаю, чему вы удивлены — вам, даже если вы этого не знали, должны были это рассказать — если не ваши сокомандники, то уж мои коллеги — точно! — Нет, нам ничего такого не рассказывали… — попытался хоть как-то оправдаться я, но получилось так себе, конечно. Под грохот чего-то металлического в тазе и таща ведро с водой, в операционную вбежала его убежавшая за материалами подчинённая: — Вот, готово. — Монитор ещё нужен? — Нет, Хильда, монитор не нужен! — язвительно ответил он, снимая с девушки маску и отключая НДА. — Мне нужно кружку темного и рыбки вяленой! — В каком смысле, херр Штирманн? — не поняла его девушка, да и я не понял, чего это он. — Ты в этом переднике похожа на кёльнершу! — издевательски пояснил целитель девушке, на переднике которой действительно было несколько крайне подозрительного вида пятен. — Забери монитор и приведи себя в порядок. — Потом этим дурищам помоги, а то они там и пациента добьют, и всю палату дерьмом измажут! — Есть, херр Штирманн! — виноватым тоном поддтвердила девушка. — А ты что здесь стоишь столбом? — повернулся он ко мне. — Бинты сами себя не вскроют! —  Какие бинты? —осмотрел я принесённое, так и не найдя в его составе привычных бинтов — ну не сероватые же марлевые полосы это? Они же точно нестерильные! — Да вот эти же! — ткнул он пальцем в залитые сургучом, металлические тубусы, с торчащей из сургуча проволокой с кольцом. — За кольцо дёргай, и снимай крышку! Через пять минут мы наконец закончили с пропитанными бинтами и рулонной шиной, к которой прилагались небольшие ножницы по металлу, подкреплённой, для жёсткости, обычными палочками — оказывается, тут и такие были, только пенку заменили кожей, покрытой с рабочей стороны мягкой тканью, а бинты пропитывались зельем, ускоряющим заживление тканей и упаковались в металлические цилиндры, многократно повышая сроки хранения их в готовом виде. — Ну вот, сейчас доделаем, и как раз очнётся твоя ненаглядная! — издевательски-скабрезно ухмыльнулся целитель. — Можешь забирать в помывочную, спинку ей там потрёшь, ну или ещё чего потрёшь, только не перестарайся! — Ну вы и… — Сорок с лишним лет уже ну вы и… — перебил он меня, смачно отхлебнув из фляжки. — Фух... Полегчало… — И вообще — кто бы говорил! Сам-то куда уставился? — Так мало ли что, вдруг ей помощь нужна! — попытался оправдаться я. — Ну и… — Ну и поэтому ты у нас на ней каждую волосинку внимательнейшим образом осмотрел, да… — с едким сарказмом перебил меня он. — Впрочем, понимаю — девушка красивая, дело молодое… — Вы невыносимы… — А меня и не надо никуда выносить, молодой человек, я тут на своём рабочем месте! А вот вы хоть бы девушку прикрыли чем, вместо того, чтоб на неё пялиться! — Было бы у вас чем… — осмотрелся я вокруг, ища да хоть простынь какую. — Где бы взять… И — заметил я неснятый браслет-блокиратор — с ним что делать? — Оставь, времянка это, — отмахнулся он —искусственная шпинель-поглотитель, такая же шпинель-сигналка, варёная в алхимии шаровая кожа, и нержавейка с рунной штамповкой изнутри — расходник, в общем-то, в стандартной укладке полевых целителей таких штук двадцать разом. — И цены ей — пять золотых, и то — у жадного артефактора, в первый базарный день. Впрочем, не так часто ими пользуются, это у неё случай, что зелья пить, — и вообще пить — нельзя было, а так, обычно — «морозилку» вольёшь — и всё, можно работать. — А оно вообще зачем? И блокиратор этот? — А как мага вправлять, шить, или обратно из кусков собирать будешь — так и узнаешь! — ехидно хмыкнул он. — Сложного чего от болевого шока, или на бессознательном рефлексе может, и не скастуют, но убить много и не надо. Да и проклятия некоторые так локализировать можно — нет энергетической циркуляции — нет распространения. — А она, что маг? — удивился я. — Почему она тогда… — В рецепте всё напишу… — резко перебил меня снимавший с креплений использованные элементы оборудования целитель, выразительно посмотрев на двери. — Простыни… — Кха… Ой… — неожиданно для нас обоих, открыла глаза Алини. — Кто вы? — отпрянула она от целителя, пытаясь прикрыться, но рукой в гипсе это получалось плоховато. — Где я? Что… — Ой… — покраснела она, увидев меня — а это вы меня сюда принесли, да? — О, очнулась, наконец! — Проводи её в помывочную, осторожно только, я пока в кабинете назначения напишу. — А нормально, что она вас не узнала? — А, так это из-за предмедиканта, стандартная реакция — отмахнулся он. — С ним всегда так, не беспокойся особо. — А это не из-за сотрясения? — Может и от него что есть? — Бинты с заживляющим зельем от него есть! Через несколько часов — ни от него, ни от переломов с царапинами и воспоминания не останется! — Уже работает! — подметил он — видишь, взгляд у неё осмысленный, глаза не разбегаются, царапины затянулись? Вот! Учись, пока я жив! — Спасибо! — прижалась ко мне приподнявшаяся с моей помощью в сидячее положение девушка, создавая некоторые неудобства, которые может создать только прижавшаяся к тебе обнажённая красавица. — Я… Уже думала… Всё… …Если у меня и были какие-то сомнения, то собравшиеся в глазах вцепившейся в меня как в последнюю надежду, девушки, слёзы смели их, как их и не было никогда — Я. Не. Отдам. Её. Малти. И вообще — никому, кто захочет ей навредить. Пошли они все в Бездну — и Малти, и Король, и Церковь… —  Ой, а форма… — поняла наконец, она, на чём сидит. — Накажут теперь… — Не накажут — я не дам! — аккуратно поднял я её на ноги, отчего она тут же, испугав меня ойкнула. — Что? Где болит? — за эти мгновения я уже много чего напридумывать успел, но… — Камень холодный… — слабо улыбнулась она, аккуратно поправив здоровой рукой волосы так, чтобы они прикрывали грудь — впрочем, мне от этого вот нисколько не полегчало, даже наоборот — на то, что выдержало бы полотенце — теперь хоть блин от штанги вешай, или даже два. Или три…. — И упасть боюсь. — Я уж подумал, что у тебя опять раны открылись… — облегчённо вздохнул я. — Пойдём тогда — тебя отмыть ещё надо… После же, отмыв наконец её от подтёков крови и прочего — пришлось повозиться с её серебристой копной, пока промыли её от крови и прочей дряни, хорошо что тут и горячая вода была — минут двадцать прошло, но, не то, чтобы я жаловался, и, хотя я не позволял себе лишнего, это всё как-то непривычно, но по-странному приятно смущало, да и то, как девушка смущалась тоже выглядело очень мило, и что тоже было как-то до удивительного для меня непривычно… Проблемы возникли только когда пришлось одевать её в принесённую старающейся выглядеть соответствующе своему званию, местной помощницей местного целителя, одежду — что-то из местного городского, не нового, но чистого и прочного — рука-то в гипсе — но в итоге, начав с повреждённой руки, удалось надеть на Алини оставленные нам блузку с струящимися широкими рукавами и воротником-стойкой, а поверх неё — жакет без рукавов. Ну а с остальным, вроде длинной, почти скрывавшей обувь так, что её действительно можно было принять за туфли, юбки с поясом, и вовсе проблем не возникло. — Ну вот… — осмотрел я девушку после того, как с одеждой всё было закончено, а повреждённая рука была подвязана на косынку. — Теперь бы тебя из Замка вывести, пока нас Малти не хватилась… —  Ключи… — Сдать надо… — остановила она меня. — В карманах, в форме… Искать их в её сброшенной с операционного стола форме ей долго не пришлось—на свет явились две слегка вытянутые толстые, чуть вытянутые шестиугольные пластины с круглыми отверстиями под штифты — с цифрой 730, с зелёной и жёлтой полосами-метками, и небольшой символ Церкви Трёх. — Если так всё сложилось… — грустным взглядом окинула она свою уничтоженную форму — они мне больше не пригодятся. — А может их оставить? — засомневался я, предположив, что подобные вещи могли бы нам пригодиться. — Вдруг чего… — Нет! Ни в коем случае! — испуганно уставилась она на меня—из-за просто подозрения, что они у нас остались, нас искать будут как особо опасных государственных изменников! — И толку с них, на самом деле немного… — В действительно важные помещения с ними не попасть, так специально сделано… …Да… Я помню — видел у вас тут, внизу… И для чего эти прорези рядом с дверным замком, теперь уже понятно — есть наши личные ключи, а есть служебные, явно более приоритетные, и обыскать наши комнаты могут… Да когда угодно могут! Было бы желание… — Значит, даже так… — отметил я для себя этот факт, стараясь запомнить его получше. — Хорошо, пойдём… Правда, даже выйти из операционного блока, мы не успели. — Так, вот бумаги… — перехватил нас уже известный там целитель, сунув мне тонкую картонную папку с назначениями. — И ключи оставьте, мы их сами сдадим! — Но… — попыталась возразить ему Алини. — Вы же… — Скончались вы от осложнений после операции, фройлян, так что, ведите себя как положено хорошему покойнику и не перебивайте! — Лучше подумайте, как вам исчезнуть незаметно — там вашего спасителя его соотрядница искала. У меня после этих слов всё упало: — Какая соотрядница? Рыжая или светлая? —  Светлая, представилась Мире как «Райно»! — ехидно проинформировал он. — Была у вас такая в отряде, господин Герой? — Была… Но это ещё ничего не гарантирует… — взялся я за голову, обдумывая ситуацию. — Можно её тут пока спрятать? Если это действительно Райно — я её сюда пришлю. — Вторая палата пустая, там подождёт! — отмахнулся целитель. —  Только сделайте вид попохороннее, а то нам потом не поверят, если проверять придут. — А ничего, что нам мимо всех идти? — с неожиданной для себя обеспокоенностью возразил я. — Всё равно хоть кто-то — да проговорится. — Ну, я бы так не сказал! — иронично хмыкнул целитель — её всё равно особо не запомнят — одежда другая, рука на перевязи. — Не самый подходящий вид для час назад еле живой пациентки, правда? Просто ещё одна невезучая руку поправить заходила, ничего особенного, за пару дней заживёт, а что вместо её тела сжечь — найдётся, я с своими подчинёнными сам поговорю — им, как я полагаю, тоже в Исправительный Дом неохота! — Впрочем… — окинул он взглядом девушку — если есть желание — можно устроить небольшое представление, тут как раз запасные фартуки должны быть! Через пару минут. …Неожиданно из малого операционного зала раздавался очень злой голос на очень повышенных тонах: — Как это понимать, доктор? Вы же обещали, что она выживет! Дверь малого операционного зала резко, с громким лязгом, распахнулась: — Да сделал я что смог, ну не получилось, бывает! — выпалил выскочивший из неё целитель, прежде чем оказаться схваченным за ворот и припёртым к стене. — Лучше того, кто ей такие травмы нанёс, вините! —  О, я с этим тоже разберусь! — зло прищурившись, буквально прошипел Герой Копья. — Но начну я с вас! — И оставите весь Замок на этих вот — ткнул пальцем полупридушенный целитель в дежурный пост с бледными как полотно практикантками — при виде происходящего скандала все, кто вообще мог, забились кто куда, чтобы не досталось. — И сколько ещё тогда умрёт? Вы точно этого хотите? Просто потому, что она случайно поскользнулась? — Нет… — встряхнув целителя, сквозь зубы выдал Герой. — Но и оставить это просто так я не могу! — Скользкому полу будете мстить? — даже в таком положении продолжал ехидничать целитель — Так я давно заявку хозчасти составлял, что плитку сменить надо — проводить вас к ним, чтобы вы и их на копьё насадили, как кабанов каких? Без них бы тоже ничего не случилось! — Вот же срань…—выругался злой, раздасадованный и взвинченный Герой, резко отпуская целителя, и бессильно сползая на пол: — Почему всё так, а? Всё же получилось, почему сейчас!!! — Да кто его знает…— мрачно произнёс целитель, доставая фляжку. — Злой рок какой-то… — Д-д-да ч-чт-то случ-чил-лось т-то? — аккуратно, чтобы не спровоцировать, подошла к ним одна из практиканток. — Как она… Вы же… — Поскользнулась... — с мрачным видом отхлебнул из фляжки целитель. — Виском ударилась — и всё! Нелепейшая случайность!  Ну и…— кашлянул он, указав взглядом на потерянно сжимающего и разжимающего кулаки Героя — вот… — И… И что теперь? — Да ничего… —сунул он фляжку Герою, тот не глядя отпил — и закашлялся на весь коридор.—Сейчас труп в мусоросжигалке спалим — и не было ничего! — Поняла, Хильда? — Да, херр Штирманн! — Вот и хорошо! — тяжело вздохнул он. — Пригласи сюда его соотрядницу — пусть хоть попрощаются с девчонкой по-человечески… Ну а дальше… Проблема была ещё и в том, что со слов Райно, Мал явно не собиралась успокаиваться, поминая какую-то подозрительно знакомую «тупую розовую сучку» и в жутких красках расписывая что с ней сделает, когда её поймает — и в этом случае, попадись она ей — Малти её точно добьёт, так что наш с Райно план, предусматривавший вывод её из-под удара — потому, как Мал явно её ко мне ревновала, и, как показала жизнь, могла пойти на вообще всё — и записанный для Рена и Ицуки в «Заметках» на моём десятом iPhone XS Max, заряд которого, только благодаря тому, что он был выключен в первый же день, всё ещё держался на последних процентах, план установления связи между всеми нами, призванными в этот мир, хотя бы нерегулярной, и способом драгдилеров из Даркнета — с той лишь разницей, что в тайниках, которые и должна была размещать и «обновлять» Райно, были записки из коротких фраз на английском, а не наркотики — пришлось очень быстро исправлять… — Плохо… — сквозь зубы прошипел я, оценив услышанное. — Её надо вывести отсюда. Достань лекарства, всё необходимое, денег не хватит—запиши на меня — я облажался, я и буду отвечать… — Да, понятно… — подтвердила Райно, тут же уточнив: — Всё настолько плохо? — Совсем… — тихим, мрачным тоном, подтвердил я её опасения. — Малти явно же просто так не успокоится — и теперь, проблема не только в тебе—она, кажется, вознамерилась всех, кроме своих, в сторону поубирать… — То есть…— взволнованно прикусила губку Райно — Это надолго, да? — Да, так, пока что, пока всё не успокоится будет лучше для всех… —  Хорошо… — ответила она, после чего коротко прислушавшись и оглянувшись, слегка сделала шаг навстречу, и обняв меня, шепнула на ухо: — Только… Будь осторожней, хорошо? — Э… —Несколько растерялся я от подобной неожиданности. — Да… — Тогда удачи! — и слегка раскрасневшаяся от смущения Райно, коротко, почти невесомо, поцеловала меня в щёку, и тут же ещё больше покраснев, нежно отстранилась: — Иди уже! Пока ещё чего не случилось! …Так странно…  Разве она не должна ревновать меня к Малти? Странные всё же они, эти девчонки… Ицуки Кавасуми, Лисия, Райно. Грузовой двор алхимической лавки. — Откуда у вас эти…—начал я вопрос, но так и не успел его закончить: — Действительно, откуда? — с улыбкой склонив голову чуть набок, передразнила меня девушка. — Совсем ниоткуда, правда же? —  Я знаю только одно мес… — Именно! — вновь перебила она меня, коротко рассмеявшись и прикрыв рот ладошкой. — Мы тоже. — Мы? — с намёком, который она поняла бы, если всё так, как я думаю, переспросил её я. — Вы тоже… — Да, мы тоже! — в очередной раз не дав закончить мне мысль, коротко кивнула она, подтверждая. — Зайдёмте, пока что… — Сэр Ицуки? О чём она? — встревоженно одёрнула меня Лисия. — И кто это вообще? — Я знаю, от кого, хоть это и неожиданно… — придержал я девушку от немедленных действий по устранению угрозы.—Сейчас всё объясню… Райно, Алини. Алхимическая лавка. Получасом ранее. Чего нам стоило просто выбраться из Замка и Крепости — даже вспоминать не хочется, всё было на грани провала — девушка была так ослаблена, что едва переставляла ноги, а мне приходилось следить, чтобы иллюзия, наложенная на неё не спала раньше времени, и не вызывать при этом подозрений, когда мы проходили посты — хорошо хоть, что днём они несли службу довольно формально, а в тоннеле подъёма не было постов и естественного освещения — а то, что было, давало не самый яркий свет для того, чтобы выявить ошибки в поддержании невидимости девушки. Когда же мы перешли линию Набережной, то и вовсе стало легче — уже не надо было поддерживать иллюзию невидимости — в один момент в не самую многолюдную булочную при маленькой местной пекарне вошла я одна, а вышло уже две студентки Академии, одной из которых нездоровилось, и вряд ли нас можно было заподозрить в чём-то предрассудительном — для этого надо было следить за нами с самого лазарета, а таких наблюдателей я бы заметила — это всё же проще, чем разгадывать, какую гадость придумают Малти, Елена и Лести, и кто именно будет их жертвой в этот раз. …А меня ведь о них предупреждали, но… Кто же знал, что Принцесса настолько…. Даже не знаю, что, слов таких нет, чтобы правильно сказать, кто… …Так вот мы потихоньку и дотянули до Академии… …Почему Академии? А пусть думают, что у нас тут есть дело — академские преподаватели иногда пользуются должниками в качестве бесплатных курьеров, и это отлично ложилось в наше наблюдаемое окружающими поведение… …и вот уже оттуда, мы наконец отправились до места, где, если верить написанному в бумагах, нам могли помочь… …Тут даже и придраться особо было не к чему — ну, помогла одна студентка другой, которой надо отрабатывать, но ей, как назло, занездоровилось — обычное дело, и в посещении алхимической лавки при этом нет ничего странного… — Вот как, значит…— напряжённо произнёс цунтфмейстер, просмотрев выданные нам рецепты — ту часть, о которой я пока что так и не поведала Мотоясу, ясно представляя себе его реакцию — предположения начальника медицинской службы Гарнизона были слишком опасными, чтобы даже упоминать их вслух, а нашего письменного языка он пока что не знал, хотя и начал его учить. — Знаете... — обошёл он прилавок, направляясь к нам — я бы вам всё это выдал, но некоторые вопросы… Надо обсудить подробнее. — Пройдёмте в кабинет, мне надо сверится с учетными книгами, а это не совсем быстро… …Ещё бы… Если верить намёкам оберфельдарцта Штирманна — девушка — живой проводник, создание которых — запрещённая всеми соглашениями практика, нечто, чего не практиковалось с Падения Пьенсы, и принадлежала она — в прямом смысле принадлежала, как какое-то имущество — Церкви Трёх, и она была такая не одна, ещё и все — под Клятвой Подчинения… Для чего это могло понадобится святошам, — жутко было даже задумываться… — Значит, Марте была права… — расчётливо-холодно и зло обратился он как будто в пустоту, когда за нами закрылась дверь кабинета, а сам цунтфмейстер не торопясь опустился за свой стол. — Сколько часов назад поставили блокиратор? — Два-три часа, точнее не скажу! — неуверенно ответила я, взяв время с запасом. — Меня там в тот момент не было. — Значит, у нас восемь-десять часов максимум, прежде чем её смогут отследить. — сосредоточенно произнёс он, с перебором постукивая пальцами по столу. — Ведите её к Марте, отдайте ей её бумаги, и пусть подготовит зал — у нас мало времени, скоро у меня могут появится ещё посетители. Зелья я вам сейчас выдам! — А что с ней будет? — спросила я, пока сильно уставшая девушка старалась даже внимание к себе не привлекать, испуганно слушая наш с цунтфмейстером разговор. — Если я правильно понимаю… — Не беспокойтесь, она нужна нам живой! — примирительно поднял он ладони вверх — она, в самом прямом смысле—живое доказательство. То доказательство измены Короне, что и искала Марте. — Поэтому — поторопитесь! Я пока посмотрю, что хотя бы теоретически может понадобится для ритуала снятия Клятвы Подчинения… …Те самой, что личной охране Первосвященника ставят? Вот, значит, как они решили обеспечить участие в ритуале — нельзя прямо приказать умереть, но можно приказать сражаться до смерти — нельзя приказать принести себя в жертву, но можно приказать выполнять инструкции неизвестного ритуала, например такого, который будет высушивать до конца и дальше, не давая прервать передачу — и результат будет смертелен в обеих случаях… — Но разве её можно разорвать, ещё и так, чтобы поклявшийся выжил? Никогда о таком не слышала! …Но это могло быть интересно — как и любые знания, что нельзя узнать просто так, так, что… — Всё можно, если знать как! — коротко отрезал он, вставая, чтобы проводить нас. — Поэтому те же Тени Кутенро и используют «Последний Доклад» при любой явной угрозе плена! — Не теряйте времени! Райно, Алини. Лавка магических товаров. Пять минутами позже. — Здравствуйте! — поприветствовала я занятую наведением порядка в лавке хозяйку, при моём виде удивлённо приподнявшую очки в явном узнавании. — Извините, что беспокою вас, но вам велели передать… — Что, опять? —  недовольно проворчала она, беря бумаги и рассматривая в них написанное. — Ох, молодёжь, хоть бы поздоровались по-человечески! — Я бы рада, уважаемая цунтфмейстерин Хенот, но нам с моей знакомой нужна безотлагательная помощь с справочными материалами — нам скоро курсовые сдавать, по расчётам ритуалов… —  Вижу я, какие тут у вас проблемы! — резко перебила она меня, аж изменившись в лице — как раз  дочитала до нужного места — в воздухе даже явно пахнуло чем-то таким, как перед грозой, после чего, с неожиданной для её возраста проворностью, уже давно не молодая женщина пересекла пол-зала, и закрыв дверь на замок, тяжело вздохнула: — Нашли же, кого со списками прислать, жмоты деканатские! После чего, убедившись, что табличка перевёрнута, вернулась к нам: — Ну что встали? — За мной давайте, обе! Сейчас поищем, чего там вашим кураторам понадобилось! Уже после того, как мы поднялись в её кабинет, я всё же решилась спросить: — Простите, может, я чего не слишком понимаю, но зачем вы там… — А ты поживи с моё! — ехидно-поучительно фыркнула цунтфмейстерин — поймёшь! — Люди-то вас видели — и я правильно понимаю, что у вас всё же хватило ума со стороны Академии зайти? — Да, такой и был план! — подтвердила я. — Но зачем вам… — Ох, молодёжь! — укорительным взглядом окинула она нас. — А вот спросят меня, «Чего я тут за тайны такие развела, да позакрывалась!» — мне что им врать? — А так — да мало ли что академским понадобилось — не первый же раз они на посыльных экономят! — Иллюзии, кстати, у тебя, милая, так себе — можно было и лучше, ну да ладно, лишь бы отряд святош к нам до утра не завалился, а там уже и предъявить нам нечего будет! — Если бы её вообще вывести из города…—вспомнила я указания Мотоясу. — Это возможно? — Знакомый нам Демон сегодня отбывать к себе собирался. — добродушно хмыкнула цунтфмейстерин. — Можешь попробовать договорится! — Но ритуал — продолжила она — первостепенен, без него ничего не выйдет — хотя, её Печать Клятвы и можно снять, проблема в том, что у нас мало времени — благо Андре хоть сколько-то нам его дал. — Я напишу в Академию — открыла она отсек с шифромашинкой, засунула в неё чистую контрольную карту — и ещё у себя расходники посмотрю — через пять-семь часов максимум всё необходимое для ритуала будет у нас, да и Перенелль на неё сама посмотрит — тут всё равно без неё не обойдётся, это не рабское клеймо снять, тут кое-что понадёжнее, и скрытно снять подобное — нужны хороший опыт в подобном и личная сила, чтобы всё прошло без лишних утечек остаточной магии — С ней — снять сможем, без неё…—резко посерьёзнела она — Без неё — может и не получиться. …Принцип выявления места проведения ритуала и его функции — неестественный для местности выброс энергии и её остаточный след, его структура… Но какая же мощность требуется для разрыва такого контракта, если его можно заметить вне ритуального зала? Нас этому точно не учили... — Но разве это вообще можно снять? Это же до самой смерти должно быть, если я не ошибаюсь… — Да, обычно бы так и было — продолжила она работать с аппаратом, выставляя положения роторов — даже то, что она ещё не сбежала — последствия блокировки магии! — Иначе бы она и из Замка не вышла, без приказа, знаю я что это за дрянь такая — зло прошипела она — фобрейская доработка старой рабской метки пьенсовцев для пленных магов и аделей, как вражеских, так и своих преступников — тогда эту метку ещё и всем их родственникам ставили, на всех членов провинившегося рода и их слуг. — Модификация ещё дораскольная — продолжила цунтфмейстерин, поочерёдно и поуровнево выставляя настройки шифросдвига для каждого из шестнадцати дисков и его внутренних компонентов — наши святоши только привязку сменили, с условиями подчинения своим выше определённого сана, ничего больше. — А вы откуда об этом знаете? Если не секрет, конечно? — Так они уже не первую сотню лет её на своих Хранителей Архивов и архивную прислугу ставят, а я… — хитро прищурилась цунтфмейстерин, набирая сообщение, выходившее из машинки на ленте — ну, скажем так: — были у меня некоторые трофейные инструкции шильтских лазутчиков по насильственному снятию метки без вреда для её носителя — очень уж хвостам  в Архивы Церкви попасть хотелось, а устные пароли меняются раз в сутки, вместе с цветографикой пропуска — у святош для этого есть три таблицы по 12 цветов, с 12-гранником для подбора сочетания цвета канта, цвета бланка, и цвета полосы гашения на сегодня — они и сами не знают, какой набор завтра будет, текст прожигается на самой картонке — не перепишешь и не исправишь, дата же бьётся пробойником! …Да и в Архивах Академии система такая же, только номера цветов наверняка другие…   — В итоге — наклеила она куски ленты на свежезаполненный гильдейский бланк — тысяча семьсот двадцать восемь комбинаций — сложно, конечно, но срочно подделать можно, если есть образец, окрасочный планшет, красители и наборный выжигательный штамп с нужными шрифтами и числопробойником, что у тех хвостов тоже имелось — ума не приложу, где только спёрли... …Но, зная нравы некоторых дворян и церковников, в её тоне так и слышалось невысказанное вслух «Кто им их продал?»… — Ну а пленные — достала она из отсека считывателя свеженаколотую картонную карту расшифровки и вписала на обороте метку — пленные, подходящие для изучения и опытов у них всегда были — опасная работа у святош, что не скажи… — Ну да ладно, хватит болтать! — сунула мне цунтфмейстерин полностью заполненный гербовый шифробланк Гильдии — предъявишь в Академии — срочное прямое донесение, протокол — ткнула она в цветовую метку в верннем правом углу бланка, алый круг с белым квадратным полем и вписанной в него алой «О» и индексом «Blitz» под меткой — «Алый-Ноль», тебя выведут на секретаря, там покажешь оборот карты — ткнула она в вторую метку, уже на карте расшифровки, слева под полем обозначений, чёрный круг с белым квадратным полем  с чёрной «Z» и индексом «Blitz» под меткой — донесение по протоколу «Чёрный-Ноль» — и смотри, чтобы она от тебя не убежала, я знать не знаю, кто там у Пенни сейчас работает, и кому лоялен, так что вход ему или ей — только в кабинет! …Алый-Ноль… Недоказанная опасность государственного уровня — эпидемия, мятеж, Волна, вторжение, угроза уничтожения династии, высший приоритет важности… Чёрный-Ноль — то же самое, только доказанное, ещё и мне впрямую рекомендовано сокрытие реального уровня… Да во что я влезла?!... — Запоминай дальше! — продолжила он инструктаж — это непосредственно Перенелль, если не расшифруете в течении четверти часа — передашь на словах: — «Подсказка для варианта 66 найдена, бросай всё, приходи посмотреть — нужна помощь в дорешении варианта, пока нашим «Ф» не поставили, опоздаем — каяться потом будет бесполезно!». — Слово в слово! Запомнила? — Да — повторила я послание, чтобы подтвердить. — Но не опасно бланк вместе с карточкой нести? — А ты тут посыльного где-то видишь? — ехидно парировала она. — Вот и я не вижу! — Впрочем, как я слышала, тут Демон с одним из Героев встретиться должны были, у Конрада, примерно сейчас. — Опасно, конечно, — с явным намёком дополнила цунтфмейстерин — но делать нечего — слишком долго кого-то искать! Беги давай! Ицуки Кавасуми, Лисия, Райно. Ицуки Кавасуми. —  Так что вам надо? — спросил я у девушки, когда мы с ней и Лисией зашли в алхимическую лавку. — В чём заключается помощь? — Сопроводите меня до Академии, господин Герой — до момента передачи некоего сообщения её ректору, и получения ответа на него! — пояснила Райно. — Дело особой важности. — Какого сообщения? — аккуратно поинтересовалась Лисия. — Что за срочность? Зачем? — Приоритет «Алый-Ноль», если вам это хоть о чём-нибудь говорит! — ответила эта Райно, на что Лисия резко побледнела: — П-понятно! Больше не спрашиваю! …Да что это с ней? Что это за код такой, что она так испугалась?... — И вот, держите у себя! — передала мне Райно какую-то… перфокарту незнакомого мне типа. — Спрячьте у себя, только не поломайте! …А вот сам внешний вид перфокарты был знакомый — похожие применяли в русских роторных шифромашинах М-125 «Фиалка» и наших «ア.書.ザ.タ.2630», рассекреченных пару лет назад, как устаревших — суточная карта шифросдвига, что автоматически означало, что сообщение — отнюдь не приглашение на чай, а что-то высокой государственной важности… — Вас обыскивать вряд ли станут, а сообщение без этой карты — нечитаемо! — пояснила девушка. — И, если у вас тут больше нет дел, то нам надо поторопиться! …А они есть? Лисия на месте, с остальным… Ну, мне всё равно Райно обратно сопроводить надо будет, может хоть узнаю, что тут твориться, и что Лисию так напугало… — Лисия, ты тут одна справишься? — Да, сэр Ицуки, всё в порядке, — идите, не задерживайтесь! — взволнованно прикусила девушка нижнюю губку. — Я потом объясню, что это за послание такое, сейчас некогда! — тихо прошептала она на прощание. — Иди быстрей и нигде не задерживайся!